Волшебный ремешок

      Мы с каким-то чудом выжившим Крэйвом сидели на кровати в гостиничном номере и пялились в телевизор, по которому сейчас шёл какой-то туфтовый фэнтезийный фильм. Я помнила, как на время отключилась, там, в пещере, а нашли меня мама с этим самым Крэйвом, на волшебной метле. Полёт обратно был для меня нелёгким, но ещё тяжелее было осознать, что я снова залажала, что Сова обдурил меня, и сокровища теперь у нашего участкового. У меня аж щёки румянцем покрылись от стыда, когда я всё это объясняла им. Просто комбо — сначала с Агнессой потерпела фиаско, теперь и с сокровищами. Могу, умею, практикую.       Итог — мама ушла в магазин, и оставила нас с Крэйвом вместе смотреть телевизор. Я сидела на краешке кровати, закинув ногу на ногу, взявшись ладонью одной руки за оголённый локоть другой, ну и опасливо поглядывала в сторону бывшего Проклятого, время от времени прикусывая губу, пока у Крэйва лицо совершенно пустое. Напомню для протокола, пять лет назад этот умалишённый чуть было не убил меня, чтобы Бальтазара позлить. А сейчас… как ни в чём не бывало пялится в экран телевизора, как будто бы видит его в первый раз.       Кстати, как оказалось, телевизор он и впрямь смотрел впервые — из-за того, что Сова продержал его в личной тюрьме много-много лет, а после первой победы над Бальтазаром Крэйв благополучно свинтил путешествовать по каким-то островам, технологии прошли мимо него. Он сейчас взгляда от экрана оторвать не мог.       — И это, выходит, какой-то документальный фильм про магию? — полюбопытствовал он у меня.       — Да нет, это… просто сериал какой-то туфтовый. Такие сотнями снимают. Я переключу на что-нибудь нормальное.       Только я было подняла руку с пультом, как Крэйв слишком сурово, причём спокойно, словно констатировал факт, сказал:       — Переключишь — получишь по жопе.       У меня глаза тут же на лоб полезли, и я мгновенно положила пульт. А ещё на всякий пожарный отодвинулась от Крэйва подальше.       Благо, через несколько минут этих напряжённых посиделок с угрожавшим прописать мне по жопе Проклятым вернулась мама с пакетом и пропела:       — Ну что, кто проголодался? Взяла блинчиков.       — Мама! — я тут же подскочила, и отойдя к ней, зашептала, — ты зачем меня с ним оставила? Он же… контуженный…       — Ну брось, Сашка, зато он милый.       Маман с какой-то милой улыбкой поглядела в сторону Крэйва, и у меня в этот момент просто челюсть отвисла. Они вдвоём что… только не говорите мне, что у них что-то было… нет, нет, вот такого отчима я точно не выдержу!       Я так и стояла столбом, пока эти двое о чём-то болтали и затем вышли из комнаты. Отойдя поближе к окну, я после возвращения дара речи изрекла:       — Это пиздец.       Как по команде, с пояса слетел заколдованный ремень и прописал мне по жопе за бранное слово, из-за чего я дёрнулась и взвизгнула.       — Ай! Ну ты хоть не начинай, а?       Как же они все уже в печёнках сидят…       Рита Курочкина с Крэйвом вышли на балкон дешёвой районной гостиницы, в которой остановились. Под действием нервов Рита достала пачку ротманса, вытащила сигарету и закурила. Выдыхая дым куда-то в сторону серой, как и всегда, улицы, она то и дело поглядывала на бывшего Проклятого, чей вечно безучастный взгляд теперь казался даже… привлекательным. Но всё равно хотелось хоть какой-то отдачи, тем более после того, что было.       — Куришь? — сделал попытку Крэйв.       У Риты вырвался нервный смешок.       — Ты с дружками, Проклятыми, мир поработить пытался, а меня хочешь упрекнуть, что я курю, дабы унять нервы?       — Я никогда не курил. И один раз мы всё-таки смогли поработить мир, но это было давно.       Крэйв слабо улыбнулся, как умел, показав, что он, оказывается, и в юмор может, и Маргарита чуть нервно рассмеялась. Удивительно, подумала она, этот Проклятый, будто вылезший из какого-то готического романа, ведь был заточён в магической тюрьме, сводившей любого с ума. И всё равно это его не сломило, и он даже сторону Бальтазара снова не принял. Половина разума подсказывала ей бежать от такого кавалера со всех ног, а вот вторая… думала, что без его помощи точно придётся тяжко.       — Чем планируешь заняться, когда расправимся с Агнессой? — тише спросила Рита Курочкина, забегав глазками в этот момент и ощутив, что внутри всё напряглось, стало очень тяжёлым.       — Даже не думал об этом, — как всегда честно признался Крэйв, — я потратил на борьбу с Бальтазаром, кажется, всю свою жизнь. И никогда прежде не думал, что меня может увлечь что-то кроме этого… но злая ирония заключается в том, что увлекло.       Взгляды Риты с Крэйвом наконец-то встретились, и рыжеволосая женщина ощутила, как у неё стучит сердце.       Я сидела на краешке одной из кроватей и с нервным видом уплетала купленные мамой блинчики один за другим, пялясь куда-то вперёд и думая о том, какой моя жизнь сущий кошмар. Папа оказался пусть всё же и мудаком, но не прям совсем, какая-то чокнутая Богиня безумия мир поработить собирается, жадный участковый овладел сокровищами Бальтазара, по моей вине у нас квартиру отняли, местные гопники-бандосы являются хозяевами моего ремешка, который, вдобавок, надолго застрял со мной. А в заключение всего этого мама теперь спит с бывшим Проклятым…       Меня отвлекло от нервного поедания блинчиков возвращения Крэйва — я сразу же положила в тарелку недоеденный блинчик и поднялась, вытянувшись как по струнке, словно в армии. Всё-таки меня до жути пугал этот тип, сложно было выбросить из головы воспоминания пятилетней давности, как он гонял меня по технарю, пытаясь сделать отбивную. А ещё сложнее представить, что мы будем втроём жить, и как такой вообще сделает моей маме предложение… бр-р-р.       — Рита скоро вернётся. — Сухо, как и всегда, глухим голосом сообщил он.       Я только сдержанно кивнула, не зная, мне можно рот открывать, или купон пропиши бедной Сашке по жопе за непослушание ещё действует? Ох, как бы этому типу намекнуть, что старые порядки, по которым жили в их с Бальтазаром юношеские времена, уже малость устарели? А то всё-таки в магической тюрьме много лет просидел, небось, и не в курсе.       Но Крэйва вдруг потянуло на размышления, и он заговорил:       — Проклятые ничего не знают кроме войны и жажды безумия… Бальтазар постарался всё сделать для этого в своё время. Мы созданы исключительно для убийств, мы несём смерть повсюду, где появляемся, и глупо верить, что мы способны измениться. Каждый из нас давно сделал свой выбор, и это бремя, которое он будет нести с собой до самого последнего вздоха. Мир станет проще лишь когда мы все исчезнем. Не нужно жалеть Проклятых. Они — машины для убийств, орудие в руках безумного тирана, и я всегда это понимал. Мы никогда не станем обычными людьми в полной мере, всегда это будет где-то в нас. Но, возможно, сейчас я живее, чем когда-либо. В лоне великих катастроф зреет страстное желание жить.       Последние слова бывшего Проклятого наверняка означали что-то весьма глубинное, но только я не врубилась от слова совсем, и лишь осторожно кивнула.       Очень кстати, для спасения от моей неловкости, в гостиничный номер зашла мама, которая сходу спросила:       — Ну что, собираемся?       — Э, куда? — опешила я.       Очевидно, эти двое придумали какой-то план, а меня в известность ставить не надо.       — Ваш участковый теперь владеет сокровищами, — сухо объяснил Крэйв. — Он далеко не дурак, и здание полицейского участка окутано магическими нитями. Именно туда и придёт Агнесса, с которой он наверняка захочет заключить союз. Там-то мы и избавимся от двух зайцев одним ударом.       Крэйв достал из кармана своей мантии острый нож, по лезвию которого осторожно провёл пальцем.       — Прихватил его из лавки Совы, пока ты была в отключке. Если это нам не поможет, то уже ничего.       Более детально о плане Крэйва мне удалось узнать уже когда мы подъехали к нашему районному участку на стареньком такси. Сидевший впереди Проклятый повернул голову в сторону водителя и сказал приказным тоном:       — Выметайся, нам нужно обсудить план.       — Э, это ж моя машина!       Крэйв тут же достал из другого кармана какой-то медальон на цепочке, который покрутил перед глазами таксиста. Тот словно стал зомбированным и тут же вышел из машины, отправившись гулять в неизвестном направлении — наверняка даже он сам не имел ни малейшего понятия, куда именно.       Крэйв же вытащил из сумки костюм полицейского и вдруг, без предупреждения, снял с себя верхнюю одежду, оголив торс. Мама с выпученными глазами инстинктивно закрыла мне глаза ладонью, пока я пребывала не в меньшем шоке. Спустя где-то минуту она наконец-то убрала ладонь, кажется, даже позже нужного, потому что в себя прийти не могла — Крэйв уже был в одежде районного полицейского и протягивал моей маме наручники.       — Мы с тобой зайдём внутрь под видом полицейского и задержанной преступницы.       Мама смущённо заулыбалась, в то время как я поморщилась — а можете, блин, не при мне хотя бы свои ролевые игры обсуждать?       Крэйв, тем временем, продолжил:       — Наша задача — добраться до крыши, чтобы установить там блок для поглощения магии. Это хоть немного ослабит его, и у нас будет шанс на равный бой.       — Саша, оставайся в машине, позвонишь, если вдруг увидишь этих двоих на горизонте, — скомандовала мама, и у меня снова челюсть отвисла.       Я промычала:       — Ма-а-ам! Мне что, тут отсиживаться?       — Саш, ну правда, так и мне спокойнее. Ты вспомни, каждый раз когда ты куда-то лезла, это ничем хорошим не заканчивалось.       — Мам, но…       Я столкнулась с суровым взглядом Крэйва и замолкла. Его взгляд словно говорил: ещё слово, и по заднице точно отхватишь. Сразу с обидой поглядела на маму, ожидая хоть какой-то поддержки, и она, пытаясь найти компромисс, погладила меня по плечу и бегая глазками буркнула:       — Вот полезна иногда в доме сильная мужская рука.       Хотя угодила этим, по-моему, не нам обоим, а только своему мужику. В любом случае, эти двое не сильно парились по этому поводу и вышли из машины, оставив меня одну. Я поджала губы, провожая их взглядом с заднего сиденья такси, и издала вздох.       Пройти внутрь полицейского участка оказалось как-то даже слишком просто — никто из полицейских даже внимания на них не обратил, а участкового они тут не заприметили. Видимо, уже вовсю упивается силой или строит коварные планы.       Маргарита в наручниках за спиной и державший её за локоть Крэйв уже шли по верхнему коридору, когда Рита Курочкина тихо шепнула ему:       — Нельзя ли как-то понежнее держать?       — Ну, ты же преступница, — буркнул Проклятый, и в голосе слышалась какая-то неловкость.       Я уже устала сидеть без дела в машине — наклонила голову чуть назад и билась ею об верхушку сидения пахнущего бензином такси, как вдруг заметила идущих в сторону полицейского участка участкового с Агнессой. Вместе!       Выпучив глаза от шока, я тут же спряталась за сиденьем, чтобы они меня вдруг не заприметили, хотя им, кажется, и дела не было. Я стала набирать мамин номер, и пока шли гудки, нервно затопала кедой по полу.       — Давай же, давай же, мам, бери трубку…       Бесполезно, то ли что-то на крыше глушит сигнал, то ли мама там обо всём на свете позабыла, снова глаз с Крэйва не сводя. Так, так, я знаю, что мне сказали сидеть в машине и не высовываться, но ситуация ведь изменилась, мне нужно срочно как-то помочь им. Хотя чем я помогу? Не знаю, придумаю позже, порешила я и вылезла из машины. Оглядевшись вокруг, уверенным шагом двинулась к двери в отделении, но на полпути замялась и тут же развернулась обратно. Что я, блин, собираюсь делать? Они ж меня вычислят, а если нет, никто не даст мне влезть на крышу, там же столько ментов…       Думай, Сашка, думай!       Эврика! Я поглядела на пятиэтажный старенький дом, расположенный прямо рядом с полицейским участком. Может, с той крыши есть какое-то соединение с полицейским участком, и я могу как-то пролезть? В самом-самом крайнем случае я просто как в кино по антенне полезу над пропастью… надеюсь, током не зашибёт.       Я как козочка попрыгала к подъездной двери в эту самую пятиэтажную хрущёвку, и там, конечно же, было закрыто. Подёргав дверь, я чуть хлопнула по ней ладонью от раздражения и ругнулась:       — Да бля!       Ремешок не стал медлить и тут же зарядил мне по жопе, из-за чего я дёрнулся.       — Ах ты ж… ты ж… давай не сейчас, ладно?       Я набрала случайную квартиру, и в домофоне послышался голос какого-то мужика:       — Кто?       — Э… я к вашим соседям из шестьдесят пятой, не могли бы Вы… — как можно милее пропела я, но мужик не дослушал и отключил свой домофон, — спасибо, Вы очень милы.       Не прокатило. Придётся в другую — на сей раз трубку взял какой-то дедушка.       — Здравствуйте, доставка почты.       — А зачем нам почта? Мы свою почту уже получили.       — Ну… ну это дополнительная, — начав косить под дурочку, глуповато захихикала я, хотя внутри всё уже кипело от раздражения, что ничего не выходит.       — Слушай, девочка, я вот сейчас спущусь и ремнём тебе по заднице как заряжу за твоё враньё, кабак из нашего подъезда устроили!       Я затопала ногами от злости на месте, но всё же прикусила язычок, позволяя дедушке выйти победителем из противостояния. Тут какая-то женщина очень вовремя выходила из подъезда, открывая дверь, и я тут же залетела внутрь и помчалась вверх по лестнице. На одном из этажей я выскочила на балкон и стала подниматься уже по балконной лестнице, чтобы поскорее попасть на крышу. Сердце стучало.       Я оказалась на крыше, куда залезла по пожарной лестнице, и здесь меня ждал очередной облом — никакого соединения с крышей полицейского участка не было и в помине. Бля, бля, бля, что делать, мысленно ругнулась я. Увидела, как на соседней крыше уже столкнулись Агнесса с участковым против стоявших напротив них маман с Крэйвом, и сейчас говорили о чём-то.       Я инстинктивно сползла на колени и подползла к краю крыши, пытаясь хоть как-то спрятаться, чтобы меня не вычислили. И что, я буду просто молча наблюдать за ходом действий, бездействовать и уповать на то, что Крэйв их обоих порешает? Звучало как-то сомнительно. Я поглядела на ремешок на своём поясе.       — Слушай, я знаю, мы друг другу не нравимся, и тому есть объективные причины… — спешно зашептала я. — Но с предыдущим ремешком мы вот были даже очень дружны… не считая, конечно, того, что он мне заряжал по пятой точке, когда вздумается, но я его за это уже почти простила. Короче, не мог бы ты немного посодействовать мне и перенести нас обоих на соседнюю крышу, ты же можешь. И дать бой этой Агнессе, пока она мир не уничтожила. Это ведь хороший поступок, и точно поможет моему перевоспитанию.       Как и ожидалось, никакой реакции на это не последовало — волшебный ремешок словно был и не волшебным вовсе. А вот когда не надо, так он уж очень активный.       — Да что тебе, сложно, что ли?       Это было бесполезно, будто бы со стеной разговариваю. Я принялась наблюдать за творящимся на соседней крыше, и увидела, что Крэйв со своим кинжалом уже пошёл на участкового, и они схлестнулись в поединке. Участковый, зараза, то и дело грамотно уклонялся от его ударов, не получая никаких ранений. Всё разрешило одно движение — участковый взмахнул рукой и явно магическим образом отбросил Крэйва. Он совершенно точно принялся воздействовать на его разум, потому что совсем скоро Крэйв стал вонзать кинжал в собственное тело, и изо рта его выплёскивалась кровь.       Я в ужасе слышала крик мамы, то, как она подбегает к умирающему Крэйву, садится рядом и пытается хоть что-то сделать. Слышала смех участкового и Агнессы, который застывал в ушах. А потом… произошло то, что произошло.       Агнесса щёлкнула пальцами, и мама, будто бы окаменевшая, рухнула на пол среди проводов крыши. Ни единого движения от неё больше не исходило. Я замерла, глядя на это. На то, как довольные собой Агнесса и участковый с видами карикатурных киношных злодеев уходят с крыши, как на крыше остаются лежать трупами Крэйв и мама.       — Мамочка… — тихо прошептала я, сама сейчас не воспринимая свой голос.       В голове всё плыло, и разум отказывался воспринимать реальность происходящего — хотелось, чтобы это всё было лишь длинным кошмарным сном. В этот раз всё гораздо хуже, чем когда мне было шестнадцать, и чем когда мне было семнадцать. Будто бы сейчас я столкнулась с реальными последствиями того, что рыпалась тогда, что пыталась остановить порабощение мира, попутно страдая от этого волшебного ремешка.       И сейчас это всё было исключительно моей виной — потому что я поверила, что сама смогу остановить это всё, натворила глупостей, из-за чего пострадала мама. Она ведь всегда пыталась спасти меня, а я… только влезала в ещё большие неприятности, и наивно верила, что от меня будет какая-то польза. А на деле, если бы не Настюха, если бы не Ниночка, не Феликс с Беатрис, даже если бы не Кабан, ничего бы тогда не вышло. И в этот раз, когда всё зависело исключительно от меня, я сделала лишь хуже. В разы хуже.