Два шага до пропасти и три - до смерти

3 недели спустя

— Игорь, зайди ко мне, есть разговор. — Сообщил будничным тоном Прокопенко, стоило Грому появиться на пороге участка. Федор Иванович даже не стал дожидаться ответа — будто отдал прямой приказ, не терпящий отложений и отговорок.       Майор потом еще с полминуты посмотрел на дверь кабинета полковника и все-таки решил, что этот разговор более откладывать было нельзя. В последние недели Игорь слишком глубоко ушел в себя: он отказался от сопровождения Димы как напарника, не навсегда конечно, но Дубин тоже был от этого не в восторге. Теперь ему приходилось сидеть в одиночестве и лишь из написанных им же отчетов, он узнавал, чем таким Игорь занимался один. Как оказалось Гром снова решил «броситься на амбразуру» и расследовать дела в одиночку. Правда ничем хорошим для него это не закончилось, так как уже через неделю он вернулся домой, по словам Юли, избитый и весь в крови. И кому он тогда так не угодил? Уж точно не просто уличной шпане. Это был кто-то посерьезнее, на вопрос о ком, Гром всегда отвечал Федору Ивановичу: «Поймаю — тогда узнаете.».       Все это в совокупности только усугубляло беспокойство как Прокопенко, так и Димы с Юлей. Игорь будто стал холоднее, безразличнее ко всему, может даже стал более жестоким. Они все реже проводили время вместе с Юля, хотя если раньше на том настаивали оба, то теперь только Пчелкина отчаянно старалась быть к нему ближе, ведь когда она была рядом, его будто переклинивало: он тут же был готов бросить любое свое расследование и дело, лишь бы она была подальше от опасности. И что самое странное — весь город, все новостные каналы и соцсети так и не переставали твердить о Разумовском, а вот Игорь наоборот — будто и вовсе забыл, что Чумной Доктор когда-либо существовал. Ведь теперь во всех преступниках что ему попадались он будто видел это лицо, с виду беззащитное, а внутри — сам дьявол. Но Гром обо всем подобном продолжал упорно молчать, но раз сегодня Прокопенко все же «поймал его с поличным», видно все его новоприобретенные тайны вскоре всплывут на поверхность… Всплывут на поверхность… Тела же рано или поздно должны всплывать, так?.. Так почему же.       Коллеги в участке уже были наслышаны о «резком» поведеним Игоря за последнее время, поэтому сейчас, когда он, направляясь к полковнику, проходил мимо них, все тихо сидели на рабочих местах, хотя в любой другой случай — обязательно бы уже делали ставки на его увольнение. Даже Дубин, увидев друга, лишь негромко поздоровался, зная, что не услышит ничего в ответ. В последнее время Игорь даже в самом участке то появлялся не часто — только чтобы забрать какое-нибудь досье или папку с материалами к делу. Даже ни с кем не здоровался толком…

***

      Зайдя в кабинет начальства, Игорь быстро сел напротив, всем видом показывая что на разговоры не настроен и никаких нравоучений выслушивать не собирается. Но у Прокапенко видимо были другие планы. — Пойми ты уже. Три недели прошло. Пора оставить эти твои нелепые страхи, ты же вроде уже мальчик-то не маленький, а все в сказки веришь, где никто не тонет, никто не умирает, все живы. — Это вы к чему, Федор Иванович? — Откровенно удивился Гром. — Да к тому, что тело не нашли — еще не значит, что живой. Знаешь сколько таких у нас не находят? Лежат себе на дне реки и лежат… Пора бы уже перестать верить в приведений, Игорек. — Да не верю я в «приведений». Просто. странно все это. — Ну как ты хотел? Раньше же ты хоть в воду, хоть в огонь готов был броситься, никого не боялся, а теперь... у тебя за спиной друг, девушка — семья хоть и маленькая, но семья. И за них ты боишься, не за себя. Вот и пытаешься теперь всегда и всюду в одиночку быть. А толку-то? О себе не думаешь — о них подумай. Юлька-то твоя любит тебя дурака между прочим, а ты вон готов жизнью рисковать из-за каких-то там «предчувствий и страхов». — Да никого я не…! — но слово «боюсь» будто застряло у него в глотке. Майор не мог этого сказать. Не мог соврать. — За семью переживать — обычное дело. Ты только не перегибай так палку, Игорь. Вот увидишь, месяц-другой о твоем Разумовском уже ни одна собока не вспомнит. Если так подумать, ему даже никто цветы-то на могилу носить не будет… Грустно, конечно, но и ты зато в безопасности от возможных «мстителей». — Так от меня то вы чего хотите? — На остатках терпения спросил Игорь. — Да вот хотел сказать, чтоб ты заканчивал свои эти «тайны» и собственные расследования. Тот следователь из Москвы пока задерживаеться. Пока. Но когда приедет, подобное отношения он вряд ли будет терпеть. И тут уже даже я тебя не смогу выгородить… — Я понял, Федор Иванович. «На глаза ему не попадаться, лишнего не болтать, работе его не мешать». Мы это уже проходили. На этом Игорь окончательно устал выслушивать предостережения, и не попращавшись, покинул участок. По крайней мере — до вечера. Ведь сейчас им с Юлей предстояло побывать в несколько ином месте, нежели полицейский участок. Хотя Пчелкина там будет скорее как журналистка, а Игорь… как виновник торжества.

***

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память преждевременно ушедшего от нас чудеснейшего человека. — Священник стоял прямо рядом с большим алым гробом, который вот-вот должны были опустить в выкопанную рядом яму, под деревом на местном кладбище.       Сегодня здесь собрались все: акционеры Vmeste (из тех кто был знаком с Сергеем лично), Мария Ивановна (Бывшая воспитательница Сережи еще в детдоме) и даже маленькие детдомовские детки, которым Разумовский лично носил подарки, в том числе и Леша Макаров. Да, взять любого человека, даже самого маленького и не знаменитого, и то пришло бы больше, но видно здесь сегодня собрались лишь те, кто не держал на него зла, даже после всего. И это было так же печально, как и радостно, что никто таких как отец Гречкина, например, не будет сегодня здесь выражать все свои «недовольства».       Но самым «неудобным» было то, что позади всей этой толпы детдомовцев стояли Игорь и Юля. Но как выяснилось позже, никого это особо не волновало, ведь эти люди не считали Грома тем, кем он сам себя считал. Они не винили его в этом. И вот местные работяги медленно начали опускать гроб в землю, а на лице Грома застыла тень недовольства, тень сомнения. Он все думал: «А ведь никто из этих людей не знает, что гроб пустой. Сверху приказали держать это в строжайшем секрете, мол, не нужна нам сейчас паника. И это меня Федор Иванович называет параноиком, который верит в приведений…» — Игорь. — Юля тихонько ткнула его локтем в бок, завидев с каким выражением лица он смотрел на могилу. — Что «Игорь»? Человеку теперь даже цветы приносить будет некому, у детей из детдома на такое денег не хватит, им бы самим прожить как-нибудь. А мэр наш чертов его похоронил за его же деньги, а остальное — в свой карман. Даже фотографию покойного поленился дать распоряжение поставить на могилу. Нормально, нет?! — Гром явно не расчитал громкость собственного голоса, так что в этот момент на него обернулись все присутствующие. Но в их взглядах не было укора, лишь смирение. Они прекрасно понимали, что Игорь был прав, но ничего не могли с этим поделать. — Сережа всегда был… — Начала Мария Ивановна, но постоянно прерывалась, не в силах сдержать слез. Пожалуй она была единственной, кто знал Разумовского ближе всех, с самого детства, практически. — Он был самым умным. Самым талантливым и добрым человеком, которого я когда-либо знала… И этого никто и ничто не изменит. — Она вздохнула и положила руку на серый гранитный камень. — Спи спокойно. Может теперь ты где-то там с Олегом, вам же всегда было хорошо вместе… Господи, за что ты их обоих так?.. — На этом она окончательно расплакалась, и старшие из детей закрыли ее собой и дали платок, пытаясь утешить.       И сколь бы Игорь не слушал подобных речей, никто ни разу не проронил ни слова о Чумном Докторе. Казалось, скажи здесь кто-нибудь об этом, его бы просто растерзали на месте.       Но вот уже небо озарили первые лучи заката, который сегодня было на редкость ярко-красного цвета. Дети начали выкладывать цветы на могилу. Самые дешевые, может даже сорванные во дворе, но каждый принес что смог. Кто-то даже положил маленького плюшевого зайчика, а Леша положил большую мягкую белую птицу. С тех пор, как Макаров узнал кто был Чумным Доктором, он все чаще разглядывал детские рисунки Сергея, видимо поэтому и решил подарить ему птичку. И хоть воспитателей это настораживало, но Леша был умным мальчиком с головой на плечах, поэтому они не решились запретить ему это. Последним цветы на могилу возложил сам майор. Он долго колебался, топтался на одном месте, рядом с могилой и лишь потом решился сказать: — Ты в общем это… прости если что. Я ведь не дурак, все понимаю, с кем не бывает, все болеют… Просто. работа такая… ничего личного, и за тот случай с подставой в твоем костюме я не в обиде. И ни за что не в обиде. И вот теперь, то странное чувство неладного, пугающего будущего, наконец отпустило Игоря. Он прекрасно понимал, что извинялся перед холодным гранитным камнем, под которым лежал пустой гроб, и все же… это было для него как камень с души. Остовалось надеяться, что эти же слова ему больше не придеться повторять, например, перед каким-нибудь «приведением».       Наступал вечер, и скорбящая толпа медленно начала стекаться к воротам кладбища. В том числе Игорь и Юля, которая даже приобняла того за руку. Она гордилась им. Вдруг майор резко почувствовал на себе чей-то взгляд, но только он остановился и попытался обернуться, как его резко задел плечом человек, идущий позади него, который такой остановки видимо не ожидал. — Извините. — Не громко попросил он и скрылся в толпе. Игорь даже не успел разглядеть этого типа. Странный он был, весь в черном, с черными волосами. Вроде похож был на кого-то из акционеров, а вроде и вообще какой-то незнакомый здесь никому человек. Гром даже не был уверен, что вообще видел этого мужчину на похоронах. А ведь он там был… И это был не акционер, не знакомый, не тем более детдомовец… И самое плохое — Игорь даже не успел его толком разглядеть, только со спины мельком. А тот взгляд, на который майор обернулся, исчез вместе с этим же человеком. — Вот только таких загадочных типов тут еще не хватало… — Подумал Гром просебя.       В итоге, когда они уже подходили к машине Юли, у входа на кладбище их ,оказалось, уже давно ждала толпа журналистов, которых на сами похороны начальство кладбища, видимо, не впустило. И на том им спасибо. — Майор Гром? Я Екатерина Смирнова, корресподент газеты «Светлое будущее». Скажите, как вы относитесь к тому, что массового убийцу похоронили среди обычных людей, на столь солнечном месте, какое не каждый сможет себе позволить, да еще и со всеми почестями? — Молодая журналистка протянула ему микрофон, пока рядом стоял оператор. — Камеру убери. — Отрезал Игорь и открыл дверь машины, надеясь поскорее уехать. — А вам известно, что правительство решило скрыть тот факт, что тело Чумного Доктора так и не было найдено? — Камеру убери, я сказал! — На этом его терпение лопнуло. Он вырвал дорогой аппарат из рук молодого оператора и ударил что было сил об железный забор кладбища. Фотокамера буквально переломилась надвое. И пока репортеры в шоке не знали, что на такое ответить, Игорь глянул на них суровым взглядом и сел на пассажирское сиденье. — И запомните — будете преставать к нему с подобными интервью еще раз — лишитесь всех своих гаджетов, уж поверьте. — Бросила Юля и демонстративно молча села за руль.