Часть 4
11 декабря 2021 г., 18:17
Этой ночью Кэйа снова плохо спал. Несмотря на то, что он наконец узнал личность своего врага, он не мог спокойно думать о возмездии, ведь тот был отцом его друга. И как ему поступить в этой ситуации? Никто не подскажет правильного решения, никто не даст совет и не утешит его смятенный ум. Это бремя только его, никто не разделит его ношу.
В полуночной темноте он лежал, раскинув руки и ноги, словно распятый, и смотрел в потолок. Но он слышал, как они бьются в многочисленные двери, так и норовясь их выломать. Голодные, обезумевшие, они жаждут чужой крови. И если он не даст им ее, они разорвут его собственную душу. Он должен исполнить свой долг, чего бы ему это ни стоило. Он обещал. Пора ему отбросить все сомнения.
Хоть Крепус и владел Долей ангелов, фактически всеми делами заведовал его единственный сын, поэтому сам он практически не появлялся в баре. А если Кэйа будет откровенно расспрашивать Дилюка о нем, это вызовет ненужные подозрения. Сейчас доверять нельзя было никому. Пришло время активных действий, и необходимо было продумать каждый шаг, минимизируя риски. «Не спеши, у тебя есть время. Месть – это блюдо, которое подают холодным» — говорил он сам себе и на его лице всплывала загадочная улыбка. За пять лет он остыл достаточно. А остыла ли его жертва? Не забыл ли Крепус о своих деяниях?
На работе он продолжал расследовать различные «бытовые» преступления. Некоторые из них он уже давно разрешил, но делиться информацией с начальством не спешил. Раз им не нравятся его методы, пускай копаются с этим сами, а он просто посмотрит на их усилия. Некоторые известные ему сведения он написал на листок и «совершенно случайно» оставил в книге, что ему ранее одолжила Джинн. Она девушка умная, поймет что к чему. А он таким образом отплатит ей за ее доброту.
С Дилюком он общался как обычно, используя максимум своих способностей, чтобы продолжать притворяться хорошим другом. Ему было немного неприятно скрывать свои мотивы и обманывать того, кому он зарекался врать, но больше ему ничего не оставалось. Его сердце покрылось корочкой льда, запечатавшим под собой все эмоции. Все, что теперь имело значение – это возмездие. Так он себя успокаивал, когда в очередной раз начинал задумываться о их дружбе.
— Слушай, Кэйа, — Дилюк задержал приятеля перед его уходом, — На днях приедет отец. Хочет посмотреть, как я тут справляюсь со всем. Не мог бы ты… Не мелькать у него перед глазами? Он ненавидит копов еще больше меня, и если вдруг узнает, что это ты навел тут порядок, то…
— Я понял, — усмехнулся синевласый, видя, как тому неловко просить его об этом, — Буду тише воды, ниже травы сидеть как мышенька в темной норке. Или просто устрою себе вечер трезвости.
Все шло как нельзя лучше. Тихая мышка на самом деле окажется хитрым котом, и ему даже выслеживать свою жертву не придется. Дилюк облегченно выдохнул и поблагодарил друга скромной улыбкой. Вот уж действительно редкое и незабываемое зрелище. Кэйю от этой улыбки больно кольнула совесть, но пошатнуть его намерения все же не смогла. Может быть, так будет даже лучше? Он свершит должное, а Дилюк не узнает мрачной правды о своем отце, и тот умрет героем в его глазах. А полиция как обычно спишет все на обычных бандитов, он этому как-нибудь посодействует.
Настроение Кэйи впервые за долгое время стремительно росло вверх. Или ему только казалось? Накануне судьбоносного вечера он подготовился по максимуму. Помимо самых важных вещей вроде проверки пистолета и патронов к нему, он позаботился и о своем внешнем виде: надел чистую рубашку, причесался и отполировал ботинки. Словно не на казнь собирался, а на свидание. Очаровательно улыбнувшись отражению в зеркале, он отправился вершить свой суд.
В бар он заходить не стал. Во-первых, он сам пообещал Дилюку спокойный вечер. А во-вторых, он хотел, чтобы во время расправы, его разум был чист и не отравлен алкоголем. Тихо поджидая неподалеку, он наблюдал за входящими и выходящими из бара людьми. Позиция, которую он выбрал заранее, сочетала в себе хороший обзор и укрытие от чужих глаз. Чтобы не сойти с ума от нервов и возбуждения, он достал наушники и включил музыку, но даже так он не смог хоть немного расслабиться. Но ничего, скоро его тревожное сердце обретет покой, ответив своему обидчику за всю пережитую боль.
Когда цель наконец появилась у входа, Кэйа радостно заерзал. Еще немного, еще чуть-чуть. Пускай тот насладится своей последней беседой с сыном. Кэйа блокировал все мысли о самом Дилюке, чтобы не начать сомневаться вновь. Да, ему будет больно потерять отца, но Кэйе тоже когда-то было очень больно. И он вовсе не мерзавец, он лишь воздает по заслугам. Разве это неправильно? «Разве я не прав, друг?» — думает он и выключает музыку. Пора.
Спустя около получаса Крепус выходит из бара в сопровождении Дилюка. Они кратко обнимаются на прощание, что несколько смущает младшего, хотя в глубине души тот чувствует некую необходимость в проявлении теплых чувств. Отец был доволен тем, как тот работает и поистине гордился им. Он достойный сын и наследник их семейного дела. Старший Рагнвиндр садится на заднее сидение своего дорогого автомобиля и уезжает прочь, оставляя Дилюка лишь провожать его взглядом.
Отъехав от бара на приличное расстояние, машина сворачивает с дороги в неприметный переулочек. Тот выглядел мрачновато, район был явно не из безопасных. Поблизости не было ни единой души, что могло как напрягать, так и радовать. Мало ли кто тут обычно ошивается. Мотор автомобиля был заглушен, оставляя путников в абсолютной тишине.
— Что это значит? — Крепус осматривался по сторонам, не понимая, чем вызвана внезапная остановка в подобном месте, — Зачем мы сюда приехали? Эльзер?
В салонном зеркале заднего вида Крепус заметил лишь ледяной взгляд водителя. Это был не Эльзер.
— Ты кто такой? — он насторожился, — И что делаешь в моей машине?
— Вылезай, — тон голоса незнакомца также был холоден.
— Ты неприятностей ищешь, парень? — Крепус был не из робких, но что-то ему подсказывало, что этот тип скорее сам устроит ему неприятности, — Покинь автомобиль и ступай прочь. Тогда я забуду об этом недоразумении.
— Боюсь, я не могу удовлетворить эту просьбу, — Кэйа наконец повернулся к пассажиру лицом, направляя в того дуло пистолета, — Повторять не стану.
«Черт бы побрал этих бандитов» — думает про себя Рагнвиндр и медленно открывает дверцу. Второй выходит следом и жестом приказывает пройти чуть дальше, направляя того к тупику.
— Что тебе нужно? Деньги? Машина? — начинает Крепус, уже собираясь достать свой кошелек.
— О, нет, — Кэйа хищно улыбается, — Мне нужна твоя кровь.
Пистолет все так же смотрел на мужчину, и тот замер в недоумении. Неужели его неприятели дошли и до такого?
— Кто тебя нанял? — тот приподнимает руки, словно сдается, а сам пытается узнать о своем захватчике побольше. Может, ему удастся с ним договориться?
— Да ты, кажется, меня не узнаешь, — Альберих чуть наклоняет голову, — Ах, а ведь правда, откуда тебе знать своих подопечных в лицо. Ты ведь всех их благополучно похоронил.
Крепус чуть щурится, словно усердно вспоминая что-то. Повязка на лице парня была как будто знакомой. Травма глаза? Где он уже мог об этом слышать?
— Ты… — в памяти мужчины всплывает некий медицинский отчет об одном неудачном эксперименте, но ведь это было так давно, — Неужели тот самый мальчик? Но как ты…
— Как я выжил? — Кэйа тихо смеется, и смех этот выходит весьма зловещим, — Тебе не нужно беспокоиться об этом сейчас. Лучше скажи мне, как ты спишь по ночам? Совесть не мучает? Не слышишь, как они тебя проклинают?
Крепус смотрел то на него, то на пистолет. По его виску медленно скатилась капелька пота. Он явно занервничал, не ожидая когда-либо вообще увидеть "призрака" из его темного прошлого.
— Послушай, эээ… Как твое имя? Я могу тебе все объяснить.
— Кэйа, — представился тот, не спуская врага с прицела, — Я мог бы назвать имя каждого, кого ты погубил, но боюсь, у меня нет столько времени. Говори. Я хоть послушаю твою сказочку, перед тем как убью тебя.
— Ты не понимаешь. Ты видишь все лишь с одной стороны и не желаешь принимать ничего кроме своих эмоций, — Рагнвиндр по-прежнему держал руки на уровне груди, ладонями к парню, и старался не делать лишних движений, — Идея приюта преследовала лишь благие цели. Я хотел изучить преступность изнутри самого человека. Все вы были детьми жестоких преступников и в ваших генах могла быть к этому предрасположенность. Специалисты изучали каждого ребенка, чтобы выявить те или иные черты, присущие вашим родителям, чтобы вовремя их скорректировать. Разве ты не понимаешь, как это важно, особенно в эти темные времена?
— Не строй из себя святого, — не вытерпел Кэйа, — Вы просто проводили на нас опыты, словно на лабораторных крысах! А мы были обычными детьми! И после всего этого вы просто убили всех!
— Я не хотел этого! — так же повысил тон Крепус, — У меня не было выбора!
— Какой же ты ублюдок, — злобно усмехается младший и снимает пистолет с предохранителя, — Удивительно, как у такого подонка может быть такой замечательный сын.
— Ты… Ты его и пальцем не тронешь! — тот при упоминании Дилюка вдруг стал смелее и рискнул пойти на отчаянный шаг. Он резко перехватил чужую руку и отвел дуло пистолета от себя. Силы у взрослого мужчины хватало – он держал оружие в безопасном направлении одной рукой, а второй сорвал с Кэйи повязку. Острая боль тут же пронзила его обнаженный глаз, но это не мешало ему сопротивляться напору загнанной в угол жертвы. Еще несколько секунд они боролись, практически не уступая друг другу в силе, но в конце концов раздался выстрел. Крепус пошатнулся и выпустил парня из своей хватки. Кажется, они сами еще не до конца поняли, кого пронзила пуля, но быстро растущее пятно на груди Рагнвиндра стерло все сомнения. Кэйа застыл, не в состоянии пошевелить и пальцем. Его поразило то, что тот так яростно сражался лишь из-за своего сына.
— Дилюк… — прохрипел Крепус, теряя равновесие, — Не… Не втягивай его в это… Он славный мальчик…
Его тело безвольно упало наземь, и он сделал свой последний вдох, после чего навсегда испустил дух. Густая горячая кровь медленно растекалась по земле, и вот-вот достигла бы ботинок Кэйи. Тот попятился назад, все еще не веря, что он это сделал. Его ноги тряслись и не желали слушаться, в следствие чего он спотыкается и неуклюже приземляется на зад. Оба его глаза были широко раскрыты: боль несколько притупилась, позволяя ему практически не моргая глядеть на безжизненное тело перед собой. Он и правда убил его. Месть свершилась.
В безмолвной тишине вдруг раздался смех. Нездоровый, истеричный, безумный. Кэйа безудержно смеялся, запрокинув голову, и смотрел на темнеющее небо. Все равно его никто не видел, никто не слышал. И в голове звенела тишина.
— Ребята… — он перестал смеяться и теперь просто разговаривал сам с собой, — Я сделал это. Как и обещал.
Но небеса ему не отвечали. Он сидел здесь один, рядом с остывающим трупом человека, которого собственноручно лишил жизни. Теперь уже он убийца. Но разве он не был к этому готов? Не этого ли он так страстно желал? Тогда почему на душе так паршиво и гнусно? Почему вместо облегчения на его сердце тяжким грузом легла вина? И откуда у него вообще столько эмоций, разве он не запечатал их глубоко внутри? Не мог же он пораниться о собственный лед?
Кое-как поднявшись на ноги, он еще раз взглянул на мертвеца. Тот пустым взглядом невидящих глаз упирался в небо, куда уже проследовала его душа. Кэйа видел покойников много раз, но этот никак не мог отпустить его мысли и чувства. Даже после смерти он терзает его душу, не давая долгожданного покоя. Как и все те ребята из приюта. Быть может, его израненное сердце уже ничто не способно спасти и исцелить.
В черной луже крови лежала его глазная повязка. Кэйа осторожно поднял ее, ощущая, как она полностью пропиталась чужой кровью. Так же, как и его руки, она была запятнана и уже не подлежала очищению. Если ее он может просто выбросить, то отрезать себе руки он точно не сможет. Да и это не поможет. Остается только жить с этим клеймом на душе.
— Мне нужно выпить, — сообщает он никому и убирается прочь с места преступления. Сейчас он зайдет в любой ближайший магазин и купит себе что-нибудь покрепче. Пусть выпивка из супермаркета и не сравнится с той, что он обычно пьет в баре, но идти туда сейчас было бы настоящим безумием. Он больше никогда не сможет взглянуть в глаза Дилюка. Заточенная в недрах подсознания совесть наконец вырвалась на свободу и безжалостно душила его. Может, алкоголь поможет ему ее немного усмирить?
Зачесав челку на половину лица, он спрятал под ней свой правый глаз, который старался держать закрытым. А ведь он мечтал наказать и тех поганых ученых, что мучали его самого и его друзей своими бесчеловечными экспериментами. Но сможет ли он исполнить это после того, что испытал сегодня? Кажется, он переоценил себя и слишком увлекся своими кровавыми грезами.
Сидя на лавочке в заброшенном парке, он поглощал какое-то гадкое пойло прямо из горла, пытаясь опьянеть как можно скорее. То обжигало его изнутри и туманило больной разум. Но вместо того, чтобы облегчить муки совести, оно лишь усилило их. Если бы только Дилюк не был его другом или сыном Крепуса, все было бы иначе. И почему судьба его так не любит? Вскоре Кэйа не смог больше вот так сидеть и съедать самого себя назойливыми мыслями. Он все расскажет Дилюку и будь что будет.
***
Кэйа осторожно входит в бар и, не поднимая головы, следует за стойку. Он выглядит совсем как школьник, что принес домой двойку, вот только его проступок куда серьезнее. И только тогда он замечает, что на смене сейчас Чарльз. Что за невезение. — А где Дилюк? — он даже не здоровается с тем, хотя между ними были нормальные приятельские отношения. Все-таки в Доле ангелов Кэйа частый гость. Но сейчас ему нужен был только один единственный человек, и было совсем не до любезностей. — Уехал не так давно, — Чарльз кратко осматривает любимого клиента заведения и отмечает его весьма плачевный вид. — Вот черт… — тот вздыхает от досады и достает свой телефон, — Налей-ка мне пока как обычно. Бармен возражать не стал и без лишних вопросов принялся за работу. Кэйа же набрал номер Дилюка и тревожно считал гудки. Он точно не успокоится, пока все ему не выложит. Услышав голос друга, он вдруг запаниковал, но все же постарался сохранить остатки своей решительности. — Нам нужно поговорить, — начал он серьезно, — Срочно. — Я слушаю, — приятель слегка напрягся, но звучал уверенно и надежно. — Не по телефону. Я в Доле ангелов. Сможешь приехать? — тот уже начал кусать губы, переживая из-за возможного отказа. — Конечно, — Дилюк услышал вздох облегчения по ту сторону звонка и добавил, — Скоро буду. Кэйа сунул смартфон в карман брюк и поднял стакан с выпивкой, что подготовил для него Чарльз. Тогда он увидел, как трясутся его руки, что даже лед в стакане тихо позвякивал о стеклянные стенки. Кажется, у него сдавали нервы. Одним махом прикончив первый стакан, он тут же попросил добавки. Ему нужно немного успокоиться, прежде чем покаяться в грехах. И кто знает, что с ним станет после этого. Когда Дилюк примчался в назначенное место, то обнаружил, что Кэйа его так и не дождался. Нет, тот все так же сидел за стойкой, только вот верхней частью тела он уже лежал на ней и крепко спал. Выглядел он изможденно и даже как-то печально. Дилюк уже собирался разбудить приятеля, но его остановил Чарльз. — Не трогай его, он слишком много выпил, — бармен указал на стакан и пустую бутылку рядом, — Кроме того, он пришел сюда уже нетрезвым. С Кэйей точно было что-то не так, что не могло не тревожить Дилюка. Но будить друга он все-таки не стал. Вместо этого он открыл свой небольшой кабинет, где обычно занимался делами бара, и аккуратно перенес бессознательного Кэйю на диван. Пускай поспит, а он просто побудет рядом. Сняв с себя легкую ветровку, он укрыл ей спящего и поправил его волосы. Дилюк впервые видел того без повязки, и он подумать не мог, что под ней все это время не скрывалось ничего ужасного. Наоборот, тот был очень… Красивым? Неосознанно его ладонь сама скользнула к чужой щеке и мягко ее погладила. Но он тут же смутился от своих же действий и оставил парня в покое.***
В привычно шумном коридоре на этот раз было очень тихо, никто не издавал ни звука. Кэйа заглядывал в окошки дверей, но не мог разглядеть никого. Почему они оставили его? Почему не похвалят, не утешат? А может, отомщенные, они наконец смогли обрести покой? Но как же он сам, разве он не достоин того же? Почему это проклятое место никак его не отпустит? И вновь он заметил в конце коридора маленькую фигуру. В прошлый раз он так и не узнал, кто это. Если все остальные покинули это место, то почему этот мальчик до сих пор здесь? Малец, чье лицо все так же оставалось скрыто тенью, указал пальцем за спину Кэйи. И тот настороженно обернулся. — Ты никогда не выберешься отсюда, — хрипящим голосом произносит Крепус, выхаркивая изо рта кровь, в которой он был испачкан с ног до головы, — Ты вечный пленник этого места. Сердце парня забилось чаще и все тело словно парализовало. Теперь и его жертва будет преследовать его во снах? Но ведь это место было не просто воспоминанием, это была обитель угнетенных, несправедливо обиженных и неупокоенных душ. Неужели теперь мстить будут ему самому? — Я ведь говорил тебе не трогать Дилюка, — продолжал плеваться кровью мертвец, — Или ты хочешь, чтобы он стал таким же, как ты? Чтобы он стал убийцей? Ты этого хочешь? Теперь перед ним стоял уже не Крепус, а его сын. Кровь родного отца стекала по его одежде и телу, а лицо было искажено злобой. В глазах горела неприкрытая ненависть, а взгляд был направлен прямо на Кэйю. Этот взгляд был ужасней всего. Такой же безумный, потерявший всякий рассудок, помешанный лишь на мщении. — Ты этого хочешь? — прорычал Дилюк, медленно шагая в его сторону. — Нет, Дилюк… — тот растерянно замер, а красноволосый демон в миг оказался рядом и схватил его за горло. Припечатав его к стене, он не давал ему ни малейшей возможности вздохнуть или произнести хоть слово. Он просто хотел его убить. — Кэйа! Кэйа! — голос Дилюка постепенно терял агрессивный оттенок и звучал скорее обеспокоенно, — Очнись! Теперь он уже не душил его, а просто тряс за плечо. Прошло еще несколько секунд, прежде чем Кэйа начал постепенно приходить в себя. Он жадно ловил ртом воздух, а взгляд лихорадочно бегал, пока не сфокусировался на лице напротив. — Дилюк? — прошептал он, вжимаясь в диван. Это был уже не тот злобный монстр, но подсознательный страх все еще оседал в нем после тревожного сна. — Тише, тише, это я, — тот разительно отличался от своего образа из кошмара, и более того, выглядел даже мягче, чем обычно, — Ты в порядке? — Я... Не знаю, — парень даже не стал притворяться, как делал это всегда, — Что произошло? — Ты просто спал. Но вдруг начал сильно ворочаться и задыхаться. А потом ты сказал... — тот внезапно замолк, обрываясь на полуслове. — Что? — Кэйю резко бросило в холодный пот, — Что сказал? — Ты позвал меня, — Дилюк вдруг неловко отвел взгляд, — И я тебя разбудил. Кэйа шумно выдохнул, мысленно вознося хвалу Барбатосу за то, что тот не позволил ему проговориться во сне. Он должен был сообщить обо всем нормально, глаза в глаза. Но сейчас он понял, что эта идея о покаянии не несла в себе ничего хорошего. Как и все, что он в принципе творит по пьяни. Вдруг тот и правда обратится в того мстительного монстра, как он сам. Хотел облегчить свою душу, но станет ли от этого легче Дилюку? Отнюдь. Таким эгоистичным способом Кэйа лишь скинет на того весь свой груз. Предательство друга, грязные тайны отца. Не слишком ли это жестоко? Меньше знаешь – крепче спишь. — Я принесу тебе воды, — красноволосый вышел из комнаты, оставляя Кэйю наедине с собой. Тот не стал долго раздумывать и решил, что не станет больше вмешиваться в чужую жизнь и все свои секреты унесет лишь с собой в могилу. Использовав шанс, он прокрался к двери и, окинув кабинет прощальным взглядом, заметил упавшую на пол ветровку Дилюка. — Я этого не достоин, — тихо произносит он и уходит прочь, сумев проскользнуть к выходу незамеченным. Вернувшись со стаканом прохладной воды, Дилюк обнаруживает кабинет пустым. Тревожное чувство внутри него только растет, и ему остается лишь гадать, что же происходит с его другом. Сначала вызывает его на серьезный разговор, а затем вот так сбегает. Кэйа иногда вел себя странно, скрытно и отстраненно, но в последнее время это переходило все границы. Звонок телефона отвлек его от этих мыслей. Он уж было надеялся, что тот соизволит объясниться, но на экране высветился номер Эльзера. После этого звонка мир Дилюка перевернулся. Кэйа плутал по опустошенным улицам, глядя лишь себе под ноги. Время было уже давно за полночь, все люди мирно спали в своих квартирках, и лишь луна прогуливалась вместе с ним, разделяя его смятение и печаль. Он совсем запутался в своих чувствах и уже не понимал, что хорошо, а что плохо. Он устал носить свои маски, устал топить настоящие чувства в алкоголе, устал от той ответственности, что взял на себя сам. Эта ночь оказалась холоднее, чем обычно, но Кэйа не боялся холода. Свои самые холодные дни он давно пережил. Именно тогда его жизнь приняла такой скверный оборот, а он выбрал свой путь. Путь мщения, лжи и ненависти. И вот куда он его привел. Перед его глазами в воздухе протанцевала одинокая снежинка. Он поймал ее на ладонь, чтобы осмотреть ее кристальные крылья в лунном свете. Но даже через перчатку тепло его руки вскоре растопило льдинку, оставляя лишь мокрое пятнышко. Ему, как и этой снежинке, не стоило так сближаться с огнем человеческих чувств. Надеясь найти частичку тепла и счастья в этой жизни, он лишь повредил самого себя. Растопленное сердце рыдало и ныло, пытаясь вновь спрятаться в ледяную скорлупу безразличия ко всему миру. Но капли не замерзают обратно в снежинки, умершие не возвращаются к жизни, а он более не имеет права называть себя другом.
