Хорошие девочки губят только плохих парней

В следующий раз они вышли в свет достаточно скоро — ради подведения итогов «Кровавого Хэллоуина», как из-за смерти Хиро его прозвала толпа. Официально «Вальхалла» была признана проигравшей, ведь даже несмотря на то, что они превосходили «Токийскую свастику» численностью и были старше, они не смогли их разгромить, да и так единогласно решили судьи, те самые верхушки других банд, и Анзу готова была поставить что угодно на то, что Ран Хайтани настаивал на признании их лузерами громче всех. И, как оказалось, проигравшая сторона переходила в подчинение победителям. На лице у Анзу тонна так не любимой ей штукатурки, чтобы скрыть следы недосыпа, и куртка Ханмы на плечах. Он сам тоже стоял рядом — глубоко заебанный и просто уставший. Анзу продолжали мучить ночные кошмары, а еще навязчивое ощущение того, что с такими заебами Шюджи от нее уйдет. И жалко его было… Но нет, стоит вот рядом, и лицо такое серьезное, будто кого-то сейчас убивать будет. — Вас поприветствуют заместители проигравшей «Вальхаллы», — официально представил их Майки, отступая в сторону. И дальше — заученный текст: — Я Ханма Шюджи из «Вальхаллы»… — Я Фурукава Анзу… Она намеренно поставила фамилию на первое место, хотя обычно по ней девушку никто не называл. По рядам Свастонов прошлись шепотки, и Анзу невольно улыбнулась. Приятно было видеть, что Хиро за недолгое время своего пребывания в банде успел так хорошо в нее вписаться и, видимо, со многими подружиться. — У «Вальхаллы» никогда не было главы, — продолжал безбожно пиздеть Ханма, хотя он вот, стоял туточки и делал вид, что их знать не знает. На самом деле, после их стычки Анзу ждала, что Кисаки немедленно попросят из Свастонов, потому что Баджи оставался лучшим другом Майки и имел на него влияние, но Тетта все еще стоял тут. Скорее всего, доблестная защита командира и немедленная месть за погибшего Хиро добавила ему плюсики к карме. — Поэтому, несмотря на численное и физическое превосходство, в этой битве мы потерпели поражение и оказались под Свастонами, — подытожила Анзу. — Сама небось брата решила кокнуть! — выкрикнул кто-то из толпы. Кажется, из первого отряда. — Натравила на него своего уебка, а сама вышла чистенькая и невинная! Сука! — Чоджи Ахане, — да, она все-таки выяснила его имя, а еще долго придумывала достойный ответ на такие предсказуемые обвинения — ни один мускул на лице не дрогнул, — совсем потерял голову в пылу битвы и пошел против принципов «Вальхаллы», за что понесет наказание. Мы были против драки с использованием оружия. А, а еще оказалось, что это давний друг Кисаки. Не такой близкий, как Ханма, но знающий его с самого детства. Анзу еще подумалось, что более ироничную ситуацию сложно представить. — А сама телескопкой махала! — воскликнул уже другой кто-то, и его поддержали одобрительным гулом. Ну, видимо, в тот день от телескопки Хайтани огребли гораздо больше свастонышей, чем Анзу предполагала изначально… Выдержка изменила ей, и девушка уже собралась выдать что-нибудь обидное, но Шюджи не дал: — Не ссорьтесь, ребят. Ведь теперь «Вальхалла» переходит под контроль Свастонов! — Да, все триста человек, — подтвердила Анзу, когда все присутствующие снова зашумели. Потом воцарилась недолгая тишина, и прервали ее победоносные возгласы — «Свастоны круты!», «Свастоны вперед!». Да, объективно говоря, плюс триста человек — это очень мощное усиление для «Токийской свастики», и теперь, скорее всего, они одна из самых больших банд в префектуре. Четыреста пятьдесят человек (без учета тех, кто пока отлеживался в больнице или просто свинтил), разве это шутки? Ну, кажется-то, что все неплохо, если не догадываешься, что это очередной план Тетты. — Есть один человек, который привел нас к Майки, — начала Анзу, выхватывая взглядом из толпы присутствующих Баджи и не без удовольствия отмечая, как у него перекосило лицо, — выйди вперед, Кисаки Тетта! А вон и Ханагаки заметался. Кисаки, до тошноты уверенный в себе, поднялся к ним и скрепил рукопожатие Майки и Ханмы. Анзу лидер Свастонов жать руку не стал, да и Дракен смотрел недобро, но девушка ничуть не расстроилась и незаметно показала им средний палец. Возможно, они и сами не заметили этого, но зато Анзу душу все-таки отвела. Зато потом понеслось. Когда из уст Майки донеслось «В этой битве мы понесли потери», перекосило уже Анзу. Ей было приятно, что некоторые из Свастонов пришли на похороны Хиро, но вот эти публичные сожаления она не понимала и не хотела понимать. — Пошли отсюда, — еле слышно попросила Анзу, тронув Ханму за руку. Ему даже не потребовалось объяснять причину — попрощавшись за них двоих, он потащил ее к байку. По дороге Анзу успела даже попереписываться с Кисаки. Киса ♡ 22:01 Все хорошо? Анзу 22:02 нихуя. мой брат умер, а когда я пытаюсь об этом забыть, вселенная устраивает вот такой пиздец. оплатишь мне мозгоправа, Кис? — Я тебя брошу скоро, — огрызнулся на нее Ханма, а сам в лоб поцеловал. Шутливо клацнув зубами в ответ, Анзу честно призналась: — Не буду осуждать за такое решение. Только спустя минут десять езды на мотоцикле до Анзу дошло, что они едут не домой. Однако язык, что удивительно, даже не повернулся спросить, куда они вообще направляются. От Ханмы веяло чем-то очень серьезным, и желание потревожить его казалось каким-то кощунственным, так что Анзу просто пыталась расслабиться, периодически поглядывая на дорогу. Расслабляться получилось до момента, пока они не подъехали к кладбищу, на котором Анзу ранее не была — ее познания в окрестностях Кабукиче ограничивались той аптекой, в которую она ходила, когда Шюджи простыл (кстати, надо будет опять туда заглянуть). Однако Фурукава просто не могла не сказать: — Что-то в последнее время в моей жизни сильно много кладбищ. Я тебя так сильно достала, что ты все-таки решил меня грохнуть? — И потом, совсем разойдясь, бросила вдогонку: — Надеюсь, ты выбрал для меня место с хорошим видом. — Завали, радость моя, — огрызнулся на нее Ханма, и Анзу действительно заткнулась — он выглядел взволнованным. Поставив мотоцикл, парень взял ее за руку, чуть крепче, чем следовало, сжав ее ладонь, и потащил куда-то. Судя по тому, как решительно он топал, Ханма был здесь не впервые, хотя на одном повороте все-таки подзавис — давно не приходил? Спустя пару минут Анзу не выдержала и уже хотела спросить, что они вообще тут забыли… И осеклась, выцепив на каменном памятнике фамилию «Ханма». — Не люблю кладбища, — буркнул Шюджи, садясь перед ним. Донельзя смущенная Анзу устроилась рядом с ним. Самое простое надгробие в традиционном японском стиле, однако могила была рассчитана на одного. С благовониями, угощениями, цветами Шюджи не заморачивался, но заброшенной могила не выглядела. — Но к маме хожу иногда. Не знаю, зачем. Шюджи не из тех, кто будет сильно задумываться над причинами своих поступков. В его стиле было действовать, руководствуясь одними эмоциями, а потом, возможно, немного поразмыслить, так что Анзу не стала спрашивать, зачем он ее сюда привел. Только прижалась к нему еще ближе, рассеянно вспоминая ту красивую девушку с фотографии у него дома. — У Хиро сейчас вся могила цветами завалена, — как-то совсем невпопад бросила Анзу. — Самое смешное, что он терпеть не мог цветы. Он ни мне, ни маме ни одного цветочка не подарил, говорил, что это самый бесполезный подарок. Но знаешь, в полезных подарках он тоже был ужасен. Это тот самый человек, который подарит тебе мыло в форме цветочка и будет сильно собой гордый. — Ну, хочешь, тоже мыло подарю, — заржал Ханма, и Анзу едва не замурчала от удовольствия, когда он поцеловал ее в висок. На секунду подумалось, что липнуть друг к другу на могиле его матери как-то кощунственно, но… почему-то потом Анзу решила, что нет, женщина, подарившая жизнь Шюджи Ханме, просто не могла быть против любви. — Или хочешь, все цветы у него сожжем? — Зачем сжигать? Можно же просто собрать и выбросить, в крайнем случае… — Блять, персик, прекрати воспринимать все настолько буквально. Пугаешь. — Вообще-то абрикос, — засмеялась Анзу. — Я же не называю тебя… «двойной дисциплинированный мастер»? Оу, никогда не замечала, насколько у тебя пугающее имя. — Ну, эта женщина, — кивок в сторону могилы, — верила, что я вырасту хорошим мальчиком. И где мы теперь? Ага. На секунду Анзу представила встречу их матерей. Скорее всего, госпожа Ханма (интересно, она дала сыну свою фамилию? вряд ли родители Шюджи состояли в законном браке) активно поддерживала бы их отношения, и в итоге заразила бы этим маму Анзу. Скорее всего, госпожа Ханма была бы той самой матерью парня, к которой приходишь как к себе домой, она тебя любит, нежит и дает подзатыльники любимому сыну, если он с тобой плохо обращается. Мама Анзу, со стопроцентной вероятностью, была бы в шоке от «свободных нравов» мамы Шюджи, но со временем расстаяла бы. Но внуков бы «безнравственной» бабушке точно бы не доверила — в случае с госпожой Фурукава это был решающий аргумент. Да. Пожалуй, из них получился бы очень интересный тандем. Про отцов Анзу старалась и не думать: у нее-то он классный, а у Шюджи — мудозвон. — Как думаешь, можно изменить прошлое? — внезапно сорвалось с языка. Смутившись своего же вопроса, Анзу спрятала лицо в изгибе шеи Ханмы. Даже жарко стало. — Что, хотела бы никогда со мной не встречаться? — хохотнул в ответ Шюджи. Анзу промолчала, ненавязчиво намекая на то, что она сейчас не шутила. — Да ладно ты. Понял, но в душе не ебу. По времени-то тоже скакать плохо. — Но технически, чтобы изменить будущее, надо же что-то изменить в прошлом… — Надо было сразу поставить вопрос по-другому. Не с того начала. — Я хотела спросить. Их можно воскресить? Сейчас от знания того, что они оба потеряли близких людей, стало проще — раньше-то как-то даже не задумывалась, утопая в своей недодепрессии. Но просто смириться и отпустить тоже было не в стиле Анзу. И… если была хотя бы маленькая вероятность… — Тьфу, запутала меня, дурочка, — заворчал Ханма. — Маму точно не воскресить. Хиро, может, и можно. Но я не смогу. — Почему? — немедленно заинтересовалась Анзу. Вроде столько времени прошло с момента, как она впервые услышала о путешествиях во времени, а она до сих пор даже не попыталась в механике. И неважно, что у Анзу до сих пор были вопросы насчет того, насколько эти так называемые прыжки реальны. — Мне казалось, что для путешественника во времени никаких сложностей быть не должно. — Прыгнуть можно не в любой промежуток времени, какой хочешь, а на десять-двенадцать лет назад. Ну типа, если я из будущего решу прыгнуть в свой день рождения, двадцать седьмого октября, кстати… — Подожди, мы пропустили твой день рождения? — удивленно хлопнув глазами, переспросила Анзу. И тут же сама себя осекла — ну конечно. На дату смерти его мамы посмотри, дура. Рассказывал же. — Прости. — Так и так не до того было бы, — махнул рукой Шюджи. Было бы, на самом деле, романтично устроить ему первый за долгое время нормальный день рождения, но Анзу, снова покосившись на могильную плиту, засомневалась, насколько это будет уместно. А мысль-то все равно в голове засела. — Короче, если бы я с того октября решил прыгнуть в прошлое, я бы попал в это же двадцать седьмое октября. Анзу как-то сразу зацепилась за то, что он не уточнил, на какой конкретно промежуток времени может прыгнуть. И тут же в голове созрел еще один вопрос. Немного отстранившись от парня, чтобы лучше видеть его лицо, Анзу спросила: — А со мной сейчас ты из прошлого или из будущего? Давно она не видела Шюджи настолько растерянным. Или вообще ни разу? Разговор явно свернул не в ту сторону, да и Ханма не выглядел готовым сейчас заниматься вопросами самоопределения, но Анзу вдруг поняла, что… это, на самом деле, очень важно узнать. Мысль о том, что сейчас перед ней мог быть уже почти тридцатилетний — или уже? — Шюджи в теле своей юной версии заставила смутиться. А Анзу в будущем — какая она? Сильно изменилась? Разочаровала ли она его? — Иди нахуй, — от бессилия рыкнул на нее Шюджи, поднялся на ноги и решительно направился в сторону выхода, к мотоциклу. Момент был испорчен, но виноватой Анзу себя не чувствовала. Выждав немного, когда Шюджи скроется из виду — все равно без нее не уедет, побоится, что потеряется, — Фурукава придвинулась ближе к могиле и коснулась выбитых букв. Наверное, они бы подружились. — Спасибо за сына, — неловко улыбнувшись, прошептала Анзу, как будто мама Шюджи могла бы ее услышать. — Я сделаю все, чтобы у него все было хорошо. И потом пошла догонять Шюджи. Занервничавший Ханма явно ждал продолжения разговора о его загадочных способностях, но Анзу специально не стала наседать на него и развивать эту тему. Наоборот, сделала вид, что ничего не было, и выклянчала у Ханмы поход в ближайший супермаркет. Спустя полчаса флегматично наблюдавший за тем, как Анзу опустошает полки, Шюджи поинтересовался: — А потом за счет Кисаки будем жрать? — А он че, часто тебя кормит? — тут же поинтересовалась Анзу, зависая рядом с шоколадками. — Хотя, кстати, я бы заглянула к нему в гости. У него есть родители? — Мама точно. И она терпеть меня не может. Я ж на него та-а-ак плохо влияю! — Ну да, в принципе, Киса был похож на некогда сильно опекаемого матерью хорошего мальчика со слабым здоровьем и плохим зрением… А тут вдруг — и драки, и не пойми откуда взявшийся сомнительный татуированный — в глазах многих матерей это уже был первый тревожный звоночек — друг. История старая как мир и внезапно напомнившая кое-чью другую. — А ты чего ржешь? — настороженно поинтересовался Шюджи, потому что Анзу все-таки закинула пару шоколадок и, посмеиваясь, поплелась в сторону пустой кассы. — Да просто смешно получается — воспитываешь ты такая свою самую лучшую дочку или самого хорошего сыночка… а потом влетает какой-то засранец Шюджи Ханма и все портит. Бабка впереди еще долго ворчала на то, что им стоило бы постыдиться лапать друг друга в публичном месте, хотя Шюджи просто шлепнул ее по заднице так, что Анзу чуть без этой самой задницы не осталась. В ссорах с представителями старшего поколения Анзу раньше замечена не была, но сейчас из принципа притянула к себе Ханму и слишком пошло его целовала до самого их подхода к кассе. — Легче? — поинтересовался Шюджи, когда они вышли на улицу — как два психа-одиночки с кучей пакетов, которые не поймешь как везти, но Анзу была решительно настроена организовать сегодня великолепный ужин. В меру своих кулинарных способностей. — Так быстро не отпустит полностью, — откликнулась Анзу, сразу правильно поняв его вопрос, — но мне точно легче. Спасибо твоей маме за самого лучшего сына. И они снова поцеловались, но уже и в половину не так пошло, как в очереди пару минут ранее. Анзу не была уверена, что это странное неуютное чувство после потери брата вообще отпустит ее хоть когда-нибудь, но… ей действительно было легче. У нее все еще есть самый лучший парень на свете, хоть и с такой горой тайн за плечами, что на двоих, а то и троих хватило бы. Жизнь продолжалась. И следующим пунктом в программе были легендарные «Черные драконы».