Жасмин для Танабаты

Осознание, что он не услышал не только принесших еду людей, но и самого Баюши, еще долго удерживало Кеншина на ногах даже после ухода старика. Запрокинув голову и прильнув к стене, он мял ледяными пальцами пульсирующие от жара виски и беззвучно клял свою судьбу. Какая глупость с его стороны не просчитать подобную возможность! Чертова болезнь, ведь он же - ни при каких обстоятельствах - не имел права настолько терять контроль над собой! Небо снаружи было темным. Он понятия не имел, который сейчас час, - задремав днем, он очень смутно представлял, что же было потом: сговорившись, часы сна растянулись до невозможности, заставив тело болеть уже на грани выносимости, - куда больше, чем в миг, когда он позволил себе сомкнуть веки. Даже тусклый свет оставленной в комнате лампы сейчас раздражал, от него ломило глаза. А могло бы быть и хуже, осознал он, едва разум прояснился. Лихорадка не так уж и серьезна, хотя на следующий день, без сомнения, усилится. Нерешительность Баюши подарила ему отсрочку - едва ли старик сразу же переменит решение, раз на принятие его потребовалось изрядное количество времени. А Кеншин меж тем решил воспользоваться советом старика. Последний раз он ел... Да - точно, это был рис, поданный Сендзо вместе с отравленным снадобьем. Когда ж это было? Дня... четыре назад? Он сам не знал. Сотрясение и прицельный удар Ямато по сломанной ключице сдвинули голод на самую дальнюю страницу списка неприятностей, да и сейчас Кеншин едва ли хотел есть, хотя истощение уже начало сказываться легким головокружением. Словом, он выпрямился, оттолкнулся от стенки и, неуверенно ступая босыми ногами, пересек комнату, присев рядом с плошкой на полу. Снова рис. Холодная слипшаяся масса. Он мрачно улыбнулся. Одного запаха хватило, чтобы желудок протестующе сжался, и все равно он поел, прямо руками за отсутствием палочек, настороженно глотая и прислушиваясь к ощущениям, прежде чем положить в рот следующую порцию. Весьма специфический способ трапезничать, однако сейчас не время жаловаться. Ему удалось впихнуть в себя большую часть риса, когда за дверями раздались решительные шаги. Он знал, кто это, еще до того, как человек заговорил с охраной: даже притупленные, чувства все равно улавливали полный враждебности ки. Кеншин осторожно поднялся на ноги, не выпуская плошку из рук, - голова закружилась, однако он справился. Разум уже перебирал варианты. Баюши передумал. Или же Ямато явился сюда без ведома старика. В любом случае, относительно намерений никаких сомнений быть не может. А вот стража, напротив, усомнилась: слов невозможно было уловить, зато раздраженный ответ прозвучал куда как отчетливо: - Так ступайте и сами у него спросите, - и еще, секундой спустя: - Впустите же меня. Я дождусь вашего возвращения. Кеншин попятился, услышав звук отпираемой двери; едва она отъехала в сторону, они с Ямато встретились взглядами. Полицейский вошел. За его спиной перетаптывался охранник, с сомнением поглядывая то на визитера, то, через его плечо, на Кеншина. Второго стража нигде видно не было. - Плохо выглядишь, Баттосай, - улыбнулся одними губами Ямато. Кеншин прищурился, услышав издевку в голосе: - Баюши знает, зачем ты здесь? - он перевел взгляд с лица офицера на левую руку, поглаживающую рукоять пистолета и с трудом удержал проклятье, когда сердце кувыркнулось в груди: меч Баюши оставлял его слабый шанс, но что он может против пули? - Само собой, - приятным голосом подтвердил Ямато, проследив направление его взгляда. - Полагаю, - он пожал плечами, - ты посчитаешь это трусостью, тогда как я бы назвал здравым смыслом: ни один человек в трезвом уме и близко тебя к мечу не подпустит. Ступай. Я буду говорить с ним наедине, - последняя фраза, сказанная резким, отрывистым тоном, была обращена к охраннику. Тот еще раз посмотрел на них и тихонько прикрыл дверь, оставив мужчин наедине. Мгновение Кеншин еще пытался угадать, в чем причина подобной нервозности, потом сообразил - видимо, визит Ямато был незапланированный, и второй страж отправился получить подтверждение от Баюши. Тогда понятно, почему Ямато хватался за оружие, запугивая его, - давал понять часовым, что все под контролем, и он подождет. В таком случае, у нас есть преимущество. Пальцы еще крепче стиснули плошку из-под риса. - Я впечатлен, впечатлен... - понизив голос, продолжил Ямато. - Сумел обвести вокруг пальца Баюши... Думаю, будь у тебя побольше времени, и ты бы убедил его сохранить тебе жизнь. Шанс, конечно, невелик, однако... тебе его все равно не дадут. Он быстро думал. Одного охранника нет, но это ничего не меняло: даже проскочи он мимо Ямато, сил на второго соперника все равно не было. Значит, количество вариантов сокращается до минимума. - И почему же? - Удивительно, что Баюши тебе не сказал, - Ямато дернул бровью. - Все предельно просто. Полагаю, ты в курсе – в каких бы событиях ты ни участвовал, сам факт твоего участия оказывался судьбоносным. Ты стал решающим фактором в Революцию... и Окубо был честен с самим собой настолько, чтобы признать - для победы над Шишио Макото ему тоже нужен ты. Даже по двум этим эпизодам - надеюсь, ты осознаешь, какой силой обладаешь? - Кеншин молчал, а потому Ямато продолжил: - Полагаю, в какой-то мере, несомненно понимаешь, иначе бы правительство ни в жизнь не облекло тебя таким доверием. У тебя были серьезные проблемы, когда ты сражался с Шишио-самой, и, тем не менее, ты все равно играл по своим правилам - и победил. Я... я и вполовину его не стою, - он улыбнулся. - И ради достижения своих целей готов играть грязно. Практичность. У Ямато были собственные планы, и на сделку с Баюши он пошел именно ради воплощения этих планов в жизнь, а в обмен на это Кеншина убивали - то есть делали именно то, чего и желал он сам. В обоих случаях Ямато выигрывал с учетом того, что Баюши действительно задумал его смерть.. - Ты оказался не готов к нерешительности Баюши. - Точно, - улыбка исчезла с лица Ямато. - Говоря начистоту, я не удивлюсь, если в скором времени он и вовсе передумает. Но я этого не допущу. И без всякого предупреждения он вскинул пистолет. *** Они перемещались с максимально возможной в их ситуации скоростью. Миновали главное здание, примечая, где расположена стража: охранники патрулировали территорию попарно, а потому идти на открытое столкновение было неразумно, ибо до сих пор никто не приметил бесшумно скользящих в тени деревьев ниндзя. Мисао вынуждена была признать: если б не срочные поиски Кеншина, она б даже получала удовольствие. Наконец-то они наедине, под ночным небом... И наплевать, что, кроме первого взгляда, которым они с Аоши обменялись в самом начале, он больше ни разу к ней не обернулся - даже проверить, следует ли она за ним или уже напоролась на неприятности. По неведению это могло быть принято за равнодушие, однако уж она-то его знала как облупленного: если Аоши поминутно не проверял ее, значит, всецело доверял. Более того - он с самого начала был не против, чтобы она стала его напарницей: час назад, спокойно согласившись на ее требование сопровождать его на задании, он оставил Мисао примерзшей к месту с дурацкой улыбкой на лице. Довольно удачный способ отвлечься от беспокойных мыслей о кое-каком бродяге. Кое-каком бродяге, которому еще придется за это ответить, - рассеяно подумала она. - Разумеется, если они его отыщут и прогнозы Аоши не оправдаются. Нахмурившись, она устремила взгляд на мужчину впереди - он вдруг остановился, положил затянутую в кожаную перчатку ладонь на ствол ближайшего дерева, всматриваясь во что-то впереди. Мисао скользнула и встала рядом, пытаясь обнаружить то, что настолько привлекло его внимание. На заднем дворе стояли два Г-образных деревянных строения без всяких внешних излишеств, отделенные от усадьбы лужайкой. Мисао подумалось, что лишь богач вроде Баюши может позволить себе отдельное здание для прислуги, однако отнюдь не этот факт заставил Аоши притормозить. Она просканировала взглядом разделяющее хозяйский дом и подсобки пространство и увидела охранника, рысью мчащегося к усадьбе. Он буквально излучал напряжение - это было видно даже издалека по скованым плечам. - Что-то происходит, - прошептала она. - Да, - едва слышно согласился Аоши. Она подняла к нему взгляд: глаза онивабанца следили за человеком почти хищно. Уже через миг, не меняя выражения лица, Аоши выдвинулся из тени, и Мисао последовала за ним, поняв без слов: что бы тут ни происходило нынче ночью, в этом замешан Кеншин, и охраннику наверняка все известно – и где он, и что с ним – кроме того, он был один, а значит, являлся легкой добычей. ...А это куда эффективней, чем осматривать комнату за комнатой. Но шанса допросить судьба им так и не даровала: еще до того, как шиноби успели сократить дистанцию, ночь огласилась грохотом выстрела. Аоши тут же рванулся вперед, Мисао инстинктивно пригнулась, закрутила головой, пытаясь определить местоположение стрелка. Но больше выстрелов не последовало. Никто из них не был ранен. Аоши чуть слышно выругался, она подняла к нему голову - он смотрел на стражника, и Мисао даже решила, что их засекли. Ничего подобного: тот сам удивленно таращился на один из домиков. Значит, стреляли не в них. Тогда в кого?.. Ее глаза распахнулись: - Химура! ...и не угадала. *** - Кеншин! Каору содрогнулась и побледнела. Яхико вцепился в рукав ее ги. Эхо выстрела стихло. - Не дури! Откуда ты знаешь, что это имеет к нему отношение! - Аоши с Мисао, - Сано не сводил взгляд со стены. - Думаете, это они? В ответ со двора долетел неразборчивый крик. Тревога. - А вот и ответ, - выдохнул Яхико. Глаза мальчишки полезли на лоб, когда Сано схватил его за ги: - Саноске?! - Держись, - Сано подкинул мальчишку, и Яхико, не успев даже взвизгнуть, отправился в полет. Руки рефлекторно вскинулись верх, вцепились в край стены, ноги шкрябнули по камню. Один рывок - и он был наверху, развернулся с возмущенным видом: - Сано! - Хорош жаловаться, - заткнул его бывший наемник, принимая из рук Каору и передавая мальчишке оружие: - Так быстрее. Или собрался отсиживаться в сторонке? Точно. Яхико схватил боккен с сакабато и протянул руку Каору, которую уже подсаживал Сано. - Да щас. *** В яблочко. Впечатавшись в лицо Ямато, плошка треснула и раскололась. Слабо вскрикнув, полицейский отшатнулся, рука его дрогнула, и палец сам собой нажал на курок. Но Кеншин уже двигался, в отчаянной попытке увернуться от пули. В запертой комнатушке грохот выстрела оглушил, и все же он услышал слабый свист пролетевшей над правым плечом пули. Наслаждаться удачей было некогда: до того как Ямато опомнился и вновь навел на него оружие, Кеншин левым плечом уже врубался офицеру в грудь - теперь оба рухнули на засыпанный рисом и осколками пол. От удара, сотрясшего сломанную ключицу, тело пронзила невыносимая боль. В голове помутилось, и чтобы справиться со слабостью, пришлось сделать над собой усилие. Он чувствовал, как придавленный под ним Ямато пытается вздохнуть - видимо, здорово шарахнулся об пол. Хорошо. Ни капли раскаяния - он извернулся и потянулся к пистолету, но в этот момент охрана ввалилась в комнату, что-то крича. Что - Кеншин не услышал, потому что в этот миг полицейский с рычанием рубанул ему рукой по правому плечу, вцепился яростными пальцами в плоть. Мир вокруг стал белоснежно-белым. Он услышал вопль, успев осознать, что он и кричит. Ямато перекатился, и мгновением спустя в пол вжимали самого Кеншина. - Ах, сукин сын, - прошипел полицейский, выхватывая оружие из ослабевших пальцев противника. Свернувшись на боку, Кеншин ладонью прикрывал разбитое плечо и хрустел зубами в попытке сдержать вой. Ямато поднялся, чуть пошатываясь, и теперь стоял над ним. - Ямато-сан, прекратите, - не терпящим возражений тоном заявил стражник. - Вы не можете. Пока Баюши-са... - Самозащита, - отрезал полицейский. - Он на меня напал - я его застрелил. - ...и вы его остановили, - решительно возразил охранник. - Прошу вас, Ямато-сан, подождите. Будьте добры. Кеншин вяло перекатился на спину. Дыхание никак не желало восстанавливаться. Глаза нашли Ямато - тот стоял рядом. Лицо полицейского было разбито и кровоточило в двух местах. На щеку налипли рисины. Пистолет в руке снова ожил, поднялся, указывая на этот раз не на Кеншина, а на стоящего в дверях охранника. Слова прозвучали тихо, почти бархатно, пугающе контрастируя с неприкрытым бешенством в глазах: - Ну так беги и жалуйся. Охранник попятился. Оказавшись в коридоре, он опрометью кинулся прочь, и Ямато позволил себе улыбнуться, прислушиваясь к удаляющейся рыси. Как только шаги стихли, он снова развернулся к Кеншину. - Ты так потеряешь всех своих соратников, - голос Кеншина был писклявым от разрывающей плечо боли. Вместо ответа он получил пинок по ногам. - Никого я не потеряю, - продолжил вслух Ямато, - у меня есть дозволение присутствовать здесь. Охранник говорит... Нога Кеншина взмыла вверх, со всего маху ударив пяткой в колено полицейскому, и при других обстоятельствах всплеск удивления на лице Ямато выглядел бы почти комично. Взвыв, он не удержался на подогнувшихся ногах и снова упал на пол - туда, где только что лежал быстро перекатившийся в сторону Кеншин. Собравшись с силами, бродяга вцепился, вывихивая запястье пытающегося снова выстрелить Ямато, и мир в очередной раз завращался от усилия. В результате вместо запястья пальцы Кеншина, сосредоточенного только на одном - не дать, не дать ему попасть в меня, - соскользнули на рукоять пистолета. Теперь мужчины, оба на коленях, выкручивали друг у друга оружие. Кеншин знал - с его единственной здоровой рукой, с иссякающими силами, это сражение уже проиграно - а значит, надо искать другой путь, искать способ как-то выровнять ситуацию. Кулак Ямато впечатался в щеку - голова запрокинулась, зрение смазалось; однако под градом ударов он усилил хватку и всем весом навалился на противника, снова роняя их обоих на пол. Сейчас, когда он балансировал на левом боку, придавив собой руку Ямато, у Кеншина был шанс; стиснув зубы, экс-хитокири шмякнул кисть офицера оземь, давя костяшки между сталью пистолета и деревом пола - раз, второй... На третий Ямато выдохнул проклятье и второй рукой вцепился Кеншину в волосы, а от четвертого удара пальцы наконец-то разжались, и пистолет оказался в трясущейся руке Кеншина - жалкая победа: он прикинул, насколько она оттянет неизбежный исход, ибо сил и вовсе не осталось. Ямато издал странный звук - нечто среднее между яростным воплем и смехом. Мгновение спустя голова Кеншина с силой ударилась об пол. Боль. Он едва не отключился. Сейчас он лежал лицом вниз, придавив всем весом собственную левую руку, тогда как разбитая правая безвольно вытянулась вдоль тела. И все же пистолет он так и не выпустил, удивившись, что Ямато и не пытается его отобрать. Высвободившись, офицер встал на колени, по-прежнему удерживая Кеншина вцепившейся в спутанные рыжие волосы рукой. - Существует масса способов прикончить тебя, Баттосай, - в голосе звенело утомленное веселье. - Пистолет стал бы самым быстрым. Полагаю, человеку, давшему некую клятву, он ни к чему, так что можешь пока подержать, - он невнятно хихикнул. - Экий ты молодец, хвалю - с учетом твоих ранений, дрался, будто дикий кот. Похоже, я тебя все же недооценил. Кеншин молчал, сосредоточившись на устранении плавающих перед глазами мушек. В живот впился осколок, комната двоилась, но он старательно свел ее в фокус, уставившись на нечто темное справа. Кувшин с водой, принесенный вместе с рисом, - сейчас он был опрокинут, вода расплескалась вокруг, впитываясь в деревянный пол. Совсем рядом. Пальцы сомкнулись на краю. Это будет больно. Звук расчехленного ножа донесся будто из другого мира. - Надул меня, - негромко продолжал полицейский. Пальцы в волосах сжались крепче, дернули голову вверх с такой силой, что даже грудь оторвалась от земли, а меж стиснутых зубов Кеншина протиснулся сдавленный вздох - еще больней... Ямато запрокидывал ему голову, подбираясь к горлу. Намерения были куда как очевидны. Это... ...оперся на колено, вывернулся, протянул левую руку... - пистолет рассек воздух, целя Ямато в челюсть... - все бы получилось, если б тот не подозревал чего-то подобного: хватка на волосах ослабла – враг блокировал удар, стальными пальцами вцепившись Кеншину в запястье, и тут же дернул назад, заставляя потерять равновесие... Кеншин позволил ему преуспеть, в падении размахиваясь правой рукой... ...будет больно... ...и с воплем, полным упрямого гнева, с силой, на какую только был способен, он хрястнул Ямато кувшином в висок. ...Пожалуйста, пусть этого будет достаточно... Последнее, что увидел Кеншин перед тем, как мучительная боль растворила сознание, было удивление на лице заваливающегося назад Ямато. *** Усилие, которое потребовалось, чтобы снова поднять веки, могло быть приравнено к подвигу. Он лежал поперек ног Ямато. Промаргиваясь, он поднял голову. Мир довольно долго не желал принимать отчетливые очертания. Неровно дыша, Кеншин приподнялся на колени и потянулся пальцами к плечу, сжавшись от колющей боли, зазвеневшей в руке, - возможно, он ухудшил положение, однако на подробное обследование не было времени: вот-вот должна была возвратиться стража, причем очень вероятно, что с Баюши, да и Ямато мог очнуться в любой момент. Ямато. Самоуверенный - и глупый - настолько, чтобы услать прочь стражу. Он был ему за это благодарен. При всех своих сказанных в самом начале разговора словах, что он, дескать, не собирается недооценивать Баттосая, злоба заволокла пеленой его разум настолько, что он даже не запер дверь. И можно было уйти. Или хотя бы выйти. Он поднял пистолет, не желая оставлять его в пределах досягаемости Ямато, и с большим трудом всполз вверх по стенке, силясь придать себе устойчивое положение и почти соскользнув обратно на пол из-за предательского головокружения, пытающегося вновь уронить его на четвереньки. Он почти рассмеялся. В таком виде он был не способен иметь дело с кем-либо еще, а оставаясь здесь, подле Ямато, он собственноручно подписывал себе смертный приговор: нерешительность Баюши мгновенно испарится, едва старик увидит, что, вопреки ранениям, пленник справился с вооруженным полицейским. Он подождал, когда головокружение отступит, вернув способность перемещаться, и поплелся к дверям, задержавшись лишь для того, чтобы запереть их - и с ними Ямато, а потом, нога за ногу, побрел по коридору в направлении, противоположном тому, куда умчались охранники.