Глава 9.
18 декабря 2021 г., 15:54
Конечно, она едет к Джису после того, как ушла от Лисы.
Джису работала в саду, когда Дженни добралась до ее квартиры, по локоть зарывшись в клумбу, а рядом с ней стоял пакет с удобрениями.
Дженни поднимает бровь. — Поднимайся и собирай свои вещи, мы отправляемся в путешествие, — объявляет она. — Мы поедем на моей машине. Нам нужно подышать свежим воздухом, Чу. Подальше отсюда.
Джису подозрительно смотрит на нее, на ее щеке пятно грязи. Она ничего не говорит.
— Посмотри на себя, ты занимаешься садоводством, — добавляет Дженни, указывая на другую девушку. — Блядской зимой.
— Куда мы поедем? — спрашивает старшая девочка.
Дженни пожимает плечами. — Кто знает?
Еще несколько секунд тишины, а затем Джису пожимает плечами, снимая свои фиолетовые садовые перчатки. — Дай мне час.
И вот как они оказались в Санчоне.
***
У них нет маршрута. Дженни всегда нравилось планировать поездки, она в этом хороша, но на самом деле у нее не было ни времени, ни сил для планирования или поисков. И... на самом деле ей этого не хотелось. Незапланированные поездки – самые лучшие и все такое. Поэтому Дженни выключает свой телефон, и они едут. Они ходят пешком, берут напрокат велосипеды и совершают долгие прогулки, пытаясь узнать как можно больше о Санчоне. Днем они общаются с местными жителями, а по вечерам выпивают на веранде своего гостиничного номера, закутавшись в толстые одеяла и надев три разных слоя одежды. Иногда они разговаривают по ночам, но в большинстве случаев они просто молчат, наблюдая за звездами в уютной, (иногда) приятно гудящей тишине, соприкасаясь коленями. Обмен секретами, как произносимыми, так и невысказанными, с ее лучшей подругой, которую слушает только луна – это напоминает Дженни о летних годах их юности. Это то чувство, которое Дженни не чувствовала уже давно, и она наклоняется ближе к Джису, соединяя их руки вместе. Безопасность, которая приходит с Джису, успокаивает ее и облегчает ей дыхание даже на некоторое время, и она знает, что другая девушка чувствует то же самое.***
Однажды утром, когда Джису еще спит, она выходит одна. Она ходит, засунув руки в карманы, и улыбается местным жителям, которых встречает, время от времени останавливаясь, чтобы купить безделушки и одежду в интересных магазинах, которые ей попадутся. Она покупает выпечку и кофе для себя и Джису в местной пекарне и улыбается своей самой яркой и широкой улыбкой, деснами и всем прочим, милой девушке за прилавком. Девушка краснеет, и Дженни получает бесплатный персиковый пирог, рассеянно желая, чтобы каждая романтическая встреча с ней была такой легкой. Раскрасневшиеся улыбки и персиковые пироги. Она заканчивает свою утреннюю экскурсию в книжно-художественном магазине. Она подумывает о том, чтобы купить Джису сборник стихов в качестве дополнительного рождественского подарка, когда ее глаза привлекают красивые цвета в художественном уголке. Дженни хихикает. Она возвращается в их гостиничный номер с холодным кофе и целой сумкой ниток и бисера в руке.***
Дженни проводит вторую половину дня, делая браслеты дружбы для детей на рождественской вечеринке, которую они с Сольхен организуют. Она просит Джису помочь ей, но другая девушка ужасно в этом разбирается, поэтому она просто пытается предложить красивые цветовые сочетания и нарезает несколько ниток для Дженни. — Тот, который ты подарила мне много лет назад, был очень уродливого цвета. Теперь ты намного лучше умеешь сочетать цвета, — размышляет Джису, наблюдая, как Дженни сплетает несколько нитей пальцами. Дженни прекращает свою работу и смотрит на свою лучшую подругу. — Что? Это правда, — пожимает плечами Джису. — Тебе было шесть или семь лет, и у тебя вообще не было чувства цветовой координации. Я носила браслет в течение многих лет, пока он не сломался, потому что ты подарила его мне, но он был довольно уродливым, — рассуждает она. — Мне это понравилось, не пойми меня неправильно, но это было некрасиво. Дженни бросает пригоршню бусин ей в лицо.***
Они возвращаются в Сеул за три дня до Рождества, потому что, как бы Дженни ни хотелось остаться в Санчоне и, возможно, купить там ферму, у Джису есть отношения, которые нужно восстановить, и Дженни хочет провести Рождество со своей сестрой – то, что она делала всю свою жизнь, несмотря ни на что. Дженни просыпается в шесть утра и добровольно соглашается везти их обратно целых четыре с половиной часа. Джису засыпает после ворчания по поводу того, что Дженни запретила ей прикасаться к стереосистеме – они обе плохо спали ночью, и Дженни ценит тишину, прежде чем Сеул снова заберет все это. У них была хорошая неделя, думает она. Санчон был спокойным и свежим, и даже если это всего на несколько дней, было приятно уехать. От Сольхен и Джиена, которые (она знает, только из добрых побуждений) освободили ее от работы, от своего отца, от своей квартиры, в которой она больше не может спать... От Лисы и ее теплой улыбки, и ее круглых глаз, и ее рук, которые так хорошо удерживают Дженни, и ее нелепого смеха, и просто... От нее. Было приятно уехать от нее, даже если Дженни иногда приходится переводить дыхание от того, как сильно она по ней скучает. — От нее никуда не деться, — сказала ей Джису прошлой ночью, баюкая одну из рук Дженни. Было уже больше четырех утра, и они обе были совершенно трезвы. Может быть, им и не следовало этого делать. На ней браслет дружбы, который Дженни сделала и заставила ее надеть. — Есть только шансы, попытки и неудачи. Она всегда тебя догонит. — А Чунмен? — спрашивает Дженни. Джису вздыхает. — От него тоже никуда не деться. — Тогда почему мы здесь? Джису пожимает плечами. Ее глаза широко раскрыты и влажны, и Дженни ловит слезу большим пальцем. — Это мы пытаемся. И это они терпят неудачу, думает Дженни, когда они въезжают в Сеул. Но, может быть, нет ни провала, ни победы. Может быть, есть только попытка. — Мы уже на месте? — сонно спрашивает Джису с пассажирского сиденья, прерывая мысли Дженни. Дженни смотрит на нее и слегка улыбается своей лучшей подруге. — Пока нет, — отвечает она. Джису снова закрывает глаза. — Скоро. Я разбужу тебя, когда мы доберемся до твоей квартиры. — М-м-м, — гудит Джису. Дженни продолжает вести машину.***
Они уже двадцать минут стоят перед многоквартирным домом Джису. Чунмен внутри, ждет Джису. — С вами, ребята, все будет в порядке, — успокаивает ее Дженни. Джису смотрит на нее, неуверенность в ее глазах разрывает сердце Дженни. Она ненавидит видеть свою лучшую подругу такой – испуганной и неуверенной в том, как исправить саботаж ее собственного счастья. — Что, если все это развалится? Дженни берет ее за руку и сжимает ее. — Тогда с тобой все будет в порядке, — говорит она. — И я буду рядом. Джису кивает и выдыхает. — Со мной все будет в порядке, и ты будешь рядом, — повторяет она. Она целует Дженни в щеку. — С тобой тоже все будет в порядке, — говорит она, открывая дверцу машины. — И я рядом. Всегда. Дженни улыбается. Как ей так, так повезло, что у нее есть Джису? — Я знаю.***
Она идет в торговый центр после того, как высадила Джису. Она сделала все свои рождественские покупки несколько недель назад, но ей нужна рождественская елка. Что-то блестящее и большое, что-то, на что она может повесить маленьких ангелочков, звездочки и волшебные огоньки, чтобы оживить свою квартиру. Поэтому она покупает рождественскую елку, белую среднего размера, и сама несет ее в свою квартиру, ее ноющие конечности и небольшие царапины на предплечьях – единственное свидетельство борьбы. А потом она идет в свою комнату – комнату, в которой она по-настоящему не спала с тех пор, как они с Лисой спали вместе, и снова меняет простыни. Она пылесосит безупречно чистый ковер, открывает окна и включает диффузор. Она раскладывает и переставляет одежду в своей гардеробной по типу, а затем по тому, как часто она ее использует. Она убеждается, что ее белье чистое, а затем убирает каждый дюйм своей ванной комнаты. А потом она переодевается в пижаму, ложится в постель и снова включает телефон. Она игнорирует пропущенные звонки и вместо этого набирает номер Сольхен. — Так ты жива? — вот как ее приветствует сестра. Дженни надувает губы, слегка закатывая глаза. Сольхен может быть такой драматичной. — Я была с Джису, мы ездили в Санчон. Она слышит, как Сольхен вздыхает. Дженни может представить свою сестру в офисном кресле, откинувшуюся на спинку и массирующую переносицу. Или, может быть, она в постели с Тэхеном, она не уверена. Сейчас уже седьмой час вечера, ее сестра может быть где угодно. — Санчон, — бормочет ее сестра себе под нос. — Я знала, что ты была с Джису. Это было единственное, что помешало мне заявить о тебе в полицию, как о пропавшем человеке. Дженни фыркает. Видите? Драматичная. — Я была в порядке. Я в порядке. Это вызывает усталый смешок у Сольхен. Дженни задается вопросом, будет ли ее сестра беспокоиться о ней всю оставшуюся жизнь. — Хорошо, мисс «В порядке». Ты вернулась в Сеул? — Да, — отвечает Дженни тихим голосом. — Ты придешь завтра? Помоги мне украсить мою елку. Я только что купила ее. Она довольно большая. Она делает паузу. — Несколько недель назад я украла из дома старых маминых рождественских ангелочков, — застенчиво добавляет она. — И ее звезду. Еще один смешок, на этот раз ласковый и понимающий. — Я знаю. Папа упоминал об этом. — Как бы то ни было, он все равно ими не пользуется, — ворчит Дженни. — Придешь завтра? — Конечно. Я буду... в десять утра? Нормально? Дженни ослабляет хватку на подушке и чувствует, как ее охватывает облегчение. Она не была уверена, что Сольхен уже не сердится на нее после ее небольшой вспышки в офисе две недели назад. То, как она вела себя, было дерьмово и неуместно, но Сольхен прощает – слишком прощает, и Дженни не уверена, заслуживает ли она этого. — Угу, да, хорошо. Спасибо. — Конечно. Тогда увидимся, — говорит Сольхен. — Отдохни немного. — Увидимся. Дженни закрывает глаза и чувствует, как усталость за последний месяц подкрадывается к ее телу. Она хватает подушку рядом с собой и зарывается в нее носом. Она пахнет ее кондиционером для белья, и Дженни делает вид, что тот факт, что все перестало пахнуть, как Лиса, не заставляет ее чувствовать себя опустошенной и такой, такой одинокой.***
Лиса начинает собирать вещи всего за несколько часов до вылета. Лео и Лука с тревогой крадутся вокруг нее, по-видимому, чувствуя, что она уйдет на некоторое время. На десять дней, если быть точным. Лиса чувствует себя плохо и кладет им в миску еще еды, обещая привезти им игрушки из Бангкока. Она наблюдает, как Лео и Лука играют с плюшевой мышью, когда Сыльги стучит в ее дверь. — Эй, тебе только что кое-что принесли, — объявляет Сыльги, входя в комнату Лисы с пакетом в руках. Она протягивает его Лисе с любопытным, но осторожным выражением на лице. — Я думаю, это от твоей мамы. Лиса в замешательстве хмурится, забирая квадратный пакет у своей лучшей подруги. Он завернут очень тщательно, но не очень тяжелый. — О, — выдыхает она, ее грудь сжимается от сожаления и тоски, когда она понимает, что это такое. — Я не думала, что мама сможет отправить его вовремя. — Что это? — слышит она, как спрашивает Сыльги. — Мне нужно... Мне нужно отвезти это к ней домой, — говорит Лиса, все еще глядя на посылку и игнорируя вопрос Сыльги. — К ней? Чеен? — снова спрашивает Сыльги. Лиса поднимает глаза и качает головой. — Нет, Дженни. Взгляд, которым Сыльги одаривает ее – это понимание. — Она вернулась оттуда, куда уехала? Лиса отворачивается, ее плечи опускаются. — Я не знаю, — бормочет она, осторожно кладя коробку на кровать и начиная надевать ботинки. — Но я не могу не попытаться проверить, так ли это. Я не могу... Я не могу уйти вот так, не повидавшись с ней. — А Чеен? Она поворачивается, чтобы снова встретиться лицом к лицу с Сыльги. — Она... ей нужно время. Подальше от меня, — бормочет она. — Всем нужно побыть вдали от меня, потому что я причиняю всем боль. Мне нужно время, чтобы побыть вдали от себя. — Лиса... — пытается Сыльги, когда Лиса берет свой телефон, ключи и пакет на кровати. — Я иду к Дженни. Просто чтобы посмотреть, там ли она. Я не пропущу свой рейс, — обещает она, протягивая руку, чтобы ободряюще сжать одну из рук Сыльги. — Я скоро вернусь.***
Незнакомый Рейндж Ровер припаркован перед квартирой Дженни, когда Лиса добирается туда, и она задается вопросом, стоит ли ей уезжать, если у Дженни посетитель, но ее рейс через несколько часов, и она хочет подарить Дженни свой рождественский подарок, может быть, даже немного поговорить с ней, если Дженни захочет. Просто чтобы поздравить ее с праздниками. Она подходит к двери Дженни, прикладывает указательный палец к дверному звонку. Лиса вздыхает, опуская руку. Она смотрит на дверной звонок и белую краску на двери Дженни, затем на ее медную дверную ручку. Она не хочет ее беспокоить, и, возможно, Дженни даже не хочет ее видеть. Может быть, ей просто следует оставить подарок на пороге Дженни?.. Но понравится ли это Дженни? Увидит ли она его? Разве это трусость с ее стороны – оставить подарок на пороге девушки? Она как раз собирается позвонить в дверь, на этот раз по-настоящему, когда великолепная, смутно знакомая женщина открывает дверь. Женщина окидывает ее пристальным взглядом, и Лиса немного увядает. — Привет, — приветствует ее женщина с любопытством в голосе. — Я увидела тебя в глазок. Ты пялилась на звонок в дверь моей сестры последние пятнадцать минут. Вот тогда до нее доходит, вот тогда она понимает, почему эта женщина так знакома. Это Ким Сольхен, любимая сестра Дженни. Лиса удивлена, что им потребовалось так много времени, чтобы встретиться. — Алло? — повторяет Сольхен, удивленно выгибая бровь. — Мне следует позвонить в полицию? — О, извини, — поспешно кланяется Лиса. — Здравствуй, — приветствует она, проклиная себя за то, что глупо уставилась на сестру Дженни. Очень круто для хорошего первого впечатления. — Это... Дженни здесь? — А кто ты вообще? — беззлобно спрашивает старшая девушка. Лиса протягивает руку. — Я Лиса. Я... — она делает паузу. Она что? Сольхен выжидающе смотрит на нее. Она говорит, что единственное, что она знает – это правда. — Я Лиса. На лице Сольхен появляется широкая улыбка. — Ах. Лиса. Я так и знала, — говорит она, беря Лису за руку и крепко пожимая ее. В ее глазах есть намек на сталь, испытующий и немного угрожающий, что немного пугает Лису. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой. Я Сольхен. Заходи, моя сестра приготовила гоголь-моголь.***
— Дженни, твой подарок здесь, — Дженни слышит, как Сольхен кричит из гостиной. Она хмурится и заканчивает доливать в стаканы гоголь-моголь с мускатным орехом, прежде чем взять их и выйти из кухни. Доставили ли Сольхен ее подарок? — Какой подарок? — спрашивает она, входя в гостиную. Она чуть не роняет гоголь-моголь, ее тело напрягается, когда она видит, что это такое. Или кто это. Лиса. Лиса здесь, и она краснеет, и ее волосы собраны в хвост, и в одной руке у нее коробка, и она смотрит на Дженни, а Дженни смотрит на нее, и, может быть, ей не следовало надевать этот нелепый рождественский свитер… — Я нашла ее за твоей дверью, — заявляет Сольхен, прерывая их состязание в наиболее пристальном взгляде. Дженни отводит взгляд и сосредотачивается на своей сестре, пристально глядя на нее и безмолвно прося ее объяснить. Сольхен шевелит бровями. Дженни хмурится и снова поворачивается к Лисе. Она выглядит немного испуганной. — Привет, Лиса, — приветствует она, ставя стаканы на кофейный столик, и неуверенно улыбается младшей девочке, чтобы та чувствовала себя более непринужденно. — Я приготовлю тебе стакан гоголь-моголя, ты должна присоединиться ко мне и Сольхен. Присаживайся. — У меня встреча примерно через тридцать минут, — внезапно вмешивается Сольхен. — Так жаль, что мне нужно идти, но вы двое можете наверстать упущенное. А Лиса высокая, она может помочь закончить украшение елки. Дженни снова пристально смотрит на нее. — У тебя не назначена встреча, — процедила Дженни сквозь зубы. — Ты сказала мне, что взяла выходной. Сольхен пожимает плечами. — Хеджин позвонила мне, пока ты готовила гоголь-моголь. Она сказала, что это ужасно важно, — Сольхен надувает губы, выглядя притворно сожалеющей. Боже, Дженни могла бы задушить ее прямо сейчас. — Сольхен, — почти рычит Дженни. Ее сестра игнорирует ее и поворачивается к Лисе, одаривая ее улыбкой. — Так приятно наконец-то познакомиться с тобой, Лиса. Правда, — говорит Сольхен, собирая свои вещи. — Мне жаль, что я не могу остаться и поболтать, но я уверена, что мы увидимся снова очень, очень скоро. Лиса кивает, ее глаза широко раскрыты, как у оленя, пойманного фарами. — Мне тоже очень приятно с тобой познакомиться. Сольхен одаривает ее последней обаятельной улыбкой и поворачивается к Дженни. — И ты. Я увижу тебя завтра утром на рождественской вечеринке с детьми, — Дженни пристально смотрит на нее, но старшая девочка совершенно невозмутима, бросая на нее острый взгляд. — Мы поговорим об этом, — кажется, говорит она. Дженни смотрит на нее еще пристальнее. — Наслаждайтесь гоголь-моголем, девочки. Все, что Дженни и Лиса могли сделать, это беспомощно смотреть, как она уходит.***
Дженни слышит, как отъезжает машина Сольхен, и она вздыхает, виновато глядя на Лису. — Я... да, это моя сестра, — она морщится. — Прости, она иногда такая надоедливая. — Не извиняйся. Она кажется очень крутой. Извини, что отвлекла вас, — застенчиво улыбается Лиса. То, как она держится на почтительном расстоянии от Дженни, не остается незамеченным. — Я не знала, что она будет здесь. — Все в порядке, она была здесь три часа. Она помогала мне с елкой, — Дженни указывает на рождественскую елку, слегка морщась, когда видит, как грязно она все еще выглядит. Подарки под елкой не разложены, рождественские гирлянды только наполовину готовы, а звезда еще не повешена на верхушку елки. — Или вроде того. Она пыталась мне помочь. Сольхен помогла ей повесить рождественских ангелов, но большую часть утра провела, расспрашивая Дженни о ее поездке с Джису в Санчон, наблюдая и смеясь, пока Дженни выставляла себя дурой, развешивая гирлянды и строя планы на Рождество. Им действительно не нужно строить планы на Рождество. Сколько Дженни себя помнит, каждый год происходит примерно одно и то же – они приезжают к себе домой и радуют своего папу рождественским завтраком и открытыми подарками. Их отец немного околачивается поблизости, но потом снова закрывается в своем кабинете, и они с Сольхен смотрят фильмы, играют в карты и едят фруктовый торт на обед. А потом они навещают свою маму, прежде чем немного проехаться по городу, чтобы посмотреть несколько световых шоу. Дженни это нравится, ей нравится, насколько надежны их традиции. А потом она уговорила Дженни приготовить гоголь-моголь. Который она даже не пила. — Я могу помочь тебе закончить украшать твою елку, — предлагает Лиса, и в том, как она смотрит на Дженни, есть что-то обнадеживающее. Но она хмурится, похоже, спохватившись. — Но только если ты захочешь. Я могу... Я могу уйти. Я все равно зашла только чтобы отдать рождественский подарок, и я не была уверена, что ты вернулась... И я... Она вздыхает и качает головой. — Я могу уйти. Я имею в виду, ты просила время, и я должна была дать его тебе, а не устраивать засаду в твоей собственной квартире. — Мы друзья, ты же знаешь. Мы все еще друзья. Это... что бы это ни было, это не всегда должно быть чем-то сложным, — говорит она. — Мы можем пока отложить все это в сторону и... ты можешь помочь мне с гирляндой? Лиса слишком быстро кивает, один раз, а затем два. — Я была бы рада.***
Они быстро со всем справляются. Играет рождественская музыка, но они работают в дружеской тишине. Дженни заворачивает и раскладывает все подарки, а Лиса заканчивает зажигать гирлянды и придерживает стул для Дженни, когда она крепит звезду на верхушку елки. Они обе были осторожны, чтобы не пройти под омелой, свисающей с одной из стен. — Это так мило, — тихо размышляет Лиса, глядя на их работу с того места, где она сидит на ковре Дженни. — Ангелы такие красивые. — Они принадлежали моей маме, — говорит Дженни, вытягивая ноги перед собой и делая глоток своего гоголь-моголя. Она бросает быстрый взгляд на дерево позади себя и улыбается. Лиса права – елка выглядит действительно красиво. — Она заказала их у подруги. И звезду тоже. — Я думаю, это здорово, что они у тебя, — заявляет Лиса, немного слишком искренне, на взгляд Дженни. — Они прекрасны. Дженни отводит глаза. Она не собирается возвращаться к старым привычкам. Она не должна. Она должна попросить Лису уйти. Она этого не делает. — Хочешь немного гоголь-моголя? — предлагает она вместо этого. Она никогда не была хороша в этом, в том, чтобы держать Лису на расстоянии вытянутой руки. На самом деле, у нее это просто ужасно получается. — Он немного теплый, но все равно хороший. Или немного шоколадного молока? — Я бы с удовольствием, но мне действительно нужно собираться. У меня рейс через четыре часа, — с сожалением говорит Лиса. — Я просто зашла, чтобы передать тебе рождественский подарок. Но спасибо тебе за предложение. — Ой. Четыре часа. В Бангкок. Верно, — бормочет Дженни. Она должна чувствовать облегчение. Она хмурится и делает еще один глоток гоголь-моголя, с любопытством поглядывая на таинственную коробку, которая теперь стоит на ее диване. — Ты могла бы уйти раньше, тебе не нужно было помогать мне с елкой и гирляндой. И ты могла бы просто попросить Сыльги передать мне твой подарок. — Все в полном порядке, я хотела помочь. И я не хотела уезжать, не передав его лично. Я не была уверена, что ты вернулась из своей поездки, но... Я должна была увидеть, — младшая девочка тянется за коробкой и протягивает ее Дженни. — Счастливого Рождества, Дженни, — она смотрит на Дженни так нежно, что Дженни почти может притвориться, что… Нет. Она не собирается слишком увлекаться этим. Они просто пара друзей, обменивающихся рождественскими подарками. Ничего больше. Она поднимает указательный палец, показывая Лисе подождать, и младшая в замешательстве хмурится, когда Дженни быстро встает и направляется в свою спальню. Она возвращается через пару минут со своей коробкой в руке и чем-то в кармане. Она снова садится напротив Лисы, протягивая ей коробку, которую взяла из своей комнаты. — Счастливого Рождества, Лиса. Лиса хихикает. — У тебя есть подарок для меня? — спрашивает она, не веря своим глазам. — Да, конечно. Открой его. Лиса с энтузиазмом открывает красивый голубой подарочный пакет, в котором лежит ее подарок, ее глаза расширяются, когда она, наконец, видит, что ей подарила Дженни. — Дженни... это Leica M6. — Да, тебе нравится? — спрашивает Дженни, наблюдая, как Лиса возится с камерой. — Я увидела ее в Намдэмуне и подумала, что это было бы идеально для тебя. Я знаю, как сильно ты любишь камеры. Лиса смотрит вверх, положительно сияя. — Мне нравится. Это прекрасно. Спасибо тебе. Дженни самодовольно ухмыляется. Она просто знала, что Лисе это понравится. — Не за что. Могу я открыть свой подарок сейчас? — взволнованно спрашивает она. Лиса кивает. — Да, конечно. Дженни сначала осматривает коробку в своей руке, затем разрывает плотную бело-голубую оберточную бумагу, пока, наконец, не видит черную картонную коробку. — Что это? Лиса смеется. — Я тебе не скажу. Открой ее. Дженни хмурится, но приоткрывает коробку. Она заглядывает внутрь, прежде чем вынуть свой подарок, ее дыхание становится слишком быстрым. Она осторожно кладет ее между собой и Лисой, обводя блестящее дерево глазами. Она чувствует, что другая девушка выжидающе смотрит на нее. — Это музыкальная шкатулка, — говорит она почти шепотом, как будто любой громкий шум разрушит святость момента. Она проводит пальцем по выгравированной маргаритке на деревянной крышке, осторожно и чудесно. Это так красиво. Она отпирает замок и открывает крышку, прежде чем завести ее. Он играет незнакомую песню, и Дженни поднимает глаза, бросая на Лису вопросительный взгляд. — Какую песню она играет? — Это тайская колыбельная, — застенчиво говорит Лиса. — Моя мама пела мне ее, когда я не могла заснуть в детстве. Это была моя любимая песня. — Тебе отправили это из Таиланда? — спрашивает Дженни, удивление окрашивает ее тон. — Да, моя мама знает кое-кого, кто кого-то знает, и я... Я попросила их об одолжении, — отвечает другая девушка, слегка нахмурившись. — Я заказала ее около двух месяцев назад, но она пришла только сегодня утром. — Она прекрасна, — шепчет Дженни, более чем немного тронутая тем фактом, что Лиса думала о ее рождественском подарке с октября. — Мне нравится. Спасибо тебе. — Не за что, — улыбается Лиса от уха до уха. Она поднимает свою новую камеру и направляет ее на Дженни. — Могу я сделать снимок? Дженни застенчиво хихикает и закрывает лицо руками. — Нет, я сейчас глупо выгляжу в этом свитере, — ноет она. Лиса издает горлом какой-то звук. — Неправда. Ты выглядишь мило. Она хихикает, когда Дженни все еще не убирает руки от лица. — Ну же, пожалуйста? Дженни практически слышит, как она дуется. Она сокрушенно вздыхает и опускает руки. — Хорошо, — она закатывает глаза. — Только одна фотография. Лиса торжествующе вскидывает одну руку, а затем снова поднимает камеру. — Это все, что мне нужно.***
Одна фотография превращается в две, три, четыре. Дженни заставляет Лису тоже переодеться в рождественский свитер и тоже фотографирует ее. Они делают полароидное селфи перед рождественской елкой, лица прижаты друг к другу, а их улыбки широкие и счастливые. Лиса спрашивает, может ли она оставить его себе. В хорошие дни, в плохие дни, на каждый день.***
— Какие у тебя планы на Рождество? — спрашивает Лиса, надевая пальто и все еще не снимая рождественский свитер, который ей одолжила Дженни. Дженни пожимает плечами, начиная провожать Лису к двери. — Завтра у нас рождественская вечеринка для некоммерческой организации для детей, и я всегда провожу Рождество с Сольхен, так что… И 26-го я уезжаю в Лондон, — добавляет она. — Я встречаюсь там с Миной. Мы пойдем на шоу. — Ой. Звучит мило, — говорит Лиса так искренне, как только может, нацепляя свою лучшую улыбку. У них все хорошо, им не нужно то, что, черт возьми, сейчас чувствует Лиса. Им это сейчас не нужно. — Я надеюсь, что вы хорошо проведете время. — Я надеюсь, что ты тоже хорошо проведешь время в Бангкоке со своей семьей. Они останавливаются как раз перед тем, как подойти к двери. — Подожди, — говорит Дженни, едва протягивая руку, чтобы схватиться за пальто Лисы. — Могу я... могу я сделать тебе еще один подарок, прежде чем ты уйдешь? Глаза Лисы расширяются в легкой тревоге. Дженни приготовила для нее еще один подарок? — Еще один подарок? Нет, нет. Дженни, камеры достаточно. Более чем достаточно, — настаивает она. — Нет необходимости давать мне еще один... — Лиса, пожалуйста, перестань болтать, — Дженни качает головой и лезет за чем-то в карман. Это браслет дружбы, желтый, с буквой «Л», выгравированной на бусинке в центре. — Это глупо, я знаю, — начинает Дженни тихим голосом. — Но я сделала это для тебя во время нашей поездки. Я думаю, я уже рассказывала тебе о... браслетах дружбы, когда я была маленькой, для моей мамы, сестры, Джису и всех моих друзей. Я и тебе его сделала. Тебе не нужно его носить или что-то в этом роде... Лисе требуется секунда, чтобы осознать, что именно сказала Дженни, но в тот момент, когда это происходит, прилив нежности, который проходит через младшую девочку, переполняет ее, и ей требуются все ее силы, чтобы не броситься в объятия Дженни. Лиса проглатывает неожиданный комок в горле. С чего бы Дженни вообще думать, что она не захочет его носить? — Это не глупо, — она протягивает Дженни свое запястье. — Ты можешь надеть его? Пожалуйста? Дженни кивает и молча берет ее за запястье. Лиса наблюдает, как ее пальцы ловко застегивают браслет, и ее сердце почти замирает в груди от ощущения руки Дженни на своем запястье, нежной и твердой. — Вот, — говорит Дженни после, похлопывая Лису по запястью. Она одаривает Лису той самой улыбкой, из которой выглядывают десны, той, что была на пляже, с запахом солнцезащитного крема и вкусом вафельных палочек, покрытых кленовым сиропом. Это заставляет Лису немного задыхаться, и она думает, что потеря дыхания из-за Дженни Руби Джейн Ким быстро становится одним из ее любимых чувств в мире. — Добро пожаловать в клуб браслетов дружбы Дженни. Лиса удивленно смотрит на нее, посмеиваясь. Она думает, что будет носить браслет всю оставшуюся жизнь, если это будет означать, что Дженни будет так улыбаться ей каждый день. — Для меня большая честь быть здесь. — Я рада, — Дженни слегка замолкает, стряхивая несколько случайных блесток с рождественского свитера Лисы. — Ты знаешь, у нас это здорово получается. Быть друзьями. У нас с тобой это даже отлично получается. Какая-то часть Лисы хочет спросить, правда ли они друзья, но сейчас им это не нужно, и в любом случае это никогда не зависело от Дженни. Она ясно дала понять, что чувствовала. Это Лиса не может принять решение, но, может быть, это может измениться, может быть, не всегда Дженни должна уступать, приспосабливаться, понимать и страдать. — Я рассказала ей о тебе, — выпаливает Лиса. Дженни смерила ее растерянным взглядом. — Что? — Я рассказала Чеен о тебе, — повторяет Лиса. — И я знаю, что мы договорились пока отложить это в сторону, но я... Я рассказала ей о тебе. Мы выпили кофе, и она привела меня в студию, и я рассказала ей о тебе. Потому что я боялась потерять тебя, и я просто... Мне нужно было, чтобы она знала. Потому что это не просто... мы друзья, Дженни. Но мы также... Это намного больше, чем дружба, мы обе это знаем. Лиса моргает, глядя на Дженни, и ждет. — О, — говорит старшая девочка. Она смотрит на Лису внимательно и настороженно. — Ты рассказала? Лиса кивает. Дженни вздыхает. — Я не знаю, что тебе на это сказать. Лиса тянется к одной из ее рук. — Тебе не нужно ничего говорить, — говорит она. — Просто знай, что я пытаюсь. — Я знаю, что это так. И это здорово, но что это вообще значит? — спрашивает Дженни, и ей кажется, что они уже были здесь раньше. У них это как будто один шаг вперед, два шага назад. — Лиса, мы не можем вечно находиться в этом тупике. Я не могу вечно держать тебя на полпути. Это убивает нас обеих. Если это я, то это я. Если это она... тогда отпусти меня. Скажи мне и отпусти меня. Я обещаю тебе, что справлюсь с этим. Мы не можем просто продолжать играть этими картами, которые нам раздали, надеясь, что они вдруг станут менее дерьмовыми или душераздирающими, — продолжает Дженни. Она чувствует, как их пальцы сжимаются друг вокруг друга. — Я хочу... Я хочу сжечь карты, Лиса. Дженни качает головой. — Я знаю, это звучит нелепо, но... — Но я люблю тебя, — хочет сказать она, но не может этого сделать. Не в этот момент. Не в этот момент. Она выдерживает пристальный взгляд Лисы, твердый и непоколебимый. — Хорошего тебе отпуска, Лиса. Я надеюсь, тебе понравится твой перерыв так же, как мне понравился мой, — она тянется к подбородку Лисы и нежно обхватывает его, кончики ее пальцев легкие, но теплые. Лиса не удивилась бы, если бы они оставили следы ожогов на ее лице. — Скоро увидимся.***
Слова Дженни все еще звучат у нее в ушах, пока она ведет машину. — Я хочу сжечь карты, Лиса. Горит красный свет. Она останавливает машину. Она не уверена, где находится. Она думала, что все еще пытается во всем разобраться, но, может быть, она все это время знала, и это похоже на бомбу, непрерывно взрывающуюся в ее груди, стирающую все, что она знала, все, что она думала, что чувствовала. У нее есть два часа до вылета. Она разворачивает машину, и машины позади нее начинают сигналить. Она быстро набирает номер Сыльги. — Где тебя черти носят? — спрашивает Сыльги, отвечая на звонок после первого гудка. — У тебя рейс через три часа. — Я хочу попросить тебя об огромном одолжении, — начинает она. Ей кажется, что говорит кто-то другой. — Встретимся в аэропорту через два часа. Попроси Мию сесть за руль. Все в моем чемодане и в ручной клади. Посадите мальчиков в машину, чтобы я могла попрощаться с ними в аэропорту. — Что? Ты не вернешься домой? Какого черта? — Мне нужно кое о чем позаботиться. Это важно, — говорит она в качестве объяснения. — Я расскажу тебе позже, если у нас будет время. — Лиса... — говорит Сыльги, но она уже вешает трубку и немного ускоряется. Она, наверное, нарушила, по крайней мере, пять правил дорожного движения. Она удивлена, что ее до сих пор не остановили. Но сейчас ей плевать на все это. Сейчас или никогда. Она сожжет карты, если Дженни этого хочет.
