Желанная дева

- Ваше время истекло… - протянул медовый голос - И каким же будет ответ? Воцарилось тягостное молчание. Бильбо с мольбой в глазах смотрел на Гэндальфа, понимая, что принять окончательное решение может только он, однако, суровый взгляд волшебника никак не вселял даже мало-мальских надежд… Новый крик Сириэн оглушительно пронесся по ущелью, словно появление злобного майар еще больше усилило агонию девушки, но вскоре затих, переходя на тихие хрипы. В мучительных судорогах эллет заскребла окровавленными руками по собственной груди, словно желая разодрать ее, рваными движениями привлекая внимание и без того напуганного Бильбо.  Он снова смотрел на несчастное, оскверненное ядом тело девушки, с каждым мгновением ее мук все стремительнее теряя страх перед Сауроном. Это место вытеснил гнев на темнейшего за несчастную, изломанную душу, за горестную, исковерканную судьбу. Именно поэтому хоббит был, казалось, единственным, кто заметил, как стоявший рядом Торин, что-то вытаскивает из бокового кармана своего походного мешка и, натягивая на руки перчатки - о, Эру, откуда у него взялись перчатки!? - опускается перед девушкой на колени да перехватывает ее руки так, чтобы те не нанесли эльфийке еще большего вреда. Гном осторожно прикрыл нагое, бьющееся в слабых судорогах тело краями мантии, а затем перетянул девушку к себе на колени, бережно пряча в кольце собственных рук, блокируя судороги и попытки причинить вред. Король под горой принялся что-то шептать в макушку эльфийки, и Сириэн затихла, словно бы расслабляясь.  - Убирайся во мрак, из которого пришел! -  от неожиданности отвлекшийся взломщик подскочил на месте: столь громким показался в сгустившейся тишине крик сияющего рыцаря. - Но-но, светлейший! - последнее слово прозвучало из уст Саурона скорее как ругательство - Ты недостаточно насладился представлением? - спросил темнейший, кивая в сторону сорвавшей голос, обмякшей в руках Торина Сириэн - Али решил запоздало вернуть должок?  - О чем ты?! Я ничего тебе не должен! - возмутился гондолинский рыцарь, буквально выплевывая слова. - Ну как же, я послал тебя… Ты теперь возомнил себя тем, кто может послать меня… Оооо, подожди-ка, так ты не понял тогда! - практически пропел донельзя довольный майар, видя как понимание настигает Глорфинделя - Это я передал поддельное послание! Признаюсь, пришлось прибегнуть к ряду ухищрений: достать доспехи гонца, подстроить «нападение орков» и, о чудо, последний оставшийся в живых окровавленный воин передает послание проходящему мимо каравану, умирая от страшных ран. Эх, были времена, даже приятно вспомнить! - неожиданно из полных довольства, глаза Саурона зажглись яростью - Но чего ты ожидал? Она моя! Единственного взгляда хватило, чтобы понять, что со временем в могуществе ей едва ли найдутся равные! Красивая… Сильная… Будто рожденная для меня, она будет воистину прекрасной королевой тьмы… А вы сговорились, чтобы отнять ее! Скажи спасибо, что тебя отослали, а не прикончили. Но если ты еще хоть раз посмеешь протянуть к ней свои блаженные ручонки - я оторву их, а заодно позабочусь, чтобы смерть твоя была мучительно долгой и полной сладостных пыток. Твои крики станут усладой для моих ушей. На этих словах Саурона терпению гондолинского рыцаря пришел конец. Выхватив свой меч Глорфиндель бросился на врага, буквально сшибая с ног вставшего было на его пути волшебника, но и некромант оказался не так прост. Две яркие вспышки озарили пространство вокруг - непроглядно черная и ослепительно белая - буквально вгрызаясь друг в друга в месте соприкосновения. Раскаты грохота сотрясали ущелье, отчего высоко в горах даже случился оползень. Этот странный, бесконтактный бой между темной и светлой магией длился несколько минут, пока оскалившийся Темный Властелин резким движением руки не расколол сияющий белым светом купол, отбрасывая своих врагов всех разом.  От сокрушительной силы черной магии, Бильбо сшибло с ног, с силой прикладывая об острые камни боком и щекой. Однако, вопреки сковывающей тело боли, хоббит заставил себя приподняться на локтях и проверить остальных. Все гномы лежали, точно также, как и он. Кили отбросило на несколько метров от Тауриэль, Глорфиндель отлетел и того дальше, а его сияющий доспех лопнул на груди. Гэндальф смог выдержать и не упасть , однако припал на колено. Даже лошади не смогли устоять и теперь с перепуганным ржанием пытались спешно подняться на ноги, рьяно брыкаясь ногами и дергая мускулистыми шеями. - Я в силе… - пропел слащавый, снова лоснящийся довольством голос - Благодаря своей невесте… А вы, как и положено, на коленях…  Красные глаза окинули насмешливым взглядом присутствующих, и остановились на успевшей подняться и вновь натянут стрелу на тетиву лука рыжеволосой деве.  - Признаюсь, я разочарован… - обращаясь к ней, молвил темнейший - Я предложил тебе возвыситься неимоверно, но ты выбрала пасть… столь низко… - губы Владыки исказились в презрительной ухмылке, а взгляд переместился на Кили - Низко… во всех смыслах. Ты пожалеешь о своем решении: будь ты женой не принца, а хоть самого короля, наугрим все равно никогда не примут тебя... Уж я постарался! - Майар подмигнул, явно намекая на свое участие во взаимоотношениях Трора и Сириэн и то, какие последствия все это имело. - Чужая среди всех, отныне ты станешь изгоем…  Никто больше не примет тебя, предательницу своего короля, участницу заведомо обреченного быть бездетным союза… Бильбо видел, как лук в руках Тауриэль задрожал, а глаза предательски заблестели от подступивших слез. Эльфийка побледнела, явно показывая, что отнюдь не так они собирались сообщить радостную новость друзьям, не говоря уже о том, что слова майар, которые словно обволакивали, истекая из его уст подобно сладкому меду, в то же время ранили и так успевшую подпустить сомнения в сердце лучницу ядовитыми стрелами, одна за другой попадающими точно в цель. Она мечтала, чтобы ее принял народ Кили, и мечтала подарить ему дитя. Но откуда об этом всем узнал темнейший? Заметивший состояние любимой гномий принц бросился к ней, пытаясь спрятать жену за своей спиной, попутно выхватывая стрелу из собственного колчана, но Саурон лишь презрительно хмыкнул, и растворился подобно туману. В ущелье сгустилась гнетущая тишина. Сириэн больше не кричала, потеряв сознание от болевого шока. Она все еще лежала в руках Торина, который смог удержать девушку и принять весь удар темной магии на себя, заслонив эллет своим телом. Мужчины молча вставали с земли и все были угрюмы. Подобно мифическому змею: Саурон укусил лишь некоторых из них, но своими ядовитыми словами отравил всех… Лишь Глорфиндель, поднимаясь на ноги, сбросил с себя треснувший на груди под натиском черной магии доспех, да гневно озирался по сторонам, выискивая остатки тьмы поблизости. Но ничего не было, лишь солнце выглянуло из-за горных пиков, знаменуя начало нового дня.  - Ушел… - не веря в происходящее прошептал Бильбо, однако, в сгустившейся тишине голос его прозвучал удивительно громко, подхваченный и усиленный гулким эхом. - Ушел… - согласился волшебник, внимательно оглядывая присутствующих - Все целы?  Вот только никто не успел ответить… Громкий крик обычно спокойного и рассудительного Балина заставил всех присутствующих вздрогнуть:  - Кили, объяснись! Съежившейся от такого явно не обещающего ничего хорошего тона Бильбо подергал стоявшего рядом волшебника за рукав рубахи, бросая взгляды в сторону напрягшегося Торина и безмолвно умоляя встать на защиту королевского племянника. Чувствовало сердце хоббита, что здесь явно дело не чисто, а в свете последних событий ярость узбада может побить все рекорды и точно не закончиться ничем хорошим. И даже девушка, лежащая в его руках, не станет помехой вспыльчивому наугрим - уж очень молчалив был гном после принятия решения, в котором его никто кроме самого хоббита не поддержал, а значит - скоро рванет… Впрочем, Гэндальф и сам это понимал, оттого поторопился вмешаться: - Балин… Сейчас не время… Нам срочно надо что-то решать, иначе совсем скоро объяснять будет нечего, и некому! Саурон явился сюда не просто так… - волшебник окинул компанию внимательным взглядом, нахмурился, почесывая длинную седую бороду, и принялся размышлять вслух - И пришел он отнюдь не за Сириэн: иначе все мы уже стояли бы в очереди в чертогах Мандоса. Нет… Здесь что-то иное!  - Но если ему не нужна была Сириэн, то зачем? Он никого не убил, хотя мог бы! Только снял с эллет заклятье Балрога, считай, помог нам… - присоединился к размышлениям мага Фили, подходя к узбаду и накидывая лежащей у него на руках девушке на оголившееся плечо сползший край серой мантии.  - Запомни, Фили, Темный Властелин никогда и никому не помогает! Все, что он делает - делает лишь из собственной выгоды. Здесь явно есть что-то большее. Я смею лишь предположить, что это была демонстрация силы. И теперь все мы знаем, что за зло все это время скрывалось в Дол Гулдуре. Я должен собрать белый совет, возможно, мудрейшие смогут разгадать его замысел. Также, есть шанс, что Сириэн, когда очнется, прольет свет на поступки некроманта. - Если очнется… Проклятая ведьма! - едко брякнул Глоин, бросая на своего Владыку полные отчаяния взгляды.  - Ах, это… - Гэндальф так глубоко погрузился в размышления, что, казалось, напрочь забыл о затихшей и приютившейся на коленях Короля под горой девушке - Не торопитесь с выводами, почтенный Глоин. У нас еще будет время все обсудить, а пока… - маг повернулся в сторону Глорфинделя - Светлейший, тот орел, Белерам, что прилетал проведать тебя накануне днем, все еще держится неподалеку?  - Должен был… - ответил лорд дома золотого цветка, возводя глаза к небу. Губы волшебника дрогнули в легкой улыбке, морщинка на лбу разгладилась, отчего Бильбо догадался, что у мага появился план. И верно, вскоре раздавшиеся слова Гэндальфа подтвердили предположения взломщика: - Призови его, если возможно… Пусть заберет Вас в Ривенделл. Владыка Элронд, определенно - наша последняя надежда… Сомневаюсь, что найдется много целителей, способных справиться с так сильно распространившимся по хроа моргульским ядом. Без дальнейших расспросов светлый витязь подошел к своему коню, снял с седла пристегнутый ремешком золоченый рог и поднес к губам. Мягкое пение горна озарило ущелье, эхом распространяясь вокруг.  - Но как же белый совет?! - спросил мастер Бэггинс, не в силах угнаться за ходом мысли волшебника. - Помнится, Лорд Элронд - один из его участников… - Я объявлю о созыве совета через три дня. Этого времени должно хватить, чтобы жизнь Сириэн была вне опасности, и я смог попытаться умолчать об ее причастности к этой истории… А также, мне нужно переговорить с Торином… И Кили, раз уж на то пошло. И со всеми Вами... Да, и подумать тоже не помешало бы! - Все еще пребывая в крайней степени задумчивости ответил маг, принимаясь расхаживать из стороны в сторону, хрустя камнями под ногами - Время — на свете нет ничего более длинного, ибо оно мера вечности, и нет ничего более короткого, ибо его не хватает на исполнение наших желаний; нет ничего медленнее для ожидающего, ничего быстрее для вкушающего наслаждение; оно достигает бесконечности в великом и бесконечно делится в малом; мы пренебрегаем им, а потеряв, — жалеем; всё совершается во времени; оно уничтожает недостойное в памяти потомства… Равно также, как и достойное…Помните это, когда вновь захотите переписать историю… Не сказать, чтобы хоббит понял что-то из заумной фразы Гэндальфа, но такой странный настрой оного заставлял Бильбо невольно нервничать, и, судя по бегающим от одного к другому взглядам гномов - не только его. Благо, вскоре над их головами раздался птичий рокот и два прекрасных орла спикировали вниз, приземляясь своими могучими лапами в паре метров от златовласого рыцаря. Один из них был чуть выше, оперение его было серым, с коричневыми полосками. Второй, тот что поменьше, был бурого цвета, с прекрасными янтарными глазами и отличался необычайно мудрым взглядом. Орлы чинно опустили головы, получив в ответ поклон со стороны Глорфинделя, после чего, оборачиваясь к собравшимся, светлейший заговорил: - Это Белерам и Армэнэль, мои давние друзья. Они помогут… - Подождите! - завопил на всю округу Бомбур - Вы что же?! Как же?! Неужто мы больше не увидим Сириэн?!  - Отчего же, дорогой гном? - Гэндальф не смог скрыть улыбки, глядя на искреннее тепло и дружескую привязанность, которыми буквально лучились глаза гнома. Может, еще не все потеряно в отношениях между эллет и отрядом… - Вы отправитесь следом, и все будете ждать меня в Ривенделле.  Только после этих его слов, доселе молчавший все это время Торин перестал пустым взглядом смотреть вникуда, осторожно поднялся на ноги, бережно неся свою ношу, чтобы передать девушку в руки Глорфинделя. Эта молчаливость узбада пугала Бильбо похлеще недавних измышлений волшебника, но сейчас было не время, и точно не место, чтобы разбираться. Тем временем светлейший осторожно перехватил девушку, бережно укладывая ее на спину одного из орлов - хоббит, надо признаться, не успел понять кто из них Белерам, а кто - Армэнэль - а сам в легком прыжке забрался на спину второго.  Вот так, без каких либо пожеланий удачи или слов напутствия, орлы взмыли в воздух, унося прочь удивительную девушку, которая несмотря на причиненные ей горести, не сказала никому из гномов ни единого грубого слова. 

***

- Почему именно Ривенделл? Почему не Лориэн? Разве Владычица Галадриэль не смогла бы помочь? - осторожно спросил у волшебника Бильбо, глядя на потрескивающий перед ними костер.  Орлы уже с пол часа как скрылись за горизонтом, а разговор все не клеился: слишком много переживаний выпало на долю присутствующих за последние дни. От того проголодавшиеся мужчины молчаливо принялись потрошить запасы прибывшей из Лориэна части отряда, в надежде, что на сытый желудок и общение пойдет легче. У всех были вопросы, а у некоторых еще и претензии… В компании не хватало только Короля под горой, который сидел в стороне рядом с наконец-то пришедшим в себя Двалином, и что-то напряженно втолковывал бледному татуированному здоровяку.  - Потому что Ваш дальнейший путь снова будет пролегать через этот благословенный край... Так надо… - замешкавшись и бросив тяжелый взгляд на Торина, ответил маг.  - Понятно… - так ничего и не поняв, протянул Бильбо: выглядеть глупым совсем не хотелось… Поэтому взломщик постарался задать тот же вопрос, но иначе - А разве нас не попытаются снова остановить, как было в прошлый раз?  - Боюсь, дорогой мистер Бэггинс, теперь вряд ли кого-то озаботит Ваш поход… Ситуация в корне изменилась: на шахматной доске появилась фигура куда весомее… Даже чем дракон…. Мысли взломщика снова вернулись к Сириэн, и хочешь-не хочешь, к некроманту, что проклял ее… - Гэндальф, она выживет? - шепотом спросил взломщик, боясь ответа на собственный вопрос.  Тихонько переговаривающиеся между собой гномы затихли, прислушиваясь к ответу мага. - Кто? Сириэн? - встрепенулся волшебник, поудобнее облокачиваясь спиной на большой валун, рядом с которым они сидели, да делая глубокую затяжку из трубки, словно и не замечая обращенные на него взгляды почти всех присутствующих - Конечно! Хоббиты, да и, признаться, гномы тоже - все как один прямолинейны. Но когда дело доходит до таких порождений тьмы, как Саурон, нужно читать между строк… Он сказал, что Сириэн сама придет к нему через три года, и, отчего-то, я склонен верить его словам. А значит, какие бы опасности не встали у эллет на пути, ей удастся справиться. Как только наша желанная дева достаточно окрепнет - я постараюсь расспросить ее, что именно ей известно… Однако, признаюсь, куда больше меня беспокоит причина, по которой Сириэн сдастся. Поверь, я знаю ее уже слишком давно… Такой сильный дух… И такая судьба… - Маг тяжело вздохнул. - Что-то сломает ее… И мы должны постараться это предотвратить.  - Почему их так называют? Желанными девами? - задал очередной вопрос любознательный полурослик. Признаться, он уже долго размышлял над этим, и все никак не мог найти объяснения - Нет, ну понятно, Сириэн красивая очень… - на этих словах хоббит покраснел и замялся, но все же нашел в себе силы продолжить - И остальные, наверное, тоже были такими. Но отчего именно «желанная»?  Волшебник хмыкнул, и не смог сдержать легкой улыбки, в который раз поражаясь наивности тринадцатого участника отряда. - А здесь, наоборот, все довольно просто и ответ лежит на поверхности: «желанная» - оттого, что каждый, коснувшийся будет желать ее. До умопомрачения и одержимости.  Глаза Бильбо расширились, кажется, так же сильно, как и всех присутствующих, кроме Тауриэль, которая отчего-то стыдливо прятала взгляд. - Но… Как же? - взломщик испуганно оглянулся на выглядящего совершенно разбитым Двалина - И что же, будут желать так сильно, что даже не побоятся мучительной смерти, которую сулит прикосновение к Сириэн?  Маг подавился дымом, который хотел было выпустить рядком ровных колечек, и лишь откашлявшись наконец-то ответил: - Оххх, а я ведь совсем запамятовал, что, разумеется в целях собственной безопасности, эллет предпочла умолчать об истинном положении дел… Нет никакой мучительной смерти. Только сумасшедшая жажда обладания.  - Но почему? - спросил шокированный Фили. - Это долгая история… - Гэндальф оглянулся на Торина, продолжающего успокаивать, казалось, безутешного Двалина, и продолжил - Однако, как я погляжу, и мы не спешим... А данное знание может быть полезным для вас… Все началось немногим более двух столетий назад. Во время очередной пирушки Трор, перебрав, решил устроить незапланированную охоту. Отряд угодил в засаду, Короля под горой взяли в плен и доставили в Дол Гулдур. Траин был слишком молод и явно не готов взвалить на себя бремя правления, а я побоялся оставлять на его плечи полную золота гору, но и не мог допустить, чтобы бразды правления перешли другой ветви рода… Я обращался ко всем, кому мог: людям, эльфам, даже созывал белый совет - но никто не захотел ворошить осиное гнездо. Самому идти мне было нельзя… По ряду причин… И тогда я вспомнил о Сириэн. Она была единственной, кто видел Амон Ланк еще до того, как на нем была воздвигнута темная цитадель, и помимо своей невероятной магии, имела представление о местности, где удерживали короля. К тому же, в отличие от многих, не имела предубеждения относительно гномов. - маг хмыкнул, а Нори, Оин и Балин виновато потупились - Все прошедшие годы я жалел, что втянул ее в это… Она спасла Трора, но попалась на глаза некроманта, и он начал выслеживать ее. Откуда ж мне было знать, что именно он и есть тот, кто проклял деву?! Ну а потом, движимый отнюдь не дружескими чувствами, а в довершении еще и попавший под власть темной силы, поселившейся в его сознании, Король под горой предложил эллет убежище, и даже построил для нее отдельные скрытые покои на вершине Одинокой горы. Сириэн нехотя, но согласилась, и хотя я чувствовал подвох, и оттого старался быть рядом, вот только обстоятельства вскоре вынудили меня оставить девушку в Эреборе одну. По началу все шло выше всяких ожиданий, до тех пор, пока чувства не взяли верх над Трором. Там было много всего, и хорошего, но, безусловно, больше плохого… Я не буду вдаваться в подробности, к тому же, это Вам сможет поведать и Торин: он сам недавно узнал правду. Или, на худой конец, Сириэн, хотя она вряд ли станет рассказывать о плохом… Это в ее стиле: вспоминать только хорошее. Так о чем это я? В общем… Трор решил, что его чувства сильнее, нежели проклятье желанной девы. Так все всплыло наружу: супруга короля, Гуда, прознав о чувствах мужа, возложила все бремя ответственности на нашу красавицу, обвинив ее в попытке околдовать Венценосного гнома. В день, когда родился Торин, кстати, не без помощи все той же Сириэн, Король под горой пришел в покои эллет, дабы поделиться радостью, а обернулось все в итоге великим горем: Трор украл у девы поцелуй, в итоге попав под темные чары проклятья. Никакие чувства его не спасли. Девушке удалось сбежать, в тот же день, вот только внизу ее поджидала засада. Владыка Лихолесья, как я позже узнал, тоже попался в расставленные Сауроном сети. Уж не знаю, при каких обстоятельствах коснулся Сириэн он, однако, сколько бы я не спрашивал: не причастен ли Владыка к исчезновению девушки - тот все отрицал.  - Вот же подлый змей! - разозлился и насупился Бильбо.  Для хоббита, души не чаявшего в дивном народе, воочию увидеть, как вероломны и жестоки бывают Старшие дети Эру, было все равно что личным оскорблением. Взломщик не мог, и не хотел смириться с тем, что сказки о прекрасных в своей мудрости и чистоте созданиях так и останутся отныне всего лишь сказками, а на поверхность всплывет нечто вот такое: неприглядное и малоприятное.  Конечно, Бильбо не стал в одночасье считать всех эльфов плохими, и душа его по прежнему страстно желала оказаться в Ривенделле еще хотя бы разок, хоть на недельку побродить по прекрасным залам, библиотекам да анфиладам дворцов; устроиться в запримеченной в прошлый визит ротонде и наслаждаться видами под шум разбивающегося о скальную порожу водопада, однако, после всего, через что он уже прошел вместе с отрядом, пыл хоббита поуменьшился. Мир перестал делиться на добро и зло, теперь представая перед глазами мастера Бэггинса какой-то смесью полумер. Бесчисленным количеством оттенков серого. Где добро не всегда побеждает зло, а иногда даже самые добрые, самые преданные и честные незаслуженно страдают, и, счастливого конца, иной раз, совершенно не видно, словно и нет его вовсе… - Ну, а дальнейшую историю Вы сможете разузнать у своих же. - закончил повествование Гэндальф, в то время как задумавшийся Бильбо случайно пропустил мимо ушей оставшуюся часть истории.  И все же, теперь очень многое для взломщика встало на свои места. И нельзя сказать, чтобы от этого знания ему полегчало. Надо признаться, хоббит винил себя… За многое… Ведь он не то, чтобы поддерживал травлю гномов против Сириэн, но нельзя сказать, чтобы приложил много усилий, дабы этот кошмар прекратить или хотя бы предотвратить. И теперь, когда все наконец-то встало на свои места, Бильбо боялся, что после всего, через что эллет пришлось пройти, она просто не захочет иметь с ними больше дела. А особенно теперь, когда в качестве вишенки на трехслойном праздничном пироге вместо того, чтобы отпустить девушку и избавить от боли, они предпочли удержать ее рядом, спасая тем самым жизни других, закрывая глаза на агонию и страдание, дабы Сириэн была вынуждена и дальше, как сказал Саурон: «…платить за них по счетам…».  Вот тут-то нашего хоббита подобно молнии и поразила страшная догадка.  - Он пришел не показать силу… - прошептал Бильбо едва слышно, однако, сидевший рядом волшебник услышал и внимательно воззрился на хоббита, даже перестав вытряхивать из своей трубки прогоревший табак.  - Что ты имеешь ввиду? - тихо спросил волшебник, стараясь не привлекать к себе внимание перешептывающихся и обсуждающий полученную недавно информацию наугрим. - Он пришел не для того, чтобы показать силу… - Бильбо прищурился и почесал затылок - Хотя, может, конечно, и для этого тоже. Но, Гэндальф, сам подумай… Одиночество - вот чего он добивается! Хочет, чтобы Сириэн снова почувствовала себя преданной и одинокой… Именно так он собирается сломить ее.  Глаза волшебника расширились от понимания: - А мы сыграли ему на руку, сделав выбор в пользу ее страданий… - лицо мага вмиг ожесточилось, он склонился ближе к хоббиту и быстро заговорил - Послушай, Бильбо, это очень важно! Я хочу, чтобы как только вы окажетесь рядом с Сириэн, ты присматривал за ней. В оба глаза.  - Ты просишь меня шпионить?! - возмущенно насупился взломщик, даже не заметив, что перешел на «ты».  - Вовсе нет! Я лишь хочу, чтобы ты присмотрел за девушкой, дабы… уберечь ее от необдуманных поступков. Я приеду как только смогу и сам поговорю с Сириэн, объяснюсь, что наш поступок… Что у нас не было выбора… Я не уверен, что она прислушается к мнению кого-то из отряда, или даже Глорфинделя… - Но ведь это не так! Выбор был! Вы просто рассуждали о всеобщем благе, в очередной раз не подумав, какую цену придется заплатить за это все Сириэн! Это не честно! - не хотел сдаваться взломщик в своем праведном гневе, переводя разговор из тихого неприметного перешептывания в спор на повышенных тонах, который, естественно, тут же привлек внимание всех собравшихся. Даже Двалин с Торином подошли поближе, чтобы разобраться в чем весь сыр-бор.  - Да, я думал о всеобщем благе и, поверь мне, Сириэн прошла этот долгий путь не для того, чтобы сдаться практически в самом его конце! Что-то грядет. И, судя по всему, будущая война будет всецело зависеть от того, на чьей стороне окажется эта девушка. Если она выступит за тьму - у нас нет шансов! Все Средиземье сгорит в багровом пламени! Такой судьбы ты хочешь для Шира?! - гневно уставился на перепуганного такой тирадой Бильбо маг. Окончательно растеряв весь свой пыл, полурослик пристыжено опустил глаза в землю и отрицательно покачал головой.  - Долг Сириэн - выдержать. А наша задача - облегчить ее тяжкий путь по битому стеклу настолько, насколько это возможно! - уже более спокойно продолжил Гэндальф, понимая, что инцидент исчерпан.  Серый странник не сомневался в верности сделанного им выбора, но все же, отчего-то на душе продолжали скрести кошки… - Полно Вам сидеть, носы повесив! - попытался разрядить обстановку Кили - Владыка Ривенделла вылечит Сириэн. Мы скоро отправимся вслед за ней и на этот раз все будет совсем иначе!  - Ага, как же! - буркнул продолжающий хмуриться Двалин. - После того, что мы сделали у реки, и того, что я сделал в той проклятущей арке в Мории… Гном уже не был так бледен, как часом ранее, однако, лоб его изрезали глубокие морщины, а под глазами залегли черные тени.  - А что вы такого сделали у реки? Искупались нагишом, не постеснявшись дамы? И вообще при чем здесь река? Про арку-то мы все уже поняли, но ты же не нарочно… - подключился к разговору Фили, всеми силами стараясь поддержать попытку брата разрушить сковавшее, казалось, почти весь отряд напряжение. Ответить на заданный наследным принцем вопрос поспешил Балин, почти все время не спускающий глаз с безымянного пальца Кили, на котором красовался тонкий ободок золотого кольца: - У реки случилась огромная непростительная ошибки… И я обязательно расскажу о ней. Расскажу сразу, как только ты, Кили, расскажешь нам о своей…

***

Сириэн чувствовала, как ветер пытается остудить разгоряченную кожу, но была так слаба, что не понимала: где она и что происходит. Ничьих голосов слышно не было, только порывы ветра завывали над ухом. Она словно бы летела на облаке, мягком и нежном. Но долго оставаться на поверхности реальности, к сожалению, не могла: дева часто проваливалась в спасительную безболезненную тьму беспамятства. Оттого не могла сказать, сколько точно времени прошло, однако, когда она очнулась в очередной раз, завывание ветра прекратилось.  Она слышала далекий шум воды и чьи-то тихие голоса. В голове шумело и все болело, оттого распознать переговорщиков не представлялось возможным. Да и был ли в этом смысл? Длительная агония настолько измучила эллет, что отдаваясь на очередную милость тьмы, она не чувствовала страха: даже если ее история закончится здесь и сейчас, она не будет жалеть. Все что угодно, да даже вечное подчинение некроманту лучше, чем эта боль. Сириэн больше не боялась стать назгулом, она боялась, что агония навалится с новой силой. Надо же, за столько веков она, пожалуй, должна была уже давно привыкнуть к физической боли. Приобрести своего рода иммунитет. Но это… То что происходило сейчас… Это выше ее сил. Пусть Саурон заберет ее! Она ведь слышала его голос также отчетливо, как те голоса, что раздаются сейчас рядом с ней. Это не могло быть видением, пусть заберет, лишь бы избавил от страданий. Или пусть из милосердия добьют свои же… Стремительно надвигающаяся тьма, казалось, стала ответом на мольбы девушки. И она приняла ее с радостью и даже с толикой благоговения.  Тем временем светлейший лорд пытался объясниться со своим Владыкой. Новостей было как на зло много, а времени - слишком мало, оттого Глорфиндель предпочел начать с главного, а именно: сообщения о том, что Сириэн - желанная дева - дабы Элронд ненароком не повторил ошибку собственного сына; оповестил о ранении моргульским ядом, чтобы эллет наконец-то была оказана помощь; а также предупредил, что через три дня Митрандир созовет белый совет.  О той тьме, с которой они недавно столкнулись, да о том, что обитающий в крепости Колдовского холма некромант оказался отнюдь не заигравшимся с черной магией человеком, светлый витязь решил умолчать, предпочитая возложить бремя ответственности за данную новость на плечи волшебника.  Лорд Элронд терпеливо выслушал своего военачальника и, не став задавать лишних вопросов, да терять драгоценное время, отправился к лежащей на белоснежных простынях закутанной в мантию Митрандира девушке. Конечно, он узнал ее сразу. Однако ненависти за случившееся с Элладаном к ней не питал, во всяком случае не теперь, когда стало ясно, что принесенный одному из близнецов вред был роковой случайностью. Моргульский яд, отравлявший хроа эллет, запустил свои корни слишком глубоко. И все же, Владыка Имладриса видывал и худшее, а потому, когда воззвал к высшим силам за помощью в целительском деле, был спокоен и твердо уверен, что все пройдет хорошо. Где-то глубоко в душе мудрейшего тлел крохотных огонек надежды, что девушка, случайно проклявшая его сына на плотскую одержимость сможет развеять чары. Ведь информации о желанных девах было мало, а проклятье до сих пор оставалось практически не изученным. Однако, Элронд не позволял надежде уж слишком сильно разгореться. Он попытается, а выйдет освободить Элладана или нет - ведает лишь сам Великий Эру Илуватар.