Глава 2.
20 ноября 2021 г., 16:00
Когда Дженни была ребенком, она делала браслеты и ожерелья для себя и Барби Сольхен, используя бусины и эластичную нить, которые она купила в магазине перед своей школой. Когда она стала более уверенной в своих навыках, она сделала несколько браслетов дружбы для Сольхен, Джису и Мины, а также один для своей матери.
У нее все еще есть тот, который она сделала для своей мамы, завернутый в льняной платок и спрятанный в одной из музыкальных шкатулок в гостевой спальне ее квартиры. Время от времени она вынимает его и улыбается при воспоминании о радостном смехе своей матери, когда Дженни впервые подарила ей его.
Позже она расширилась до изготовления кукольных домиков, используя лего и разрезая коробки, которые она стащила с кухни и чердака, доставая строительную бумагу, краску и клей, которые она использовала для школы. Она проводила часы каждые выходные вне балета, отсиживаясь в своей комнате, делая маленькие кровати, ванны и шкафы, а Сольхен читала со своей кровати и время от времени помогала ей вырезать фигуры.
Однажды в воскресенье мать нашла ее, научила осторожно пользоваться пистолетом для клея, и они провели целый день, украшая весь картонный кукольный домик блестками, маленькими пластиковыми сердечками и цветами.
Это случается очень редко, но иногда ей снится тот день, весь в расплывчатых пурпурных тонах и приглушенном смехе, и она просыпается дезориентированной, с фантомной болью, покалывающей в ее левой ноге.
***
Правление хочет получить отчет о ходе работы над новой линейкой планшетов к концу мая, и поэтому остальная часть месяца проходит в череде встреч с поставщиками, ужинов с иностранными партнерами, споров с командой разработчиков программного обеспечения и дополнительных встреч с юридическим отделом для подачи заявки на патент. Дженни проводит очень напряженный час за обедом со своим отцом, который заканчивается тем, что она выходит из его офиса. То небольшое количество свободного времени, которое есть у Дженни, она в основном проводит с Сольхен, которая следит за тем, чтобы она правильно питалась, выпивала не более четырех чашек кофе в день и спала не менее шести часов ночью. Однажды она поддается человеческой слабости и просит Лису забрать ее с работы после особенно долгого дня. Они ужинают в любимом ресторане барбекю Дженни, и она чуть не засыпает во время еды. Лиса смеется и притягивает ее ближе, чтобы она не опрокинулась через стол, и кормит ее жареным свиным брюшком, чтобы она не заснула. Блондинка напоминает ей, чтобы она не работала слишком много, и в течение следующих нескольких недель присылает ей эти банальные мотивационные цитаты, которые Дженни притворяется, что ненавидит (Лиса клянется, что посылает их, чтобы ее рассмешить), а также бесчисленные фотографии и видео Луки и Лео. Дженни дразнит Лису тем, что она неловкая мама-кошка, но все равно сохраняет все, что она отправляет. Если она несколько раз заснула под видео с кошками, играющими с плюшевым кроликом, и смехом Лисы на заднем плане, она никогда в этом не признается.***
Презентация совета директоров проходит без сучка и задоринки, и Джиен арендует целый ресторан, чтобы отпраздновать это событие. Другие члены команды, включая Джиена, становятся абсолютно пьяными. Дженни просто допивает бокал шампанского, который ей дает Сонхен, а затем тихо ускользает. Она достает телефон и набирает номер, когда приходит на парковку. Лиса отвечает после первого же гудка. — Алло? — Привет, — Дженни улыбается при звуке голоса Лисы. — Что ты делаешь? — На самом деле ничего, — смеется Лиса. — Я только что закончила кормить котов. Мы с Сыльги, наверное, собираемся посмотреть фильм. Мгновение тишины. — Кстати, как прошла твоя презентация? Дженни крепче сжимает телефон, рассеянно потирает слегка подергивающийся левый глаз. — Все прошло очень хорошо. — Видишь? — Лиса радостно визжит на другом конце провода. — Я никогда в тебе не сомневалась! Дженни смеется, этот усталый, сдавленный звук, который, она знает, Лиса услышит насквозь. — Спасибо тебе, Лиса. — Что не так? Ты плачешь? — спрашивает Лиса, и в ее голосе внезапно появляется беспокойство. Дженни выдыхает, проглатывает комок в горле. Она знает, что ведет себя нелепо, и ненавидит себя за это. Усталость всегда делала ее эмоциональной. Ей хочется сказать: «Я устала и хочу прийти. Я устала и хочу тебя видеть. Я устала и скучаю по тебе» Дженни придерживает язык, потому что, с исторической точки зрения, то, чего она хочет, не всегда было для нее полезно. — Я просто устала, извини. — Ты дома? Тебе нужно немного отдохнуть, — Дженни практически видит хмурое выражение лица Лисы – слегка надутые губы, милую складку между бровями. У Дженни возникает внезапное желание поехать к ней домой и провести большим пальцем по складке, чтобы разгладить ее. Она быстро прогоняет эту мысль из головы. — Я все еще в этом ресторане с командой, — отвечает Дженни, теперь немного более спокойная. — Я поеду домой после того, как попрощаюсь с Джиеном и остальными. — Это хорошо. Ты в том состоянии, чтобы вести машину? Хочешь, я за тобой заеду? Дженни качает головой, потом понимает, что Лиса ее не видит. — Я в порядке, смогу вести машину, не волнуйся. — Но... хорошо. Я... — Лиса вздыхает. — Отдохни немного, пожалуйста. Скоро увидимся. Будь осторожна. Напишешь мне, когда вернешься домой? — Я напишу. Спокойной ночи, Лиса. — Спокойной ночи, Дженни. Дженни первой вешает трубку, садится в машину, позволяет себе поплакать добрых три минуты, а затем едет домой.***
Несколько дней спустя она приносит Лисе завтрак и отвозит ее куда-то в Хондэ на съемки, потому что Сыльги одолжила ее машину на день, чтобы забрать кое-какие вещи у своих родителей в Ансане. Она забирает ее после работы, и они гуляют по парку всего в двух кварталах от дома Лисы, пьют банановое молоко и едят большую пачку M&M’s, которую Лиса украла со съемок. Дженни рада, что она надела лоферы вместо каблуков. Лиса в этой черной рубашке с длинными рукавами и черных джинсовых шортах, волосы безупречно завиты, а макияж со съемок все еще на ее лице. Она выглядит слишком хорошенькой, чтобы Дженни не сказала ей об этом. — Ты такая красивая, — выпаливает Дженни после того, как Лиса рассказывает ей историю о Бэмбэме, из которой кореянка не помнит ни слова. Она знает, что должна чувствовать себя плохо, но сейчас она не может найти в себе сил, чтобы волноваться, особенно когда Лиса смотрит на нее с этой огромной, удивленной улыбкой на лице. — О, — застенчиво говорит Лиса. — Спасибо тебе, Дженни. Дженни пожимает плечами и засовывает в рот зеленую конфету M&M’s, ведя себя холоднее, чем она на самом деле чувствует внутри. Она всегда была хороша в этом, всегда умела показывать, что ее что-то волнует гораздо меньше, чем на самом деле. — Не за что. Она заставляет свои руки оставаться по бокам и впивается тупыми ногтями в ладони, чтобы удержаться и не взять руку Лисы в свою. Они проходят мимо фонтана, направляясь в центр парка, и Лиса настаивает, чтобы они бросали монеты и загадывали желания. Дженни протестует из принципа, она всегда считала загадывание желаний довольно глупым, но она неизбежно сдается и берет монету, которую предлагает ей Лиса. Дженни на секунду закрывает глаза, затем бросает монету в воду. — Что ты загадала? — спрашивает Лиса после. Я хочу, чтобы я не хотела от тебя большего, я хочу, чтобы этого было достаточно для меня. Дженни качает головой. — Не-а. Если я скажу тебе, что именно – это не сбудется, — Лиса просто надувает губы и швыряет в нее желтым M&M’s, а Дженни смеется и дразнит ее за то, что она ребенок. Они проводят остаток дня, играя с корги, которых они видят, гоняясь друг за другом по траве, и помогая хозяину кормить их кусочками банана. После этого они прогуливаются по саду роз, и Лиса останавливается, чтобы сфотографировать розовые и белые розы. — Тебе нравятся розы? — спрашивает Дженни, наблюдая за Лисой. Она поднимает с земли упавший лепесток розы и проводит пальцами по его бархатистой текстуре. Выражение, которое Дженни не может до конца расшифровать, мелькает на лице Лисы на долю секунды, а затем она кивает и снова улыбается Дженни. — Мне нравятся розы. Немного позже она провожает Лису домой. Она держится на безопасном расстоянии от Лисы, когда прощается, говорит «нет» на ее приглашение зайти (она все равно должна вернуться домой и подготовиться к ужину с Джухен) и возвращается к своей машине еще до того, как тайка сможет открыть дверь.***
Позже тем же вечером Лиса опубликовала фотографию роз в своем Instagram. Дженни позволяет Джухен налить еще вина в ее бокал и выключает телефон.***
Дженни, Джису и Наен летят в дом семьи Им в Чеджу на один уик-энд и проводят два дня с шопингом, пьют слишком крепкие коктейли и болтают всякую чушь о парне, который только что понравился Наен. Наен немного плачет над своей маргаритой, оплакивает свой дерьмовый вкус в мужчинах и в шутку жалеет, что вместо этого ей не могут нравиться девушки. Дженни фыркает над вторым стаканом клубничного дайкири и игриво подталкивает Наен локтем. — Ох, поверь мне. Ты этого не хочешь. Мужчины – это просто цветочки по сравнению с женщинами. Это утверждение приводит к тому, что все трое говорят о своих бывших и сравнивают их: Джинен у Джису; Чимин, Марк и Югем у Наен; Чонин, Кристиан и Кико у Дженни. Джису спрашивает о Мине после того, как Дженни рассказывает им о Кико. — А что насчет нее? Мы с Миной никогда не были вместе, — Дженни пожимает плечами, потому что это было не так. Не совсем. Они говорили о том, чтобы попробовать после того месяца в Кельне вместе, но потом, несколько недель спустя, случилась Кико, и для них просто не было подходящего времени, даже когда вся сага о Кико закончилась. Может быть, то, что они до сих пор не нашли подходящего времени и к лучшему. Может быть, если бы они попытались, она бы уже потеряла Мину, а Дженни никогда бы этого не захотела. Джису прищуривается, глядя на свою лучшую подругу. — Но Кельн. Дженни усмехается. — Это не значит, что мы когда-либо были вместе. Да ладно тебе, ты знаешь это так же хорошо, как и все остальные. Все было просто... грязно для нас. Кроме того, Чонин, вероятно, взбесился бы, если бы мы когда-нибудь начали встречаться. — Я сомневаюсь в этом, Чонин порядочный. Но даже если бы он это сделал, подруга, пошел нахуй он и его нелепая стрижка, которую он каким-то образом делает привлекательной, — говорит Наен, наполняя свой бокал маргаритой. — Если тебе нравится Мина, тогда будь с ней. Дженни закатывает глаза. — Мы лучшие друзья. Она мне даже больше не нравится как девушка. Наен издает слегка пьяный, преувеличенный вздох. — Так тебе теперь нравится кто-то другой? Дженни быстро моргает, прогоняя образ все более знакомых карих глаз, которые сразу же пришли ей на ум после вопроса Наен. Она чувствует, как Джису смотрит на нее, испытующе и с любопытством, готовая нанести удар. — Я этого не говорила, — отвечает она, глядя прямо в глаза Наен. — Мне сейчас никто не нравится.***
Три часа и еще несколько коктейлей спустя, они все спутались и прижались друг к другу на двуспальной кровати Наен, как подростки, которыми они не были даже десять лет назад. Наен уже крепко спит, слегка похрапывая, и одной рукой сжимает пижамную рубашку Дженни: привычка во сне, которую она не переросла с детства. Джису лежит по другую сторону от Дженни, они спиной друг к другу, ее руки обнимают мягкую подушку. Дженни сама уже почти засыпает, когда Джису внезапно начинает говорить. — Дженни? — тихо спрашивает Джису. Дженни держит глаза закрытыми. — Хм? — Ты пообещаешь мне две вещи? Дженни стонет. — Сейчас час ночи, Джису. Если ты сейчас дашь мне поспать, завтра я пообещаю тебе три вещи. — Нет, нет. Просто... — вздыхает Джису. — Обещай мне, что будешь заботиться о себе. Дженни открывает глаза, но ничего не говорит, надеясь, что Джису просто подумает, что она заснула. — И пообещай мне, что ты сделаешь все, что сделает тебя счастливой, потому что ты этого заслуживаешь, Дженни. Джису нетерпеливо пыхтит и толкает Дженни ногой в икру, когда она все еще не получает ответа от младшей девочки. — Дженни. Дженни думает о том, что она обещает своей лучшей подруге. Она чувствует приближение раннего похмелья, и во всем виновата Джису. — Я обещаю, — отвечает младшая несколько мгновений спустя, ее голос низкий и скрипучий. Она чувствует, как Джису двигается рядом с ней. — Хорошо. Дженни слышит ровное дыхание Джису несколько минут спустя, но она не засыпает в окружении двух своих спящих лучших подруг и смотрит на луну, выглядывающую из-за жалюзи.***
Дженни каким-то образом попадает в определенный ритм. Работа. Ужин с сестрой, или с друзьями, или в одиночестве, когда ей захочется побыть одной. Йога с Джухен. Завтрак с Чахи каждый вторник после пробежки. Звонки по FaceTime с Миной по крайней мере раз в неделю. И Лиса. Бокс с Лисой. Пейнтбол с Лисой. Поход в ночной супермаркет в полночь, когда у них заканчивается мороженое в середине просмотра третьего сезона «Сплетницы». — Именно тогда, когда Серена и Нейт наконец-то будут вместе. Невероятно, — жалуется Дженни, в то время как Лиса просто смеется и закутывает старшую девочку в пальто. Фотографии с Лисой. Примерка с Лисой самой нелепой одежды. Шопинг с Лисой, повторение которого произойдет не скоро, потому что они поддерживают навязчивую склонность друг друга к покупкам: — Почему бы не взять обе? — предлагает Лиса, когда Дженни не могла определиться между сумкой Prada и рюкзаком Gucci. — Ты права, почему бы и нет, — пожимает плечами Дженни и покупает две сумки, в то время как Лиса идет домой с топами Fenty x Puma и ремнем от Saint Laurent, который Дженни подбадривает-умоляет-побуждает ее купить. Разговоры с Лиcой об их семьях в прикуску с токпокки и бутылкой соджу перед ними. — Мы на самом деле мало разговариваем, — говорит Дженни о своем отце, — наши отношения... по меньшей мере, трудные. Она немного рассказывает Лисе о своей маме, говорит ей, что она умерла, когда Дженни было восемь лет, и оставляет все как есть. Лиса больше ни о чем не спрашивает, но она придвигается ближе к Дженни и успокаивающе кладет руку ей на поясницу. Дженни говорит о Сольхен остаток ночи. Лиса неохотно, так как боится показаться бесчувственной (но Дженни говорит, что все в порядке), тоже рассказывает ей о своем отце и о том, как он научил ее кататься на лыжах, водить машину и готовить идеальные яйца Бенедикт. Она рассказывает ей о своей маме и ее любви к поп-музыке, а также о том, как она шила костюмы для танцевальной команды Лисы все эти годы назад. Дженни тепло улыбается при мысли о том, что у Лисы такие замечательные родители, но после этого она заказывает свой Uber, чтобы приехать в квартиру Сольхен, и проводит следующие две ночи, спя в гостевой спальне своей сестры. Они ввязываются в эти случайные, смехотворно драматичные игры в «камень, ножницы, бумага» и они такие совершенно детские, что Дженни не может поверить, что она почти всегда их затевает. Проигравший должен делать все, что хочет победитель, и с этих сих пор Дженни приходилось чистить машину Лисы, забирать ее белье и сопровождать ее на поле для мини-гольфа, в то время как Лисе приходилось переставлять обувь в шкафу Дженни по цвету и красить ногти в желтый цвет. (Ногти у Дженни плохо растут, Лиса не совсем лучший мастер маникюра, но она все равно ходит с ними в течение недели, и если кажется, что она просто нашла повод подержать Лису за руку, то, ну да, и что тут такого?) Лиса повсюду. Лиса в ее машине, ноги болят после съемки за весь день, но она с энтузиазмом возится со своим телефоном, чтобы показать Дженни этого артиста, о котором только что узнала. Лиса на ее кухне, наблюдает за тем, как она готовит, и добровольно соглашается нарезать лук, потому что не хочет, чтобы Дженни плакала. Лиса в ее кабинете, крутится в кожаном кресле, как настоящая шестилетняя девочка, которой она и является, в то время как Джису смеется над ней, а Дженни просто смотрит на них двоих. Лиса у ее порога в 10 утра в воскресенье, свежая и готовая к позднему завтраку. Лиса на диване, ноги на коленях у Дженни, и они смотрят «Рапунцель» в четвертый раз. (Дженни хотела посмотреть «Историю игрушек», даже надела для этого свою маленькую зеленую мужскую повязку и тапочки с принтом, но Лиса выглядела так, будто у нее был плохой день, когда Дженни открыла дверь, поэтому она позволила Лисе включить «Рапунцель» и заказать гавайскую пиццу, а также подпевала песням, чтобы заставить ее улыбнуться) Лиса у нее на уме, каждый чертов день. Лиса легко вклинивается и вплетается в каждое пространство жизни Дженни, проводя руками по каждому ее уголку, по всему, чем является Дженни, как будто говоря «моя, моя, моя». И это странно, потому что Дженни провела 24 года без Лисы, но вдруг она почти не может вспомнить, каково это было, когда ее не было рядом. Это странно и страшно. Дженни сдерживает себя именно так, выныривает, чтобы глотнуть воздуха, в последнюю минуту, когда чувствует, что еще немного и она утонет в Лисе. Она очень редко пишет или звонит первой. Она никогда не проводит ночь у Лисы и никогда не просит Лису провести ночь у нее (за исключением того случая, когда они устроили марафон «Сплетницы» до трех часов ночи и заснули на диване). Она старается быть занятой большую часть своих ночей, чтобы у нее не было повода тусоваться, и это заставляет ее чувствовать себя ужасным человеком, но ей нравится (нужно) притворяться, что у нее все еще есть какое-то подобие контроля над тем, к чему все это ведет.***
Дженни пытается нарушить ритм, потому что она еще не законченная мазохистка-идиотка. Она соглашается пойти на ужин с этим парнем, с которым ее сводит Чахи. Он высокий, привлекательный второстепенный персонаж в драматическом роде, и даже выдвигает для нее стул, когда она приходит в ресторан, о котором они договорились. Она достаточно хорошо проводит время. Разговор не скучный, парень не пытается пощупать ее под столом и вежливо обращается с их официантом. После этого он приглашает ее выпить чего-нибудь в баре неподалеку, но она отказывается, потому что у нее ранняя утренняя встреча. Он провожает ее до машины, ждет, пока она уедет, прежде чем вернуться к своей машине, и да. Все в порядке. Она звонит Чахи перед тем, как лечь спать, и говорит ей, что, вероятно, больше его не увидит. Она спрашивает Дженни, почему. — Я не знаю, — отвечает Дженни. — Я просто... Он – не она. Но будут и другие люди. (Она не хочет других людей)***
Сегодня вечер четверга, и Дженни уже в пижаме, готовая ко сну, когда звонит ее телефон. Это Лиса. Дженни смотрит на свой телефон, ждет третьего звонка, прежде чем ответить. — Ты можешь выйти? — спрашивает Лиса, не дожидаясь, пока Дженни что-нибудь скажет. — Лиса? В чем дело? — Просто... ты можешь выйти? Ты ведь дома, верно? — снова спрашивает Лиса. — Пожалуйста? В ее голосе слышится нотка отчаяния, которая немного пугает Дженни. Она встает с кровати и быстро идет к своему шкафу, чтобы взять куртку, любую куртку, а затем бумажник и ключи. — Да, я уже выхожу. Где ты? Ты в порядке? Лиса не отвечает. — Лиса, пожалуйста, ответь мне, — умоляет Дженни, ее сердце бешено колотится, когда она торопливо идет в гостиную. Она останавливается перед диваном и ждет ответа Лисы. — Я припарковалась у твоего дома. Дженни выдыхает и направляется к своей двери. — Хорошо, оставайся там. Я буду там через несколько секунд.***
Лиса стоит снаружи, прислонившись к своей машине, а телефон все еще прижат к ее уху. — Привет, — приветствует она Дженни, когда та заканчивает разговор. Дженни требуется две секунды, чтобы оценить ее. — О боже мой, — восклицает Дженни, подходя к другой девушке, едва сдерживаясь, чтобы не протянуть руку и не коснуться теперь темных волос Лисы. — Ты покрасила волосы. Лиса смущенно проводит рукой по волосам и натянуто улыбается Дженни. — Э-э, да. Я уже некоторое время подумывала о том, чтобы снова покрасить их в каштановый цвет, но до вчерашнего дня у меня не было такой возможности... Тебе нравится? Дженни улыбается. Назовите ее сумасшедшей, но ей, вероятно, понравилось бы, даже если бы Лиса покрасила волосы в неоново-зеленый цвет. Хотя она немного сомневается по поводу бритой головы. — Да, тебе очень идет. — Спасибо, — отвечает Лиса, и в этот момент Дженни замечает. Красные щеки, невнятность в голосе Лисы, легкий, но безошибочно узнаваемый запах водки в ее дыхании. Дженни хмурится. — Лиса, ты что, пила? До того, как ты приехала сюда? Лиса моргает. — Э-э... совсем немного, честно. Я хорошо справляюсь с алкоголем. Дженни пристально смотрит на нее, гнев внезапно берет верх над ее беспокойством. — Мне все равно! Лиса, это так безответственно. Тебя могли остановить и арестовать. Ты могла навредить себе или другим людям. О чем, черт возьми, ты думала? — она шипит, немного повышая голос. Лиса ставит руки себе на пояс. Она извивается под пристальным взглядом Дженни, ее глаза становятся круглыми и стеклянными. — Черт возьми, Лиса, — думает Дженни, внезапно сдуваясь и чувствуя себя немного (очень) виноватой за свою вспышку. Но, боже, ее тошнит при одной мысли о том, что Лиса могла пострадать. — Я в норме. Я просто хотела... Мне жаль, Дженни, я... Дженни подходит ближе к другой девушке и успокаивающе кладет руку ей на плечо. — Прости, я не хотела кричать. Что не так? Все в порядке? — Ты… — начинает Лиса, ее голос срывается. — Ты поедешь со мной на прогулку? Пожалуйста? Я знаю, что уже поздно, и мне очень жаль, просто... — Лиса... Лиса издает слабый смешок и смотрит себе под ноги. Что-то в этом поражает Дженни, как удар под дых. — Это глупо, извини. Тебе не обязательно это делать. Дженни обхватывает ладонями щеку Лисы, чтобы та посмотрела на нее. — Эй, это не глупо. Я просто беспокоюсь о тебе. Мы отправимся на прогулку, хорошо? Но я поведу машину. Куда ты хочешь поехать? Лиса кивает и кладет руку поверх той, что у нее на щеке. — Куда угодно.***
Всю дорогу Лиса молчит, прислонившись головой к окну и почти не обращая внимания на то, куда они едут, поэтому Дженни тоже молчит, даже если не может не бросать время от времени обеспокоенные взгляды на другую девушку. Они едут по городу и оказываются на пустынной парковке на крыше здания, принадлежащего отцу Дженни. Это место, куда она ходила, когда была подростком, и хотела выбраться из своего дома, но не хотела, чтобы ее кто-нибудь видел. Она не была там много лет. Несколько минут после того, как Дженни заглушает двигатель, становится тихо, и тишина напоминает ей о той ночи на заднем крыльце Лисы. Первой заговаривает Лиса. — Ты в пижаме. Дженни смотрит на свой наряд – полосатую темно-синюю шелковую пижаму, серую куртку-бомбер, которую она достала из шкафа, и пару тапочек. Обычно ее никогда бы не застукали с такой ужасной комбинацией одежды, но она даже не подумала переодеться. — О, точно. Извини. Я немного спешила. — Не извиняйся. Я думаю, что это я тебя так поторопила, — Лиса качает головой. — И ты выглядишь мило. Дженни усмехается. — Остановись. — Это правда, — настаивает Лиса, ее голос тихий, но твердый. — И, кстати, мне очень жаль. Я знаю, что это безумие – вот так заявиться пьяной и попросить тебя прокатиться со мной. — Просто... — вздыхает Дженни. — Никогда больше так не делай. Ты напугала меня. Ты могла бы позвонить мне раньше, я бы заехала за тобой, где бы ты ни была. — Ты бы приехала? Если бы я позвонила? Дженни грустно улыбается. На самом деле ей даже не нужно об этом думать. — Конечно, Лиса. Дженни думает, что нет такого места, куда она бы не отправилась за Лисой.***
— Прошел год с тех пор, как мы с Рози... с тех пор, как Рози ушла, — говорит Лиса несколько минут спустя, поигрывая манжетой своего большого красного свитера. Дженни смотрит на свои руки, наблюдая, как указательный палец другой девушки обматывается и развязывается вокруг обрывка нити. Дженни поднимает глаза, в замешательстве сдвинув брови. — Рози? — Чеен. Эм, ее английское имя Розанна. — А, — кивает Дженни. Внезапно те розы обрели смысл. — Так вот почему ты напилась? Лиса самоуничижительно хихикает. — Неловко, я знаю. И совершенно банально. — Мы делаем все возможное, чтобы справиться, — пожимает плечами Дженни. Джису сказала ей однажды, когда они с отцом ужасно поссорились, что ей нравится убегать от своих проблем. Она улетела в Амстердам на следующий день, так что Джису, вероятно, права. — Ты скучаешь по ней? — Да, — говорит Лиса, и Дженни отводит взгляд. — Довольно трудно не делать этого, особенно в такие дни, как этот. Я всегда знала ее. Я не привыкла к тому, что не знаю ее. Даже сейчас. Дженни просто кивает, внезапно почувствовав усталость. Почему она так поступает с собой? — Я написала ей, понимаешь? Когда я была, типа, в разгаре пьянства, — продолжает Лиса. Дженни не может не посмеяться над этим. Звук кажется пустым у нее в горле. — Пьяный пишет бывшему. Как это типично. Что ты написала? — Что я скучала по ней, и я надеюсь, что с ней все в порядке, — отвечает Лиса, прислонив голову к окну машины. — И я пожелала ей удачи в ее турне. — Турне? — Она певица, — отвечает Лиса, закрывая глаза. — Я слышала, как ты несколько раз включала некоторые из ее песен в своей машине. Я не думаю, что ты заметила, но иногда я пропускаю ее песни на твоем телефоне, когда они играют. Но иногда я позволяю им играть до конца, потому что это единственный способ услышать ее голос. Дженни смутно помнит, как Лиса поспешно потянулась за телефоном и сменила песню в тот раз, когда они ехали к Джису домой на ужин. Она не придала этому большого значения, но она знала, что это была за песня, знала, кто был исполнителем. Образ высокой, симпатичной певицы со светлыми волосами мелькает в голове Дженни. Боже. — Неужели она... она ответила на твои сообщения? — спрашивает Дженни. — Нет, — фыркает Лиса. — Она, наверное, занята. И я даже не думаю, что хочу, чтобы она ответила. — Почему нет? Лиса не отвечает. Дженни думает, что она заснула. — Я хотела бы сделать больше, чтобы это сработало. Чтобы заставить нас работать, — тихо говорит Лиса несколько секунд спустя, ее глаза все еще закрыты, и Дженни больно за нее. Она на секунду отбрасывает правила, которые установила для себя, и тянется через консоль, чтобы взять Лису за руку. Лиса не открывает глаза, но переплетает их пальцы, и Дженни чуть не вскакивает со своего места. — Я уверена, что ты сделала все, что могла, — успокаивает ее Дженни. Она еще не встречалась с ними, но знает, как сильно Лиса любит своих родителей. Она знает, как сильно Лиса старается и делает все возможное для людей, о которых она заботится. Но опять же, она не знает, что произошло между ней и Чеен. — Если бы это было так, она, вероятно, все еще была бы здесь. Дженни обводит глазами лицо Лисы – ее брови, подбородок, родинку возле верхней губы, линию носа, губы. Дженни думает, что она выглядит умиротворенной. — Иногда ты можешь сделать все, что в твоих силах, и этого все равно будет недостаточно, чтобы заставить человека остаться. Мы должны перестать наказывать себя за это, — говорит она. — Ты слишком добра ко мне, — Лиса сжимает ее руку. Дженни не знает, что ей сказать. Через несколько минут пальцы Лисы расслабляются в руке Дженни. Дженни заставляет себя отпустить их.***
Дженни отвозит их обратно к себе домой. Она устраивает Лису в гостевой спальне, а затем возвращается в свою комнату, чтобы взять для нее пижаму. Когда Дженни возвращается с пижамой и стаканом воды, она видит, что Лиса встала и смотрит на музыкальные шкатулки на туалетном столике. — Они такие красивые, — говорит Лиса, не оборачиваясь, нежно проводя пальцем по старинной музыкальной шкатулке из слоновой кости. Дженни улыбается и ставит стакан с водой на прикроватный столик. — Большинство из них принадлежали моей маме, включая ту, из слоновой кости. Остальные я купила сама. Лиса поворачивается к ней. — Я не знала, что ты любишь музыкальные шкатулки. Дженни протягивает ей пижаму персикового цвета. — Каждый день ты узнаешь что-то новое. — Знаешь, твоя мама гордилась бы тобой, — говорит Лиса. Дженни хихикает, как будто не совсем веря Лисе. — Ну, я надеюсь на это. — Ты красивая, умная, сильная и такая, такая хорошая, — тихо говорит Лиса. — Разве тут нечем гордиться? Дженни сглатывает при виде того, как Лиса смотрит на нее, и пытается не покраснеть. — Наверное, есть, — отвечает она, отводя взгляд. — Тебе следует переодеться. В ванной комнате есть несколько полотенец и запасная зубная щетка. Там также есть аспирин в одном из шкафчиков, тебе, наверное, стоит взять немного, чтобы ты могла выпить их завтра. — Спасибо, Дженни, — кивает Лиса и в последний раз улыбается ей, прежде чем пойти в ванную переодеться.***
Дженни сидит на краю кровати и просматривает свое расписание на ближайшие несколько дней, когда Лиса возвращается из ванной. — Эй, — она отрывается от своего телефона, когда слышит, как выходит Лиса, и сразу же сожалеет об этом. Давать Лисе пижамные шорты вместо пижамных штанов, вероятно, не лучшая идея, когда ее ноги в них так выглядят. — Ты хорошо выглядишь в моей пижаме, — выпаливает она, прежде чем успевает остановиться. Лиса улыбается, эта сонная маленькая штучка, от которой Дженни хочется просто растаять на полу и стать лужей. — Правда? Дженни быстро отводит глаза и встает с кровати. — Да. Но, э-э, я пойду и дам тебе немного отдохнуть. — Верно. — Спокойной ночи, Лиса. — Я... — начинает Лиса, и Дженни думает, что она собирается сказать что-то еще, но потом… — Спокойной ночи, Нини. Спасибо тебе за сегодняшний вечер. Дженни не может не улыбнуться, услышав свое детское прозвище. Джису многому научила Лису. — Не за что. Она уже почти у двери, когда Лиса зовет ее, ее голос такой тихий, что Дженни едва слышит его. — Дженни, подожди. Дженни оборачивается с вопросительным взглядом. — Да? — Ты останешься со мной? — умоляет Лиса. — Пожалуйста? Дженни знает, что должна сказать «нет». Ее самообладание едва держится на волоске, и она не уверена, что сон рядом с Лисой поможет в этом. Но Лиса просит ее остаться, и как она может сказать «нет»? — Конечно.***
Они лежат без сна на спине, в нескольких сантиметрах друг от друга, и единственный источник света – мягкий свет уличных фонарей, просачивающийся сквозь занавески. Лиса прерывисто вздыхает. — Я ненавижу это. Я ненавижу то, что я все еще такая... такая жалкая из-за нее. Я ненавижу то, что написала ей сегодня вечером, ненавижу то, что ждала, когда она поздравит меня с днем рождения, хотя знала, что она этого не сделает. Дженни поворачивается на бок лицом к Лисе и кладет прохладную руку на запястье младшей. — Лиса. — Я ненавижу, что она притворяется, что меня больше не существует. Будто мы не провели вместе восемь лет нашей жизни, взрослея и строя планы. Я ненавижу то, что все еще скучаю по ней. Она была моей лучшей подругой, Дженни, — говорит Лиса срывающимся голосом. Дженни притягивает Лису ближе к себе, и девушка тут же утыкается лицом в ей грудь и обнимает за талию. Дженни потирает ей спину, и Лиса просто плачет сильнее, ее слезы просачиваются сквозь шелковую ткань рубашки Дженни. На долю секунды Дженни ненавидит Чеен всеми фибрами своего существа. Она никогда не ненавидела Чеен за то, что Лиса появилась у нее раньше, за то, что Лиса все еще думала о ней, но только в эту ночь Дженни позволяет себе ненавидеть ее – за то, что причинила боль Лисе, за то, что заставила ее плакать, за то, что оставила ее. — Мне жаль. Мне жаль, — плачет Лиса, ее голос приглушен и полон слез. — Мне так жаль. Дженни не уверена, за что она извиняется. Она целует Лису в лоб и притягивает ее еще ближе. — Ш-ш-ш, малыш, перестань извиняться. Все будет хорошо, я обещаю. Дженни гладит Лису по волосам и обнимает ее, пока она плачет, даже после того, как она давно заснула, даже после того, как свет снаружи сменился солнцем. Она задается вопросом, должно ли разбитое сердце Лисы так сильно разбивать ее собственное.
