Не лилия

Вернулась домой Кику довольно поздно, посетив магазины, заехав в банк с распоряжениями для больницы Мори и для выяснения некоторых мелких вопросов. На самом деле, её дорогому супругу отошло лишь наследство Огая, но часть, завещанная Тебуро Кику, а также наследство, доставшееся от родителей, были неприкосновенны. И сумма была немалая, чтобы семейство Курода продолжало с ней считаться. Сделав некоторые распоряжения и уточнив несколько правовых вопросов, Кику осталась удовлетворена. Ужинала в одиночестве – муж уехал на очередную встречу (неприлично позднюю), а Осаму уже был уложен спать. Женщина вспомнила взгляд сына и усмехнулась. Что-то ей подсказывало, что мальчишка был очень своенравным и плохо подчинялся приказам. Для супруга это было плохо. Обществом тоже порицалось. Но было ли это плохо для неё самой? Теперь казалось, что нет. Поужинав, она поднялась по лестнице, неслышно прошлась по коридору к комнате сына и замерла перед дверью. Через несколько минут ей показалось, что она слышит тихий шорох. Кику улыбнулась и медленно, так чтобы дать возможность скрыть следы «преступления», нажала на ручку. Щелчок. Кику открыла дверь. В лунном свете она отчётливо видела одеяльный холмик, из-под которого даже головы видно не было. Женщина прошлась до кровати и села рядом с ребёнком, притворяющимся спящим. – Я знаю, что ты не спишь, – спокойно предупредила она. – Но можешь продолжать лежать так дальше. Из-под края подушки выглядывал уголок книги. Кику улыбнулась. Это ей понравилось. Напоминало, как она сама так же пряталась под одеялом с фонариком в той жизни, в которой не была приёмной дочерью Огая. – Твоя мать, как и ты, росла в обеспеченной семье. Это благо, за которое всегда нужно платить. В нашем случае это означает ответственность перед предками. Мы не можем, как простые люди, позволить себе недостойное поведение, необразованность, брак по любви. Твоя мать стала женой твоего отца, потому что Тебуро-сан решил, что Курода-сан – подходящий человек, чтобы управлять семейным состоянием, раз уж после пропажи его родного сына не осталось наследников. Несмотря на то, что твои бабушка и дедушка погибли, их воля была исполнена. До сих пор мне казалось, что Курода-сан хорошо справляется со своими обязанностями. Отсутствие любви ему вполне можно было простить. Но последние события показали мне, что он плох как отец и супруг, а некоторые сведения – что не так уж хорош, как наследник Огая Тебуро-сана, – Кику усмехнулась, а одеяльный холмик, переставший даже сопеть во время её речи, слегка пошевелился. – Однако в нашем обществе принято считать, что бизнес не женское дело, как и воспитание сыновей. Я вполне могу обойтись без этого: твой дедушка позаботился о моём будущем. Но, возможно, у меня всё-таки есть причина вмешаться? Кику встала. Прошла к столу, оставив там кое-что, и вышла из комнаты, борясь с противоречивыми чувствами. С одной стороны, ей, как женщине, выросшей в другой культуре казалось странным делать такие предложения ребёнку, ставить его перед выбором. Окажись она в таком же положении в своей стране, поступила бы по-другому – начала с завоевания любви мальчика. Но воспитание Кику… тут она вздохнула, потому что оно казалось слишком специфическим даже для этого общества. Воспитание Кику говорило, что семь лет – возраст, когда мальчики уже могут нести ответственность за себя и должны понимать обязанности перед семьёй, а нянчиться с ними – только портить ребёнка. В общем, женщина рассудила, что с резким переходом от равнодушия к заботе она скорее отпугнёт ребёнка, чем вызовет желание довериться. Кроме того, если Осаму действительно так умён, как говорят учителя, резкая смена поведения будет подозрительной. Так что… раз уж все в этой семье понимают язык деловых отношений, стоит попробовать говорить на нём.

***

Едва женщина вышла из комнаты, Осаму откинул одеяло. Ещё немного он полежал, на случай, если его хотят поймать на непослушании, как иногда делала няня. Но всё было тихо. Его родители никогда не обращали на него внимания больше, чем того требовали не слишком-то понятные Осаму требования вежливости. Нет, он их усвоил, чтобы не вызывать недовольство, следование правилам в некоторых случаях помогало получить желаемое с меньшими затратами. Но всё равно мальчик не слишком хорошо понимал, зачем они нужны и почему все так цепляются за это «неприлично». Однако сейчас приличия впервые в жизни играли ему на руку. Теперь, когда «недостойно» себя повёл отец, мама, казалось, была готова рассмотреть способы его наказания. Один взрослый на стороне Осаму – это уже было очень и очень много. Он зажмурился, представив, как было бы хорошо, если бы у него появился такой человек. Но для этого надо дать понять маме, что он-то всё понимает, в отличие от глупого отца, и всегда будет вести себя правильно. Осаму вздохнул. Хотя это было неприятно и необъяснимо с точки зрения логики, он мог получить гораздо больше, приняв эти требования. И он собирался изменить своё положение в доме. Улыбался мальчик совсем как Кику, задумавшая отомстить. Но в темноте комнаты этого никто не видел.

***

Утром Кику ждал сюрприз в столовой. – Доброе утро, матушка, – поприветствовал её семилетний мальчик так чопорно и серьёзно, что это даже не было смешно. Женщина силой воли подавила чувство страха, которое вызывало у прошлой Кику такое поведение, и вежливо улыбнулась: – Доброе утро, Осаму. Мальчик внимательно изучил её реакцию и, казалось, остался доволен. В этой улыбке, приличествующей и в театре, и при встрече с малознакомыми людьми и даже при виде мужа в компании любовницы, он, похоже, нашёл больше расположения, чем видел обычно. – Прошу прощения, госпожа, – поклонилась горничная, ответственная за Осаму, – молодой господин настаивал на том, чтобы сегодня завтракать с вами. Если это неуместно… – Всё в порядке, – отрезала Кику. – Завтрак – это время, когда собираются все члены семьи. Больше она ничего не добавила, но Осаму оглядел стол и обратил внимание, что нет не только отца, но и приборов для него. Мальчик опустил голову ниже. Кику заметила победную улыбку, которую он постарался скрыть. Завтрак прошёл мирно, изредка прерываемый спокойными репликами. Кику вполне вежливо расспросила, что в настоящее время учит Осаму, кто из учителей к нему должен прийти сегодня и какого мальчик мнения о своих уроках. Тот, явно копируя, поинтересовался, какие планы у матушки на сегодня. Женщина улыбнулась и ответила, что встречается со знакомыми семьи, потом расщедрилась на небольшую лекцию о том, почему так важно поддерживать связи даже с теми, кто тебе не нравится, и пообещала зайти вечером при условии, что приходящие учителя сегодня похвалят его старания, а слуги особняка не пожалуются. Осаму прищурился, обдумывая условия, и кивнул. Уходя в свою комнату, он обернулся и солнечно улыбнулся: – Хорошего дня, матушка! Увидимся вечером. Кику хмыкнула – похоже, этот ребёнок в себе нисколько не сомневался. Дорогой супруг передал сообщение, что в городе его не будет несколько дней. Командировка по делам, всё такое. Кику это, в общем-то, было на руку. По-новому оценивая свои воспоминания, женщина удивлялась, как много фактов и многообещающих наблюдений в них хранилось. Их появлению немало поспособствовал Тебуро, и сейчас она понимала, что мужчина действительно заботился о приёмной дочери и хотел, чтобы она могла найти помощь в любой ситуации. Большей частью Кику просто поддерживала эти связи, предпочитая не использовать такие знакомства и помня о плате. Но если бы в прошлом она задумалась об этом, то могла бы оставить супруга только номинальным управляющим. Другое дело, что Кику благоразумно предпочитала не лезть в то, в чём абсолютно не разбиралась. А вот нынешняя, обновлённая Кику вечером очень внимательно изучила документы, выданные в банке как номинальной совладелице и наследнице, выделила для себя основные моменты и решила рискнуть. У неё на руках было всё необходимое, чтобы забрать своё – и даже немного сверху.