Глава 4.
27 ноября 2021 г., 17:00
Лиса перекладывает коробку с печеньем в руках и нажимает на звонок в дверь квартиры Дженни.
Дверь распахивается через несколько секунд, и там Дженни с удивленным выражением лица, все еще одетая в то, что, как знает Лиса, является ее обычной офисной одеждой – пиджак, хорошо сшитые брюки и туфли на каблуках, даже несмотря на то, что уже почти 10 вечера.
Лиса улыбается и поднимает коробку с печеньем. — Я не вовремя?
Дженни улыбается и притягивает Лису ближе для объятий, слегка раздавливая коробку между ними. — Ты, вроде как, на пятнадцать часов раньше, чем должна была, — бормочет она в волосы Лисы.
— Ты скучала по мне? — Лиса хихикает, прижимая Дженни ближе.
— По-видимому, не так сильно, как ты скучала по мне, — отвечает девушка пониже ростом, высвобождаясь из рук Лисы и выхватывая коробку из ее рук. — Давай, ты можешь рассказать мне все о Нью-Йорке, пока я приготовлю нам ужин.
***
Дженни переодевается в рубашку и велосипедные шорты, прежде чем достать ингредиенты для куриного соуса песто на ужин. Лиса готовит пасту, но в основном просто рассказывает о Нью-Йорке и наблюдает, как Дженни измельчает базилик, чеснок и грецкие орехи на своем смехотворно блестящем кухонном комбайне. — Кстати, ты только вернулась из офиса, когда я пришла? Уже довольно поздно, — спрашивает Лиса позже, когда кореянка протягивает ей миску с куриным песто и устраивается рядом с ней на диване. — Да, на самом деле у юридического отдела было экстренное совещание, на котором я должна была присутствовать, а потом меня задержал папа, который был полным мудаком, — отвечает Дженни, закатывая глаза и включая телевизор. Лиса озабоченно хмурится и придвигается ближе к другой девушке. — Что случилось? — Годовщина смерти мамы через два дня, и мы поссорились, — бормочет Дженни, щелкая на случайный эпизод «Очень странных дел» на Netflix. Она звучит грустно и обиженно, и что-то в Лисе болит за нее. — Мы с Сольхен хотим пообедать с моими бабушкой и дедушкой после того, как навестим ее на кладбище, а он хочет, чтобы это был ужин, потому что он одержим работой, и не может пропустить обед с какими-то английскими инвесторами. Даже из-за его покойной жены. Лиса протягивает руку и кладет ладонь на руку другой девушки. — Дженни. — Извини, — говорит Дженни, и Лиса чувствует, как она немного расслабляется под ее прикосновением. — Не извиняйся. Ты в порядке? — Лиса спрашивает, потому что Дженни никогда не говорит о таких вещах, а Лиса всегда слишком боится давить, слишком боится сильно совать нос и отпугнуть Дженни. Поэтому она кивает, когда Дженни говорит, что с ней все в порядке (Лиса ей на самом деле не верит), и начинает есть свой ужин, который, откровенно говоря, фантастический – Дженни говорит ей, что у нее все еще ограниченный репертуар, когда дело доходит до кулинарии, но то, что она умеет готовить, она готовит действительно хорошо. Лиса уже подумывает о том, чтобы представить ее своему отцу. Они в основном молчат до конца своей трапезы, за исключением звуков, доносящихся из телевизора, и случайных комментариев Дженни о шоу, и Лиса сидит там, сгорая от вопросов, которые она хочет задать, и от всего утешения, которое она хочет дать. — Ты знаешь, — немного нервно говорит Лиса позже, когда Дженни заканчивает вытирать стакан, — я никогда не спрашивала, как умерла твоя мама. — Автомобильная авария, — говорит Дженни, ставя стакан в шкаф, а затем поворачивается лицом к Лисе. — Она, э-э, везла меня к другу домой на ночевку. Водитель грузовика, который нас сбил, ехал слишком быстро. — Господи, ты была с ней? — в ужасе спрашивает Лиса. Дженни кивает, и Лиса вроде как ненавидит себя за то, что не спросила об этом раньше. — Она умерла до того, как они смогли вытащить нас из машины. Я сломала ногу, и мне пришлось бросить балет. — Я не знала, мне так жаль, — говорит Лиса, откидываясь на кухонную стойку. Дженни качает головой и слабо улыбается Лисе. — Не стоит. У меня были годы очень дорогой терапии, которая помогла мне справиться с этим. — Иди сюда, — вздыхает Лиса и притягивает Дженни ближе к себе. Девушка пониже ростом сразу же обнимает Лису за талию и прячет лицо у нее в груди. Это заставляет Лису улыбнуться, напоминая себе, почему Джису так любит называть Дженни прилипчивой, и это успокаивает, даже на некоторое время, ту ее часть, которая была в полном беспорядке с тех пор, как она получила эти сообщения от Суен. Но сейчас действительно не время думать или говорить об этом с Дженни. Ее романтическая драма может подождать. — Я скучала по тебе, — говорит Дженни после нескольких секунд молчания, ее голос слегка приглушен свитером высокой девушки. — Ты хочешь переночевать у меня? — Конечно, — автоматически отвечает Лиса, ее большие пальцы рисуют круги на спине Дженни. Она все равно собиралась переночевать у нее. — Ты снова одолжишь мне пижаму? Лиса чувствует, как Дженни качает головой. — Нет, я позволю тебе спать в джинсах. Или в нижнем белье, если тебе это нравится. — Ты пытаешься раздеть меня, Ким? Дженни легонько бьет ее по животу, заставляя тайку рассмеяться. — Почему ты должна быть дурой примерно в 55 процентах случаев? — Тебе нравится, когда я веду себя как дура, — усмехается Лиса, шевеля бровями. Дженни закатывает глаза и протягивает руку младшей девочке. — Ты неисправима. Давай, будем готовиться ко сну. Я знаю, что у тебя сейчас джетлаг. Лиса берет Дженни за руку. — Могу я поспать в твоей комнате? — Зачем? — спрашивает Дженни, приподнимая бровь. Лиса пожимает плечами. — Потому что я тоже скучала по тебе. Дженни улыбается той улыбкой, из-под которой выглядывают десны (это напоминает Лисе об их дне на пляже) и ведет ее в свою спальню, ни на секунду не ослабляя хватки на руке Лисы.***
— Ты никогда раньше не упоминала, что занималась балетом, — говорит Лиса позже, все еще не в силах заснуть, несмотря на поздний час и усталость. Дженни смотрит на нее, когда она прижимает подушку между ними, и ее глаза закрыты, но Лиса знает, что она тоже еще не спит. — Не было повода, — отвечает Дженни. — В любом случае, это неважно. — Это важно. Я ведь рассказывала тебе о днях моей хип-хоп-команды, верно? — Лиса тихо хихикает. — Ты скучаешь по этому? Дженни мычит, ее глаза теперь открыты и поблескивают от того немногого лунного света, который пробивался сквозь толстые шторы в комнате. — Наверное, иногда я скучаю. И я все еще люблю смотреть балет. — Но? Дженни пожимает плечами. — Иногда ты вырастаешь из чего-то. Иногда ты попадаешь в аварию, которая убивает твою маму и все твои мечты о том, чтобы стать балериной. Иногда бывает и то, и другое. Лиса хмурится и придвигается ближе к Дженни, так что их колени и кончики пальцев соприкасаются. — Мне жаль. — Тебе действительно следует перестать так говорить, — говорит Дженни. — Я люблю то, что делаю сейчас, больше, чем когда-либо любила танцевать. И я все еще иногда танцую, моя нога зажила. Хотя это более современный стиль, чем балет. — Серьезно? Дженни кивает. — Когда у меня есть время. В доме моей подруги есть балетная студия. Я иногда туда езжу, так как она живет в Японии. Тайка хихикает, потому что, конечно, у Дженни есть подруга, у которой в квартире есть чертова балетная студия. — Я бы хотела когда-нибудь увидеть, как ты танцуешь. — Не раньше, чем я увижу, как ты танцуешь, — говорит Дженни. — И не только на тех видео, которые ты мне показывала. Ты потрясающая танцовщица, и для меня было бы честью лично увидеть, как ты танцуешь. — Ну, у меня уроки танцев с Сыльги, — отвечает Лиса, чувствуя, что немного краснеет из-за слов Дженни. — Ты можешь заглянуть на некоторые из них, когда не будешь слишком занята революцией в мире технологий. — Я найду время, — хихикает Дженни, щелкая Лису по носу и засовывая свою холодную ногу на икру Лисы под одеялом, заставляя другую девочку визжать. — Дженни! — жалуется Лиса, ерзая и плотнее закутываясь в одеяло. Оно пахнет кондиционером для тканей, любимым лосьоном Дженни с персиковым ароматом и сильным оттенком Chanel Chance – короче говоря, оно пахнет Дженни, и это самое приятное и удобное чувство, которое было у Лисы с тех пор, как она уехала в Штаты. — Почему ты не носишь носки? Дженни смеется, но не отвечает. Она убирает ноги, обхватывая бедрами подушку, которую обнимает. Темно, но ее глаза такие живые, светящиеся весельем и озорством – такие, какими Лиса всегда хочет их видеть. — Ты одна из самых сильных людей, которых я встречала, ты ведь это знаешь, верно? — спрашивает Лиса у другой девушки после нескольких секунд молчания, проведенных, уставившись друг на друга. Дженни так мягко улыбается, и это заставляет Лису задуматься, как она могла прожить четыре дня, не видя этого лично. — Нет. Лиса тычет Дженни в бок и позволяет ее руке оставаться там, чувствуя тепло Дженни под своей ладонью. — Ну, теперь ты знаешь.***
Сейчас 3:39 утра, если верить часам на прикроватной тумбочке Дженни, а Лиса все еще не спит. Дженни уже спит рядом с ней, ее дыхание ровное и спокойное, и Лисе так сильно хочется тоже заснуть. Она хочет сорвать подушку между ней и Дженни и бросить ее на пол, чтобы она могла обнять ее, как в последний раз, когда они спали на одной кровати. Больше всего на свете ей хочется не думать о том, как она оставила все в Нью-Йорке с Чеен, о том, как она увидела Чеен – красивую в изумрудно-зеленом платье, красиво сидящую на фоне ночного города – впервые за более чем год и как первое, что она сделала, это сбежала. Вернулась в Сеул. Вернулась к Дженни и всем тем непонятным чувствам, которые кореянка так старательно заставляла ее чувствовать. Она хочет разбудить Дженни и рассказать ей обо всем, чтоб она помогла ей разобраться во всем. — Я видела Рози в Нью-Йорке, и она все еще такая красивая, — тихо признается Лиса. — Но я убежала. Ее лучшая подруга пригласила меня потусоваться, и я пошла туда, но в последнюю минуту струсила. Я не была... Я еще не готова. Она несколько секунд наблюдает за лицом Дженни, ожидая какой-то реакции или даже просто подергивания, но оно по-прежнему спокойно, как всегда. Лиса вздыхает и придвигается ближе к другой девушке. — Это так чертовски глупо, прости. Спокойной ночи, Джен, — говорит она немного позже, когда ее глаза, наконец, становятся тяжелее, не подозревая, что, когда ее пальцы в конце концов ослабят хватку на бедрах, девушка рядом с ней откроет глаза, грудь колотится в равной степени от боли и шока.***
Уже почти полдень, когда Лиса просыпается несколько часов спустя. Дженни больше нет рядом с ней, но на одеяле приклеена записка от нее. Привет, я ушла на работу. Угощайся любой едой, которую сможешь найти в холодильнике и ящиках. Там все еще есть кофе из Франции, который ты любишь. Надеюсь, твой джетлаг не так уж плох. Не забудь запереть дверь, когда будешь уходить. Скоро увидимся, спасибо за печенье :) — J Лиса засовывает записку в карман пижамы. Она тянется, чтобы схватить подушку, которую Дженни обнимала прошлой ночью, игнорирует легкое разочарование, которое она испытывает от того, что не проснулась рядом с Дженни, и пытается снова заснуть.***
Дженни вертится и крутится, вытягивает ноги и руки, толкает свое тело так, как не делала этого уже много лет. Она ржавая, неряшливая и неточная, ее тело двигается скорее инстинктивно, чем в реальной хореографии, но ей все равно. Она занимается этим уже почти два часа – ее спортивный топ и шорты промокли от пота, а ноги болят, но она заставляет свое тело двигаться, голос Lorde успокаивает ее и направляет ее шаги. Шестнадцать лет назад она потеряла маму и чуть не лишилась жизни и возможности делать это снова. Она забывает о надгробном камне своей матери с сегодняшнего утра и о чувстве полной беспомощности, которое она испытывает всякий раз, когда видит его, и вместо этого сосредотачивается на ощущении пальцев ног на полу, на скольжении ее ног, взмахе ее рук, повороте ее бедер. Она теряется в музыке и падает на колени на пол, когда все заканчивается, тяжело дыша и, возможно, даже плача, но она чувствует себя лучше и легче, чем за весь день. Возможно, завтра она не сможет нормально ходить, но это нормально.***
Лиса звонит через несколько минут после того, как она принимает душ. Дженни позволяет телефону звонить и смотрит на имя Лисы, мелькающее на экране. Она даже не злится из-за того, что Лиса поехала встретить Чеен в Нью-Йорке, она не имеет на это право, она слишком хорошо это знает, но это все равно больно. Она нажимает красную кнопку, прежде чем может передумать, и идет к шкафу Мины, чтобы найти рубашку.***
Однако Лиса упряма, поэтому она пишет ей позже тем же вечером. Лиса 10:53 вечера Ты в порядке, да? Дженни обнимает подушку, читая текст. 10:56 вечера Я в порядке, Лиса. И она говорит серьезно. Вроде. С ней все в порядке. Лиса 10:57 вечера Это хорошо. Спокойной ночи, Дженни. Дженни выключает телефон и закрывает глаза. Пространство рядом с ней все еще немного пахнет духами Лисы.***
Джиен хочет, чтобы один из сотрудников присутствовал на пятидневной конференции в Гонконге. Дженни добровольно соглашается пойти и не говорит об этом никому из своих друзей, даже Джису. Лиса звонит ей на вторую ночь, когда она бесцельно идет одна по Темпл-стрит, затерявшись среди туристов, местных жителей и торговцев, пытающихся продать свои товары и еду. Дженни вздыхает и на этот раз нажимает кнопку «Ответить». Она не слышала голоса Лисы больше недели. — Привет, — поздоровалась она немного громко, чтобы ее было слышно среди болтовни и шума ночного рынка. — Привет, — говорит Лиса таким тоном, как будто на самом деле не ожидала, что Дженни возьмет трубку. Дженни чувствует острый укол вины в животе. — Ты на улице? Занята? — Да, но я просто гуляю по ночному рынку, так что все в порядке, — отвечает она, проходя мимо группы французов, спорящих с уличным торговцем. — В чем дело? — Я не знала, что тебя нет в стране, — говорит Лиса. — Джису только что сказала мне, твоя сестра сказала ей. — О, прости. Это было немного в последнюю минуту, — Дженни прочищает горло. Укол вины усиливается. — Я просто приехала на конференцию для Джиена. — Конференция? Звучит скучно, — говорит Лиса, и Дженни не может удержаться от смеха. — Ты хотя бы наслаждаешься видами? Дженни обдумывает этот вопрос. — Да, — отвечает она. — Мне всегда нравился Гонконг. Тут так красочно и живо, и это напоминает мне все те фильмы Вонга Кор-Вая, которые я смотрела в колледже. В конце Лисы слышится легкий шорох простыней. В Сеуле почти 11 вечера, на час больше, чем в Гонконге. Дженни представляет, как она лежит в постели, возможно, рядом с ней спит Лука. — Я никогда там не была. — Когда-нибудь я возьму тебя с собой, — рассеянно говорит она. Но она говорит серьезно. Если Лиса позволит ей. — Правда? Ты сводишь меня на паромы? — серьезно спрашивает Лиса. Дженни выдыхает и оглядывается вокруг, задаваясь вопросом, видят ли сотни людей вокруг нее на ее лице, что она чувствует. Это видно по ее лицу? Могут ли люди сказать, что она влюблена? (Она влюблена в Лису, и, возможно, пришло время, наконец, признаться в этом, по крайней мере, самой себе. В любом случае, к чему хорошему привело ее притворство?) — Я отвезу тебя куда угодно.***
Лиса открывает свой ноутбук после того, как Дженни вешает трубку более чем через полчаса. Она гуглит некоторые фильмы Вонга Кар-Вая и устраивается на кровати с Лукой, чтобы посмотреть «Чунгкингский экспресс». (Лео с Сыльги, потому что он грязный предатель) Она хочет увидеть то, что Дженни видит прямо сейчас. — Я думал, что мы останемся вместе надолго, летая как гигантский реактивный самолет с полным баком. Но мы изменили курс, — говорит позже один из персонажей. Лиса думает о Чеен. Она закрывает вкладку и ищет другой фильм.***
— Привет, незнакомка, — говорит знакомый голос однажды в понедельник днем в конце октября, заставляя Дженни оторвать взгляд от своего ноутбука, где она заканчивает презентацию для Джиена. Ее глаза расширяются от приятного удивления, почти визжа от волнения, когда она видит, кто это. — О боже мой, — восклицает Дженни, вскакивая со своего места и быстро пересекая комнату, чтобы броситься в объятия женщины, стоящей у дверного проема ее офиса. — О боже, ты здесь! — Уф, — ворчит Мина, когда Дженни заключает ее в медвежьи объятия. — Кое-кто очень рад меня видеть. — Конечно, я рада, — фыркает Дженни, отстраняясь и бросая взгляд на свою подругу. — Я не видела тебя с января. — И кто в этом виноват, а? — спрашивает Мина, тыча Дженни в нос. — Я все время говорю тебе съездить в Осаку в гости, но ты слишком занята, будучи рабыней корпоративной машины. — Хорошо, мисс зануда, — Дженни закатывает глаза. — И вообще, как долго ты здесь пробудешь? Боже, ты даже не написала мне сообщение «Я в твоем городе» в качестве предупреждения. Я ожидала от тебя большего. — Может быть, всего на неделю. Мне нужно посетить несколько встреч, — с легким сожалением отвечает Мина, снимая берет и проводя рукой по своим каштановым волосам. — И, конечно, я не написала, это испортило бы сюрприз. — Ты и твои сюрпризы, — Дженни качает головой, вспоминая все случаи, когда Мина выкидывала подобные трюки – неожиданные визиты в Окленд и Нью-Йорк, неожиданные рождественские подарки, присланные из Японии, та неожиданная вечеринка по случаю дня рождения, которую она устроила несколько лет назад... — Ты приехала прямо из Осаки? Мина качает головой. — Нет, на самом деле, я была в Милане, потом в Калифорнии, теперь здесь. На неделю. Я, типа, уже еле держусь на ногах, но я хотела тебя увидеть. — О, детка, — Дженни озабоченно хмурится. — Тебе нужно немного отдохнуть, мы можем поужинать позже, если ты свободна. Я заеду за тобой? — Конечно, — отвечает Мина, прижимаясь лбом к груди Дженни. Дженни кладет руку Мине на затылок и запускает пальцы в шелковистые волосы. — Около восьми? — Да, договорились. Пошли, — говорит Дженни, похлопывая Мину по бедру. — Я провожу тебя, чтобы ты могла пойти домой и немного поспать. Кстати, я одолжила твою персиковую рубашку, когда ты была в Осаке в прошлом месяце, так что ты не найдешь ее в своем шкафу. — Как ты смеешь, — наигранно вздыхает Мина, позволяя Дженни связать их руки и вывести ее из офиса.***
В тот вечер они поужинали и выпили слишком много, а в итоге вернулись к Мине на такси. Мина целует ее на кухне, пробуя красное вино и яблочный пирог, который они разделили на десерт, и Дженни захлестывает волна ностальгии, вспоминая, как они сделали это в первый раз – им было 17 лет и они были в Чеджу с Наен и Джису. У них с Чонином был перерыв. Было уже за полночь, и они были одни на пляже, их теплые руки лежали по бокам друг друга. Это был первый поцелуй Дженни с девушкой. (Она и Чонин снова начали встречаться неделю спустя. Мина не отвечала на ее звонки в течение месяца) Сейчас им по 24, и Дженни влюблена в кого-то, кто влюблен в кого-то другого, и бог знает, что происходит в голове Мины, но прямо сейчас ладонь Мины горяча на ее бедрах, и Дженни задыхается, когда ведет их в спальню. Прямо сейчас они есть друг у друга, и, возможно, ничто другое не имеет значения.***
— Знаешь, я раньше считала родинки у тебя на лице и шее, — сонно говорит Дженни позже. — Когда мы были моложе и ночевали у тебя, ты помнишь, как долго я пялилась на твое лицо? Я пересчитывала их снова и снова, чтобы заснуть. А потом и в Кельне тоже, когда мы были там. Мина глубоко хихикает, просовывая свои голые ноги между Дженни. — И сколько их? Дженни пожимает плечами. — Я забыла. Много... 3000. Мина смеется и быстро чмокает Дженни в губы. — Глупый ребенок. С Миной все так просто, думает Дженни, когда японка обнимает ее за талию и притягивает ближе, чтобы обнять. Ее руки такие теплые, безопасные и такие, такие знакомые, что Дженни чуть не плачет. Она играет с волосами Дженни, как раньше, медленно убаюкивая ее. Она рассказывает Дженни все о танцевальной студии и своей племяннице, а также о кружке, которую она купила Дженни после ее быстрой поездки в Лос-Анджелес и... Может быть, Дженни снова сможет быть счастлива с этим. Может быть, они смогут попробовать, на этот раз по-настоящему. Дженни почти хочет попросить ее остаться. Почти.***
— Мне кое-кто нравится, — заявляет Мина на следующее утро за завтраком, наливая немного молока поверх хлопьев. — Что? — говорит Дженни, удивленно отрываясь от яичницы с тостом. — Мне кое-кто нравится, — повторяет Мина, на этот раз немного громче. — Кое-кто из Осаки. — Нет, я услышала тебя, боже мой, — восклицает Дженни в искреннем восторге. Мина не говорила о том, что ей кто-то нравится с тех пор, как им исполнилось 20. — Кто она? — Хореограф, с которой я познакомилась в студии, — отвечает японка, — я не скажу тебе ее имя, ты выследишь ее. — Конечно, это то, что делают друзья, — усмехается Дженни, но ее лицо напрягается от беспокойства, когда она вспоминает, что произошло прошлой ночью. — О нет, тогда почему мы спали вместе? Какого хрена, Мина, — говорит она, ударяя девушку рядом с собой по руке. — Ты изменяла ей? — Что, нет! Вряд ли, — Мина закатывает глаза. — У нее есть парень. Я сказала ей, что она мне нравится, но она пока не готова расстаться с ним. — О, это... — Дженни хмурится. — Жалко? — Я хотела сказать, что мне это знакомо, — пожимает плечами Дженни, прежде чем сделать глоток кофе. — Но, конечно, и это тоже. Мина улыбается поверх края своей кофейной чашки и толкает Дженни ногой в ноги. — Тебе тоже нравится кто-то с парнем? — Кто-то, у кого есть бывшая девушка, в которую она все еще влюблена, — отвечает Дженни, и ее удивляет, как легко она говорит об этом с Миной. Джису время от времени пытается поговорить о ее чувствах к Лисе, но в итоге говорит, что это все равно, что вырывать зубы. Дженни даже не может этого отрицать. Может быть, потому, что Джису отвратительно смешна и не умеет сопереживать. — О боже, — Мина сочувственно морщится. — Дерьмо, Дженни. — Да, я в курсе, — стонет Дженни, качая головой. — Ну, она хотя бы бывшая. — Ты хочешь их разлучить? — спрашивает Дженни, только наполовину шутя. — Я знаю, тебе не нравится пачкать руки, но я, Наен и, может быть, даже Джису сможем разработать план, как разлучить твою девушку и ее парня. — Это странно мило, но мне придется сказать «нет», — смеется Мина, протягивая руку и просовывая согретые кофе пальцы под рубашку Дженни. — Тем не менее, спасибо за предложение. — Мы в полной жопе, — извивается Дженни, когда Мина прижимает пальцы к бокам и проводит большим пальцем по животу. Мина хмыкает в знак согласия. — Мы разберемся, — говорит она, целуя Дженни в щеку и убирая руки. — Мы всегда так делали. Дженни кивает и возвращается к своему завтраку. Она надеется, что Мина права.***
Лиса встречает Мину два дня спустя на ужине в доме Наен. Они удивительно хорошо поладили, обмениваясь рассказами о своих контрастных танцевальных историях, а также о японской и тайской культуре. Лиса восхищает Мину своим удивительно не совсем ужасным японским языком, и они находят общий язык в Nintendo Wii, причем обе они являются большими поклонниками Super Smash Bros. — Super Smash Bros и Wii Sports – единственные игры, в которые она играет, и она играет в них на моей консоли, — с отвращением усмехается Джису, когда слышит их. — Она изменяет им половину времени. Она мошенница, Мина. Она думала, что Майнкрафт – это что-то из Хогвартса. Я твой единственный друг-геймер здесь. — Эй, я тоже геймер, — протестует Дженни. — Ты играешь только в Overwatch, чертов нуб. И это только потому, что я буквально угрожала обесцветить твои волосы во сне, если ты не будешь играть со мной, — злобно возражает Джису. — Ты не знаешь борьбы настоящих геймеров. После этого Дженни закрывает рот. Ей действительно следовало просто сидеть там и есть свою еду. Дженни делает игру из того, что украдкой поглядывает на Лису, когда та говорит. Это прекрасно, насколько она уверена в себе и в своей стихии, ее руки и глаза танцуют, когда она ловко рассказывает о Неделе моды, достоинствах фотографии и важности пасты из креветок в тайской кулинарии. В какой-то момент Дженни так увлекается Лисой, что не замечает самодовольную и знающую обо всем Мину, которая наблюдала за тем, как она играет в свою маленькую игру.***
Мина предлагает поиграть в Монополию, и японка становится нехарактерно цепкой во время игры, обнимая Дженни за талию, чтобы притянуть ее ближе и уткнуться носом в ее волосы. Джухен говорит им потрахаться уже наконец, и Дженни ухмыляется, отмахиваясь от нее. Она становится слишком занятой торгом с Наен и Джису за их отель и не замечает, что Лиса наблюдает за ними, с сожалением отводя взгляд, когда Дженни рассеянно целует Мину в висок. Однако Мина замечает. Снова.***
— Ты ведешь себя очень глупо, Дженни, — заявляет Мина, как только они подъезжают к дому японки. Дженни выключает двигатель и в замешательстве смотрит на другую девушку. — Что, прости? — Ты ведешь себя очень глупо, — повторяет Мина. Дженни насмехается над внезапной атакой на ее интеллект. — Что ты имеешь в виду? — Ты ей не сказала, не так ли? — спрашивает Мина. — Что сказала, кому? — Дженни отстреливается, с каждой секундой все больше сбиваясь с толку. — Я не знаю, о чем мы говорим, Мина. — Лиса, — отвечает Мина, и Дженни напрягается, услышав это имя. — Она та самая девушка, не так ли? Та, что тебе нравится. Первый инстинкт Дженни – все отрицать и вернуться домой как можно скорее, но Мина всегда доказывала, что она слишком умна и наблюдательна, чтобы повестись на ее чушь, поэтому она сдается и подавленно вздыхает. — Это не имеет значения, Мина, — бормочет она. — Конечно же имеет. — Это не так, — настаивает Дженни. — Почему? — спрашивает Мина. — Потому что ты думаешь, что она все еще любит свою бывшую? — Я не думаю, я знаю. — Ну, я думаю, ты ей тоже нравишься, — говорит Мина, — я видела, как она выглядела, когда мы обнимались, играя в Монополию. Она выглядела так, будто я украла ее кошек. — Это ничего не значит, она надулась и у нее глаза Бэмби, — говорит старшая девочка, скрещивая руки на груди и чувствуя, как у нее сжимается горло. Она не хочет принимать во внимание слова Мины, она не хочет давать себе ложную надежду. — Я больше не хочу об этом говорить. Мина вздыхает, как будто бросает эту тему, но не делает ни малейшего движения, чтобы выйти из машины. — Знаешь, это было бы так просто, — говорит она после, кажется, нескольких часов молчания. — Тебе было бы так легко выйти из этой машины и пойти со мной внутрь. Ты могла бы снова остаться на ночь. Мы могли бы попробовать наладить отношения даже после того, как я улечу обратно в Японию. Мы могли бы даже быть счастливы, Дженни. Это было бы легко. — Мина... — Но мы бы прятали все это. Мы бы смирились, — продолжает Мина. — В глубине души мы бы знали, что это не то, чего мы на самом деле хотим. Что мы могли бы быть счастливее. Дженни крепче сжимает руль, но позволяет Мине закончить. — Убегаешь от нее, используешь работу и других людей, чтобы отвлечься от нее... это никогда не сработает. Мина делает паузу и взвешивает свои следующие слова. — Ты так боишься, что она разобьет тебе сердце, что даже не замечаешь, что уже разбиваешь его сама, позволяя этим чувствам гноиться внутри тебя. — Лучше самой разбить себе сердце, чем позволить ей сделать это, — глухо говорит Дженни. — Нет, милая, — говорит Мина, отстегивая ремень безопасности и поворачивая лицо Дженни к себе. — Сердце, которое ты разбила сама себе – это худший вид разбитого сердца, — грустно улыбается она, вытирая слезы, угрожающие пролиться по щекам другой девушки. — Поверь мне, я знаю.***
Дженни едет в квартиру Лисы и Сыльги после разговора с Миной, вопреки всем своим инстинктам, говорящим ей просто пойти домой, спрятаться и притвориться, что то, что она чувствует к Лисе, уже не убивает ее изнутри. — Хочешь прогуляться со мной? — спрашивает она, как только Лиса открывает дверь. Лиса мгновение смотрит на нее, прежде чем кивнуть. — Конечно, дай мне только взять пальто.***
— Мина дома? — спрашивает Лиса, как только они добираются до входа в парк, тот самый, который они посетили несколько месяцев назад. Это первое, что они сказали с тех пор, как вышли, и Дженни кивает в ответ. — Да, я только что отвезла ее. — Ты... — начинает младшая девочка, но затем вздыхает и качает головой, — ты хотела о чем-то поговорить? — Я... — Дженни колеблется. Она хочет поговорить о многих вещах. Она хочет рассказать Лисе много того, в чем она не уверена или просто еще не готова рассказать. Дженни решается на «Мы не часто виделись в прошлом месяце», и она сразу же злится на себя, как только слова срываются с ее губ, потому что это ее вина. Она та, кто бросился на работу в прошлом месяце, та, кто игнорировала половину звонков и сообщений Лисы – потому что это то, что она делает в таких ситуациях. Вот в чем она хороша. Это смущает, потому что она думала, что добилась какого-то прогресса, но нет, она практически вернулась на круги своя. — Я написала тебе на прошлой неделе о танцевальном классе, чтобы ты могла посмотреть, если захочешь, но ты, вероятно, была занята, — Лиса печально пожимает плечами, и это еще больше заставляет Дженни хотеть ударить себя по лицу. — Ты была занята в том месяце, все в порядке. — Прости, — глупо говорит Дженни. Лиса прижимает их плечи друг к другу и ободряюще улыбается ей. — Все в порядке, будут и другие уроки танцев. И я знаю, что иногда тебе нужно личное пространство. Дженни просто кивает, недовольная собой, и следует за Лисой, пока младшая девочка ведет их вглубь парка.***
Они проходят мимо сада роз. Розы по-прежнему прекрасны, но в них есть что-то хрупкое, чего не было, когда они были здесь в последний раз. Может быть, это из-за понижения температуры, думает Дженни. В конце концов, сейчас середина осени. Она старается не смотреть Лисе в лицо. Они продолжают идти.***
Они заканчивают перед фонтаном. — Знаешь, ты никогда не говорила мне, что загадала, — поддразнивает Лиса, глядя на Дженни. Территория вокруг фонтана хорошо освещена как луной, так и фонарными столбами, и Дженни может видеть монеты на дне пруда. Она гадает, где ее монета. Вероятно, уже покрыта монетами людей, которые пришли после них. — Я же говорила тебе, что это не сбудется, если я скажу тебе, — напоминает ей Дженни. — Неужели это сбылось? — спрашивает Лиса, пристально глядя на Дженни. Дженни думает о том, чего она тогда желала. — Нет, — печально говорит она. — А как насчет твоего? — Да, — выдыхает Лиса. — Я просто хотела, чтобы я была счастливее, понимаешь? — А это сейчас так? — спрашивает Дженни, подходя немного ближе к Лисе. — Ты счастлива? — Да, — Лиса улыбается тепло и искренне. Это одна из любимых вещей Дженни. Капли дождя на розах, милые усики у котов, и Лиса Манобан, которая улыбается ей так, будто она единственное, что имеет значение в мире. — Так и есть. Дженни улыбается в ответ. — Я рада. — Ты и Мина... — говорит Лиса через несколько минут после того, как они просто смотрят на фонтан. — Вы двое вместе? Дженни замирает от этого вопроса. — Нет, — коротко отвечает она. — Я просто так подумала, — пожимает плечами Лиса. — Просто вы выглядели, будто это так. — Мы просто... она просто... она здесь, — говорит Дженни, и она чувствует, как ее стены поднимаются. — Она здесь, хорошо? И мы обе нуждались в ком-то. Не то чтобы это тебя касалось. — Нет, я знаю, — хмурится Лиса. — Прости, я просто... — Что? — спрашивает Дженни. — Любопытно? Мгновение тишины, когда Лиса просто смотрит на Дженни, словно что-то обдумывая, а затем младшая девочка качает головой. — Я ревную. Дженни обдумывает слова Лисы, и, возможно, она драматизирует, но она чувствует, как меняется план ее существования. Она недоверчиво смотрит на другую девушку, ее сердце так сильно колотится в груди, что она думает, что может потерять сознание. — Да ты, блять, издеваешься надо мной, — произносит она, может быть, слишком резко. — Нет, — говорит Лиса тихим, слегка обиженным голосом. Дженни подавляет волну вины, которая поднимается в ней. — Ты не... — начинает Дженни, глотая слезы. Зачем Лиса делает это? — Ты не имеешь права ревновать, Лиса. — Я знаю. — Ты влюблена в свою бывшую, — говорит Дженни, потирая глаза тыльной стороной ладони, потому что она не собирается плакать перед Лисой. Это произойдет позже, когда она будет одна и в постели. — И я просто... Я просто твоя подруга, которая иногда обнимает тебя, когда ты плачешь. Так что нет, Лиса. Тебе не следует ревновать. — Дженни... — Ты хочешь знать, что я загадала? — Дженни перебивает, не давая Лисе возможности сказать что-нибудь еще. — Я пожелала этому гребаному фонтану не влюбляться в тебя. Я сделала все, что могла, чтобы вытолкнуть тебя из моей жизни, потому что я… я думаю, что это действительно погубило бы меня. Я пыталась избегать тебя, я утопила себя в работе, я спала с другими людьми, говорила себе всякий раз, когда мы тусовались, что мы просто друзья и что я должна сдерживаться. Лиса смотрит на нее широко раскрытыми удивленными глазами, но ничего не говорит. — Все это потому, что я знала, что ты не чувствуешь того же самого и что мои чувства никуда не денутся. И это так утомительно, — говорит Дженни, ее голос срывается на последнем слоге. — Это так утомительно – скрываться от тебя. Лиса по-прежнему молчит. — Прости, это смешно, — говорит Дженни, ее плечи поникли. Наивно с ее стороны ожидать, что Лиса действительно скажет что-нибудь о ее случайной эмоциональной вспышке. — Ты сказала мне, что ревнуешь, и меня будто вырвало на тебя, это жалко. Мне не следовало ничего говорить, я так... Именно тогда Лиса делает шаг к ней, обхватывает ее подбородок, а затем целует.
