Distractions / Отвлекающие манёвры

      — Твой отец был там, — сказала она ему. — Вот почему они его арестовали. Он был в министерстве. Он пытался убить нас.       Он ничего не ответил. Гермиона знала, что он услышал её только потому, что его глаза сузились. Она не могла прочесть его. Теперь она стала понимать, что, возможно, вообще никогда не сможет его прочесть. Не то чтобы они тратили много времени на то, чтобы узнать друг друга получше. Всё это было лишь поверхностным флиртом. Она сказала себе это, чтобы меньше страдать, чтобы вскоре душа перестала болеть, а сердце — гореть.       — Мы были глупы, думая, что это хорошая идея, — произнесла она.       — Я отчетливо помню, как говорил, что это не так.       — Мы не можем продолжать это делать. Что бы то ни было.       Он не взглянул на неё.       — Знаю.       Она хотела, чтобы он поспорил и сказал ей, что происходящее в мире не имеет значения. Она хотела, чтобы он хоть раз сказал ей о своих чувствах, потому что она желала иметь для него хоть какую-то ценность. Но он не сделал этого, и она отпустила его.       — Хорошего лета, Малфой.

***

      — Я же говорю тебе, — сказал Гарри, когда учёба возобновилась на шестом курсе. — Малфой что-то замышляет.       Она закатила глаза. Гарри никогда не любил Малфоя, вот и всё. Она не будет думать ни о чём другом. Гермиона понимала, что у Малфоя есть много причин злиться, и что его семья поглощена тёмной магией, но она на самом деле не думала, что он способен на какую-то продуманную подлость. Это не потому, что она считала, что он недостаточно умен. Это потому, что она знала, что он достаточно умен, чтобы не сделать что-то абсолютно идиотское.

***

      Он все время исчезал и приходил на уроки поздно. Они больше не разговаривали. Не с тех пор, как они положили конец всему в прошлом семестре. Но она наблюдала за ним. Ей хотелось верить, что лето не так сильно изменило его, не сделало тем, кем являлся его отец, и кем Гарри считал его.       Она хотела поговорить с ним, спросить, как он спит, и сказать, чтобы он берег себя. Она старалась не волноваться, когда их взгляды встречались — в этих прекрасных глазах смешались пустота и страх.

***

      Было уже поздно. Она пробралась в Больничное крыло после дуэли между Драко и Гарри. Малфой был бледен, но, по словам мадам Помфри, с ним всё будет в порядке. Однако с Гермионой было не все в порядке.       Она смотрела, как он спал — его грудь мерно вздымалась. Гермиона давно не видела его таким спокойным. Ей хотелось поговорить с ним, но она не могла себе позволить разбудить его. Он заслуживал хорошего ночного сна. Она должна была уйти.       Она накрыла его руку своей и собралась было уйти, когда он в ответ сжал её ладонь.       — Драко? — прошептала она.       Он открыл один глаз.       — Где Поттер научился такому виду магии?       — Мерлин, как ты себя чувствуешь? — спросила она, вытирая глаза, потому что сейчас не время плакать. — Я так…       — Я в норме, — ответил он. — Бывало и лучше.       — Мне очень жаль. Я не знаю, что на Гарри нашло. Он, кажется, одержим желанием доказать, что ты…       — Доказать, что я что?       Гермиона хотела сказать ему, но не знала, была ли она готова к этому разговору. Она покачала головой и заставила себя улыбнуться.       — Он думает, что ты пытаешься украсть Кубок Школы или что-то в этом роде. Понятия не имею, откуда он это взял.       — У Поттера странный набор приоритетов. — Его лицо расслабилось.       То, как разгладилось его лицо, когда она солгала, заставило её думать, что сказанное может быть правдой.       — Тебе не нужно было приходить сюда. Я думал, что теперь ты меня ненавидишь.       — Хотела убедиться, что с тобой все в порядке, — ответила она.       — Не совсем. — Он зевнул.       — Тебе больно? — спросила Гермиона. — Я не знаю так много болеутоляющих заклинаний, но, вероятно, я могла бы попробовать, если необходимо.       — Это не то, что я подразумевал. — Он покачал головой.       — Что ты имеешь в виду?       Он посмотрел на нее в упор, и ей захотелось отвести взгляд.       — Я боюсь, — прошептал он. — Всего, что происходит, что я чувствую к тебе, и того, что эти две вещи могут плохо закончиться.       У неё не хватило смелости спросить о первом, но она должна знать второе.       — Как ты ко мне относишься?       Драко улыбнулся. Когда он поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки пальцев, ей отчаянно захотелось избавиться от ощущения, что всё подошло к концу.       — На сегодня достаточно честности, Грейнджер, — загадочно произнёс он, снова зевая.       Гермиона ушла, зная, что он притворился спящим.       Она не хотела беспокоиться, потому что не желала признавать тот факт, что, возможно, беспокоиться было о чём.