Хорошие девочки губят только плохих парней

— Можно… можно я немного с ней побуду? — Голос Казуторы срывался, как будто он и сам мог заплакать в любую секунду. Оно и не удивительно, наверное — чувство вины Ханемию должно было уже сожрать, даже удивительно, что он пришел на следующий день, а не в первый же час после произошедшего. Анзу села на кровати, прислушиваясь к диалогу в коридоре. У нее лицо отекшее и глаза как будто слиплись от слез, но, на самом деле, она почти уверена, что Казутору это будет волновать в последнюю очередь. — Нахуй ты ей сдался? — Зато Шюджи сразу перешел в защиту. У Анзу вообще создавалось ощущение, что ему только отмашку дай, так он пойдет за нее глотки грызть. Это приятно, но одновременно и опасно тоже, потому что у Казуторы сейчас эмоциональное состояние еще более расшатанное, чем у них обоих вместе взятых, поэтому, чтобы не допускать поножовщины, Анзу вышла к парням. Аж дышать перестали, когда ее увидели. — Привет, — неловко махнув рукой, поздоровалась Анзу. Надо же, а он почти целенький, как будто его и не избил Майки тогда. Просто крови много было? — Рада, что ты цел, Тора. А Казутора, как будто это было для него каким-то особенным сигналом, вдруг рухнул перед ней на колени и, обливаясь слезами, принялся сбивчиво просить прощения. Если бы Анзу не знала, что произошло, она бы и не поняла ничего по его неразборчивой речи, но… неловко улыбнувшись, Фурукава подошла к нему ближе и попыталась поднять неожиданно податливого Ханемию на ноги. А он и не ожидал как будто — хлопал на нее своими желтющими глазами. Думал что ли, что бить или орать будет? Было бы за что. — Поднимайся, Тора. Чай будешь? У нас даже печенье есть, немного засохло, правда, но зубы еще остаются на месте. Кажется, Казутора все-таки был слишком сильно удивлен ее реакцией. Он неуверенно посмотрел на Ханму, одними глазами пытаясь выяснить у него, нормально ли то, что происходит с Анзу, но Шюджи только развел руками. Они говорили об этом буквально сегодня ночью, и Ханма, у которого не сразу получилось подобрать слова, признался, что его тоже пугает, как Анзу, целовавшаяся тогда с ним в заброшке, может так рационально реагировать на произошедшее во время битвы со Свастонами. — И давай-ка проясним, — продолжила Анзу, первой направившись на кухню — растерянные парни поплелись за ней, — я не считаю виноватым тебя. Если бы ты напал на Баджи, а дурачок Хиро прикрыл его собой, я бы, может быть, еще выбила тебе пару зубов, — Ханемия нервно сглотнул, — но ты не напал, а Хиро… Хиро просто слишком сильно хотел наконец-то стать героем. И для меня он абсолютно точно им стал. — Для нас, — перебил ее Ханма. — Для нас, — подтвердил Казутора, и Анзу благодарно улыбнулась обоим. И хотя ее реакция могла показаться почти любому человеку странной, Анзу действительно важно было услышать такое, возможно, банальное, но невероятно важное для нее признание из уст парней. Хиро сейчас радовался бы, если бы узнал, насколько высоко его все ценят. — А так, в общем, у нас все вполне замечательно, — продолжила Анзу как ни в чем не бывало, хозяйничая на кухне. В последнее время она даже успела полюбить это дело, хотя умение готовить что-то серьезнее чая до сих пор оставляло желать лучшего. — Зализываем раны. Как все поутихнет, можно будет снова возвращаться в общество. А у тебя-то все-таки как дела? Вернулся к Свастонам? — Нет, — выпалил Казутора тут же, и Анзу на секунду показалось, что сама мысль о том, чтобы вернуться в банду, в создании которой он поучаствовал, пугала его до дрожи. — Я пока… я пока тоже зализываю раны. Баджи предлагал, но я не уверен, что это будет правильно. — Это все равно будет тенью висеть над вами, — справедливо заметила Анзу, избегая прямого упоминания убийства Шиничиро Сано. Наверное, будь она на месте Майки, она тоже не смогла бы простить. Попыталась бы, но в какой-то момент все равно не смогла бы сдержаться и нанесла смертельный удар. — Я бы на твоем месте не рисковала. В этом смысле одиночкой быть проще. А общаться с Баджи можно будет и на нейтральной территории. — Он мне врал, — буркнул Казутора и уткнулся в кружку, которую поставила перед ним Анзу. Замерший рядом Ханма сидел, подперев голову рукой, и не без интереса наблюдал за этим внезапным сеансом психотерапии. Даже не вмешивался. А Фурукава ни за что и никогда не признает, что копаться в чужих головах ей сейчас намного проще, чем в своей собственной. — Не врал, а расставлял приоритеты, — возразила она, подняв палец вверх, а свободной рукой схватившись за одно печенье. — Он благородно хотел спасти Свастонов от страшного и злого Кисаки. Для благих целей иногда приходится кем-то жертвовать. Ну, или врать. — Это тупо… — Ну, дорогой, это жизнь, — развела руками Анзу. — Я его в некотором роде понимаю, хотя тащить все на себе — тоже глупо. Наверное, я уже говорила это, но они с Хиро похожи. — Короткое молчание. Анзу усмехнулась и совершенно непринужденно спросила: — Милый, не хочешь покурить? Мне кажется, нашему тигренку теперь не очень-то комфортно в твоем присутствии. Когда Ханма молча поднялся с места и ушел, чмокнув Анзу в щеку, Казутора, кажется, даже потерял дар речи. Наверное, ждал, что сейчас начнется какая-нибудь почти что семейная перепалка. Анзу усмехнулась снова, садясь рядом с Ханемией и потрепав его по волосам. — Это он такой добрый, потому что думает, что иначе я пойду вены резать и топиться в ванной от депрессняка, — невозмутимо пояснила девушка. — На самом деле, даже в мыслях не было. Хиро этого не хотел бы. — А родители? — поинтересовался Казутора и тут же смутился от того, что решил спросить. — Извини. Если что, можешь не рассказывать. — Да это не великая тайна! Ну… сам как думаешь, как должны были отреагировать родители, потерявшие любимого сына? — А жесты у девушки, несмотря на ее внешнее спокойствие, все равно казались нервными. Казутора дернулся было к ней, желая хотя бы просто коснуться руки, но в последний момент остановился. — У него же еще девушка была, Акико, мы дружили раньше. У нее нервный срыв. Тяжело перенесла. А еще, к удивлению — или нет — Анзу, когда она пришла к Акико в больницу, та честно сказала, что ненавидит ее — за то, что, спутавшись с Ханмой, она косвенно втянула Хиро в мир гопников. Однако Аки сказала, что не станет раскрывать «маленькую» тайну Анзу родителям, но взамен хочет одного — больше никогда не видеть Анзу, разве что только в школе, на которую Фурукава уже давно махнула рукой. — Но, в целом, проблема была скорее во мне, — продолжила Анзу, — мама с папой сейчас нуждаются во мне, а я… а я просто не могу там находиться. Им в глаза смотреть… не могу. Но в некотором роде это можно было назвать актом заботы, ведь Анзу и Хиро были двойняшками. Она тогда впервые вспомнила, как Ханма при первой встрече бросил «Это личико идет ей больше», и поняла, что просто… не может. Не может быть триггером постоянных воспоминаний для родителей. Анзу честно сказала, куда собралась — папа рвал и метал, как только Ханму не назвав, даром что вообще его не знал, а мама не стала держать. Анзу хотелось бы верить, что мама ее поняла. Где-то в коридоре завибрировал ее телефон. Анзу встала, чтобы его принести. Сообщение открыла только вернувшись к Казуторе — он попытался незаметно заглянуть в экран, но Фурукаве в этом смысле скрывать было нечего: — Это Хайтани. Старшенький. Только не ори сильно громко, потому что Шюджи уже собрался идти выбивать ему зубы. Знаешь же эту героическую историю? А у Хайтани они явно золотые. Продам всего Шюджи, а моральный ущерб не возмещу. — Хайт… о, — кажется, когда Казутора вспомнил, кто это, он удивился еще сильнее и снова взялся пялиться на нее как на богиню местного разлива, — подожди, а откуда у него твой номер? — Выпросил, когда телескопку возвращала, — усмехнулась Анзу. Лицо Казуторы вытянулось еще сильнее, и вот тут настала уже очередь Анзу удивляться: — Подожди, а ты не заметил что ли, чем я все махалась тогда?

***

Проблема становится очевидно сразу. Анзу, конечно, была девушкой сильной и в драках закаленной. У нее был поставлен удар, было желание разбить кому-нибудь рожу… и она все равно уступала всем этим отбитым лбам просто потому, что была девчонкой. Там, где тому же Шюджи достаточно было сделать всего удар, Анзу нужно было два, а то и три и больше, и это бесило неимоверно. Из-за этого же приходилось постоянно крутить башкой на триста шестьдесят градусов, потому что во время добивания противника Анзу становилась очень лакомым кусочком. Какой-то свастоныш осмелел настолько, что за волосы попытался стащить ее с тела почти вырубившегося товарища, и Анзу повезло, что в этот момент рядом оказался Казутора в своей самой агрессивной фазе. Ей определенно не помешало бы какое-нибудь оружие. Бита, допустим. Огрызок трубы. Или… — Эй, красотка! Честно говоря, Анзу толком не обратила внимание на судей сегодняшнего замеса, хотя, наверное, надо было — она поняла только, что они очень круты. Ханма делал краткий экскурс, но Анзу запомнила только то, что те два красавчика — братья Хайтани, и они из Роппонги, и вроде как вдвоем крышуют целый район. И вот один из них, тот, что с косичками, и окликнул ее. Анзу повернулась именно тогда, когда в ее сторону полетело что-то черное и тяжелое. Это что-то неожиданно хорошо легло в руку, и, когда Анзу тыкнула куда-то, оказалось, что это… телескопка. Фурукава махнула разок на пробу — так определенно было гораздо удобнее. — С меня причитается! — послав воздушный поцелуй брату-косичке, крикнула Анзу, с еще большим воодушевлением возвращаясь в драку. И хотя фонтана из выбитых зубов пока не получилось, ее удары стали гораздо более опасными. С телескопкой правда было намного сподручнее, и пока все мысли не захватил снова азарт драки, Анзу всерьез задумалась над тем, что неплохо будет приобрести свою собственную — в гопничий мир ее затянуло крепко и явно уже никогда не отпустит, так что будет полезно. И всякие выблядки больше не додумаются таскать ее за волосы с тел своих облажавшихся товарищей. А вообще, Анзу, конечно, предполагала сразу, что замес будет грандиозным, но когда Казутора в самом начале одним ударом вырубил местного авторитета, который должен был рулить всем происходящим, поняла — он будет легендарным. Ну естественно, кому нужны судья, правила, условия… А потом начался настоящий пиздец, и в пылу замеса Анзу даже не заметила, как потеряла из виду Ханму, хотя, зная его, предполагала, что он вполне мог сцепиться с заместителем Майки — тем блондинчиком с татуировкой дракона. Так сказать, из них двоих на поле битвы может остаться только один. Но то, что Ханму не видно — это херня, в его умении выживать против вот таких вот Дракенов она была уверена. А вот то, что Анзу потеряла из виду роскошную гриву Баджи, напрягало ее сильнее. И Казутора со своей повышенной агрессивностью тоже пропал, но с нии сомнений не было — сто процентов полез на Майки, а Шюджи, засранец, его еще в этом поддержал. А у этого Майки удары, кости ломающие, и неплохо было бы… Опачки. Не то что бы Анзу считала себя самоубийцей и лезущей на рожон, нет, она считала себя девушкой умной. А еще, в некотором роде, стратегом. И когда взгляд абсолютно случайно выцепил из толпы монстра ростом примерно с Шюджи, но шире него раза в четыре, и с дурацкой прической — виски выбриты, а посередине остались короткие волосы, — Анзу быстренько просекла (и нет, вовсе не потому, что он сейчас одним валльхаловцем забивал другого, совсем нет), что он является серьезной угрозой. А серьезные угрозы надо постараться слить, пока они не стали очень серьезными угрозами. И она бросилась к нему, с четким намерением вырубить ударом телескопки и немного облегчить жизнь своей банде… но в последний момент урылась мордой в землю, потому что ее сшибли с ног. Телескопка выскочила из рук, а саму Анзу потом самым мерзким образом приподняли за волосы, намеренно оттягивая у корней. Это потом она поняла, что за садистские фишки пошли — у ее внезапного противника тоже были длинные волосы. Из Свастонов. — А ты еще кто? — процедил мрачный тип в маске на пол-лица, смотря на нее как на какую-то удивительную диковинку. — Анзу Фурукава, — буркнула она как ни в чем не бывало, как будто не могла в любую секунду остаться без волос. Видимо, этот пепельный блондинчик в маске настолько проникся ее дружелюбием, что представился тоже: — Харучие Санзу. Уже потом Анзу поняла, что Санзу специально ослабил хватку, давая ей возможность выпутаться. Тогда, почувствовав маленькое послабление, она подорвалась с места, успела ударить как будто специально подставившегося Санзу в живот, вышибая из него весь дух, подхватила телескопку и бросилась вперед, продолжая путь к так и не заметившему ее амбалу. Ну да, куда ему, с таким ростом… И да, в тот день Анзу действительно огрела Ясухиро Муто, еще одного легендарного члена «Токийской свастики», телескопкой по башке. Не вырубила, к сожалению, потому что силенок все-таки не хватило, но неприятных ощущений ему доставила. А валльхаловцы, воодушевленные ебнутостью своего зама, потом налетели на него с двойной силой, облепив толпой, как пираньи кусок свежего мяса, и в целом Анзу была вполне собой довольна. Даром что Муче успел врезать ей по лицу, чудом не сломав нос. Анзу как раз выискивала себе новую жертву, решив не размениваться на мелких свастонышей, когда выцепила из толпы знакомое лицо. И тогда телескопку пришлось поднять снова, но уже против своих, потому что сразу четверо валльхаловцев взяли Хиро в кольцо. Трех вырубила Анзу — нежный «тюк» по голове определенно становился ее новым любимым ударом, последнего добил Хиро. — В глубине души я надеялась, что ты все-таки останешься дома, — честно призналась Анзу, но позволила себе маленькую вольность — буквально на секунду брата обнять. Целый, удивительно. Только костяшки на руках уже сбитые. — Размечталась, — по-доброму огрызнулся на нее Хиро, и они уже готовы были разойтись, чтобы продолжить бой по разные стороны, но рев части «Вальхаллы» остановил их. Потому что в центре, на груде раздолбанных машин, Казутора забивал куском трубы Майки. Его держали вдвоем — Анзу признала тех чуваков, которые, вроде бы, все вились рядом с Шюджи и имена которых она так и не запомнила. Но… это был неравный бой. Это был даже и не бой вовсе, а тупое забивание как будто бы отключившегося лидера ошалевших Свастонов. Анзу неосознанно шагнула вперед, четко понимая, что Казутору надо тормозить, потому что это уже слишком, но понятия не имея, как это сделать… Как вдруг Майки легко и непринужденно раскидал тех, кто его держал, а потом вообще одним ударом ногой вырубил Ханемию. — Я даже не знаю, радоваться или плакать, — выпалила Анзу. Где-то внутри зашевелилось нехорошее подозрение, что такой удар, особенно если он прилетел в голову, мог оказаться для Казуторы смертельным, и сердце невольно сжалось от предательской паники. Хиро, заметив, как перекосило от волнения Анзу, молча кивнул, и девушка все-таки бросилась вперед. Это начинало заходить слишком далеко, и… В этот момент и Майки рухнул на колени рядом с Казуторой, кажется, потеряв сознание. Падение лидера окончательно подкосило банды, и все остановились, тревожно зашептавшись. И тут… вот и тот засранец в маске выплыл. Воспользовавшись положением верхушки в «Вальхалле», он повел небольшой отряд из самых смелых выблядков, чтобы добить Майки, и Анзу собиралась рявкнуть на них, чтобы притормозили, но вдруг все-таки увидела Шюджи, в лицо которого вписался мощный кулак Дракена. Между Майки и Ханмой выбор был очевиден, но Анзу невольно прокляла свою чрезмерную внимательность. Она выхватывала каждую мелочь в сумасшествии драки, хваталась за все подряд и в целом не сочинила даже никакой стратегии. Хорошо хоть не мешалась. — Съебись от него уже наконец! — рыкнула Анзу, замахнувшись телескопкой, чтобы огреть Дракена по затылку. Однако он каким-то совершенно немыслимым образом успел увернуться, — лишнюю пару глаз под косичкой спрятал? — и тут уже Анзу пришлось ужом перед ним вертеться. Плечо зацепил, и Анзу взвизгнула, готовая поклясться, что только что услышала хруст костей. Своих собственных. Скорее всего, Дракен ее прямо тут и добил бы, если бы, когда он замахнулся для второго удара, убийственно серьезный Ханма не перехватил его руку. — Только тронь ее! — недобро оскалился Шюджи, но в этот момент Анзу, превозмогая противную боль в руке, замахнулась телескопкой. Дракена таким ударом было не вырубить — сверхчеловек какой-то, но равновесие у него пошатнулось, и тогда Ханма ударил в районе татуировки дракона. Анзу охнула, когда тяжелая тушка Дракена свалилась ей под ноги. Скорее всего, уже через пару минут он поднимется, так сказать, немного перекурит, но Анзу была их командной работой до неприличия довольна… пока рука Ханмы не сомкнулась на ее шее. Он дернул ее на себя, и Фурукава предательски стушевалась — она еще ни разу не видела Шюджи таким злым. По-настоящему злым. — Тебе жить надоело, ебланка?! А. Так это он просто запереживал. — А тебе?! — воскликнула Анзу в ответ, прежде чем быстро коснуться его губ своими. — Не переживай. Я буду осторожна. Разве что хочу утащить одного буйного тигра, а так сама осторожность. Лучше ему не знать о том амбале, на которого Анзу уже успела наехать. Сожрет. Или выебет. Второе вот уже неплохо. — Рано, — тормознул ее Ханма. — Рано?! Ты хочешь, чтобы он там… а, поняла. Да, точно. Удивительно, что она вспомнила о Баджи, поучаствовала сразу в нескольких личных «поединках» с важными членами Свастонов, но благополучно забыла о Кисаки. А он вышел на сцену только что, вырубив придурка в маске — у Анзу целое открытие было, что Тетта все-таки умеет драться. Хорош в черной форме Свастонов, кстати, по легенде — новоиспеченный командир третьего отряда, всей душой преданный Майки. Он же сам про это говорил, но… окей, когда Кисаки пафосно объявил, что его отряд берет на себя защиту Майки, Анзу выпала. Но в следующий раз, пожалуй, она будет просить более подробного рассказа о плане. И, на самом деле, самое сложное было делать вид, будто она, злодейка из «Вальхаллы», Кисаки впервые видит. У Ханмы, по мнению Анзу, получилось намного лучше, но им пришлось разойтись почти сразу же — она ускакала, чтобы не испытать на себе еще раз мощный кулак Дракена, — так что на сто процентов в блестящих актерских талантах Шюджи Фурукава не была уверена, да. Зато Кисаки можно только поаплодировать — и держится очень уверенно, и несчастного Майки защищает, и с первых минут своего появления завоевал народную любовь, вон как Свастоны им прониклись. Не мужчина — мечта, если не знаешь, что в этой гениальной голове творится. Получается, для полного комплекта лиц, в которых заинтересована Анзу, не хватало главного безобразника — Баджи. Он так и не принял участие в драке, потому что очевидно, что если бы он вылез, об этом уже шепталась бы вся его бывшая — или нет — банда. Отсиживается где-нибудь, чтобы больше не калечить своих? Ладно, была бы Анзу хотя бы чуточку более сентиментальной, она бы поверила. Нет, скорее Баджи ожидает подходящего момента, чтобы нанести роковой удар, и девушка повернулась в сторону оставшегося позади Шюджи, все еще немного нервничая насчет ножа в спину… а потом заорала, почти срывая голос: — Сзади! Орала она, конечно, не Ханме, а Кисаки, позади которого выросла знакомая темноволосая фигура. Пиздец, реально ведь, гад, ждал момента для блестящего влета! Однако упивающийся своим триумфом Тетта не успел вовремя среагировать, и мощный удар, пришедшийся на голову, сшиб его с ног и отшвырнул на другие машины. Анзу пугающе четко услышала, как выругался Ханма, и выматерилась сама — в плане физической подготовки Кисаки проигрывал даже Анзу, и потому такой удар по его светлой голове мог привести к плачевным последствиям. А рядом пронеслись две знакомые фигуры, и Анзу бросилась было вперед, надеясь поймать бестолкового младшего брата за рукав новенькой формы, но Хиро впервые оказался быстрее. Вторым героем, не теряющим надежды остановить Баджи, в глазах Свастонов сейчас в полной мере являющегося врагом, ожидаемо стал тот самый Чифую Мацуно. Кое-кто из свастонышей сегодня все-таки остался без части зубов, потому что Анзу была взбешена до предела. Хуже роли зрителя, который и может только наблюдать, для нее не было ничего. Потому что Анзу ничего не сказала Хиро о том, кем на самом деле является Кисаки Тетта — она думала об этом, когда сбила с ног какого-то блондинчика, навалилась сверху и попыталась придушить. Потому что Анзу выкинула из головы информацию, что Киса теперь временно в Свастонах — это мелькнуло в голове, когда друг закатывающего глаза блондинчика стащил ее на землю, а она вывернулась и принялась колошматить новую жертву, в глубине души надеясь сделать из него кусок мяса. Она ведь даже не задумалась о том, что могла бы Хиро как-то намекнуть или направить его в нужную сторону, чтобы сам догадался, что Кисаки не так прост, как кажется. Но… Хиро же, правдолюб этакий, обязательно всем бы своим рассказал, потому что очень к ним привязался. Однако и Анзу считала Ханму и Кисаки своей второй семьей, и она не смогла бы пойти против них, и от страшного осознания того, что чаша весов перевешивала в сторону ее «новой» семьи, Анзу закричала, как безумная. Ханма, который был абсолютно ее человеком по всем пунктам. Кисаки, который подарил ей ощущение того, что она действительно нужна, она интересна, она на своем месте. Хиро, непутевый младший брат, которого она защищала с самого детства, вытаскивая из разных передряг, и с которым наконец смогла найти компромисс только благодаря их плотному погружению в мир гопников. Хиро, которого она бесконечно любила, несмотря ни на что. Их милейший дуэт с Чифую не смог остановить Баджи, и он расшвырял их, как котят. Когда Анзу повернулась, Чифую и Хиро растянулись на крышах машин, находящихся почти у самого «подъема» на «гору». Зато вмешался неугомонный Ханагаки, и он мертвой хваткой вцепился в Баджи, не давая возможности ему и шага сделать. Только вот… тот придурок в маске — кстати, это у них с Санзу один стиль на двоих? — с незапоминающимся именем куда-то испарился. А потом как в замедленной съемке. Парень-маска спрыгнул откуда-то сверху с намертво зажатым в кулаке ножом. Хиро, едва стоявший на ногах, в пару прыжков преодолел расстояние между ним и Баджи, и собирался встать между ним и ножом, чтобы защитить, как в лучших традициях мелодрам. Анзу завизжала истошно, надеясь переключить внимание хотя бы выблядка в маске, чтобы остановился, чтобы они успели выбить у него из рук нож, чтобы все остались целы, но мерзкий тип был настроен очень решительно. И Хиро — тоже. Он отключиться уже должен был от удара Баджи, он же не выносливый совсем, сбегал из всех спортивных кружков, в которые его отправляла мама, но нет же — стоит! Стоит, закрывая собой Баджи, который и понять ничего успел, а к ним уже несся Чифую, и Ханагаки пытался успеть — с него станется, этот, бесстрашный, хоть на десять таких придурков с тесаками с голыми руками полезет… Но никто не успел. И Анзу бы не успела. Даже с такого расстояния она как будто услышала, с каким противным чавканьем нож входит в плоть готового на все Хиро. Гребанный масочник выругался, поняв, что зацепил не того, и тут же вытащил нож, но нанести новый удар не успел — его сбил с ног Кисаки. И это было так странно, потому что… он не играл. Им двигало абсолютно искреннее желание врезать кое-кому в морду. Надо было вызывать скорую, но телефона, конечно же, с собой не было. А тут секунды промедления могут стоить жизни… Анзу громко выругалась и совершенно неосознанно беспомощно посмотрела на брата-косичку. Как раз в тот момент, когда он уже взял в руки телефон.

***

Скорая приехала только тогда, когда драгоценное время уже было упущено. Успели бы чуть раньше — может быть, успели бы спасти. А так… Хиро умер у них на операционном столе. Зато первее всех успела полиция! Анзу визжала, кусалась, сопротивлялась, но Ханма сработал четко — он просто закинул ее на плечо и свалил вместе с ней. Последним человеком, которого увидел Хиро, был Баджи, но и ему пришлось уйти, вроде как, буквально в последний момент перед появлением копов. А Шюджи… на самом деле, пока они уходили «с поля боя», Анзу еще злилась. Потом уже поняла — он просто ее защищал. Если бы осталась, копы от нее потом в жизни бы не отлипли, так еще и приписали бы ей убийство брата — Анзу всегда считала, что полиция у них работает весьма посредственно, так что не удивилась бы такому исходу. Шюджи ее спас, и Анзу была ему искренне благодарна, однако это не отменяло того, что попрощаться с братом она не успела. И вина засела внутри — Фурукава считала, что это она косвенно повлияла на вступление брата в Свастоны. Все могло бы сложиться по-другому, но… хотел бы сам Хиро, чтобы все было иначе? — Баджи был на похоронах, кстати, — продолжила Анзу, снова возвращаясь к теме Хиро. — И Чифую. И Ханагаки, чтоб его. И Майки с Дракеном… я готова поклясться, что видела их, но они ко мне не подходили. Не знаю, что бы они мне сказали, особенно Дракен, но все равно… я рада, что они все к нему пришли. И Кисаки, но в присутствии Казуторы Анзу не стала говорить о нем. Они с Теттой долго разговаривали тогда, и, возможно, его речи могли показаться кому-то циничными, но Анзу правда стало легче. С того дня чувство вины почти полностью заткнулось, лишь изредка просыпаясь и сводя ее с ума ночными кошмарами. — Чифую сказал, что весь первый отряд хотел прийти, но он их остановил. И это логично — если их присутствие еще можно было объяснить «друзьями со школы», то такую толпу… — Анзу усмехнулась. — Он такой смешной, знаешь. Вот вроде разговаривает со мной, и я понимаю, что он меня всеми фибрами души ненавидит — за «Вальхаллу», за Шюджи, за Кисаки, за человека меня не считает… но он так привязался к Хиро, что просто не может меня игнорировать. Да и с Баджи у нас что-то вроде нейтралитета, а Чифую не может игнорировать его решения. Собачки преданнее, чем он, я еще не видела. — Баджи хотел нас всех убить, он предатель, — возразил Казутора, но Анзу перебила его: — Ага, и чуть не снес башку Кисаки. Но мой брат умер за него, так что мы сошлись на том, что никаких претензий друг к другу не имеем. Потом снова замолчали. С балкона показался откровенно заскучавший Ханма, но присоединяться к разговору без приглашения не стал. А Анзу продолжила: — Так что как-то так. Естественно, я делаю вид, что даже не представляю, что случилось с Хиро, о банде — тем более. Хотя копы сразу просекли о разборках, повязали там некоторых, но это ничего не дало. Отпечатки с ножа сняли, но, по-моему, это ничего не дало, тот еблан не успел засветиться. Родители еще в шоке, папа на меня злится из-за Шюджи, но мне кажется, в глубине души они рады, что я съехала. Не мельтешу перед глазами, постоянно напоминая о Хиро. — Жаль, что так получилось… — пробормотал Казутора, явно не зная, что еще сказать. — Ага. Самое интересное, что Хиро чувствовал, что так все и закончится. И я говорила ему, что тогда он может остаться и никуда не ходить, но он все равно пошел, и… знаешь, я так сильно им горжусь. Жалею только о том, что не успела ему сказать. И так ведь всегда, тот еще закон подлости. Ты всегда осознаешь, насколько сильно любил человека, когда не можешь ему об этом сказать. Но… не зря же говорят, что мертвые присматривают за живыми с небес? Анзу не была уверена, что Хиро одобрил бы ее решение, но он точно понял бы, почему она так поступила — сам ведь, как оказалось, тот еще упрямец. — А еще… — начала Анзу издалека, — после такой истории, наверное, было бы ожидаемо, если бы я решила расстаться с миром гопников и забыть обо всем этом, как о страшном сне. Но нет. Я остаюсь, Тора. Теперь, можно сказать, это дело принципа. — Навязчиво вдруг захотелось закурить, и хотя Анзу так и не научилась это делать, нужно будет выпросить у Шюджи сигарету. — В конце концов, если Хиро до последнего стоял за своих, разве могу струсить я?