Жасмин для Танабаты

Если бы неделю назад кто-нибудь сказал Баюши, что первой реакцией при виде убийцы сына окажется сострадание, он бы рассмеялся. Он ненавидел Химуру Кеншина целую вечность. Ненависть, подкармливаемая горем, жаждой мести и кипящим гневом, а также безуспешными попытками отыскать виновника всех бед, с годами только росла и крепла. После того как в минувшем году врачи вынесли неутешительный приговор, он знал - времени в обрез. А большего позора, чем умереть, не отомстив за смерть сына, и придумать было сложно - он столько всего должен швырнуть убийце в лицо... Небеса сжалились, снизошли к его мольбе: месяц назад в его доме возник Ямато Дайю, полицейский из Осаки. Связной и информатор Шишио Макото, как он отрекомендовался, - до глубины души верный своему господину, потрясенный вестью о его внезапной гибели. В этом, дескать, мы с вами, уважаемый, совпадаем. Он предложил сделку. Ямато знал - старик умирает, умирает в одиночестве, одержимый единственной целью. Визитер расставил точки над “и” - он находит и решает все вопросы с Хитокири Баттосаем в разрезе, устраивающем Баюши-сана. Последний, в свою очередь, обладает богатством и весом в обществе - тем, что так вожделел Ямато. Итак, он привел свои доводы. Баюши их принял. С тех самых пор все значительно упростилось - во всяком случае, на вид. Химура Кеншин был доставлен в кратчайший срок, и старик шел в комнату, чтобы сообщить хитокири о своем сыне и затем убить. Просто и быстро. Он и поверить не мог, что мужчина окажется столь молодым. И щуплым. С кровью, спекшейся на рыжих волосах, с фиалковыми глазами, сфокусировавшимися на краткий миг перед тем как битва с темнотой была проиграна: пленник лишился чувств. Даже в самых безумных снах Баюши представить не мог, что развернется и уйдет, оставив убийцу живым и невредимым. Причем сделает это не один раз, а дважды: Баюши сильно сомневался, что убил бы Баттосая даже в случае, если б их не прервал визит Сендзо. Черт побери. Он был в бешенстве: Ямато доставил противника в настолько потрепанном виде, что в душе проснулась жалость, которой там не должно было найтись места. Горячие и честные слова Кеншина еще более усложнили ситуацию... и в итоге заставили свернуть с избранного много лет назад пути. Нельзя было позволять снова остановить себя - помимо уговора с Ямато, он таким образом делал бессмысленными все многолетние поиски, все страдания последнего года. Баюши понадобились целые сутки, чтобы в очередной раз войти в ту комнату. Двое часовых у дверей, дергавшихся вчера, будто на иголках, сегодня расслабленно болтали - из этого следовал вывод, что Кеншин спит. Заметив хозяина, охранники тут же склонились в почтительном поклоне; Баюши коротко кивнул им и отпер дверь. В комнату втек свет, вспыхнув во тьме рыжиной волос. Он сидел в углу, положив поперек колен правую руку и откинув к стене голову - то ли спал, то ли делал вид. Впрочем, неважно. Баюши вошел и споткнулся обо что-то, стоящее прямо под дверью. Призывно махнув рукой и приняв у стражи лампу, он склонился к полу. Кувшин с водой, плошка давным-давно остывшего риса, принесенного узнику еще до заката. Старик нахмурился - если он все правильно понимал, Кеншин голодал уже не первый день. Ямато, естественно, не кормил его в дороге, и если этот рыжий по-прежнему не ест, с ним определенно не все в порядке. Да какая разница. Он тихо прикрыл позади себя дверь, раздраженный этим кратким колебанием - действительно, что изменится, пусть даже если этот съежившийся в углу человек заболел? Абсолютно ничего. И все же он еще немного помялся, прежде чем наклониться и, поставив лампу на пол, осветить лицо, укрытое пламенем волос. Сейчас, спящий, пленник казался еще моложе - с трудом верилось, что это не подросток, пока расчертивший левую щеку шрам не напоминал об истории своего появления. Баюши стиснул рукоять меча, сделал глубокий вздох и высвободил клинок из ножен. Стальной шорох вызвал немедленную реакцию: тонкие пальцы узника дрогнули и сжались в кулаки - инстинкт мечника пробудился мгновенно, однако миновало несколько секунд, прежде чем Кеншин смог оторвать затылок от стены, моргая от льющегося в глаза света. - А ты нерасторопен, - тихо заметил Баюши. - Я мог бы не единоджы убить тебя. Для человека, только что вынырнувшего из сонных глубин, ответ был на редкость прям: фиолетовый блеск в глазах, метнувшихся в сторону обнаженного клинка и озадачено воззрившихся в лицо старика: - Так что ж не убили? Вопрос прозвучал мягко, без всяких претензий на сарказм, и все равно разозлил: - Ты что - решил, что я выпущу тебе кишки, пока ты спишь? - Я бы предпочел, чтобы вы вовсе меня не убивали, - сухо заметил Кеншин. - Боюсь только, что выбор не за мной. Губы Баюши изогнулись в улыбке. - Значит, молишь сохранить тебе жизнь? - Просто констатирую факт, - ненавязчиво поправил он. Они молча смотрели друг на друга. Кеншин ни делал попыток подняться, хотя по напряженно-склоненной позе можно было понять, что он по-прежнему ожидает удара. С одной стороны, защититься, стоя на ногах, было куда проще - и в предыдущий раз Кеншин не щадил сил... Старик снова всмотрелся в узкое лицо с резкими чертами, отметив румянец на скулах и странное остекленение в глазах. Прищурился. - Ты болен. Кеншин на миг оторопел, потом устало улыбнулся. - Есть немного. Это что-то меняет? Меняет? Пальцы стиснули меч, и вместо ответа одним скользящим движением он приставил клинок к ямке между ключицами пленника. - Поднимайся. Кеншин снова запрокинул голову, потом распрямился и медленно встал, опираясь левой рукой о стену. Глаза его не отрывались от лица Баюши. Острие меча поднималось вместе с ним и скользнуло еще ближе к глотке бывшего хитокири, когда тот всем телом привалился к стене и подхватил левой рукой правую. Движение было легким, почти грациозным, однако от внимания Баюши не ускользнул краткий всплеск головокружения, покачнувший Кеншина, когда тот наконец-то принял вертикальное положение. Равно как и состояние его руки. В очередной раз сразившись с собой, старик опустил оружие и второй рукой схватил Кеншина за запястье - дернул к себе, чтобы рассмотреть получше. Пленник вздрогнул, перекосился, однако Баюши не обратил на это внимание. Плоть под пальцами была неприятно горячей. Лихорадка. Его снова охватило раздражение. Да какая разница?! Где же логика?! С чего волноваться о самочувствии человека, которого все равно собираешься убить?! - Ты не сказал, что раны воспалились. - Когда мы беседовали в последний раз, я и сам этого не знал, Баюши-сан, - чуть помедлив, заметил, не спуская со старика странного взгляда, Кеншин. Поколебавшись, продолжил мягким голосом, глядя на катану в его руке. - С учетом обстоятельств, думаю, что это не так-то и важно. Ведь сегодня вечером вы пришли, чтобы убить меня, верно? Эхо собственных мыслей, услышанное от рыжего, как ни странно, вынудило его согласиться. Баюши выпустил руку и гневно уставился ему в лицо - он знал, что станет следующим шагом, вопреки всем причинам и обстоятельствам. Все идет не так. Старик отступил и вложил меч в ножны. Удовлетворенно фыркнул потрясению, скользнувшему по лицу Кеншина, горько улыбнулся: в этот раз никто не прервал их, и переложить вину оказалось не на кого. Я - худший из всех существующих на свете глупцов. - Здесь еда и вода. Похоже, ты спал, когда я пришел. Поешь, - он развернулся и, положив ладонь на раздвижную дверь, добавил: - Я пришлю кого-нибудь обработать твою руку. - Баюши-сан, - никаких вопросов, имя прозвучало вежливой констатацией факта. Старик обернулся и поймал серьезный и вежливый взгляд: - Благодарю. - Это ничего не меняет, - отрезал он. - Нет никакой доблести в том, чтобы убить тебя в таком состоянии. И уморить тебя голодом я тоже не собираюсь. - Понимаю. - Ничего подобного, - рявкнул он и вышел вон. Да как он может понять, ежели Баюши, в третий раз покидая эту комнату, сам не мог придумать ни единого оправдания своему поступку? *** В кабинете поджидал посетитель. По-прежнему в форме, постукивая незажженной сигаретой по подлокотнику кожаного кресла, на вид он был совершенно спокоен. Тем не менее, Баюши вздохнул: он знал, что привело сюда этого человека. - Ямато, - поприветствовал он. - Не думал, что вы возвратитесь в Киото столь скоро. - Я вернулся сегодня после полудня. Заглянул бы пораньше, но дела, дела... - тон был подчеркнуто будничным. - Прислуга сообщила, что вы посещали вашего... гостя. Ну-с, и как он расплатился? Баюши пристально взглянул на него: - Полагаю, вас это не касается. - Не согласен, - спокойно возразил Ямато. Сигарета по-прежнему постукивала о подлокотник. - Баттосай дорогого мне стоил, Баюши-сан. Шишио-сама был умнейший человек, достойный высочайшего уважения. Но и он совершил одну-единственную ошибку - хотите знать, какую? - Баюши приподнял бровь и вяло улыбнулся. - Пошел на поводу собственной порядочности. Позволил Химуре Баттосаю прибыть для решающего сражения в Киото, что в результате привело к сожжению Чистилища и полному краху. А всего-то и надо было - убить его, найдя в Токио, еще до того, как Окубо пришел с просьбой о помощи... Тогда Баттосай никогда бы не спутал наши планы. В Токио бы наступило всеобщее смятение, ключевых политиков бы вырезали... а сам Шишио-сама был бы нынче жив-живехонек... - При условии, если б вам действительно удалось его убить. Похоже, он в состоянии за себя постоять. - И легендарного Баттосая можно поймать врасплох, если детально подойти к разработке операции. Сендзо Каранаи это доказал. Ваш э-э... гость имеет свои уязвимые места, как и все прочие смертные. Однако я отвлекся. Вот что я хочу спросить у вас, Баюши-сан: значит, благодаря вашему человеколюбию, он до сих пор жив? - Даже если так, это никого не касается, - упрямо повторил Баюши. - Не об этом ли мы условились во время нашей первой встречи: ваше дело доставка, а я решаю все по своему разумению. В ответ я помогаю вам. И только. - Вовсе нет, - Ямато напряженно улыбнулся, переключившись на рассматривание картины на стене. - Надеюсь, вы понимаете, что лучший и надежнейший способ помочь мне - убить его? - Вы мне доложили, - отрезал старик, прищурившись. - Не считайте, будто вам все известно и дослушайте меня до конца, прежде чем открыть рот. Я не собираюсь сохранять ему жизнь. Не беспокойтесь. Сигарета в руке Ямато замерла. Он сжал кулак, улыбнулся и склонил голову: - Мои извинения. Ни в коей мере не желал оскорбить вас, однако вы понимаете, сколько всего тут завязано. Ваши поступки оказывают влияние и на мою жизнь, Баюши-сан. У вас точно нет никаких задних мыслей? - Абсолютно. Действительно: выбросить из головы этого странного рыжего - и сразу все упростится. Он сделал над собой усилие, ища оправдания: - В своем нынешнем состоянии он едва ли может постоять за себя, а человеку, кем бы он ни был, всегда нужно оставлять шанс. - "В своем нынешнем состоянии?" - не в силах поверить своим ушам, повторил Ямато. - Баюши-сан, если вы имеете в виду его руку, то должен напомнить, что даже со сломанной ключицей Баттосай ухитрился сбежать с корабля. А вы, случайно, не обратили внимание на синячище на лице торговца? Не стоит думать, будто он споткнулся и упал на ровном месте. Так что не надо его настолько недооценивать. - Тогда примите во внимание другие факторы, - огрызнулся Баюши. - Например, ваше обращение с ним. Вы ударили его так сильно, что он мог находиться в отключке не один день. Прибавьте к этому голод, воспаление - ничего удивительного, что он заболел. - Вы меня обвиняете? - офицер был искренне потрясен. - Именно. - А не должны бы. Ведь это вы наняли Сендзо похитить смышленого и весьма искусного мечника, это по вашему приказу его, опоенного до беспамятства, провезли через всю страну, - Ямато улыбнулся. - Торговец тут совершенно ни при чем. Его состояние целиком и полностью на вашей совести. Вот ведь повод для дискуссий... Баюши отвернулся. Что же движет им - сострадание? Жалость? А что это меняет? - Вы сказали, что хотите дать ему шанс защищаться, - сладким голосом продолжал Ямато. - Уж не ведаю, благородство в вас заговорило или же ответственность... Или же внезапно невесть откуда повылезали какие-то фантазии о чести... Вы были на редкость безжалостны, доставляя его сюда, подобные разговоры сейчас по меньшей мере неуместны. И потом, мы ведь говорим о Хитокири Баттосае: едва он оклемается настолько, чтобы удержать в руках меч, вы и приблизиться к нему не сможете. - Я никогда не говорил, что позволю ему коснуться меча, - отрезал Баюши. - Тогда уточните, каковы ваши намерения? На этот вопрос ответа у него не было. За спиной скрипнуло кожаное кресло: Ямато поднялся, бесшумно подошел и встал за плечом. - Баюши-сан... Вы были сторонником сегуната - а этот человек не только отнял жизнь у вашего сына, но и сыграл ключевую роль в передаче власти нынешнему презренному правительству. Вспомните, что двигало вами! Ведь вы желали не только его смерти!.. Ради нас обоих вы должны его убить. Ради нас обоих... - Он изменился со времен Революции... - заговорил Баюши. - Разве что стал изворотливей, - перебил Ямато. - Он был палачом, а такие люди не меняются. Он же просто сообразил, как надавить вам на жалость - думаете, он не понимает, что делает? Вы должны его убить. Он не симулирует болезнь... А вот что касается мягких жестов и тщательно отобранных горячих слов... Старик заколебался, не в силах прийти к решению. Неужто Кеншин манипулирует им, движимый единственной целью сохранить себе жизнь? И все же нельзя отрицать и подобную возможность. - Откладывая его смерть, вы ничего не решаете, - продолжал гнуть свое Ямато, - только подвергаете себя опасности: помимо того что его сотоварищи могут отыскать этот дом, сам Баттосай тоже не так-то прост. Не думайте, что если дадите поправиться, он будет смиренно ждать, а потом придет к вам с благодарностями. - Я не столь наивен, - тихо ответил Баюши. - Вот и хорошо, - промурлыкал Ямато. - Потому что мне крайне неприятно видеть, как вас к чему-то принуждают. Если вы, пойдя на поводу собственной слабости, откажетесь отомстить за смерть сына... Позор, который мне трудно облечь в слова, не оставит вас даже в могиле.. Старик судорожно втянул воздух, его руки сжались в кулаки. - О... а хитокири славно потрудился, перевернув весь ваш мир с ног на голову, - неторопливо продолжал полицейский. - Я целиком и полностью понимаю ваше желание уберечь свою честь, Баюши-сан. Видимо, вы обнаружили, что не состоянии совершить убийство. Что ж, это могу сделать я. Коль ваше сердце еще желает отомстить, я пойду и совершу возмездие за вашего сына. Баюши вскинул голову. Ямато задумчиво улыбнулся: - Если, конечно, вы не передумали. Ведь вы не передумали? Старик открыл рот... и закрыл его. Что бы он ни сказал, все было лишено смысла. Ямато хотел убить Кеншина и едва бы изменил свои намерения, начни Баюши его отговаривать. А если сдать назад, отказаться от решимости прикончить его собственными руками? Итог оказался бы тот же - конечно, если б только Баюши не зашел настолько далеко, что начал защищать от союзника убийцу собственного сына. А к этому, каким бы ни было его смятение, он еще не был готов. Сказать "да" - значит, выбросить все то, ради чего он трудился последние годы. Какую бы жизнь ни избрал себе нынешний Химура Кеншин, он все равно оставался безжалостным убийцей - старик знал об этом и верил лишь в одно: палач должен смертью поплатиться за свое преступление. И все же... Он не мог сказать "нет". Он закрыл глаза, губы дрогнули от неприязни к самому себе. Ямато прав: как мог он позволить внести в свою душу такую сумятицу, как мог он предаваться глупым колебаниям, не решаясь на убийство, о котором грезил столько лет? Видимо, Ямато правильно истолковал затяжное молчание. Голос был тих. - На том и порешим. Полные удовлетворения слова. Через мгновение дверь почти бесшумно закрылась, и удаляющиеся шаги затихли в коридоре. Парализованный сомнениями и неуверенностью, Баюши не сделал ни единого движения, чтобы его остановить. *** Особняк был столь же огромен, как и токийская обитель Канрю, и так же обнесен со всех сторон высокими стенами. За железными воротами едва виднелся стоящий в глубине двора дом. На посту замерли двое часовых. - Внутри их еще больше, - тихо сообщил Аоши, уводя их с улиц, куда-то в темноту, где пришлось пробираться вдоль стен. - Так что нам лучше обойти окольными путями. - Ты знаешь, сколько у него стражи? - спросил Сано. - Неточно. Нам на все не хватило времени. У самого Баюши немного, разве что для охраны. Однако с учетом общих дел с уцелевшими людьми Шишио, можно ожидать чего угодно - наверняка они предусмотрели попытку побега. - Неоценимые сведения, - буркнул Сано. Мисао подстрелила его взглядом и снова обернулась к Аоши. Лицо озарилось нетерпеливой улыбкой. - Начинаем? Он в ответ кивнул и холодно посмотрел на стоящую рядом с Яхико Каору. Вопреки попыткам держать глаза долу, а может, именно потому, она встретилась с ним взглядом на краткий миг и сразу отвернулась, еще крепче стиснув прижатое к груди сакабато. - Вам будет трудно сражаться, - он перевел взгляд на боккен в ее правой руке. Упрямый взгляд, упрямые слова: - Я справлюсь. Какое-то время Аоши продолжал смотреть на нее, потом отвернулся к Мисао, сцепил в замок пальцы рук и подставил ладони ей под ногу. Если все пойдет как надо, Каору не придется выяснять, действительно ли так неудобно драться с двумя мечами в руках. Мисао жизнерадостно улыбнулась, легко оперлась Аоши на плечо, толкнулась - бесшумно взмыла на стену и столь же бесшумно исчезла по другую ее сторону. Мягкий звук приземления. - Значит так, - Аоши обернулся к Сано, Каору и Яхико. - Если поднимется тревога, следуйте за нами. Но только при условии, что она действительно поднимется. Если удастся отыскать его без лишнего шума, мы доставим его прямо сюда. Так что не двигайтесь, пока в этом действительно не будет насущной необходимости. Он даже не стал дожидаться ответа, просто повернулся и вспрыгнул наверх, через миг уже приземлившись рядом с Мисао. Обменявшись быстрыми взглядами, онивабанцы растворились в сени ближайших деревьев, быстро заскользив по направлению к дому. Время замедлилось.