Часть 4
31 декабря 2021 г., 03:11
Они встретились, когда он вышел из Больничного крыла. Напряжение осталось между ними, неоспоримое и громкое в их молчании. Он наблюдал за ней, а она за ним. Гермиона не хотела быть той, кто заговорит первой, но и он не собирается этого делать.
— Это не имеет смысла, — наконец сказала она.
Он подошёл к ней так быстро, что она не успевает среагировать.
— А почему бы и нет? Я устал от этой неопределённости, Грейнджер. Я устал от того, что мы притворяемся, что не хотим этого.
— Мы не подходим друг другу. Мы были бы катастрофой. Мы бы подожгли весь мир и всех, кого любим.
Его большой палец коснулся её губ.
— Тогда пусть они сгорят.
Гермиона желала этого. В тот момент она была бы готова зажечь спичку сама, если бы это означало, что он сократит расстояние между ними. Хотеть его было небезопасно, но она устала всегда оглядываться через плечо и беспокоиться о том, что с ней будет дальше. Сейчас она хотела с головой окунуться в этот омут, не думая о последствиях, даже если знала, что утром пожалеет о произошедшем.
Она поцеловала его. Медленно и осторожно, проверяя, чтобы увидеть, как он отреагирует. Его губы ответили, но с отчаянным напором.
— Мы не должны этого делать, — протянул он.
— Знаю, — выдохнула она.
Они продолжили, и её осторожность отступила по мере того, как желание стало болезненным. Гермиона никогда не делала этого раньше. Она была не совсем уверена, что делать со своими руками, но осторожно положила одну Драко на грудь и сразу же ощутила, как бешено билось его сердце под пальцами, а другую — ему на челюсть.
— Все, что ты захочешь, — произнесла она, и его бровь изогнулась. — Но только сегодня вечером. Я не могу дать тебе больше, чем это.
Он сделал паузу, слегка касаясь пальцами её мягких бёдер.
— А если я захочу большего?
Она покачала головой.
— Этого должно быть достаточно.
Гермиона сказала это для того, чтобы убедить не только его, но и себя. Одной ночи никогда не будет достаточно. Она прекрасно знала, что одна ночь только разожжёт в нём ещё большее желание. Она должна была прекратить это. Лучше было никогда не знать, чего тебе не хватало, чем скучать по этому всем сердцем.
Вместо этого она раздвинула ноги, и все сомнения покинули её разум. Но он ждал, его ладони всё ещё лежали на её бедрах, обдавая прохладой разгорячённое тело. Они посмотрели друг на друга, и у неё перехватило дыхание, но он не сдвинулся, чтобы облегчить ее ноющее давление между ног.
— Я не могу, — произнёс он и отстранился. — Мне нужна вся ты, если мы собираемся делать что-то из этого, Грейнджер. Я бы никогда не смог обладать тобой так, как сейчас, и никогда не захотел бы тебя снова.
— Это не сработало бы, — ответила она, садясь. Момент был упущен, и она попыталась выровнять дыхание. — Мы живем в двух разных мирах. Гарри думает, что ты работаешь на Волан-де-Морта. Можешь посмотреть мне в глаза и сказать, что он не прав?
У него отвисла челюсть.
— Это не то, что ты думаешь. Не то чтобы я этого хотел. Я…
Но она больше не слышала его из-за рёва в ушах. Её лицо пылало от унижения. Гарри оказался прав. Малфой — один из них, и она почти позволила ему…
Она встала и застегнула мантию.
— Гермиона, подожди.
— Что ты можешь сказать сейчас, чтобы это можно было исправить? — прошептала она. Её глаза были на мокром месте, но она не могла заплакать перед ним. Это только усугубило бы ситуацию. — Какую возможную причину ты можешь мне назвать?
— Он собирался убить мою семью.
— Ты мог бы пойти к Дамблдору. Ты все еще можешь пойти.
— Я не могу так рисковать.
Гермиона так яростно трясла головой, что из глаз вытекла маленькая слезинка.
— Ты не видишь этого, не так ли, Драко? Почему Волан-де-Морт доверил тебе… Мерлин, о чём он тебя вообще просил? Ты даже не закончил школу. Ты просто… ты просто мальчик. Он знает, что ты не сможешь её закончить. Это ещё одна мучительная пытка. Для тебя. Для твоей семьи. Уверена, он хочет наказать твоего отца за прошлый год.
Драко не ответил.
— Это связано с Хогвартсом, — тихо промолвила она. — Это единственное, что имеет смысл. Ты нужен ему, потому что ты здесь. Что он задумал? Пожалуйста, Драко, это важно.
Он покачал головой.
— Я не могу так рисковать.
Её челюсть напряглась.
— Тогда ты трус, и я сама разберусь, что происходит.
***
Она следила за ним все чаще и чаще. Он часами проводил в Выручай-Комнате. Она устраивалась в укромном уголке и ждала, когда он выйдет. Его лицо всегда было искажено паникой, которую он пытался спрятать за маской усталости, когда покидал комнату. Если Волан-де-Морт сам не убьет Драко, то, несомненно, стресс, в котором он находился, сделает это. Она видела его в коридоре и знала, что он смотрел на неё, даже если ей не удавалось поймать на себе его взгляд. В его некогда нетронутом облике образовалась трещина, и Гермиона прикидывала, удастся ли ей проникнуть в неё ровно настолько, чтобы он, наконец, раскололся и рассказал ей все. Гермионе это было очень нужно. Ей нужно было спасти его, пока не стало слишком поздно, если вообще осталось какое-то время. Она ничего не знала, и это сводящее с ума чувство оказалось тяжёлым для девушки, которая окружила себя книгами и сделала своей личной целью знать все обо всем, включая вещи, которые не имели ценности ни для кого другого. Он имел для неё чертовски большое значение.***
— Прекрати преследовать меня. Однажды вечером, перед отбоем, он нашёл ее в библиотеке. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Ты чертовски ужасная лгунья, Грейнджер. Тебе следует поработать над этим. В будущем тебе нужно будет научиться врать лучше. Гермиона поняла, что он имел в виду, но ей не хватило деталей, которых она так жаждала получить. Она знала, что война вышла за рамки защиты в Хогвартсе. Она внимательно наблюдала за ним, почти уверенная, что в стенах, которые должны обеспечивать ее безопасность, назревала война. Из-за Драко. У нее не было подробностей. Она не была уверена, что они имели значение. Она хотела обезопасить его. Гермиона протянула руку, но Драко отстранился. — Тебе будет больно, — тихо произнёс он. — Я начинаю думать, что для этого уже слишком поздно, — ответила она так же тихо. — Думаю, что ты, возможно, единственный человек, который действительно может причинить мне боль. Он моргнул, ошеломленный этим признанием. — Я бы никогда… — Ну, ты знаешь, своими этими секретами, этим мученическим актом страданий, который ты совершаешь. Ты не должен умирать за это, Драко. Это не та причина, из-за которой ты теряешь свою жизнь, не так ли? Хочешь сказать, что все еще так сильно ненавидишь грязнокровок, что желаешь полного исчезновения таких людей, как я? Это стоит той агонии, которой ты себя подвергаешь? — Я не ненавижу тебя. Тебе уже следовало бы это понять. — Я грязнокровка, — сказала она. Он закрыл глаза. — Это всего лишь слово, Драко. Слова обладают только той силой, которая им дана, а слово грязнокровка не властно надо мной. Но мой статус крови был бы достаточной причиной, чтобы убить меня. Достаточной, чтобы убивать таких людей, как я. Ты все еще хранишь в своем сердце столько ненависти? — Мне плевать на статус крови, — ответил он. И это первый раз, когда он сказал ей об этом. — Больше он не играет для меня никакой роли. И не будет в ближайшее время. Дело не в этом. Я говорил тебе. Это моя семья. Я… — Не имеет значения, по какой причине ты выбрал ту сторону. Тем не менее, ты выбрал его. Я думала, ты сказал, что не хочешь причинять мне боль. — Я не знаю. И в этот момент она ненавидела его. Он бесхребетный и слабый. Ей было наплевать, зачем он это сказал. Это больше не имело значения. Если бы её спросили, она бы сказала, что это был принцип, но это личное. Она никогда ничего для него не значила. Она никогда не имела для него достаточной важности, чтобы сделать выбор, отличный от того, которого от него ожидали. Она хотела уязвить его своими словами. Она хотела, чтобы он запомнил ее как ту, которая разбила ему сердце, но она вдруг начала задаваться вопросом, есть ли у него вообще сердце. — Они придут за мной, Драко. Если они найдут меня, они будут пытать меня миллионом способов, которые мой разум даже не может себе представить. Они будут унижать и использовать меня. Наверное, попытаются выкачать магию из моих вен. Пустят меня по кругу на потеху его дружков. Пока я не стану ничем иным, как скелетом, у которого не останется больше никаких желаний, кроме желания умереть. Они уничтожат меня. И у тебя хватает наглости смотреть мне в глаза и притворяться, что выбор, который ты делаешь, не причинит мне вреда. Он ничего не сказал, только опустил глаза. Ее бесило, что он не проявил вежливости и не извинился за всё, что не взял на себя ответственность за то, что она может умереть в безжалостной и мучительной боли. На мгновение она задалась вопросом, не ему ли будет поручено убить ее. — Может быть, они позволят тебе заполучить меня, — сказала она, и произнесённые ею слова пропитаны ядом. Она хотела причинить ему боль. Хотела, чтобы ему было так же больно, как и ей. — Может быть, они поймут, что тебе нравилось ухмыляться мне в коридорах, или, может быть, он так искусно проникнет в твой разум, что все это выяснит. Может быть, это послужит тебе уроком, так как он заставит тебя насиловать и ломать меня. Тебе бы это понравилось? Тебе этого будет достаточно? Она осознала, что сказала слишком много, когда Драко схватил ее за локти и прижал к книжной полке. — Прекрати, — прорычал он, задыхаясь от ярости. — Просто прекрати это. Ты не можешь стоять тут и говорить со мной так, как будто понимаешь, через что я прохожу. Я не просил об этом, Грейнджер. Я ни о чем таком не просил. Его лицо было близко, и её грудь гневно вздымалась. Его мятное дыхание веером обдало ее кожу. Ее язык высунулся изо рта, чтобы облизнуть губы, и он поймал этот жест взглядом, словно зачарованный. — Хотел бы я ненавидеть тебя. Хотел бы я ненавидеть таких людей, как ты. Это было бы легко, если бы я не лелеял идею о будущем с тобой. Гермиона поняла, что они зашли в тупик, и ее ярость утихла. Она хотела обвинить его и колотить кулаками ему в грудь, чтобы он понял, что, выбирая свою семью, он с таким же успехом может приговорить ее и всех, кого она любит, к смерти. Но как бы ей этого ни хотелось, она не могла. Она думала о своих родителях, которые, вероятно, смотрели телевизор дома, прежде чем мама заставила папу лечь спать, потому что он продолжал клевать носом на диване, и о своих друзьях, которые были невероятно храбры и не заслуживали играть те роли, которые им достались. Если бы это была она, был бы ее выбор другим? Ей хотелось бы верить, что так оно и будет, что поступила бы правильно. Но она знала, почему он боялся. Знала, каково это — хотеть защищать людей. Она сама вполне привыкла к этому чувству за последние несколько месяцев, когда у нее возникла потребность присматривать за ним. Ее пальцы ощупывали его грудь — она была готова поклясться, что почувствовала, как его сердцебиение замерло, когда она прикоснулась к нему. Утром она будет все отрицать. Она знала, что это эгоистично, но это все, что у них может быть. Она слегка провела ногтем по его шее, дразня, и испытала трепет удовольствия, когда его кадык качнулся в ответ. — Сделай мне больно, — прошептала она. — Причини мне боль так, как можешь только ты. Его глаза изучали ее, непроницаемые и напряженные. Он провёл подушечкой большого пальца по её щеке. Он что-то искал, хотя она не знала, что именно. — Ты разрешаешь мне? — спросил Драко. — Позволишь мне причинить тебе боль таким образом? Гермиона не понимала своих чувств. Она просматривала полки с книгами в библиотеке о любви и романтике, но в книгах, похоже, никогда не было объяснения чувствам. — Драко… — она замолчала, не зная, что сказать. В данный момент ничто не казалось правильным, кроме того, что они чувствовали друг к другу. Он наклонился и прижался губами к ее губам. Нежно, почти целомудренно. Его рука принялась мягко оглаживать ее подбородок, как будто он боялся, что она хрупкий фарфор и слишком сильное надавливание может сломать её. Гермиону никогда не целовали так, как целовал он, как будто она стоила того, чтобы к ней относились с нежностью, как будто она была достойна защиты. Она хотела найти смысл в его мягкости. Это не было похоже на единственный раз, что-то вроде поцелуя. Это было похоже на обещание, на вечность, что для них двоих непостижимо. Она не отстранилась. Но когда это сделал он, её глаза едва могли оставаться открытыми, а губы покалывало. — Вот, — произнёс Драко, практически ворча. — Теперь ты понимаешь. Но Гермиона ничего не понимала. На самом деле она думала, что знала меньше, чем раньше, как будто потеряла ценную информацию и собралась сойти с ума. Ее нужно будет доставить в больницу Святого Мунго для обследования. Она предпочла бы такой поцелуй, когда бы он жёстко и требовательно сминал её губы своими. Эта сладость напугала ее. Она знала, что это будет концом для них обоих, и больше не предвидела никакого другого исхода.
