Глава 6.
4 декабря 2021 г., 16:05
Они познакомились, когда им было 13 лет, на тихой жилой улице в Сеуле.
Лиса и ее семья только что переехали в Южную Корею из-за работы отца, и она стоит у их ворот, осматривает их улицу и думает, может ли она попросить отца купить ей велосипед, когда тихое «привет» пугает ее.
Лиса смотрит туда, откуда доносился голос, и видит девочку примерно ее возраста, которая держит укулеле и застенчиво улыбается ей.
— Она хорошенькая, — это первая мысль Лисы. Она слегка отрывисто кланяется. — Привет.
— Ты ведь не кореянка, не так ли? — спрашивает девушка на прекрасном английском с акцентом.
— У нее действительно приятный голос, — следующая мысль Лисы.
Лиса качает головой. — Нет, — бормочет она, не очень уверенная в своем английском. — Я из Таиланда.
Глаза девушки сияют. — Ну, я из Австралии. Мы с семьей приехали сюда на зимние каникулы. Наверное, мы теперь соседи, — она указывает на дом прямо напротив их собственного. — Мы там живем.
Лиса прищуривает глаза. — Зимние каникулы? Сейчас середина лета.
— О, я забыла, — смущенно говорит она. — Сейчас в Австралии зима.
— Ох, — Лиса кивает головой, затем протягивает руку. — Меня зовут Лалиса. Но ты можешь называть меня Лисой.
Улыбка другой девушки становится шире, ее глаза почти исчезают. — У тебя красивое имя, — говорит она, беря Лису за руку и пожимая ее. — Меня зовут Чеен. Ты можешь называть меня Розанна или Рози. Рада познакомиться с тобой, Лиса.
— Я тоже рада с тобой познакомиться, Рози, — отвечает Лиса, пробуя имя. Оно легко ложится ей на язык. Ей это нравится.
Она приглашает Чеен в свой дом и проводит вторую половину дня, наблюдая, как Чеен учится играть на укулеле, и выпивает стакан за стаканом маминого чая со льдом.
С тех пор Лиса никогда не была прежней.
***
Они познакомились, когда им было 13 лет, на тихой жилой улице в Сеуле, но официально все началось на реке Хан, когда им было 15. Чеен только вернулась из Австралии, чтобы начать свою стажировку, и у нее был день, прежде чем она направилась в общежитие, поэтому они взяли свои велосипеды и поехали к реке, хихикая в своих шапочках и шарфах, развевающихся позади них. Именно там, под ярким послеполуденным солнцем и с шумом реки в ушах, Чеен впервые целует ее. Поцелуй сладок и, так, так уверен, первый из многих. Лиса еще больше влюбляется в свою лучшую подругу и просит ее немедленно стать ее девушкой. Чеен улыбается и снова целует ее, прижимая свое «да» к губам Лисы. Им было 15 лет, и они были молоды, и никто не мог причинить им вреда, по крайней мере, так думала Лиса. Это становится их делом. Даже во время стажировки Чеен иногда ускользала по воскресеньям, чтобы они с Лисой могли пойти на свидания у реки. Иногда она так уставала, что засыпала на плече у Лисы через несколько минут после того, как приходила туда, но младшая девочка никогда не возражала. Называйте ее зависимой или как-то иначе, но того, что у нее была девушка, было достаточно. Конечно, все было не так просто и спокойно после дебюта Чеен (или Розэ, как ее теперь все знают), но в ее редкие свободные часы они с Лисой ездили туда на велосипеде в масках и толстовках и часами разговаривали – о выступлениях в музыкальных шоу, первой съемке Лисы в журнале, ее первой проходке по подиуму, идеях песен и текстах песен, обложках альбомов, еде, их родителях, их страхах и тревогах за свою карьеру. Обо всем, на самом деле. Со временем эти походы к реке становились все реже и реже. Иногда у Лисы была школа, или съемки, или примерка, или шоу на подиуме. Но в основном это Чеен не могла видеться. Всегда есть мероприятие, концерт, шоу, которое нужно снять, премия, которую нужно посетить, и новые песни, которые нужно написать, записать и помочь в продюсировании. Лиса всегда понимала. Чеен следует своим мечтам, и Лиса пообещала, что всегда будет ее поддерживать. Это то, что они делали с 13 лет. Они всегда поддерживали друг друга. Пока все не прекратилось. В последний раз, когда они туда ездили, все было на грани развала, и Лиса просто хотела, чтобы все снова стало нормальным, чтобы снова почувствовать себя прежними, хотя бы на один день. Чеен отменяет репетицию концерта, и они едут на велосипеде к реке, как в старые добрые времена, и говорят о своей жизни, как будто ничего не случилось, как будто они уже не разбивают сердца друг другу, притворяясь, что все по-прежнему в порядке. Они расстаются через две недели. Она знает, что это ожидаемо, но в течение первых нескольких месяцев после ухода Чеен Лиса все еще ждет, когда она вернется. Она ждет с извинениями на языке и обещанием исправиться, если Чеен просто вернется к ней. Она этого не сделала. Лиса перестала ждать.***
Чеен ерзает на диване и нервно играет с одним из браслетов на запястье, пока Лиса молча смотрит на нее. Она все еще блондинка, как в Нью-Йорке, отмечает Лиса, ее волнистые волосы разделены пробором посередине и беспорядочно спадают на плечи. Она окидывает Чеен взглядом, пытаясь разглядеть мелкие детали другой девушки, по которой она скучала – маленькую, почти незаметную родинку под губами, которую Лиса целовала бесчисленное количество раз, маленький шрам на линии роста волос, который она получила в результате несчастного случая с группой поддержки, различные шрамы от гитарных струн на пальцах... Лиса думает, что если она моргнет, Чеен исчезнет, и все это просто один из ее странных снов. В прошлом году у нее их было много, и она не удивится, если это один из них. Лиса прочищает горло. — Ты хочешь что-нибудь выпить? — спрашивает она, не зная, что сказать. — Эм, воды было бы неплохо, спасибо, — говорит Чеен, слегка улыбаясь. Лиса кивает и идет на кухню, чтобы принести Чеен немного воды и подышать свежим воздухом. Она добирается до кухни и прислоняется к раковине, ее руки сжимаются на ее краю. Блять. Почему она впустила ее? Ей следовало просто захлопнуть дверь перед носом Рози и сказать ей, чтобы она уходила, она ей ничего не должна. И она явно не готова к этому. Она чувствует, что ее сейчас вырвет. Она тянется за стаканом, тем самым, которым пользовалась сегодня утром Сыльги, и наполняет его холодной водой из холодильника. Она допивает его в два глотка и вытирает рот тыльной стороной ладони, слегка вздыхая. Что нужно делать, когда твоя бывшая девушка, с которой ты была 8 лет, стучится в твою дверь после года отсутствия? Где руководство по этому дерьму? Она все еще чувствует, что ее может стошнить. Лиса тянется за другим стаканом и на этот раз наполняет его водой комнатной температуры, потому что именно так Чеен всегда пила свою воду. Комнатной температуры или теплой, иногда с лимоном и капелькой меда. Для ее голоса. Когда Лиса возвращается из кухни, она стоит у камина и разглядывает фотографии. Раньше там стояли и их фотографии – одна из них с наградой за первое музыкальное шоу Чеен; другая, сделанная в Бангкоке; полароидная фотография Чеен в кабине звукозаписи; их полароидная фотография у реки Хан. Сыльги убрала их все через несколько дней после того, как Чеен уехала. Лиса никогда не спрашивала, куда она их положила. — Мне нравится вот эта, — говорит Чеен, указывая на фотографию Лисы на пляже – ту, которую Дженни сделала несколько месяцев назад, – и Лиса снова почти бежит на кухню, потому что она не верит в то, что происходит сейчас. Лиса протягивает ей стакан с водой, осторожно, чтобы их пальцы не соприкоснулись. Она надеется, что Чеен не заметит, как слегка дрожат ее руки. Чеен тихо бормочет слова благодарности и снова улыбается Лисе. — Эм, моя... подруга сделала эту фотографию. Чеен кивает и делает глоток воды. Лиса провожает ее взглядом, когда она снова устраивается на диване. — Это мило. Твоя улыбка выглядит там очень мило. Лиса отводит глаза и прислоняется к стене, скрестив руки на груди. — Спасибо, — бормочет она. — Ты снова покрасила волосы в каштановый цвет, — замечает Чеен. Лиса сознательно прикасается к своим волосам и пожимает плечами. — Да, несколько месяцев назад. Чеен слегка посмеивается, ее рука все еще сжимает стакан. — Я думаю, нам было по девятнадцать, когда ты в последний раз была брюнеткой. Я всегда привыкла видеть тебя со светлыми волосами. Или рыжей, как в тот единственный раз. Хотя выглядит это действительно неплохо. Лиса кивает, не зная, как ответить. Они впадают в еще один приступ молчания, глаза устремляются на все, кроме друг друга. — Это твои кошки? — спрашивает Чеен, нарушая неловкое молчание. Она ставит стакан с водой и указывает на двух кошек, с любопытством уставившихся на нее у ног Лисы. Она улыбается, пытаясь разрядить напряжение. Лиса хмурится, вспоминая, что она сказала Дженни на том же диване, когда старшая в первый раз встретила Луку. — Наверное, я просто хотела ту часть своей жизни, к которой она еще не прикасалась. Она двигается, чтобы открыть дверь своей спальни. — Внутрь, мальчики, — говорит она, загоняя двух котов внутрь. Лео сердито мяукает на нее, но Лиса игнорирует его и мягко подталкивает ногой внутрь. Чеен пытается снова, как только Лиса закрывает дверь. — Как их зовут? — спросила она. Лисе хочется смеяться, потому что, боже, это так странно. Быть здесь, с Чеен прямо перед ней. Чеен изо всех сил пытается заговорить с ней и даже просто посмотреть на нее. Чеен не знает имен ее чертовых кошек. Раньше они знали друг о друге все. Неужели они снова стали чужими? Ее немного шатает от этой мысли, от того факта, что о большинстве аспектов ее жизни Чеен сейчас не знает. — Не твое дело. Лисе стыдно за то, как вытягивается лицо Чеен, но она этого не показывает. — Мне жаль, — говорит Чеен, ее глаза печальны. — Мне не нужно, чтобы ты извинялась, Чеен, — устало вздыхает Лиса. — Мне просто нужно… Что ты здесь делаешь? Чеен заламывает руки, выражение ее лица тревожное. — Я тоже не знаю, честно говоря. У меня был свободный день, и я... — Что? Тебе было скучно? Думала, ты заскочишь после года отсутствия? — обиженно говорит Лиса. Она ничего не может с этим поделать. — Это то, что ты думаешь? Лиса качает головой, расстраиваясь. — Боже, Розанна. Я не знаю, что я думаю, ясно? Все, что я знаю, это то, что мы расстались. Ты ушла. Прости, если я в замешательстве и не готова устроить для тебя ебаную вечеринку по случаю возвращения. Может, тебе стоит... — Я видела тебя в Нью-Йорке, — говорит Чеен, прерывая надвигающуюся тираду Лисы. Лисе требуется две секунды, чтобы осмыслить ее слова. — Ты имеешь в виду во время Недели моды? Да, я была на показе Майкла Корса. — Нет, на 17-м пирсе, — говорит Чеен, тоже качая головой. — После шоу. Я знаю, что Суен пригласила тебя на вечеринку после шоу. Лиса удивленно смотрит на нее. — Ты видела меня там? — Да, — отвечает Чеен с грустной улыбкой. — Ты собиралась уходить, но я увидела тебя. Лиса моргает, глядя на нее. — Знаешь, я сказала себе, что если ты не придешь, то я отпущу это. Что я больше не буду тебя беспокоить, что я позволю тебе жить своей жизнью без меня, — продолжает Чеен. — Таков был план, потому что… потому что я была той, кто ушел, не так ли? Я была той, кто положил всему конец. Но в ту ночь я дала себе последний шанс. Если бы ты пришла, я бы спросила, не хочешь ли ты попробовать еще раз. Если бы ты этого не сделала, я бы оставила тебя в покое. И ты пришла. Ты была там. Ты даже не показалась мне, и мы даже не поговорили, но ты была там. И я не могла перестать думать об этом. Я не могла просто оставить это, Лиса. Я провела последние два месяца в турне, пела песни, которые я написала о тебе, и каждую ночь я засыпала в незнакомом городе, задаваясь вопросом, почему ты пришла той ночью. Интересно, даже после того, как я ушла и разбила твое сердце, может быть, в тебе есть что-то, что тоже хочет попробовать снова. Пауза, пока Чеен взвешивает свои следующие слова. — И вот я здесь, — пожимает она плечами. — Я не прошу тебя принять меня обратно, но я просто... это ты и я, Лиса. Неважно, как сильно я пыталась убедить себя, что поступила правильно, уйдя, это всегда были ты и я. И, может быть, ты больше не хочешь меня, но я должна попытаться. Лиса думает, что если бы это произошло несколько месяцев назад, она бы все отдала, чтобы услышать эти слова от Чеен. Теперь она просто злится. — Как ты смеешь… — шипит Лиса, гнев и боль прошлого года внезапно возвращаются в полную силу, поднимая свои уродливые головы сквозь яд, капающий в голосе Лисы. — Как ты, блять, смеешь. Ты была той, кто ушел через эту же самую дверь после того, как я умоляла тебя не делать этого. Ты не можешь просто уйти из моей жизни, а потом вернуться через год и вести себя так, как будто ничего не изменилось. — Я знаю это. — Ах, ты знаешь? — Лиса рычит. — Я почти сделала предложение, Чеен. Я была почти на коленях с ебаным маминым кольцом и всем остальным. Нам было двадцать два, и мы совсем не были готовы, но я почти сделала предложение, потому что отчаянно хотела, чтобы ты осталась. Чеен изумленно смотрит на нее. — Лиса... — Ты не знаешь, что ты сделала со мной, когда ушла, — говорит Лиса, ненавидя, как ее голос срывается на последнем слове. — Все, Ченг… Я все помнила. Я не знала, что делать с воспоминаниями, я не знала, куда их девать. Я не знала, куда девать любовь, которую все еще испытывала к тебе, потому что ты ее больше не хотела. Ты больше не хотела меня. — Ты знаешь, что желание тебя никогда не было проблемой, Лиса, — качает головой Чеен. — Я всегда хотела тебя. — Но ты ушла, — насмехается Лиса, как ребенок. Ей почти хочется топнуть ногой по полу. — Мне пришлось уйти, если я хотела спасти что-то хорошее между нами, — возражает Чеен, ее голос спокоен и все еще раздражающе тверд. — Как ты думаешь, где бы мы были сейчас, если бы не расстались тогда, если бы продолжали жить так, как провели последние несколько месяцев вместе? Все время, когда мы не разговаривали, весь гнев и обида… мы были бы погребены под всем этим. Мы бы ничего не смогли спасти. Мы бы возненавидели друг друга. Лиса недоверчиво качает головой. — Я обижалась на тебя, потому что ты, блять, бросила меня, я никогда не обижалась на тебя, пока мы были вместе. Никогда. — Серьезно? — спрашивает Чеен. — Даже в те моменты, когда я не могла быть рядом с тобой, как положено нормальной девушке? За все отмененные свидания? За все эти прятки и тот факт, что ты даже не можешь держать меня за руку на публике? Ни разу? Сколько у нас было ссор из-за всех этих вещей? — Чеен, — предупреждает ее Лиса. Однако Чеен не собирается останавливаться. — А как насчет того раза, когда я чуть не забыла о нашей годовщине? В то время, когда мы не виделись лично почти три месяца, потому что я была за границей и так занята, и едва успевала поспать, не говоря уже о том, чтобы прилететь сюда, чтобы увидеть тебя? Или когда вышел этот слух обо мне и том парне-участнике другой группы? Лиса хмурится, на самом деле не желая обсуждать то, как однажды утром она открыла свой телефон и увидела фотографии Чеен с парнем. — Ты же знаешь, я никогда в это не верила, верно? Чеен проводит обеими руками по лицу и вздыхает. — Я знаю, что ты доверяла мне, так же, как я доверяла тебе. Но в твоих глазах было это... это сомнение. Я видела это. Оно было маленьким и быстрым, но оно было там. Это напугало меня, — признается она. Несколько мгновений они пристально смотрят друг на друга, и в их головах проносится нарезка последних нескольких месяцев, проведенных вместе. Они почти не разговаривали и не видели друг друга. «Я люблю тебя», сказанное в отчаянии. То, как они провели один из очень редких выходных Чеен, трахаясь вместо того, чтобы разговаривать, после цепляясь друг за друга часами, боясь отпустить. Лиса одна на реке Хан, гадая, появится ли Чеен на этот раз. Пальцы Чеен, больные и испачканные чернилами, отчаянно увековечивая Лису на страницах своих дневников с помощью бесчисленных набросков песен и стихов. (Чеен обычно показывала ей все, пела ей на ухо или по телефону незаконченное начало песни. Но не в эти последние несколько месяцев. Чеен продолжала писать и творить, но больше почти ничего не показывала Лисе) Лиса никогда не могла точно определить момент, когда все пошло не так, когда Чеен решила, что с нее хватит. Может быть, в том-то и дело, может быть, не было ни одного единственного момента. Ни одного момента, к которому она могла бы привязать свое разбитое сердце. — В последний раз, когда мы были вместе, я часами смотрела на тебя, пока ты спала, — признается Чеен. — Я так боялась, что однажды мы проснемся и поймем, что мы уже не те люди, которые полюбили друг друга. Что ты проснешься и поймешь, что обижаешься на меня за все, что я не могу тебе дать. Мы уже разваливались на части, Лиса, и я просто... — Решила уйти, — обрывает ее Лиса. — Если бы кто-то мог пережить все, через что мы прошли, то это были бы мы сами, Ченг. Мы могли бы заставить это работать, мы могли бы восстановить себя и наши отношения вместе. Я же сказала тебе, что готова попробовать. Потому что, если у тебя есть что-то подобное тому, что было у нас, ты не можешь просто так от этого отказаться. Ты будешь бороться за это. Но ты… вместо этого ты решила сдаться. — Я решила дать нам время, чтобы отдышаться, — настаивает Чеен. — Мы задыхались, Лиса. Ты предпочла притвориться, что все в порядке, и я терпела это в течение нескольких месяцев, потому что тоже боялась потерять тебя. Но мы не были в порядке, мы не были в порядке в течение некоторого времени на тот момент. Я знаю, ты это знаешь, мы больше не те глупо влюбленные дети в розовых очках. Нам предстояло сделать трудный выбор. Если бы уход на некоторое время означал, что я смогу спасти нас в долгосрочной перспективе, тогда... тогда, Лиса, это стоило бы того. — Выбор? Нам предстояло сделать трудный выбор? Ты решила за нас обеих, Ченг, — сердито говорит Лиса, ее глаза щиплет от непролитых слез. — Ты решила, что все кончено, что мы не работаем. Где был мой выбор? — Лиса... — И в любом случае, мне не стало легче от того, что мы что-то там спасли, учитывая то, через что я прошла после того, как ты ушла. Чеен грустно усмехается. — Ты не думаешь, что я прошла через то же самое, что и ты? Мы были вместе восемь лет, Лиса. Ты думаешь, меня не убило то, что я бросила тебя? Через что бы ты ни прошла, я тоже прошла через все это, — тихо говорит она, чувствуя тяжесть всего, что она чувствовала после расставания. На этот раз Лиса не пытается сморгнуть слезы, но отводит взгляд и быстро вытирает их рукавом толстовки. — И мне пришлось притворяться, что все в порядке, перед руководством, перед камерой, перед фанатами. Мне пришлось спеть все эти песни, которые я написала о тебе, и люди пели их мне в ответ. Мне каждый день, дома и на работе, пихали в лицо все наши воспоминания. Спасения не было. Ты думаешь, мне было легко? Все, чего я хотела – это вернуться домой, к тебе. — Ты могла бы, — говорит Лиса, ее грудь внезапно заболела так, как может причинить боль только Чеен. — Все эти месяцы назад ты могла бы… ты могла бы вернуться домой, Ченг. Я бы хотела, чтобы ты это сделала. Чеен смотрит на свои руки. — Что насчет сейчас? — спрашивает она таким уязвимым голосом, какого Лиса никогда не слышала. Она снова смотрит на Лису. — Теперь я могу вернуться домой? Я все еще могу вернуться домой? Лиса пристально смотрит на девушку перед собой, сердце колотится у нее в горле. Разве это не все, чего она хотела с тех пор, как Чеен ушла? Прошлая Лиса сказала бы «да». Они бы еще немного поссорились из-за ухода Чеен, но, в конце концов, она подошла бы к ней и взяла бы ее за руку, уложила бы на бок и поцеловала ее в голову, как она делала тогда. Она бы заверила ее, что на этот раз у них все получится, и что они будут стараться больше. Они бы не торопились – сначала снова узнали друг друга и стали лучшими друзьями, которые не забывают друг про друга. И тогда они влюбились бы, как раньше, только на этот раз они старше и мудрее. Они неизбежно влюбились бы снова, потому что Чеен всегда была для нее всем хорошим, что хорошо кончается, ее счастьем до конца дней. Все это было у Лисы в голове. Она думает, что где-то за все это время она отпустила. Где-то в то время, когда она смотрела на другую девушку, пока они ехали по городу поздно ночью, когда проводила ночь в постели другой девушки, и ей действительно нравилось наблюдать за тем, как другая девушка готовит, слушая, как она рассказывает о своем дне. Лиса отпустила. Она думает, что она больше не та Лиса. Она думает, что она уже давно не та Лиса. Но все же. Это Чеен, не так ли? Ее первая любовь, ее первый поцелуй, ее первое разбитое сердце, ее первое все. Девушка, которую она когда-то обнимала ночью и рассказывала ей все свои страхи, мечты и секреты. Девочка, которая видела, как она росла, которая знала ее изнутри и снаружи – все хорошее и плохое в ней. Та, с кем она строила планы. Та, на которой она дала обещание жениться. — Однажды я женюсь на тебе, — сказала ей Чеен одним вечером, когда им было по девятнадцать. Это было за три дня до ее дебюта, и все, чего хотела Чеен – это быть рядом с родителями, сестрой и Лисой, прежде чем все изменится. Они вдвоем были в детской спальне Чеен, в ее и без того слишком маленькой для них кровати: в обстановке бесчисленных летних ночевок и где Лиса впервые сказала Чеен, что ей нравятся девочки, когда им было четырнадцать. Их голые тела, ноги, переплетенные вместе, их лица в нескольких дюймах друг от друга, пока они ждали, когда их заберет сон. — Нет, потому что это я женюсь на тебе, — улыбнулась ей Лиса. Чеен взяла руку Лисы и поцеловала ее в ладонь. — Надеюсь, у нас все получится. — У нас все получится, — тихо и мило сказала Лиса, наблюдая, как глаза Чеен затрепетали и закрылись. — Это ты и я. Лиса моргает, отгоняя воспоминания. Она уже несколько месяцев не вспоминала о той ночи. У нее в голове есть все эти воспоминания, разделенные и связанные аккуратными маленькими лентами, чтобы у нее не было соблазна их открыть, но они все медленно вытекают теперь, когда перед ней стоит Чеен. Она отводит взгляд от наполовину полных надежды, наполовину испуганных глаз другой девушки, не зная, что сказать. Она скорее чувствует, чем видит, как Чеен встает с дивана и подходит к ней все ближе и ближе, пока они почти не соприкасаются, пока Лиса не чувствует, что не может дышать. Чеен протягивает руку и касается ее запястья, и Лисе кажется, что она вот-вот вспыхнет пламенем. — Посмотри на меня, пожалуйста. Взгляд Лисы возвращается к лицу Чеен. Она такая красивая, думает Лиса. Она хочет прикоснуться к ее лицу и убедиться, что все это реально. Убедиться, что она действительно вернулась. — Лиса, — говорит Чеен, ее голос едва слышен. Лисе вспоминаются все те случаи, когда Чеен звонила ей поздно ночью из общежития, тихая, как мышь, чтобы не разбудить соседку по комнате; то, как Чеен произносила ее имя после долгих недель, когда они не виделись, уткнувшись лицом в шею Лисы. — Лиса. — Лиса, привет. — Лиса, я скучала по тебе. — Лиса, ты мне нужна. — Лиса. Лиса прерывисто вздыхает и делает шаг назад. — Тебе следует уйти, Ченг. Я не могу этого сделать. Не сейчас, — умоляет она. Она хочет, чтобы Чеен ушла, она хочет избавиться от толстовки, которая сейчас на ней, она хочет побыть одна. Чеен тоже делает шаг назад. Она пристально смотрит на Лису, глаза бегают по всему ее лицу и, очевидно, пытаются прочитать ее мысли. Лиса ей позволяет. Чеен кивает через несколько секунд. — Хорошо, если это то, чего ты хочешь. — Все, чего я когда-либо хотела, это чтобы ты осталась, — хочет сказать ей Лиса. Лиса моргает, и вдруг Чеен снова наступает и обнимает ее. Ее грудь сжимается от знакомого чувства, чего-то, что она носила и лелеяла в течение восьми лет и пыталась забыть в прошлом. Чеен пользуется теми же духами, которыми пользовалась с тех пор, как им исполнилось семнадцать, и она чувствует, как какая-то дремлющая часть ее сердца снова раскрывается. Лиса беспомощно прижимается к ней. Может ли Лиса отпустить ее снова? — Я скучала по тебе, — шепчет она Лисе на ухо, прежде чем отпустить ее. Лиса молча наблюдает, как она собирает свои вещи и направляется к двери. Она оборачивается, открывая дверь. — Я буду рядом, Лиса. Это звучит как обещание, но Лиса не уверена, что хочет, чтобы Чеен его дала.***
Лиса проводит остаток дня, застыв в постели, пытаясь не повторять каждое слово, каждый жест, каждую улыбку Чеен. Она также думает о Дженни, и чувство вины почти поглощает ее. Она подумывает о том, чтобы позвонить маме, но в последнюю минуту решает этого не делать. Она, вероятно, первым же рейсом прилетит в Сеул, чтобы быть с ней, а Лиса сейчас не сможет справиться с беспокойством своей мамы. Она не знает, что делать. В ту ночь она не сомкнула глаз.***
На следующую ночь она оказывается перед квартирой Дженни. Внутри темно, и машины Дженни нигде не видно. Лиса смотрит на часы и хмурится. Сейчас уже восьмой час вечера. Она уезжает, направляясь в первое место, где, по ее мнению, находится Дженни. К счастью, охранники «Алтум Электроникс» впустили ее, и один из них помнил ее с тех пор, как Дженни привела ее туда несколько месяцев назад. Парковка почти пуста, и она сразу же видит гладкую черную Audi Дженни. Она паркуется рядом с ней и выходит из своей машины, размышляя о том, подождать ли Дженни здесь или подняться в ее офис. Она не думает, что Дженни это оценит, поэтому она ждет рядом с машиной. Она ждет уже почти полчаса, беспокоясь, поела ли старшая и стоит ли ей открыть приложение для доставки еды, когда откроется лифт на стоянке. Дженни сначала не замечает ее, занятая тем, что печатает что-то в своем телефоне, и Лиса находит время, чтобы понаблюдать за ней. На ней белая шелковая рубашка с оборками под черным пальто, волосы немного более взъерошены, чем обычно. Ее пальцы в кольцах быстро постукивают по экрану. Ее ногти ярко-желтого цвета на фоне черного корпуса телефона. Она улыбается, вспоминая, как однажды покрасила ногти Дженни точно в такой же цвет. Дженни поднимает глаза и останавливается как вкопанная, когда видит Лису с явным удивлением и чем-то еще, что Лиса не может точно определить на ее лице. Она быстро меняет выражение лица на более нейтральное, кладет телефон в карман и идет к своей машине. Лиса знает, что скучала по ней, но до этого момента она не знала, как сильно. — Привет, — робко здоровается Лиса. — Привет, — Дженни приветствует ее в ответ, ее тон тоже неуверенный. — Что ты здесь делаешь? — Мы можем... — говорит Лиса, пытаясь успокоить нервы. Это просто Дженни, черт возьми. — Я думаю, нам нужно поговорить. Мы можем поговорить? Дженни мгновение смотрит на нее, прикусывая нижнюю губу. Лиса старается не пялиться. — Конечно, — наконец говорит она. — Поехали ко мне в квартиру.***
Дженни идет прямо к холодильнику и достает посуду с жареным рисом с кимчи, после чего засовывает все это в микроволновую печь. Лиса хмурится. — Ты еще не ужинала, — говорит она скорее как утверждение, чем вопрос. Дженни пожимает плечами, повернувшись спиной к младшей, когда достает тарелки. — Я была в офисе. Лиса вздыхает. — Уже поздно. — Да, я знаю. У меня есть часы, — говорит Дженни, когда микроволновка подает звуковой сигнал. Она достает посуду и делит рис на две отдельные тарелки, одну ставит перед Лисой и протягивает ей палочки для еды и ложку. Лиса уже поужинала с Сыльги и Мией после урока танцев, но кто она такая, чтобы отказываться от жареного риса с кимчи от Дженни? — Ты сказала, что нам нужно поговорить. О чем нам нужно поговорить? — спрашивает Дженни, наконец, поднимая глаза. Лиса хмурится, глядя на темные круги под глазами, заметные в свете кухонного освещения. — Ты выглядишь усталой, — нервно бормочет она. Дженни жует свой ужин и фыркает, выглядя очень довольной. — Ты хочешь поговорить о том, как дерьмово я сейчас выгляжу? Лиса хмурится все сильнее. — Я никогда этого не говорила, ты не выглядишь дерьмово. — Верно, — усмехается Дженни. — Так о чем же нам нужно поговорить? Конечно, это не мои мешки под глазами. — Это может подождать, — говорит Лиса, беря свои палочки для еды. Она указывает на еду Дженни. — Сначала ты должна закончить свой ужин.***
Дженни достает бутылку виски после ужина, и Лиса бросает на нее неодобрительный взгляд, когда Дженни наливает себе. — Я не начинающий алкоголик, не волнуйся. Это был долгий день, вот и все, — Дженни закатывает глаза. — И, честно говоря, я не могу иметь с тобой дело, будучи на 100% трезвой. Лиса игнорирует последнюю часть. — Тебе не следует работать по двенадцать часов, Джен. Дженни делает маленький глоток своего напитка и подходит к холодильнику, доставая что-то изнутри. — А ты не должна указывать мне, что делать, но ты все равно это делаешь, — парирует она. — Я бы предложила тебе немного виски, но ты поедешь позже, так что, — она протягивает Лисе холодную бутылку шоколадного молока. Это любимая фирма Лисы. — Вот, угощайся. Дженни идет к дивану, Лиса следует за ней, и это похоже на одну из тех случайных ночей, когда они вместе ужинали и смотрели все, что Дженни хотелось посмотреть на Netflix. Но это не похоже на одну из тех ночей, потому что между ними все изменилось, не так ли? Дженни устраивается на диване. Лиса сидит в кресле, потягивая шоколадное молоко. — Итак, — начинает Дженни, вытягивая ноги перед собой. — О чем ты хотела поговорить? — Ты знаешь о чем, — бормочет Лиса. — О чем? — говорит Дженни, одаривая ее улыбкой. — О сексе или о том, что произошло утром? Лиса чувствует, как теплеют кончики ее ушей. Она сжимает свою бутылку шоколадного молока, жалея, что Дженни не дала ей вместо этого виски. — Дженни. Дженни барабанит двумя пальцами по краю своего бокала. — Знаешь, мы можем притвориться, что этого никогда не было. Вернемся к тому, как все было. Нам никогда больше не придется говорить об этом. Лиса усмехается. Она знает, что Дженни не имеет это в виду. — Ты думаешь, я смогу это сделать? Это все, о чем я могла думать последние три недели. Старшая серьезно смотрит на нее. — Я тоже. — Ты сказала... ты сказала, что тебе нужно разобраться со всем самой. Как успехи? — Никак, ничего не изменилось, — пожимает плечами Дженни, прежде чем сделать еще один глоток своего напитка. Лиса вздыхает. Дженни работает по двенадцать часов в сутки, и, очевидно, дела идут не очень хорошо. — Мне не следовало уезжать тем утром. Я никогда не должна была говорить те слова, которые сказала. Я должна была бороться с тобой сильнее. Прости меня. — Я не думаю, что позволила бы тебе, — грустно улыбается другая девушка. — Ты не... ты не утешительный приз, понимаешь? — Лиса говорит ей, немного путаясь в словах. Но она говорит серьезно. Дженни всегда значила для нее что-то большее. Она могла только надеяться, что Дженни ей поверит. — Или кто-то, на кого я соглашусь, потому что не могу быть с той, кого по-настоящему хочу. Это никогда не было так. Дженни на мгновение задумывается над словами, пристально глядя на нее. — Лиса. Лиса почти отводит взгляд от тяжести взгляда Дженни, но она этого не делает. Дженни заслуживает этого от нее. — Я просто... Мне нужно, чтобы ты знала это и верила. Что бы ни случилось. Ты не утешительный приз и не замена, ты никогда ей не была. Не для меня. И мне жаль, мне так жаль, что я заставила тебя почувствовать, будто это так. — Что-нибудь изменилось, Лиса? Лиса думает, что знает, о чем спрашивает Дженни. — Я должна тебе кое-что сказать, — начинает она. Дженни приподнимает бровь, ожидая, что она продолжит. — Вчера Чеен пришла к нам домой. Лиса видит вспышку боли в глазах Дженни, но она исчезает, как только она это видит, ее лицо снова быстро становится бесстрастным, как и в тот момент, когда она увидела ее на парковке. На несколько секунд воцаряется тишина. Дженни делает большой глоток своего напитка, почти опустошая свой стакан. — Разве ты не должна теперь быть с ней? Кормить ее кусочками яблока и слушать, как она пишет еще одну песню о тебе? — спрашивает она. Лиса хмурится на слова Дженни. — Я... я сказала тебе это, потому что ты мой друг, — бормочет она, — я сказала тебе это не для того, чтобы ты использовала это против меня. Дженни мгновение рассматривает ее, нахмурившись. — Ты права, прости, — говорит она, выглядя должным образом пристыженной. — Боже, Сольхен и Джису правы. Иногда я действительно могу быть стервой. — Ясно. Дженни допивает остатки своего виски. — И все же я не понимаю, какое мне дело до твоей бывшей. Хотя, мои поздравления. — Мы поссорились из-за нее, конечно, это твое дело. Давай не будем обманывать себя, — фыркает Лиса. — И мы не вместе. — Почему нет? — Дженни растягивает слова. — Ты боишься задеть мои чувства? Тебе нужно мое благословение что ли? — Почему ты ведешь себя так нелепо? — разочарованно спрашивает Лиса. — Я веду себя нелепо? Что ты хочешь, чтобы я сделала, Лиса? Бросить перчатку и вызвать на поединок? Хочешь, чтобы мы с твоей бывшей выцарапали друг другу глаза? Сражались насмерть за твою любовь? — резко спрашивает Дженни, хлопая опустевшим стаканом по столу перед ней. — Ты хочешь, чтобы я приняла решение за тебя? Встала на колени и умоляла тебя выбрать меня? — Если ты так думаешь обо мне, то, может быть, мы не знаем друг друга так хорошо, как я думала, — так же резко говорит Лиса, чувствуя, как слезы подступают к уголкам ее глаз. Дженни опускает взгляд на свои колени, ее плечи отяжелели. Лиса хочет обнять ее. — Знаешь, я понимала, что если бы она когда-нибудь вернулась в твою жизнь, я бы никогда не победила, — бормочет она, сжимая челюсть, — я бы никогда не выиграла, Лиса. — Не выиграла? Это не ебаная олимпиада, Дженни, — парирует Лиса. — Никто не соревнуется. — Тебе легко говорить, — фыркает Дженни, вставая. — Я устала, Лиса. У меня нет сил спорить с тобой, честно говоря. Лиса тоже встает. — Дженни. — Я думаю, ты знаешь, где выход. — Не делай этого снова, — умоляет Лиса, беря Дженни за запястье прежде, чем она успеет уйти, и, поворачивая ее так, чтобы они смотрели друг на друга. — Пожалуйста, не делай этого снова. Дженни пристально смотрит на Лису, ее глаза не теряют своей настойчивости, прежде чем броситься вперед и поцеловать ее глубоко, почти с силой, почти так, как будто она пытается запечатлеть себя во рту Лисы, во всем существе Лисы. Лиса думает, что это работает. Дженни отстраняется. Лиса тянется за ее губами – вкус виски и Дженни сводят ее с ума, черт возьми, но другая девушка кладет руку ей на грудь. — Я не собираюсь принимать за тебя решение. Я знаю, чего хочу, — шепчет она, ее губы соприкасаются с губами Лисы. Младшая дрожит, задыхаясь и тяжело дыша. — Я надеюсь, что однажды ты тоже поймешь, чего хочешь, — Дженни в последний раз чмокает ее в губы. — Езжай домой осторожно, Лиса, — говорит она с блеском в глазах. — Спокойной ночи.
