Вендетта ледяного сердца

      «Кошкин хвост» встретил молодых людей приятной обстановкой, отличным меню и красивыми девочками. Помимо самого бара тут имелась и сцена, где изящные женские тела показывали на что способны с помощью лишь природной грации и стального шеста. Кэйа присвистнул и легонько пихнул друга локтем, чтобы тот не стоял столбом, а сам двинулся прямиком к барной стойке. — День добрый, — парень сел вполоборота и кокетливо улыбнулся, — Я впервые в вашем чудесном заведении, может вы окажете мне любезность и подскажете с выбором выпивки?       Барменша лишь окинула его скептическим взглядом и достала для нового посетителя чистый стакан. — Все зависит от того, что вы предпочитаете, — безразлично начала она, выглядев не особо радостно, — Что-то лёгкое и расслабляющее или крепкое и крышесносное. — Последнее звучит весьма интересно, — Кэйа словно бы позабыл, что обещал больше не напиваться. Новое место располагало к экспериментам, да и у него хорошая устойчивость к алкоголю, от парочки бокальчиков ничего ужасного не произойдет.       Дилюк вскоре присоединился к приятелю, но ничего заказывать не стал. Он лишь глядел на низкорослую барменшу в берете с кошачьими ушками, которая периодически бросала в него ответные хмурые взгляды. Неужели все бармены такие угрюмые? — Совсем ничего не закажешь? — удивился Кэйа, — Тут такой огромный выбор. Мог бы потом использовать некоторые рецепты в работе. — У нас более традиционный подход к алкогольным напиткам, — проворчал тот, — И я не пью, ты же знаешь. — Я думал, только на работе. А ты, значит, за ЗОЖ? — Все равно ты выпьешь за нас обоих, — краем глаза тот все же наблюдал за работой девушки. Может, если Кэйе что-то особенно понравится, он сделает для него исключение и будет готовить специальные заказы. Лишь бы тот больше не совался сюда и как прежде сидел в Доле ангелов, под его присмотром.       Дилюку атмосфера данного заведения была совсем не по душе. Официантки носили достаточно откровенные тематические наряды, словно стрип-сцены тут было мало. Слишком много украшений на стенах, слишком много ярких вызывающих цветов. Слишком много озабоченных мужиков и девушек. Кэйа же, напротив, был весьма весел и вертелся туда-сюда, одаряя каждую милую девушку своей очаровательной улыбкой. И это лишь больше бесило Дилюка. И как долго они собираются тут сидеть? — Диона, крошка, есть что-нибудь новенькое сегодня? — неопрятной внешности тип вальяжно завалился к стойке, словно к себе домой. — Твоя жена недавно приходила и просила тебе не наливать. Она вообще против, что ты сюда заходишь, ты знаешь? — Да как она… Да как ты… — от негодования тот выпрямился и ударил кулаком по столешнице, — Какое тебе дело, что она там говорит? Я плачу – ты наливаешь. — Прости, не в этот раз, — девушка с отвращением смотрела на бунтаря, которого хлебом не корми – дай выпить. Таких она ненавидела больше всего. — Дрянная девка… — Выбирай выражения, — внезапно вмешался Дилюк, что до этого лишь молча наблюдал за этой картиной, — Невежливо так разговаривать с девушкой. — А ты вообще кто такой? — мужчина повернулся к говорящему и не без агрессии ткнул того в плечо, — Хахаль ее что ли? Так объясни ей доходчиво, что когда мужик хочет выпить, женщина должна молчать и не мешать этому процессу.       Дилюк давно привык к такого рода посетителям, и разбираться с ними для него не представляло сложности. Позабыв, что он не у себя в баре, он дернул плечом, хрустнув суставом, и спокойно произнес: — Попрошу вас покинуть заведение, или мне придется самому вас проводить.       Недовольный посетитель раздраженно фыркнул и, бросив в каждого по злобному взгляду, послушно удалился. Ему хотелось лишь выпить, и раз это все равно не представлялось возможным, то и делать тут больше нечего. Дилюк разжал кулаки и вернулся в обычную непринужденную позу. — Можно было и не влезать, я бы сама справилась, — девушка гордо задирает нос, — Но спасибо.       Было ясно, что и у Дионы это далеко не первый такой случай. Несмотря на свою миниатюрную внешность, та могла за себя постоять. Что не могло не вызывать уважения. — Ты сюда просто за компанию пришел? — Диона впервые видела, чтобы человек, придя в это заведение, ничего не выпивал. Это ее приятно удивляло. Работая в баре, она, однако, являлась ярым противником алкоголя. А занималась этим лишь потому, что это у нее это хорошо получалось. Иногда она, правда, специально подмешивала в свои напитки всякую дрянь, чтобы кто-нибудь отравился разок и больше не прикасался к алкоголю. Но у жителей этого города, кажется, уже выработался иммунитет к любой гадости, и даже если дать им выпить чистый спирт, они лишь поблагодарят за чудесный напиток и закажут его снова. — Да, я с… — Дилюк взглянул на соседнее сидение, которое уже оказалось пустым.       Пробежавшись глазами по залу, он заметил друга в толпе возле сцены, на которой отжигала длинноногая брюнетка в блестящем костюме кошечки. От костюма там, правда, было одно название, ибо большая часть тела была нагая, что и логично для стриптиза. Как следует повертев своим полуголым задом, к которому был прицеплен пушистый хвост, танцовщица опустилась к зрителям, чтобы те запихали свои деньги под ее белье. Кэйа отличился и здесь. Вместо того, чтобы облапать девушку и отблагодарить за танец деньгами, как все остальные, он ласково гладит ее по голове и чешет за искусственным ушком. Той этот жест явно понравился, и она тянет парня к себе на сцену, от чего тот совершенно не отказывается. — …С ним, — заканчивает Дилюк и поднимается со своего места. Ему вдруг стало так невыносимо тошно смотреть на то, как теперь уже сама стриптизерша лапает Кэйю и вертится вокруг него в своем страстном танце. И как тот подыгрывает ей, развлекаясь от всей души.       На улице было прохладно и свежо, так что Дилюк вдохнул полной грудью и вдруг почувствовал запах сигаретного дыма. Рядом стояла высокая и большегрудая девушка, что безмятежно выпускала в воздух этот самый дым. — Этот город утопает в грязи, — произносит она словно сама себе, не поворачивая головы в сторону парня.       Дилюк, не зная что ответить, просто молча смотрит куда-то вдаль. Он никогда не был особо разговорчивым. — Хулиганы, алкоголики, бандиты, — продолжает та, видимо, и не ожидая поддержки разговора, — Упадок культуры и моральных ценностей. А бог, которому я служу, просто смотрит на все это сквозь пальцы.       Она делает очередную затяжку, пока Дилюк ее внимательно рассматривает. Из-за бледной кожи, уставшего взгляда и осунувшегося лица девушка выглядит вымотанной и практически неживой. Ее достаточно раскрепощенный наряд так же сбивал с толку. — Так ты из церкви? — наконец решается заговорить Дилюк. — Тебя это удивляет? — сестра невозмутимо стряхивает на землю пепел с сигареты.       Дилюк вновь решает отмолчаться, не понимая, как ему на это реагировать. От девушки исходил странный холодок, от чего было как-то не по себе. — В этом городе нет ни единой безгрешной души, — вновь начинает она, — Какой смысл притворяться хорошей? Чтобы люди лишь отмахнулись от моих слов, считая меня чудачкой? — Людям легче следовать какому-то примеру, — не соглашается парень, — Стоит только указать им верное направление. — Ты просто наивный мальчик.       Разговаривать с этой дамой было трудно. Она была крепка в своих убеждениях и не слушала никого, лишь следовала своему пути. Может это и хорошо, но от дальнейшей беседы с ней Дилюк воздержался. — Вот ты где, — рядом образовался счастливый Кэйа, от которого несло алкоголем и женским парфюмом, — А я тебя потерял. — Ты и без меня неплохо развлекался, — проворчал второй, хмуря брови и скалясь. — А ты мог бы и присоединиться, — тот по-дружески закинул руку на чужое плечо, — О, Розария?       Девушка, что до сих пор только глядела перед собой, повернула голову. — Удивительно, что ты меня еще не забыл. — Вы знакомы? — Дилюк безуспешно пытался сбросить с себя чужую руку, с каждой секундой раздражаясь все сильнее. — Да, однажды чуть не переспали по пьяни, — сообщает Кэйа таким тоном, словно это было в порядке вещей, — Но нас заметили другие сестры. — И слава Барбатосу, иначе мне бы до конца жизни было не смыть это пятно позора, — произносит Розария так же безразлично. — Как же сильно я тебе не нравлюсь, — смеется парень и внезапно лишается опоры в виде Дилюка. Тот наконец сумел скинуть с себя пьянчужку и теперь шел в сторону стоянки. — Пошли, — бросает он холодным тоном, — Я отвезу тебя домой. — Что, уже? — Кэйа машет знакомой на прощание и следует за тем, — Еще так рано. — По-моему, ты уже достаточно отдохнул, — Дилюк все никак не мог успокоить бушевавший внутри огонь. И чего он так завелся вообще? Будто не знал, какой Кэйа человек.       Всю дорогу они молчали. Ветер немного остудил пыл Дилюка, и теперь он мог расслабиться. Завтра все будет как обычно. Никаких непонятных знакомых, никаких сомнительных мест, только он и Кэйа за барной стойкой в Доле ангелов. И лишь возле подъезда, слезая с мотоцикла, Кэйа решил нарушить эту напряженную тишину между ними. — Тебе я тоже не нравлюсь, да? — он произносит это с некоторой горечью, — Весь день избегаешь меня, смотришь как на врага и вечно недоволен, что бы я ни делал.       Дилюк не мог произнести и слова. Он и подумать не мог, что так выглядит со стороны. И что это так заденет товарища. Действительно ли он знал, какой Кэйа человек? — Извини, — продолжает Кэйа после небольшой паузы, — Я думал, что мы друзья, и всего лишь хотел немного развлечься вместе с тобой. Кажется, я ошибся.       И когда все пошло не так? Почему все четыре года их дружбы перечеркнул этот один единственный день? И почему на душе так паршиво, что хочется выть? Кэйа шагал к двери подъезда, а Дилюк не мог сказать ему ничего, хотя внутри все так и рвалось его остановить. Но что он ему скажет? Он и сам не до конца понимал причину своего раздражения к сегодняшнему поведению друга. И друга ли вообще? То, что они часто виделись в баре еще не значит ничего. Сегодня они оба убедились в том, что знают друг о друге не так уж много.       Дверь захлопнулась, оставляя Дилюка наедине с собой. Теперь прохладный вечерний ветер уже не успокаивал его, а лишь привносил тоску в его сердце. Он не уехал сразу, наблюдая за тем, как в одном из окон дома загорелся свет. — Ох, мы снова упустили его, — в то же самое окно снизу-вверх глядели двое детей, — Может позвоним ему в дверь, Беннет? — Не надо, — ответил Кли светловолосый мальчик, — Мне кажется, братец Кэйа сегодня уставший. Попробуем завтра. Дети разочарованно поплелись прочь, и Дилюку не оставалось ничего, кроме как последовать их примеру.

***

— Развлекаешься, Кэйа?       И снова этот до боли знакомый коридор, двери с окошками и голоса вокруг. Ручки дверей агрессивно дергались, но те не поддавались и не позволяли пленникам выйти наружу. В какой-то степени Кэйа был этому рад, ведь дети были явно недовольны им, и жалости от них можно было не ждать. — Радуешься, что живой? А как же мы? Мы тоже хотели жить.       Кэйа не мог им ничего ответить. Ему было неприятно вспоминать об этом месте и всех его обитателях, но они являлись к нему во снах и заставляли его снова и снова переживать эту боль. — Ты обещал нам, что отомстишь.       И он не забывал о своем обещании. Но он начал сомневаться в том, что у него получится. Пять лет безуспешных поисков не могли не нагонять отчаяния. А они лишь гневались на него. Ему не хотелось больше тут находиться и слушать их обвинения. Это лишь больше тяготило его душу. — Пытаешься сбежать? В этот раз у тебя это уже не получится.       Кэйа шел по бесконечным коридорам, сворачивая тысячу раз, но каждый из них оборачивался все тем же. Вот только из-под многочисленных дверей теперь текли реки крови. Он перешел на бег, но результат был таким же. Кровь липла к ногам, тянула его вниз и не давала возможности двигаться дальше. Его отсюда не выпустят. — Ты разочаровываешь нас, Кэйа. А ведь кроме нас у тебя никого нет. Знай это. Иначе нам придется напомнить тебе, как мы страдали. Как ты страдал. И тебе это не понравится.       Он проснулся посреди ночи, тяжело дыша, словно только что бежал марафон. Все его тело покрывали мелкие капельки пота, а сам он чуть дрожал. Холодный воздух, вошедший через раскрытую форточку, коснулся его обнаженной спины, заставив поежиться. Его одолело такое бессилие, что даже под страхом простуды он не поднялся, чтобы закрыть окно или хотя бы поднять упавшее на пол одеяло. Пускай он заболеет, тогда хотя бы его отмазка на работе не окажется отмазкой. Да и кому какое дело, если ему самому уже все равно, что с ним станет.       На другом конце города сомкнуть глаз не мог Дилюк. Он все размышлял о том, кто же ему все-таки Кэйа, и стоит ли ему что-то предпринять. Его не отпускало тревожное чувство, что он не должен оставлять все вот так. Он не должен оставлять Кэйю. У него смерть как чесались руки взять телефон и набрать его номер, но на часах было лишь два часа ночи. Кто в здравом уме будет звонить в такое время? Но разум Дилюка, кажется, был уже не таким здравым, поэтому, поддавшись наконец порыву, он все-таки позвонил ему.       Гудки все повторялись и повторялись, и Дилюк уже был готов услышать голос оператора, сообщающий о недоступности абонента. Но вместо этого в трубке послышалось тихое «да?». В голове красноволосого все крутились последние слова Кэйи, но сам он еще так и не решил, что ему стоит сказать. — Просто хотел сказать, что ты мне нравишься, — немного растерявшись после внезапного ответа на звонок, Дилюк понял, что сморозил что-то невероятно глупое, — То есть, я имею в виду, мы действительно друзья. Ты не ошибся. — Эээ, — в голосе Кэйи читалось явное замешательство, — Ты чего это вдруг? Ты что, пьян? — Нет, — теперь в замешательстве был и второй, — Ты же сам вчера сказал, что... — Снова я по пьяни чего-то наговорил? — тот тихо посмеялся трубку, — Прости-прости, я ничего не помню. Не обращай внимания на мою хмельную болтовню.       На самом деле Кэйа прекрасно помнил, что вчера сказал. Да, он был пьян, но не настолько, и это лишь подтолкнуло его высказать то, что было на душе. Сейчас же он посчитал такой поступок проявлением своей слабости и не хотел акцентировать на этом внимание. Но ему было приятно, что Дилюк все-таки не думал о нем плохо и считал их друзьями. Казалось бы, такая мелочь, но это было именно тем, в чем он так нуждался. Поднявшись с постели, Кэйа подошел к окну и закрыл его, а то еще чего доброго заболеет.       Они болтали почти до самого утра. Ни один не хотел прекращать беседу, словно они только познакомились и хотели узнать друг о друге побольше. Хотя в каком-то смысле это было правдой. Встречаясь лишь в баре, они в основном разговаривали на отвлеченные темы и редко касались самих себя. Например, Кэйа не знал, что Дилюк научился ездить на мотоцикле лишь из-за того, что в транспорте его укачивает. А Дилюк узнал, что несмотря на свою привлекательность и популярность среди женского пола, Кэйа до сих пор девственник, а тот случай с Розарией был лишь недоразумением. Напившись, однажды они просто заснули на поляне возле церкви, оттуда и пошла их локальная шутка. — Нам обоим уже скоро на работу, — говорит Дилюк после зевка собеседника, — Поспим немного, пока еще осталось время. А вечером снова встретимся. Или ты теперь только в Кошкин хвост будешь наведываться? — А кто тогда будет основным источником дохода Доли ангелов? — смеется Кэйа, — Ладно, я отключаюсь.       Сначала отключился телефон, а следом и сам Кэйа. Остатки его сна были безмятежными и без всяких ужасных коридоров.

***

— И это ты так отдохнул? — Джинн пилила Кэйю строгим взглядом, а тот старался не зевать через каждые две минуты. — Я чувствую себя куда лучше, — оправдывался тот, хотя отчасти это действительно было так, — И готов приступить к работе. — Только снова не засни за столом. Там у тебя новое дело, кстати.

***

— И этот достопочтенный человек, так называемый филантроп, оказался обычным отморозком и насильником, — Кэйа снова сидел за барной стойкой и рассказывал Дилюку о последнем расследовании, — А я всегда знал, что эти благотворители – те еще лицемеры. — Не греби всех под одну гребенку, — бармен подлил в бокал Кэйи вина и убрал пустую бутылку под стойку, — Вот мой отец никогда не совершал никаких гадких поступков и честно помогал нуждающимся. Насколько я знаю, когда-то он даже содержал детский приют. Правда потом его закрыли, но это было связано не с деньгами.       Кэйа поперхнулся вином, потеряв контроль над своим телом от услышанного. — Приют, говоришь? — он едва ли мог спокойно сидеть, — Что за приют? — Я не так уж много знаю об этом, — поспешил успокоить разнервничавшегося друга Дилюк, — Вроде как, там жили дети всяких преступников. В обычных приютах им приходилось бы тяжко, все считали их отбросами. А там они могли спокойно жить и общаться с другими детьми, что попали в такую же ситуацию.       Кэйа не мог вымолвить ни слова. Его чуть ли не распирал истерический смех, и все силы уходили на то, чтобы держать себя в руках. Кто бы мог подумать, что после стольких лет поисков, необходимая информация вот так просто сама попадет в его руки. Судьба играла с ним, не иначе. — И твой отец содержал этот приют? — Ну да… — тот не понимал внезапного интереса приятеля к этой теме, — Он оплачивал все из своего кармана и сам руководил всей деятельностью. — Какой великодушный человек, — Кэйа не удержался от саркастической усмешки, — Прямо-таки святой. — Не понимаю тебя. Что тебе не нравится? — Дилюк смотрел на него серьезно, явно задетый таким отношением к заслугам его отца.       И тут Кэйа осознал, в какой непростой ситуации он оказался. Дилюк ничего не знал о темных делах Крепуса и искренне верил в этот образ добродетели. Может ли он вот так просто плюнуть правду ему в лицо, разрушая его веру? Да и поверит ли он ему? — Ничего, извини, — он принял серьезное выражение, — Неудачная шутка была, согласен. — Забыли.       После этого Кэйа сидел молча, явно раздумывая над чем-то. Теперь, когда он нашел самого главного злодея из своего списка, ему предстояло разработать план дальнейших действий. Дилюк же его молчание понял не так, и решил сам завязать разговор. — А что с твоими родителями? — М? Родители? — тот нехотя оторвался от своих глубоких мыслей, — Они... путешествуют. Я уже давно их не видел. — Скучаешь по ним? — Дилюк все ждал, когда тот допьет свое вино, чтобы откупорить новую бутылку. — Нет, я уже привык жить один, — тот, однако, не спешил опустошать бокал, ведь ему хотелось думать на трезвую – ну, почти трезвую – голову.       Вновь воцарилась тишина. Разговор почему-то шел туго, хотя еще ночью они болтали без устали. — Слушай, я, наверное, пойду, — Кэйа поднялся с насиженного места, — У меня появились кое-какие идеи по поводу нового дела. Ну там, по работе, знаешь.       Дилюк впервые видел, чтобы этот пьяница ушел, не прикончив свою выпивку. Видимо, дело было особенно важным. Либо это было лишь отговоркой. В любом случае, это было весьма странно. Но вряд ли тот ушел лишь из-за неприятной темы разговора или какой-то неразрешенной обиды, так что Дилюк особо не переживал.       Альберих рассчитывал, что весь оставшийся вечер он просидит в своей квартире, обдумывая и тщательно планируя свою месть. Раз злосчастным приютом владел Крепус Рагнвиндр, значит он был в курсе всех дел, что там творились. Более того, он же их и устраивал. Выйдя на него, Кэйа был уверен, что найдет и всех остальных ублюдков, что разрушили жизни ни в чем не повинных детей. «Все считали их отбросами, да? Вот только работники приюта считали их таковыми больше всех остальных» — думал он и скрипел зубами от злости.       Внезапно в дверь раздался звонок. Раздосадованный, что его прервали, Кэйа открыл дверь и обреченно вздохнул. На пороге стояли детишки с коробкой петард. Кажется, со своими планами ему придется немного повременить.