Глава 3.
23 ноября 2021 г., 18:00
Первый раз Лиса спит с кем-то другим через два месяца после разрыва.
Сыльги и Тэну надоедает, что она хандрит в квартире, и они вытаскивают ее из постели, обещая отличную ночь в этом баре в Хондэ, где она могла бы, по их словам, «снова быть на коне, потому что в море есть и другая рыба». Лиса почти уверена, что это говорится совершенно не так, но она все равно принимает душ и одевается, слишком уставшая, чтобы протестовать двум своим друзьям, которые заботились о ней последние два месяца.
Она выпивает около пяти рюмок текилы и два бокала коктейля с шампанским, когда Тэн, хихикающий и пьяный, ведет ее на танцпол и чуть ли не пихает ее к ближайшей самой приличной женщине, которую он смог найти. Она немного танцует с этой милой девушкой с лавандовыми волосами и стрижкой эльфа, но это быстро проходит, и она просто танцует одна, закрыв глаза и довольно пьяно кружась под дерьмовый EDM, когда чувствует руку на своей талии. Она оборачивается к теплым карим глазам и рыжим волосам, и на какую-то смутную секунду Лисе кажется, что это Чеен.
Это не она, но Лиса слишком пьяна, чтобы обращать на это внимание, поэтому она прижимается бедрами к бедрам другой женщины так, будто она почти забыла, как это делается, и позволяет женщине целовать ее в шею, губами влажными от водки. Лиса притягивает ее к себе для глубокого, обжигающего поцелуя, и она не может не чувствовать некоторого отвращения к себе, но все равно кивает головой, когда другая женщина спрашивает, не хочет ли она убраться оттуда.
Они приходят домой к этой женщине, живущей в нескольких кварталах от клуба, и Лиса не знает, как это делать с кем-то, кроме Чеен, но она все равно раздевается и почти произносит имя Чеен, когда кончает. Потом она плачет в незнакомой ванной, мучимая чувством вины и отвращением к себе, прощается с девушкой, имени которой она даже не знает, и оставляет плачущее, наполовину невнятное извинение на голосовой почте Чеен по дороге домой.
Во второй раз она спит с кем-то другим примерно через месяц, и это происходит с той девушкой, с которой она работала на нескольких съемках.
Она совершенно трезва и на этот раз не плачет, и даже позволяет Соре пообнимать ее некоторое время, потому что ей так одиноко, и Чеен ушла, и Лиса больше не чувствует себя виноватой за то, что пыталась починить то, что она сломала. Хотя все кажется неправильным, она думает, что больше никогда ни с кем не будет чувствовать себя хорошо, поэтому она надевает одежду, несмотря на то, что Сора просит ее остаться, и ее тошнит, когда она возвращается домой.
Она снова спит с Сорой, пока это не становится чем-то вроде обыденности. Они даже иногда видятся, и это почти похоже на то, что они встречаются, и Лиса пытается, но она все еще видит пальцы Чеен, танцующие на бедрах, все еще чувствует ногти Чеен, которые впиваются полумесяцами в ее плечи, все еще слышит голос Чеен, который шепчет ей на ухо.
Лиса пытается и притворяется, но Сора – не Чеен.
Она не целует Лису, как Чеен, не держит ее за руку, как Чеен, не поет ей перед сном, как Чеен. Она по-другому ходит, по-другому улыбается, по-другому стонет в постели, все по-другому и неправильно.
— Я влюбляюсь в тебя, — говорит Сора ей однажды ночью в постели, ее большой палец рисует круги на голом бедре Лисы.
Эти слова наполняют Лису ужасом. Она сглатывает, чувство вины и разочарования от самой себя кружатся у нее в животе.
Она хочет протянуть руку и попросить Сору дать ей больше времени, но это было бы только нечестно. Она не думает, что когда-нибудь сможет ответить взаимностью на то, что чувствует другая девушка. Она не думает, что когда-нибудь захочет этого. Ей не следовало позволять этому зайти так далеко.
— Прости, я не могу.
Сора грустно улыбается. — Я знаю. Но я должна была попытаться.
Она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо Лисы и притягивает ее ближе для поцелуя. Это похоже на прощание.
Даже тогда все, о чем Лиса могла думать, это о том, как Чеен в последний раз поцеловала ее. После этого Сора принимает душ, а Лиса едет домой, все время задаваясь вопросом, будет ли ее бывшая ориентиром на всю ее жизнь.
***
Она просыпается в объятиях Дженни на следующее утро после годовщины ее расставания с Чеен, и первая мысль, которая приходит ей в голову не «это не Чеен, но я бы хотела, чтобы это была она». На самом деле она ни о чем не думает, но есть тепло, которое расцветает прямо за ее грудиной и распространяется до кончиков пальцев ног при виде слегка приоткрытого рта Дженни и ощущения ее рук, надежно обнимающих ее за талию. Она некоторое время наблюдает за Дженни из-под полуприкрытых век, и это странное, но не нежелательное спокойствие, которое поселяется в ней; следит за тем, как поднимаются и опускаются ее плечи, и проводит кончиком мизинца по маленькой родинке на ее левом веке. Дженни слегка шевелится, и Лиса улыбается, прижимается ближе к старшей девочке и снова засыпает.***
Уже почти три часа дня, когда Лиса возвращается домой, и ее встречает запах дезинфицирующего средства и вид Сыльги, яростно моющей столешницу на кухне, с красной банданой на голове. — Привет, — осторожно говорит Лиса, потому что на самом деле Сыльги так убирается только тогда, когда у нее стресс. Сыльги поднимает глаза, и выражение, похожее на облегчение, мелькает на ее лице при виде ее лучшей подруги. — Эй, ты дома. Лиса бросает сумку на стул и берет швабру, чувствуя себя виноватой за то, что заставила Сыльги волноваться прошлой ночью, не написав ей раньше. — Извини, что ушла вчера, не предупредив тебя. Сыльги указывает на место возле холодильника, где Лиса должна помыть. — Все в порядке, ты делала и хуже, — улыбается она, и Лиса не спорит, потому что знает, что это так. — Кто та подруга, у которой ты в итоге осталась? Ты не сказала мне об этом в своем сообщении. — Эм, — Лиса хмурится и начинает мыть пол. — Дженни. — О, — Сыльги делает паузу, — как это произошло? — спрашивает она и возвращается к тому, чтобы до смерти отскрести их столешницу. Ее тон небрежен, но Лиса знает, когда ее лучшая подруга пытается допросить ее. Лиса закатывает глаза. — Ничего не происходит, — бормочет она. Сыльги мычит. — Хорошо, если ты так говоришь. Лиса издает звук разочарования и вытирает пятно на полу, может быть, слишком резко. — Правда, ничего не происходит. — Конечно нет, — говорит Сыльги тоном, который мать использовала бы, чтоб успокоить своего ребенка. — Сыльги, — фыркает Лиса, раздраженная и, возможно, все еще немного пьяная от вчерашнего количества водки, даже если Дженни позаботилась о том, чтобы накормить ее куриным супом с лапшой и банановым коктейлем на поздний завтрак, который кореянка назвала лучшим лекарством от похмелья. Сыльги поднимает руки в перчатках в знак поражения. — Ладно, ладно, вы просто друзья. Боже. Лиса перестает вытирать пол и смотрит на свою лучшую подругу. — Мы просто друзья. Перестань намекать, что мы нечто большее. — Я ни на что не намекаю, — пожимает плечами Сыльги. Лиса пристально смотрит на нее. — Хорошо, может быть, совсем немного. Послушай, прошел год с того, как вы с Чеен расстались, и вчера ты была такой несчастной, раздражительной и отстраненной от всех, — объясняет Сыльги. — Но ты пошла к Дженни. Из всех людей. — Это ничего не значит. — Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты торопилась с отношениями, бог знает, что случилось в последний раз, когда ты вроде как это сделала, и я также не хочу быть самонадеянной, но, может быть, в этом что-то есть. Мы с Джису говорим об этом... Лиса хмурится, хотя ее сердце бьется немного быстрее при мысли о том, что у нее может быть «что-то» с Дженни. — Вы с Джису говорите о нас? — Конечно, мы говорим, мы ваши друзья. Но дело не в этом, — отвечает Сыльги. — Дело в том, что ты проводишь с ней много времени. Очевидно, что ты тоже проводишь со мной много времени, но я не знаю. Это совсем другое. Теперь ты кажешься свободней. Даже счастливее. — Сыльги... — Это хорошо, Лиса, — перебивает Сыльги, — независимо от того, из-за Дженни это или нет, это хорошо. Перестань оправдываться. Перестань защищаться из-за нее. Затем Сыльги моет раковину, меняет тему на последнюю часть продолжающейся саги Тэна и Тэена и, к счастью, больше не задает вопросов о Дженни до конца дня.***
Ей всегда было трудно засыпать с тех пор, как ушла Чеен, но не рыжая (Лиса на самом деле не уверена, какой у нее сейчас цвет волос, Сыльги отключила ее оповещения в Google про Чеен и заблокировала ее во всех социальных сетях Лисы несколько месяцев назад) не дает ей спать в ту ночь. Она снова и снова прокручивает в голове слова Сыльги, пытаясь разобраться во всем, что она чувствует. Она солгала бы, если бы сказала, что даже немного об этом не думала. Это иногда приходит ей в голову, когда она с Дженни, особенно когда другая девушка рядом... ну, Дженни – понимающая, невероятно добрая и умная, и так, так заботится о том, что чувствует Лиса, что иногда это пугает тайку, потому что она даже не знает Дженни достаточно долго, но она понимает Лису так, как никто другой со времен Чеен. Это так просто, так легко любить ее, быть с ней. Но Сору тоже было легко полюбить. Сора тоже была ее подругой. Кто может гарантировать, что она не причинит Дженни столько же вреда, сколько она причинила Соре? Что, если она ошибочно принимает дружбу за что-то большее, потому что отчаянно хочет двигаться дальше, и в конечном итоге она отталкивает Дженни, или пугает ее, или причиняет ей боль? Лиса возненавидела бы себя, если бы сделала это. И, может быть, все это в любом случае спорно, потому что она даже не знает, что чувствует Дженни. Кореянка может быть настолько сдержанной и замкнутой, пряча свои чувства за поразительно красивыми кошачьими глазами, что иногда Лисе трудно ее понять. Но иногда то, как Дженни смотрит на нее, как Дженни обнимает ее... Когда она, наконец, засыпает, ей снятся твидовые костюмы и музыкальные шкатулки, шелковая пижама и кроваво-красные ногти, стучащие по рулю автомобиля.***
Август – это в основном дождь, дождь и еще раз дождь, но одна пятница в середине месяца обещает быть позитивно теплой и солнечной, что, по словам Джису, является прекрасной возможностью для них съездить и отдохнуть от шума и суеты города на пляже в Самчхоке. Не требуется много усилий, чтобы убедить Дженни согласиться с планом Джису, и каким-то образом им обеим удается убедить Лису и их подругу Джухен тоже присоединиться. Джухен, без малейшего сомнения, является одной из самых объективно красивых (и пугающих) женщин, которых Лиса когда-либо встречала, и, вероятно, у нее самое сучье лицо из всех, после Дженни Ким, конечно же. Дженни уже несколько раз упоминала Джухен (она юрист, давняя подруга Дженни и ее напарница по йоге, а их отцы были деловыми партнерами в течение многих лет), но она не упоминала, что Джухен такая красивая. А еще она умная, и на самом деле довольно милая, но неважно. Она была бы очень благодарна, если бы та не цеплялась за Дженни на заднем сиденье, как гребаный медведь-коала за бамбуковое дерево. Лиса наблюдает за ними через зеркало заднего вида, их руки связаны, а головы близко друг к другу, когда они смеются над чем-то в телефоне Джухен. Дженни, кажется, действительно любит ее. Лиса хмурится и скрещивает руки на груди. — Лиса, ты хочешь поплавать? — спрашивает Джису, но ее слова едва доходят до Лисы. — Хм? — говорит Лиса, отрывая взгляд от двух женщин на заднем сиденье, все еще хмурясь. Она чувствует себя глупо, потому что на самом деле, что бы ни происходило между Дженни и Джухен, это не ее дело. — Извини, я немного... отвлеклась. Джису бросает ей веселую ухмылку с водительского сиденья. — О, правда? Я спросила, не хочешь ли ты поплавать. Лиса пожимает плечами. — Наверное, — ворчит она. Джису просто хихикает, как маленькая дрянь, которой она и является, и бесит всех в машине, танцуя и драматично подпевая «Baby» Джастина Бибера пять раз подряд.***
Они проводят большую часть первой половины дня под большим ярко-розовым зонтиком, попивая манговый коктейль и поедая вафельные палочки, которые приготовила Дженни, пока Джису рассказывает о своем «кризисе» с Чунменом. Очевидно, Чунмен хочет сделать все официальным, в то время как Джису не видит в этом смысла. — Это просто ярлыки, я не понимаю, — жалуется Джису. — Может быть, ему нужна безопасность, которая прилагается к ярлыку, — мягко говорит Джухен. — Хотеть этого не плохо, Чу. — И это не значит, что тебе это повредит, — услужливо добавляет Дженни. — Это сделало бы его счастливым. Это сделало бы и тебя счастливой в долгосрочной перспективе, даже если ты сейчас так против этого. Джису смотрит на Лису. — А ты? Что ты об этом думаешь? — Ну, мы с Ченг очень быстро начали встречаться, но все равно расстались, так что, — говорит Лиса. — Но Дженни права. Ярлык, или официальное признание ваших отношений, или что-то еще – не повредит. Это даже, вероятно, помогло бы вашим отношениям. Джису просто ворчит о том, что все настроены против нее, и тянется за другой вафельной палочкой. Дженни задремала после того, как натерла все тело солнцезащитным кремом (Лиса абсолютно не смотрит, как она это делает, и абсолютно не дуется, когда она просит Джухен намазать ей спину), в то время как Джису и Джухен достают книги в мягкой обложке, которые они привезли с собой в поездку. Лисе надоедает бросать чайкам кусочки рисовых крекеров и время от времени бросать взгляды на ничего не подозревающую Джухен, и она уходит со своей камерой, потому что Самчхок, с его прекрасными скалами и идеальными голубыми водами, слишком красив, чтобы его не запечатлеть. Она фотографирует океан и острова, усеивающие его; маленьких морских существ, ползающих по песку; Дженни, спящую под своей шляпой; верхушки различных разноцветных зонтиков, занимающих полосу пляжа; ракушки, разбросанные по берегу; морскую пену и воду, разбивающуюся о камни; все, что она могла видеть, потому что у нее не было такой энергии, чтобы действительно фотографировать в течение нескольких месяцев, и она собирается воспользоваться этим. Когда она возвращается, Джухен все еще читает под зонтиком, в то время как Джису и Дженни одолжили ведро и набор лопат у семьи рядом с ними и пытаются построить сложный замок из песка. Его смывает вода, когда он не построен и наполовину, и Дженни скулит, как капризный ребенок, у которого отняли конфету. Лиса смеется и фотографирует двух лучших подруг с их быстро рушащимся замком из песка, изо всех сил стараясь не показаться умиляющейся, когда Дженни надувает губы и скрещивает руки перед камерой. Немного позже она смотрит (не жутко, она клянется), более чем немного завороженная за своими солнцезащитными очками, как Дженни снимает свое платье, чтобы показать черный купальник от Chanel, который она носит под ним. (Лиса однажды спросила ее, не появляется ли у нее крапивница, если на ее теле нет хотя бы кусочка Chanel. Дженни пригрозила бросить в нее винтажную заколку для волос от Chanel, что на самом деле только доказало правоту Лисы, потому что кто, черт возьми, просто случайно владеет и угрожает использовать в качестве снаряда заколку для волос за 500 долларов? Дженни, вот кто) Дженни великолепна – невероятно, до бешенства великолепна – и у нее такая кожа, что Лиса почти уверена, что она купается в воде «Evian», и у нее такое тело... да. Но не то чтобы Лиса не замечала этого раньше. Предполагаемая любовь всей ее жизни растоптала ее сердце, но не ее чертовы глазные яблоки. Не то чтобы она объективизировала Дженни или что-то в этом роде. Она быстро отводит взгляд, кончики ее ушей горят, когда Дженни поворачивается к ней, спрашивая, не хочет ли она поплавать с ней и Джухен. Лиса слабо бормочет «Может быть, позже, слишком жарко» и тянется за банкой колы из холодильника. Джису издает очень неженственное фырканье за книгой, которую она читает. Лиса очень демонстративно игнорирует ее.***
— У нее есть девушка, ты же знаешь. Лиса поворачивается к Джису и отворачивается от взгляда Джухен и Дженни, рассматривающих фиолетовую морскую звезду и несколько ракушек у береговой линии. Она ставит свою почти пустую банку колы и, прищурившись, смотрит на другую девушку. — Что? — Джухен, — отвечает Джису, не отрываясь от своей книги. — У нее есть девушка. Они встречаются уже два года и очень сильно любят друг друга. Тебе не нужно беспокоиться о ней. — Кто сказал, что я беспокоюсь? — Лиса усмехается, хотя узел тревоги у нее в животе ослабевает от слов Джису. — С чего бы мне беспокоиться? Джису пожимает плечами и засовывает виноградину в рот, все еще отказываясь оторвать взгляд от книги. — Я не знаю. С чего бы тебе беспокоиться? Лиса хмурится и ворчит себе под нос о том, что Джису – заноза в заднице, потому что, серьезно, она и так получает достаточно дерьма от Сыльги. Но она покупает Джухен мороженое немного позже, когда Дженни строит еще один замок из песка с Джису, и не жалуется, когда Джухен тащит ее к воде, чтобы поплавать и поискать еще красивые ракушки и камни.***
Она одна в воде, с камерой на шее, и волны бьются о ее лодыжки, когда она видит группу подростков в нескольких метрах от себя, взволнованно готовящихся к парасейлингу. И она умоляет свой разум не думать, но все, о чем она вдруг вспоминает – это Чеен и последний раз, когда они были вместе на пляже. В ее голове все еще четко – солнечная и идеальная погода в тот день; улыбка Чеен, когда Лиса сказала, что второй раз пойдет с ней на парасейлинг; соленый ветер и океанские брызги, обдувающие их лица; ощущение прохладных губ Чеен на ее собственных, когда они были в воздухе. Все это все еще там, и у Лисы болит грудь, и, кажется, что она снова в тысячный раз оплакивает их отношения, и на мгновение она не может дышать, но затем Дженни внезапно появляется на ее стороне, предлагая ей полотенце. Лиса выдыхает. — Джису сказала, что мы поедем через несколько минут, чтобы мы не встали в пробку в час пик. Ты готова идти? — спрашивает Дженни, проследив за взглядом Лисы. — Ты хочешь сходить на парасейлинг? Лиса берет полотенце и слабо улыбается Дженни. — Нет, я просто... — она замолкает и прочищает горло. — В последний раз, когда мы были вместе на пляже, мы с Рози ходили. Наверное, она сейчас пришла мне в голову. — О, — говорит Дженни, ее брови озабоченно хмурятся. — Ты в порядке? Лиса кивает и оборачивает полотенце вокруг плеч. Дженни, очевидно, ей не верит, но, к счастью, больше не давит. Что-то в Дженни смущает Лису. Дженни не очень любопытна и быстро извиняется, когда ей кажется, что она переступает черту. Но в то же время очень большая часть Лисы хочет, чтобы она переступила черту, спросила и вывернула ее наизнанку – узнала уродливые, поврежденные части и все равно полюбила ее. Но Дженни уже делала это, понимает Лиса. Она делала это с тех пор, как они впервые встретились, осторожно и намеренно заглядывая сквозь защиту Лисы, и ей все равно нравилось все, что она видела. Она думает о Дженни, практически незнакомой, сидящей с ее очень пьяным, очень несчастным «я» в тишине в ее день рождения, когда она могла просто войти внутрь, чтобы присоединиться к остальным. Дженни ненавидела пиццу, но все равно позволила ей заказать ее, потому что знала, что Лисе грустно. Дженни в пижаме возила ее по Сеулу, а потом обнимала в постели, пока она снова плакала, засыпая с мыслями о Чеен. Дженни всего несколько недель назад притихла и передала свой телефон Лисе, когда одна из песен Чеен внезапно заиграла в одном из ее плейлистов. — У меня не было времени, эм, удалить ее из своих плейлистов, — извиняющимся тоном сказала Дженни. Лиса берет телефон Дженни, но не меняет песню. — Все в порядке, тебе не нужно извиняться за это. У нее потрясающие песни, тебе не нужно переставать слушать их ради меня. Я бы никогда не хотела лишать кого-то красоты ее искусства или чего-то еще. Дженни поджимает губы и кивает. Лиса почти уверена, что Дженни все равно удалит песни. — Она когда-нибудь писала песню о тебе? — На самом деле эта обо мне, — отвечает Лиса, указывая на песню, все еще звучащую из стереосистемы Дженни. — Я... Я думаю, что каждая ее лично написанная песня о любви и отношениях – обо мне. Или, знаешь, вдохновлены мной. Если только у нее не было других тайных отношений, о которых я не знаю. Дженни улыбается. Это немного грустно и смиренно, и Лиса не понимает легкой боли в груди, когда видит это. — Она прекрасно написала о тебе. Дженни прямо сейчас смотрит на нее с одним только пониманием. — Это было приятно? Парасейлинг? — спрашивает Дженни. Она подходит ближе и осторожно забирает у Лисы фотоаппарат. Она вешает камеру себе на шею и направляет ее на младшую девочку. — Дженни, нет, — хнычет Лиса, когда понимает, что делает другая девушка, и закрывает лицо руками. — Я выгляжу уродливо. Как мокрая крыса. Дженни хихикает за камерой. — Ты видела себя? Ты никогда не можешь выглядеть уродливо. И ты фотографировала весь день, теперь моя очередь фотографировать тебя. А теперь убери руки от лица и ответь на мой вопрос. Лиса закатывает глаза, даже если она не может не искренне улыбнуться властности Дженни, и опускает руки. — Да, это было приятно. Хотя у меня вроде как началась морская болезнь. Ты никогда не пробовала? — Нет, — Дженни печально качает головой. — У меня действительно сильная морская болезнь. Типа, приходится клеить пластырь от укачивания за уши, вот насколько все плохо. Лиса позволяет Дженни сделать больше снимков и слушает ее рассказы о пластырях от укачивания и аттракционах в парке развлечений, когда они возвращаются к Джису и Джухен. Боль в груди все еще остается, но Дженни смеется, рассказывая Лисе о своем первом катании на американских горках, и она отступает медленно, но верно, как вода на берегу отступает обратно в океан.***
Джухен вызвалась сесть за руль по дороге домой, и Джису села на переднее сиденье, оставив Дженни и Лису на заднем сиденье. Дженни запускает фильм на своем телефоне, но быстро засыпает на плечах у Лисы, не посмотрев и четверти. Ее рука падает на бедро младшей, красные ногти резко выделяются на фоне загорелой кожи Лисы. Лиса видит, как Джису и Джухен бросают на них несколько любопытных взглядов, но она игнорирует двух старших девочек и закрывает глаза, положив голову поверх головы Дженни. Дженни тепло прижимается к ней, пахнет кокосовым солнцезащитным кремом и немного соленой водой, а Лиса сонная и усталая, но думает, что с ней все будет в порядке.***
Лиса проявляет свою пленку и вставляет в рамку эту веселую фотографию Дженни, сходящей с ума из-за морского ежа, и эту черно-белую, которая, вероятно, самая любимая у Лисы – та, у которой видны десны и правый глаз чуть меньше левого, потому что она так широко улыбается. Она отвозит ее Дженни, и они полчаса препираются, потому что «Я не могу поверить, что тебе вообще пришло в голову бы вставить эту фотографию с морским ежом в рамку, Лиса. Я выгляжу нелепо, ты такая придурочная». Дженни сказала, что все равно повесит обе фотографии на стену своей гостиной, так что Лиса выиграла. Есть одна фотография, которую сделала Дженни, которую любит Лиса, та, где она смеялась, пока Дженни рассказывала ей все о своей злополучной поездке на американских горках, и она немного размыта, потому что старшая девочка тоже смеялась, когда делала это, но что-то внутри Лисы меняется, когда она видит это, потому что она не может вспомнить, когда в последний раз она смеялась так сильно, так искренне. Она покупает рамку для этой фотографии, и Сыльги говорит ей повесить ее на маленькую каминную полку в гостиной. Дженни дразнит ее, когда видит это, говоря, что Лиса просто пытается показать свой пресс своим гостям, но однажды она видит, как старшая смотрит на эту фотографию, и, ну, Лиса возвращается и дразнит Дженни за то, что она смотрит на ее пресс. (Сыльги сказала, что Дженни смотрела на это так, словно это была гребаная работа Ван Гога. Лиса пригрозила пиздануть свою лучшую подругу локтем в живот, но на самом деле у нее все сжалось внутри при мысли о том, что Дженни вот так смотрит на ее фотографию)***
Сентябрь означает Неделю моды в Нью-Йорке. Лиса уже трижды ходила по Сеулу для разных корейских брендов и дизайнеров, но она никогда не ходила по Нью-Йорку и не была на показе Майкла Корса, и ее сейчас стошнит от того, как она нервничает. Она говорит об этом Дженни по видеозвонку. Сейчас почти два часа ночи в Сеуле и почти час дня в Нью-Йорке, и Лиса только что вернулась в свой отель с последней примерки и репетиции для показа на следующий день, когда она звонит Дженни, забыв о разнице во времени между ними. Только когда Дженни ответила тяжелым взглядом и хриплым «привет», Лиса вспомнила. Она рассыпалась в извинениях и собиралась повесить трубку, чтобы дать Дженни поспать, но другая девушка, должно быть, увидела что-то на лице Лисы и настояла, чтобы младшая рассказала ей о примерке. — Лиса, все будет в порядке. У тебя потрясающая проходка. Они полюбят тебя, — сонно говорит Дженни, свет от прикроватной лампы освещает ее сонное лицо. — Они уже любят. Они выбрали тебя, чтобы ты была их моделью. Ты потрясающая. — Ты специально так говоришь, — хнычет Лиса, ее румянец виден даже через экран телефона Дженни. Дженни плотнее закутывается в свое темно-синее одеяло и смеется. У Лисы есть совершенно иррациональная потребность сесть на следующий рейс обратно в Сеул, потому что услышать этот звук по телефону просто несравнимо с тем, чтобы услышать его лично. — Нет. Это правда. Лиса закатывает глаза. — Я должна дать тебе поспать. — Ладно, я все равно не думаю, что продержусь долго, — зевает Дженни. — Но я буду держать за тебя кулачки на расстоянии в семь тысяч миль. Может быть, даже в моих снах. Теперь очередь Лисы смеяться. — Спасибо, что справляешься со мной и моими нервами, — говорит она, крепче обнимая подушку. — И еще раз прости за то, что разбудила тебя. — Нет проблем. Ты порвешь их всех, — отвечает Дженни с такой убежденностью и откровенностью, что у Лисы нет другого выбора, кроме как поверить ей. Лиса просто морщит лицо, чтобы не заплакать, и ей трудно сглотнуть из-за того, как внезапно сжалось ее горло. Она скучает по Дженни, и это действительно раздражает, потому что прошло всего лишь два дня с тех пор, как они в последний раз видели друг друга. — Я скучаю по тебе. Иди спать. Глаза Дженни на секунду расширяются, а затем нежно смягчаются. — Я тоже скучаю по тебе. Наслаждайся Нью-Йорком, хорошо? Но не ходи к Статуе Свободы и не покупай одну из тех футболок «Я люблю Нью-Йорк», я буквально отрекусь от тебя. Лиса не говорит ей, что она уже купила по одной для Сыльги, Тэна и Чонен. — Ладно, — хихикает она. — Спокойной ночи, Дженни. Дженни первой вешает трубку с последней сонной улыбкой, и Лиса знает, что она права – она порвет их всех.***
Чего Лиса не знает, так это: Дженни проводит час после того, как вешает трубку, ворочаясь и мучаясь в постели, повторяя в голове то, как Лиса сказала «Я скучаю по тебе», и Дженни знает, что это жалко и что она практически живет на крошках, но, эй, нищие не могут выбирать. Она почти уверена, что Лиса тоже так думает. Дженни рано возвращается домой с ужина с Сольхен, быстро принимает душ, заходит в свой едва используемый Twitter и нажимает на то, что, как она почти уверена, является законной прямой трансляцией шоу Майкла Корса. Она наблюдает, в это время стягивая с себя одежду, время от времени запихивая в рот молочное мороженое, и садится только для того, чтобы уделить больше внимания, когда появляется Лиса, как будто ей принадлежит вся эта чертова штука. Лиса крадется и скользит по подиуму с грацией и плавностью опытной танцовщицы, ее лицо холодное и спокойное, а губы изгибаются с призраком той почти высокомерной ухмылки, которую обожает Дженни. Вы бы даже не подумали, что менее двадцати четырех часов назад она разговаривала по телефону с Дженни, задаваясь вопросом, будет ли ее проходка, или ее лицо, или все ее существо и работа достаточно хороши, чтобы поместить ее в такое престижное шоу с такими моделями, как Джоан Смоллс и Джиджи Хадид. Дженни улыбается всю оставшуюся часть шоу, гордость и что-то еще, что она отказывается называть, расцветают в ней.***
Лиса улыбается про себя за кулисами, после шквала объятий и поздравлений от других моделей и самого долбаного Майкла Корса, все еще немного потного и в своей одежде для подиума. Она тратит время на то, чтобы вспомнить упорную веру, которую ее родители и ее друзья (Сыльги, Джису, Тэн, Чонен, Дженни, все они) питали к ней, особенно в прошлом году, и ей кажется, что она наконец-то снова берет себя в руки, снова движется вместе с миром, наконец-то дышит и снова живет.***
Лиса была на ужине после шоу с некоторыми моделями, когда она, наконец, открывает свой телефон. Он быстро заполняется сообщениями от ее семьи и друзей, но она решает сначала открыть сообщение от Дженни. Это короткое видео, на котором Лиса идет по подиуму. Дженни, по-видимому, смотрела прямую трансляцию, и она как раз собирается ответить, когда приходит еще одно сообщение. Улыбка на лице Лисы исчезает при виде имени отправителя. Суен 12:56 вечера видела фотографии, на которых ты идешь на показе Майкла Корса, омг, втф!!! так горжусь! поздравляю!!! Лиса смотрит на свой телефон, гадая, не дает ли он сбоев или она каким-то образом перепутала контакты. Когда-то они с Суен были вроде как близки, но не разговаривали почти год. Суен – лучшая подруга Чеен, так что очевидно, что Чеен дала ей знать о расставании. У Лисы есть Сыльги и Тэн, и они вроде как делят Йери, так как она и Суен очень близки. Не то чтобы Лиса вела счет. Ее телефон звонит с очередным сообщением от Суен. кстати, мы с Ченг тоже в Нью-Йорке на шоу на пирсе 17. если захочешь заскочить после? мы все можем потусоваться на афтепати??? шоу заканчивается в 7. У Лисы кровь стынет в жилах, когда она читает это. Она должна была знать. Она знает, что Чеен – посол бренда, они все еще были вместе, когда она получила предложение, конечно, она тоже будет в Нью-Йорке на Неделе моды. Лиса знает, что в прошлом году они в основном были в Сеуле, так что для нее не ново находиться в одном городе со своей бывшей. Но это первый раз, когда Суен попросила ее потусоваться после расставания, и Лиса не знает, что и думать. Знает ли Чеен об этом? Чеен хочет ее видеть? Лиса старается не слишком сходить с ума, но хочет ли Чеен снова быть вместе? Хочет ли Лиса ее видеть? Хочет ли Лиса снова сойтись с ней? Задайте ей эти вопросы два или три месяца назад, и она почти уверена, что ответила бы «да» в мгновение ока, но сейчас она не уверена. Она ни в чем не уверена. Все сбивает с толку, и Лиса только что привыкла понимать себя без Чеен, только что привыкла к жизни без нее, к тому, чтобы видеть мир без нее и за ее пределами, и теперь с тремя короткими текстовыми сообщениями Чеен внезапно, возможно, снова в ее жизни. Или, может быть, Лиса слишком много думает об этом. Может быть, Чеен даже не будет там. Она выключает телефон и засовывает его обратно в сумку, ее руки немного дрожат. Аня, модель рядом с ней, спрашивает ее, в порядке ли она, и Лиса кивает и притворно улыбается, безуспешно пытаясь выбросить сообщения Суен из головы.***
Лиса почти уверена, что она сжигает ковер в своем гостиничном номере из-за того, как много она расхаживала в течение последнего часа. Она останавливается и смотрит на свои серебряные наручные часы. 6:42 утра. Она бросается на кровать и проводит рукой по лицу, затем тянется к телефону и несколько секунд смотрит на него. Она переходит к своим сообщениям и снова перечитывает сообщения Суен. Затем она читает последнее сообщение от Дженни несколько часов назад. Спокойной ночи, я иду спать! Ты так хорошо справилась, Ли!!! Не хочу говорить, что я тебе это говорила, но я же говорила, что ты всех порвешь. Я так невероятно горжусь тобой, не могу дождаться, когда ты вернешься домой, чтобы мы могли отпраздновать! Увидимся меньше чем через два дня, и, пожалуйста, привези мне немного печенья из той пекарни, о которой я тебе рассказывала :) Она принимает решение и набирает номер своего менеджера. — Онни, — говорит Лиса, когда ее менеджер берет трубку после первого звонка. — Не могла бы ты заказать мне Uber, пожалуйста? Мне нужно кое-куда съездить.
