Secret Secret Santa

      Сынмин поставил перед собой фактически невыполнимую задачу: он решил опоздать, чего бы ему это ни стоило. Рациональное оправдание этого звучало как «стоит дать ему немного времени, чтобы он успел поменять решение — прийти на занятие или нет»; эмоциональное же скромно пряталось позади, но отбивало чечётку в мозгу парня.       «Я боюсь увидеть, что он не пришёл».       После лекции у Сынмина было почти два свободных часа, за которые он хотел успеть многое: встретиться с хёном, поесть, кое-что купить в итальянском ресторанчике и забрать заказ из книжного магазина. В итоге он поговорил с братом от силы пять минут, не смог заставить себя доесть даже рис, ограничился кофе с собой и оказался в книжном на полчаса раньше запланированного. Что делать с этим новым для него волнением, Сынмин не знал и надеялся немного прийти в себя в любимом месте, где всегда пахло перечной мятой и лавандой. Работавшая в магазине девушка с аккуратным каре каштановых волос приветливо улыбнулась парню, узнав постоянного покупателя:       — Точны как часы! Только недавно приняла ваш заказ. Давайте проверять, всё ли правильно.       — Всё в порядке, я уверен, — Сынмин улыбнулся ей в ответ.       Девушка чем-то неуловимо напоминала ему Феликса — им обоим было невозможно грубить и даже отвечать хоть сколько-то неприветливо.       — Ну, я, конечно, внимательно всё смотрю, но таков порядок, — работница магазина вытащила с полки увесистый прозрачный свёрток и положила на стол перед Сынмином так, чтобы были видны корешки книг. — Всё ваше?       — Тартт, Мисима, Ёнха, рабочая тетрадь для отработки английской грамматики, — вслух перечислил парень и довольно кивнул. — Всё моё. Хотел открыть дома, но мне некуда торопиться…       Часы за спиной девушки показывали без двадцати пяти минут шесть. До университета ещё можно успеть добраться спокойным шагом. Сынмин поспешно опустил взгляд и попытался уверить себя в том, что ему действительно не нужно спешить. Для сверхпунктуального человека миссия поистине невыполнимая.       — Да без проблем, — пожала плечами девушка, — можете прямо здесь, на столе, и открыть: что-то не вижу за вами огромной очереди…       Сынмин огляделся и понял, что был единственным покупателем в небольшом магазине. Ему стало как-то по-глупому неловко от того, что он оплатил заказ онлайн.       — Это уже точно? — шатен показал подбородком в сторону ярких плакатов с надписями «ФИНАЛЬНАЯ РАСПРОДАЖА ПЕРЕД ЗАКРЫТИЕМ».       — Ага, — вздохнула девушка с невесёлой улыбкой. — Арендодатель отказался идти навстречу хозяину, а сонбэним устал от всей этой истории и решил поменять формат.       — Как это? — нахмурился Сынмин, отрываясь от яркой сине-красной обложки «Империи света».       Девушка многозначительно посмотрела на книги, заказанные Кимом, и развела руками.       — Пункт выдачи?.. — разочарованно проговорил Сынмин. — Это грустно.       — И скучно. Поэтому сонбэним не смог уговорить меня продолжить работать на новом месте. Родители будут счастливы, что я снова сосредоточусь на учёбе, но… — девушка поправила волосы и глухо кашлянула в рукав. — Сюда хотя бы иногда приходят люди, которым нужно что-то подсказать или помочь найти определённую книгу, если они не помнят название или хотят попасть в настроение. А в пункте выдачи я бы сидела в тесной комнатушке напротив монитора и сражалась бы с терминалом. Конечно, я и сейчас этим занимаюсь, но атмосфера магазина совсем другая, правда?       — Правда, — согласился Сынмин, убирая книги в рюкзак. — Очень жаль, что так вышло.       — Да, мне тоже.       Немного помолчав, Сынмин внезапно для себя добавил:       — Мне нравится этот магазин. Будет трудно найти что-то не менее камерное и приятное.       Девушка с интересом посмотрела на Сынмина.       — А мне нравится слово «камерный». Утром заходила женщина, которая возмутилась, что у нас здесь лишь «теснота и хаос».       — Сколько же книг она взяла на распродаже? — наобум спросил Сынмин и внезапно попал в яблочко.       И как у него это получалось.       — Семь, представляете? — засмеялась девушка, закрывая рот ладонями. — Спасла малюток от тесноты и хаоса…       — Как мило с её стороны тратить деньги в обруганном ею месте.       — Люди вообще милые, но малоприятные.              — Не могу с этим поспорить!       Сынмин обменялся с продавщицей очередными улыбками — даже вполне себе искренними, не дежурными. Ким всегда удивлялся, когда мог вот так спокойно разговаривать с кем-то, кто не был его лучшим другом. Феликс во время их встреч постоянно твердил, что Сынмин прекрасно умеет общаться — легко, непринуждённо, задавая вопросы, шутя и дружелюбно улыбаясь. А Ким никогда ему не верил.       — Может, вам что-то поискать в наших тесноте и хаосе? — девушка раскинула руки в гостеприимном жесте. — Скоро праздники, так что нормальные книги начнут разбирать всё быстрее и быстрее.       Сынмин сначала хотел отказаться, но невольно задумался о том, как грустно звучал её голос, когда она рассказывала о разнице между книжным магазином и пунктом выдачи.       — Если вас не затруднит… я бы взял что-нибудь по истории музыки и кинематографа. Может, что-то из романов лауреатов Пулитцеровской премии — всегда хотел почитать их, но почему-то никогда не покупаю. И… — Сынмин запнулся, посмотрев на часы. — И что-то, что бы понравилось моей бабушке.       — Оу-у-у, — умилённо протянула девушка. Обычно Сынмин хотел убивать тех, кто так делал, но здесь это желание не проснулось и даже не зашевелилось в груди. — А что нравится вашей бабушке?       — Что-нибудь про любовь, конечно. Может, про приключения, но без крови и обязательно со счастливым финалом. Из авторов… точно знаю, что ей понравился Бакман.       Сердце Сынмина сжалось, пытаясь спрятаться от давящей тяжести, поднимавшейся откуда-то снизу живота: он вспомнил пылившиеся в бабушкином шкафу книги.       — Вау. Мне тоже нравится Бакман! — девушка снова задержалась внимательным взглядом на Сынмине и кивнула. — Хорошо, я вас поняла. Приходите в среду… но только если утром: во второй половине дня я взяла отгул. Ну, или в любой другой день — я всё тихонько припрячу в отделе кулинарных книг. Туда всё равно почти никто теперь не заходит.       — Спасибо вам… — парень скосил взгляд на бейджик, висевший на лямке чёрного сарафана, — Масами-нуна.       Сынмин постоянно ходил в этот книжный и впервые поинтересовался именем наименее раздражающей его девушки, работавшей там больше года.       «Браво, Сынмо».       — Пока не за что, — улыбнулась Масами. — Надеюсь, получится найти что-то интересное для вас и вашей бабушки.       Разговор с работницей книжного отвлёк Сынмина от пристального слежения за временем. Но, стоило ему посмотреть на часы, тревога снова вернулась. Да не просто так, а в маскарадном костюме паники. 17:53.       Он опаздывал на занятие.       Напрочь забыв о том, что это было решение, принятое им самим в здравом уме и твёрдой памяти, Сынмин бегло попрощался с Масами и едва ли не пулей вылетел из магазина. Тяжелый рюкзак ожесточённо долбил по пояснице, но Ким думал только о том, как бы не растрясти содержание бумажного пакета в его руках. От собственной глупости и нелепости хотелось ржать в голос, но Сынмин трезво назвал вещи своими именами, и смеяться тут же перехотелось:       «Да у меня просто истерика».       Ровно в шесть Сынмин вбежал в учебный корпус, две минуты потратил на то, чтобы доковылять до лифта, ещё две — чтобы дождаться его и подняться до четвёртого этажа, скидывая пальто прямо там, потому что решил не тратить время на спуск в гардероб. И целая вечность, по его подсчётам, ушла на то, чтобы собраться с мыслями, успокоить дыхание и повернуть за угол, в коворкинг-зону. Паника всё ещё захлёстывала Сынмина, и он никак не мог разглядеть за желанием извиниться что-то другое, прятавшееся в тени его страха. Или не хотел. Сынмин вообще не любил копаться в себе, не желая разочаровываться ещё больше.       «Естественно, его там нет, — думал Ким, чувствуя, как тяжело вздымается грудь. — Я бы на его месте решил держаться от меня подальше. Если он не пришёл, я подожду ещё пару минут, напишу… нет, не буду писать. Просто уйду. Доеду до бабули, отдам ей пакет, расскажу про книги. Она будет рада».       Мысль о книгах, которые пообещала подобрать Масами-нуна, придала Сынмину сил. Он крепко зажмурился, постарался расслабить вздёрнутые к ушам плечи и на выдохе повернул за угол.       — You are la-a-a-a-te.       Сынмина приветствовал бархатный голос, звучавший на английском ощутимо нежнее, чем на корейском.       Ким замер прямо на входе в учебное пространство, на этот раз пустовавшее. Хван Хёнджин сидел за тем же столом, что в прошлый раз занимал Сынмин, — точнее, лежал на нём, подложив руки под голову, и не отрываясь смотрел на парня в простой чёрной футболке и синих джинсах с тёмно-коричневым пальто и бумажным пакетом в руках.       Парня, который вполне определённо был рад его видеть, но старательно скрывал это.       — I know. I’m sorry, — проговорил Сынмин, не двигаясь с места.       — It’s okay, nevermind, — тепло улыбнулся Хёнджин, распрямляясь за столом и поправляя задравшиеся рукава тёмно-зелёного свитшота. — Let’s begin? I have a few questions about my homework. It was quite difficult!       Сынмин проигрывал в голове самые разные сценарии, но ЭТОГО не было в их числе. Упорно делая вид, что всё в порядке, он медленно подошёл к столу и достал все подготовленные им материалы, в том числе новый сборник, который вызвал настоящий восторг у Хёнджина, потому что на обложке была изображена лама, державшая во рту два маленьких флажка — Великобритании и США.       Ким купил этот сборник из-за полезных упражнений и разнообразия тем. Совсем не из-за обложки. Даже глупо думать о том, что кто-то выбирает учебные материалы из-за картинок.       Занятие прошло бы ещё лучше предыдущего, если можно было бы оставить за скобками то, что Сынмин не знал, куда деться от смущения и волнения, постоянно запинался, забывал слова и ронял остро заточенный карандаш. Хёнджин наоборот показывал себя прилежным, даже слегка дотошным учеником: задавал вдумчивые вопросы, вручную переписывал все незнакомые слова в тетрадь и внимательно слушал неуверенные объяснения Кима. Увидев его в таком раздрае, Хёнджин окончательно успокоился и почувствовал себя в выигрышном положении.       Ёжик понял, что перегнул палку. Третировать и мучить зверей Хёнджин уж точно не собирался — это было совсем не в его правилах, — а вот любопытство и интерес росли в геометрической прогрессии. Он заключил пари сам с собой: заговорит ли Сынмин о том, что произошло в пятницу или нет. Сам Хёнджин решил не поднимать эту тему по двум причинам: во-первых, тогда он показал бы, что произошедшее по-настоящему его задело (что он не был готов подтверждать ещё раз), а во-вторых, не хотел напоминать человеку, привыкшему показывать себя лишь с лучшей стороны, о том, что видел его в минуту слабости. Ему сполна хватило доказательств того, что Сынмин был не Мистером Совершенство, а самым обычным парнем. Разве что жутко, чудовищно одиноким.       Хёнджин не знал, поделился ли Ким тем вечером хоть с кем-то тревожащими его мыслями. Зато точно осознавал: он сам не пошёл жаловаться друзьям на открывшуюся старую рану, потому что, когда ему нанесли эту рану, они ни на день не оставляли его одного и, как могли, проживали боль с ним вместе. Если бы Хван справлялся с той травмой в одиночестве, он не смог бы так спокойно столкнуться даже с её тенью, которую нехотя, но очень точно воскресил своими словами Сынмин.       Удивительно, что, прокручивая все эти мысли в голове, Хёнджин ещё был способен сконцентрироваться на таблице времён в английском языке и даже что-то в ней понять. И «Class is over» стало не облегчением, а лёгким разочарованием: час пролетел незаметно. Десять минут своего опоздания Сынмин без сомнений компенсировал, не советуясь об этом с Хёнджином, и Хван нашёл это по-своему милым.       — Спасибо за занятие! — сказал Хёнджин, начиная собирать вещи.       Делал он это неторопливо, можно даже сказать медленно, думая: «Стоит дать ему немного времени, чтобы он успел поменять решение — говорить о пятничной встрече или нет».       Сынмин нервно последовал его примеру, ничего не отвечая и не интересуясь о том, будет ли у них следующее занятие. Молчание сгущалось и становилось неприятным — Хёнджину даже хотелось запеть, лишь бы разогнать это липкое облако, но он из последних сил сдерживался. Из тетради Хвана выпал листок с домашним заданием — простой лист А4 неожиданно стал для обоих парней манной небесной. Вполголоса ругнувшись, Хёнджин наклонился под стол за своей домашкой, и в это время Сынмин попытался быстро вытащить коробку из бумажного пакета. Быстро и, главное, бесшумно сделать это не получилось: пакет шуршал так неистово, что Киму захотелось провалиться сквозь землю, когда он перехватил ехидный, лисий взгляд Хёнджина.       Они оба синхронно посмотрели на коробочку, перевязанную зелёной лентой, с названием итальянского ресторана «Figlio della Luna» на крышке, которую держал в руках Сынмин. Киму хотелось перебросить её Хёнджину и убежать, но, кажется, он и так уже достаточно опозорился перед ним.       — Держи, — шатен поставил коробку на стол и двумя пальцами пододвинул её к брюнету.       «Да, а так ты, конечно, совсем не опозорился», — отчаянно подумал Сынмин, когда Хёнджин не мог понять, как ему отреагировать на происходящее.       — Э-э-э, спасибо? — не сразу нашёлся Хван. — А что там?       — Я не знал, что тебе нравится, поэтому… ну, там лазанья. Она вегетарианская, правда: это единственное, что я нашёл с баклажанами… — Сынмин убрал обе руки под стол и сцепил их в замок, чтобы унять дрожь. — Обещали, что будет вкусно и… почему ты ржёшь.       Зрелище открывалось поистине чарующее, если бы только Сынмин не чувствовал себя последним дебилом. Хёнджин захлёбывался смехом, закинув голову назад и прижимая к груди злополучную коробку. Его яркий, неподдельно счастливый смех отражался эхом от стен пустого помещения. Сынмину никогда не нравилось, как он выглядел, когда смеялся, а Хван был красивым. Возможно, он даже плакал красиво, но узнавать это наверняка совсем не хотелось.       — П-прости, — заикаясь, простонал Хёнджин, обнимая себя одной рукой за пояс. — Боже, даже живот заболел… ты писал Минхо, да?       Сынмин растерянно моргнул. Видимо, он всё-таки стал жертвой одной из тех шуток, которые ему никогда не понять, но, вот неожиданность, шутил над ним вовсе не Хван Хёнджин.       Ким решил признать всё, как есть. Ещё более сильного позора он бы просто не вынес.       — Я не знал, что тебе не нравится, но хотел что-то подарить в качестве, ну… — Сынмин еле заставил себя посмотреть на Хёнджина, который больше не смеялся. — В качестве извинения.       Хван молчал, но это молчание больше не давило на Сынмина — он и сам не понимал почему. Возможно, потому что знал: сказанного им пока недостаточно.       — Прости меня за то, что я сказал тебе, — глухо проговорил Ким, не в силах остановить бегающий взгляд. — Я… мне сложно справляться с гневом. Это не твоя вина…       — И не твоя, — осторожно перебил его Хёнджин, всё ещё крепко державший коробку с лазаньей. — Тебе было плохо. А мне не нужно было лезть к тебе. Прости и ты. Квиты?       Брюнет протянул Сынмину руку. Кольцо на указательном пальце было другим — видимо, Хван любил украшения. Сынмин на мгновение замешкался, но всё же быстро обтёр ладонь о джинсы и пожал руку Хёнджина.       — Квиты, — согласился Ким, несмело отвечая на улыбку Хвана.       — Ну и славно, — Хёнджин хмыкнул и заговорщицки прошептал, — теперь я могу признаться, что ненавижу баклажаны.       Он снова громко засмеялся, наблюдая, как меняется лицо Сынмина. Видеть этого колючего ежа смущающимся было удивительно забавно.       — В следующий раз, если вдруг захочешь что-то узнать про меня, спрашивай напрямую: Минхо у меня тот ещё шутник. Ну, или на крайний случай есть Джисони. Он хотя бы, если и ставит других в неловкое положение, то, в отличие от хёна, делает это не специально.       — Я не знаю никаких Джисонов, — буркнул Ким, увлечённо крутя в руках брелок-авокадо.       — Резонно, — согласился Хёнджин, — но это легко исправить. Ты же любишь собак?       — Откуда ты… — резко начал Сынмин, но тут же осёкся, споткнувшись о насмешливо приподнятую бровь Хёнджина. В тёмной брови блестела серёжка — Ким заметил её впервые.       — Не слежу я за тобой, успокойся. У тебя пенал с корги — нехитрая дедукция. Согласен?       — Согласен, — повторил Сынмин, всё ещё чувствуя себя дураком. Он ненавидел это чувство, но любопытство почему-то оказалось сильнее. — И к чему ты это?       — Хотел предложить тебе свиданку в среду вместо занятия… — лицо шатена тотчас превратилось в самый удачный косплей «Крика» Эдварда Мунка, и Хёнджин быстро поправился, замахав руками. — ОТМЕНА-ОТМЕНА! Никаких свиданий, просто, эм-м-м, совместное времяпрепровождение. Досуг. Выход в свет. Это была шутка, понимаешь? Шучу много — натура у меня такая. Смешная. Натура. Ясно?       Сынмин мельком подумал, что следует держаться подальше от «тех ещё шутников», которые советуют ему блюда с баклажанами в качестве извиняющегося жеста и приглашают к совместному времяпрепровождению, называя это свиданием.       — Короче, — Хёнджин махнул рукой, не дождавшись ответа от Сынмина. — Я подрабатываю в приюте для животных. Мы специализируемся на зверушках, от которых по разным причинам отказываются хозяева: занимаемся их здоровьем, развлекаем их, учим командам, подыскиваем новый, надёжный дом. Обычно я прихожу туда по выходным, когда нет пар, но в среду Джисон — мой друг, как ты понял, — забирает у нас щенка. Я бы не хотел это пропустить, поэтому напросился на смену. Но у нас, вроде как, занятия по средам… подумал, может, тебе будет интересно пообщаться не со мной, а с собаками? Или с нами всеми… Джисон не похож на Минхо, если что… ну, внешне так точно.       Сынмин всё ещё не отвечал, безуспешно пытаясь понять, что происходит. Хёнджин разочарованно вздохнул:       — Пёсели у нас умные. Спорим, они поймут тебя, даже если ты будешь говорить с ними по-английски?       Бесполезно. Ким всё ещё любовался своим ненаглядным брелоком. Хёнджин начал сомневаться в том, что он его вообще слышал, и разочарование проявлялось всё отчётливее. Откуда вообще взялось это чувство? И почему захватило с собой такую странную гостью?              «Здравствуй, грусть».              — Ладно. Забей. Я просто предложил, — Хван взял сумку и поднялся с места. Сынмин не поднимал головы и прятал от него глаза. — А лазанью я съем, не переживай. Ты же… ну, для меня её купил.       Вот этой смущённой запинки от Хёнджина не ожидал никто. И если Хвану тут же захотелось скорее уйти, убежать, раствориться в воздухе, то Сынмину — …       — Во сколько твой друг забирает щенка?       … прийти, куда его звали. Звал.       — Эм-м-м, — Хёнджин кашлянул, пытаясь скрыть внезапную радость, — часа в четыре, я думаю. Может, раньше, может, чуть позже — ему далековато ехать.       — У меня пары до двух. Потом я свободен, раз наше занятие отменяется.       Сынмин сказал это не через плечо, а повернувшись всем корпусом к Хёнджину. Теперь он куда больше напоминал себя обычного — уверенного, чётко следовавшего планам аккуратиста. Только с чуть более приветливым взглядом и подобием улыбки, подсвечивающим его лицо с правильными чертами. Хёнджин закусил губу изнутри, чтобы снова не рассмеяться и не спугнуть этого боязливого зверька.       — Я пришлю адрес. Буду рад, если сможешь приехать.       — Спасибо… за приглашение, — запнувшись, сказал Сынмин и снова отвёл взгляд в сторону.       — No problem, seonsaengnim, — откликнулся Хёнджин, помахав шатену на прощание и, конечно, не дождавшись того же в ответ.       Но это его совершенно не расстроило, потому что лёд определённо тронулся.       И чувствовали это они оба.