МНЕ НУЖНА ДОЗА ТЕБЯ

«Чон Чонгук — самый младший мембер БТС отпраздновал свои 25 лет» «Самая известная и популярная группа нашего времени БТС взяли такую долгожданную награду Грэмми» «Чон Чонгук был замечен в аэропорту. По словам фанатов парень улетел в Лос-Анджелес. Неужели за столько лет, с момента их последней встречи, он решился на встречу с моделью Ким Мирэ?» «Фанаты в недоумении. Самый младший участник группы БТС-Чон Чонгук вернулся в Сеул. Многие надеялись на воссоединение с моделью, но все, что заметили арми, парень набил новую татуировку, которую сложно разобрать» «У БТС новый тур? Предположительное время тура около года» После возвращения Мирэ в ЛА прошло 2 года. Девушка ушла в себя, и ее друзья приняли это. Она стала много путешествовать в одиночку, периодически возвращаясь в ЛА для работы. Вернувшись крайний раз домой, девушка встретилась с Джихёком и Хани для объявления решения, которое она обдумывала очень долгое время. — Ребята. Я с вами уже так долго, что и не представляю свою жизнь без вас, — Мирэ подошла к друзьям и заключила тех в объятия. — Ага, не может она, — возмутился Хёк. — Однако, в последние годы мы тебя очень редко видим, — закатил глаза парень. Мирэ мягко улыбнулась и вздохнула. Хани потрепала менеджера по голове, от чего тот чертыхнулся. Ведь не первый раз говорит о том, что не любит этого. — Вот поэтому я и хочу с вами поговорить. Ким направила своих друзей в сторону дивана и сама села напротив тех. — Я долго думала. Размышляла. Я хочу переехать на какое-то время в Испанию, — девушка замолчала. Хани и Хёк охнули и выпучили свои глаза на девушку. Не успели они и слова сказать, как модель продолжила: — И я хочу, чтобы вы поехали со мной. Мирэ смотрела то на Хани, то на Джихёка, чтобы хоть что-то уловить в их молчаливом взгляде. — Детка, мы должны тебе кое-что рассказать, — начала издалека Хани и взволнованно посмотрела на друга. Темноволосая напряглась. Сердце стало набирать бешенные обороты и биться в разы быстрее. Вопросительно посмотрев на друзей, Ким откинулась на спинку дивана, показывая, что готова слушать. — Тут такое дело, — Хани замолчала. — Хёк, давай ты. Я не могу. Рыжеволосая опустила взгляд. Парень громко выдохнул, набрав полные легкие воздуха, выпалил на одном дыхании: — К нам пару недель назад наведывался Чонгук. Он спрашивал про тебя, так как ты пропала и нигде не светилась. Он хотел поговорить с тобой, — Хёк замолчал. Мирэ замерла. Ее тело как будто оцепенело и перестало реагировать. Девушка пыталась переварить информацию, которую только что услышала и не могла собрать все по полочкам. Как будто мозг отказывался воспринимать слова, только что сказанные другом. — Но это еще не все, — все же решилась на диалог Хани. — Он просил передать тебе письмо. Ведь ты заблокировала его везде. А незнакомым аккаунтам не отвечала. Девушка протянула конверт подруге. — Вы же знаете, что там? Мирэ помахала конвертом и готова была поклясться, что почувствовала запах самого Чонгука. Такой мягкий, тёплый, одурманивающий. Девушка старалась держаться и не показывать того, что внутри ее разгорелся настоящий пожар эмоций и чувств. — Мы не знаем содержимое письма, но нам он сказал, что вынужден пойти на такие меры. Ким вздрогнула, как будто письмо ударило током, но все же открыла его. Темноволосая прикрыла глаза и выдохнула, дабы хоть немного успокоит так дико стучащее сердце. «Ну здравствуй, лисёнок. Давно не общались, правда? Хаха А я соскучился, представляешь? Так злился на тебя все это время. На себя злился, что не сделал ничего и продолжал ничего не делать на протяжении этих лет. Ты пропала. В минуту я думал, что может все это было сном. Наше знакомство и все это было сном? Так много хотел тебе сказать, а сейчас и двух слов связать не могу. Не застал я тебя дома. Как сказали твои, ты путешествуешь. А я занялся видео, как ты всегда и говорила мне хехе Какой абсурд пишу. Боже. Мне очень не хватает тебя, Мирэ. Очень сильно. Я разбит. Мне нужна ты. Мне нужна доза тебя, Ким! Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя. Пожалуйста, давай говорим. Я хочу увидеть тебя. Через месяц мы уезжаем в годовое турне. Это наш последний тур. Мы не будем больше подписывать контракт. Каждый пойдет своей дорогой. Парни это делают ради меня. Мы долго говорили с ними. Обсуждали. Они не могут видеть меня в таком состоянии. И готовы пойти на такие жертвы. Я прошу тебя. Дай нам шанс. Я умоляю тебя» Мирэ перестала дышать. Руки затряслись. Слезы одна за другой капали то на бумагу, то на летнее платьице девушки. Еще минута и, кажется, у нее начнется историка. Девушка поднимает полные слез глаза на друзей. Нижняя губа дрожит. В голове хаус. «Давай. Не тяни! Ким!» Мирэ начинает делать дыхательную гимнастику, иначе все эти годы медитации пойдут просто насмарку. Закрыв глаза, девушка медленно дышала и мысленно представляла, что находится в теплом океане, который укутывает ее в свои объятья. Друзья не спешили трогать подругу и только наблюдали. Спустя пять минут, таких долгих пять минут, Мирэ открыла глаза. Девушка сложила лист бумаги несколько раз и положила в конверт. Запрокинув голову вверх, быстро проморгав, чтобы слезы снова не выступили, задала весьма странный вопрос друзьям: — Ну так что? Вы поедите со мной? — Чтооо? — в один голос спросили те. — Мирэ, детка, ты не хочешь поговорить об этом? — Хани глазами указала на конверт, что продолжал находиться в руках модели. — Нет. Не хочу. Я этому человеку все уже сказала 2 года назад. — Но Мирэ, — вдруг начал менеджер. — Нет, Хёк. Я тогда поставила точку. — Но, видимо, Чонгук не поставил. — Это не мои проблемы. — Мирэ, не будь такой сукой. Зачем ты так? — не унимался парень. — Серьезно? Ты мне это говоришь? Девушка начала злиться и встала с дивана. — Вы не можете себе даже на секунду представить через, что я прошла, чтобы наконец отпустить егo! Я умерла! Понимаете?! Но, чтобы хоть что-то начать заново ощущать и чувствовать, хоть какую-то радость, я собирала себя по кусочкам каждую гребанную минуту! Каждый сраный день! — Ким! Ты закрылась от нас. Как по-твоему мы должны были тебя понять, если ты молчала и не желала говорить? Хёк тоже стал закипать. Ведь его любимая и самая близкая подруга страдала, но не давала никому пожалеть себя. Что за дурной характер. — Эти отношения убили бы нас, — совсем тихо проговорила девушка, — я поступила правильно. — Ты поступила, как эгоистка, Мирэ. Ты не оставила ему выбора. — Я устала. Хочу отдохнуть. Девушка швырнула письмо на стол и направилась на второй этаж, где находилась ее комната. — Это невыносимо. Хани заплакала. Такие глупые. Оба страдают. Но одна, все никак не идет на уступки, вообразив себе, что делает все правильно.