A Single Flower that Blooms in the Desert

Поскольку Се Лянь не имел возможности принимать душ стоя, Хуа Чэн принес из кухни табурет. Сидеть на нем было не очень удобно, но так определённо лучше, чем поскользнувшись, потерять равновесие и упасть лицом вниз. Усадив Се Ляня на табурет Хуа Чэн осторожно начал раздевать его. — Простите за это, — извинился Се Лянь, когда Хуа Чэн снял с него рубашку. Он ненавидел собственную неспособность одеться или раздеться самостоятельно. — Пожалуйста, не нужно извиняться, — настоял Хуа Чэн. Казалось, он секунду колебался, прежде чем добавить: — Это ведь моя работа. — Х-хорошо. Снять штаны с Се Ляня оказалось сложнее, так как их приходилось натягивать поверх гипсовой накладки на ноге. Доктор сказал ему, что по крайней мере, это гипс. Потом он снял носки. Нижнее белье в последнюю очередь. Несмотря на то, что они оба были мужчинами, Се Лянь все равно старался прикрываться, насколько мог. Он действительно не привык раздеваться перед другими людьми. Ему было крайне неловко в больнице, но почему-то ещё более неловко ему становилось от осознания того, что сейчас он в своем собственном доме, в этом было что-то слишком личное. Он услышал смешок Хуа Чэна: — Не стоит нервничать, — сказал он. — Мне... э-э, — он кашлянул, прежде чем несколько застенчиво спросить, — мне помыть вас там... внизу? — Н-нет, пока что не нужно, — ответил Се Лянь, его лицо тут же вспыхнуло. — Может быть... может быть, в другой раз... — пробормотал он. — Конечно, — ответил Хуа Чэн. — О, — добавил он, — если какие-нибудь мои действия покажутся вам неудобными, или вы не хотите прикосновений к тем или иным местам, просто дайте знать и я сразу же остановлюсь. Се Лянь кивнул и немного более уверенно проговорил: — Хорошо, так и сделаю. Спасибо. Хуа Чэн включил душ и отрегулировал температуру воды. Он осторожно схватил запястье Се Ляня и попробовал воду на нём. Получив подтверждение, что температура воды устраивает Се Ляня, Хуа Чэн начал обтирать его губкой. В отличие от медсестер в больнице, его прикосновения были гораздо нежнее и мягче. Хуа Чэн намыливал спину Се Ляня медленными круговыми движениями, стараясь сильно не надавливать. Затем, Се Лянь услышал, что он переместился, оказавшись спереди него. — Теперь я помою со стороны груди, хорошо? — спросил Хуа Чэн. — Да, пожалуйста, — кивнул Се Лянь. — Хорошо. — Понял, профессор, — ответил Хуа Чэн. Действия Хуа Чэна стали ещё более осторожными. Се Лянь был ему за это очень благодарен, поскольку не так уж много людей прикасалось к нему раньше. Он решил, что было бы неплохо завязать разговор с Хуа Чэном, так как он совсем ничего не знал об этом человеке. — Почему вы решили заниматься уходом за людьми? — спросил Се Лянь. Хуа Чэн немного задумался. — Почему вы спрашиваете? — спросил он в ответ. — Просто так, — быстро сказал Се Лянь. — Мне стало любопытно. Хуа Чэн продолжил мыть Се Ляня спереди, уже заканчивая с этим. — Просто я хотел помогать людям, к которым судьба была менее благосклонна, чем ко мне, — ответил он. Се Лянь услышал в его словах искренность. — Поэтому задумался, занимаясь какой работой я смогу наиболее полно осуществить это своё желание, — продолжил Хуа Чэн, переходя к рукам Се Ляня, — и остановился на этом. Значит, между ними было сходство. — Я понимаю, — кивнул Се Лянь. — На самом деле, именно поэтому я начал преподавать, — объяснил он. — Я тоже хотел помогать людям и решил, что работая в сфере образования мог бы, как минимум, помочь людям разобраться с тем, чем они хотят заниматься в жизни. — Какая ваша специализация, Профессор? — спросил его Хуа Чэн. — Раз уж мы задаём вопросы и всё такое, — добавил он со смехом. — Социология, — ответил Се Лянь. — Я хотел преподавать людям науку, ну... о людях. Объяснить им, что вместо того, чтобы избегать тех, кого считают «странными» или какими-то там ещё, нужно попытаться понять этих людей, поскольку все мы разные, наши жизненные обстоятельства тоже различаются, — он глубоко вздохнул. — Но, к сожалению, это практически невыполнимо для большинства людей, — посетовал он. Хуа Чэн на мгновение замолчал. — Да, согласен с вами, — медленно произнёс он. — Было бы здорово, если бы мы могли просто... перестать травить всех, кто хоть немного от нас отличается. Се Лянь мысленно поинтересовался, не довелось ли его помощнику лично столкнуться с травлей. Но, поскольку о таких вещах не тактично спрашивать, он не озвучил свой вопрос. Узнает потом как-нибудь, если Хуа Чэн сам решит рассказать ему. Поскольку Се Ляню больше нечего было добавить, он тихо сидел в ожидании пока Хуа Чэн закончит с мытьем. Его опекун спросил Се Ляня, не хочет ли тот вымыть голову, но Се Лянь уже и так порядком устал от долгого сидения, поэтому решил оставить это на другой раз. Затем Хуа Чэн тщательно вытер Се Ляня и помог ему надеть чистую пижаму, после чего Се Ляня снова усадили в инвалидное кресло. Он вздохнул с облегчением, так как ему больше не нужно было поддерживать свой собственный вес. — Вы не проголодались, профессор? — спросил Хуа Чэн. — Если хотите, я могу для вас что-нибудь приготовить. Се Лянь смутно припоминал, что его холодильник практически пуст. В конце месяца с деньгами было туго, поэтому он уже пару недель не заходил в супермаркет, а потом и вовсе попал в больницу. Но Се Лянь, действительно слегка проголодался. — Было бы неплохо, — ответил он. — Я думаю, придется заказать что-нибудь, у меня не так много... — Хорошо, — сказал Хуа Чэн. — Что вы хотите заказать? — спросил он. — Мой телефон при мне, так что не нужно беспокоится об этом. В больнице у Се Ляня практически отсутствовал аппетит, сейчас ему было сложно сообразить, что бы предпочесть. Он привык перебиваться тем, что у него завалялось и дешёвой едой на вынос, Се Лянь практически никогда не готовил дома. — Что сейчас заказывают? — вслух поинтересовался Се Лянь. — Я знаю, что пиццу, но сейчас мне её не хочется. — Почти всё что угодно, — заверил Хуа Чэн. — Просто назовите что-нибудь, и я уверен, что смогу заказать это для вас. В конце концов, Се Лянь сделал выбор. — Маньтоу, — решил он и добавил: — О, только, если можно, вегетарианские. Се Лянь много мяса не ел, частично потому что это согласовывалось с его образом жизни, частично из-за того, что мясо было дорогим. — Конечно, сейчас организую, — сказал Хуа Чэн. — У вас есть любимый ресторан? — спросил он. — Не то что бы, — ответил Се Лянь. — Пусть будет на ваше усмотрение, — предложил он. — О, и мне нужно будет дать вам свою карту для оплаты, она... — Я заплачу, — прервал его Хуа Чэн. Его голос внезапно стал твердым. — Об остальном договоримся завтра, хорошо? Се Ляню не хотелось с ним спорить. — Хорошо, — выдохнул он, сделав пометку в памяти: «Не забыть вернуть деньги Хуа Чэну». Хуа Чэн оформил заказ, о чём сообщил Се Ляню. Похоже, что еду должны были привезти через полчаса. Се Ляню хотелось получше узнать Хуа Чэна, но он опасался, что его опекун был из тех людей, кто не любит подобные вопросы. В конце концов, они были чужими людьми и задача Хуа Чэна заботиться о нём, а не болтать с ним. Но Се Лянь всегда был любознательным, поэтому всё равно решил задать вопрос. — Мм, Хуа Чэн, — начал он. — Да, профессор? — спросил Хуа Чэн, его голос вернулся к своему обычному спокойному, мягкому тону. — Расскажите мне немного о себе, — попросил Се Лянь. — Сколько вам лет? Какие у вас увлечения? У вас есть девушка? Не то чтобы Се Ляня заботила личная жизнь Хуа Чэна, он просто не знал, что ещё можно спросить. Тем более, при желании уйти от ответа, от вопроса о девушке легко можно было отмахнуться, а вот вопрос о семье вполне мог оказатся неуместным в случае, если вдруг его отношения с семьёй были напряжёнными. Хуа Чэн отозвался не сразу, как будто тщательно обдумывая свои ответы. — Хорошо... мне двадцать пять, у меня нет никаких особых увлечений, и я... — он снова заколебался, — нет, у меня нет девушки. «Он почти на десять лет моложе меня!», — сокрушался мысленно Се Лянь, почувствовав себя ещё более виноватым. — Серьезно, совсем никаких увлечений? — спросил Се Лянь. — Я не стану осуждать, если это что-то неловкое! В конце концов, он, как никто, знал каково это — иметь неловкие увлечения. Хуа Чэну потребовалась секунда, чтобы ответить. — Мне... на самом деле я люблю рисовать, — признался он, — но в последнее время мне это редко удается. — О! — радостно воскликнул Се Лянь. — Мне всегда хотелось рисовать, но, к сожалению, я никогда не обладал к этому способностями, — неловко рассмеялся он и добавил: — Хотя я не сомневаюсь, вы прекрасный художник! — Едва ли, — пробормотал Хуа Чэн. — Я уверен, что это так! — настаивал Се Лянь. — Может быть, покажете мне свои... работы... как-нибудь... — он замолчал, осознав, что ему никогда не увидеть работы Хуа Чэна. Его воодушевление исчезло в одно мгновение. Сморозив подобную глупость, Се Лянь почувствовал разочарование в самом себе. Он был уверен, что Хуа Чэн беззвучно посмеялся над ним. — Простите, — пробормотал Се Лянь, — я... я ничего такого не имел в виду... — Я знаю, — успокоил Хуа Чэн. — Пожалуйста, не нужно извиняться, Профессор, — настаивал он. Се Лянь кивнул. Он заметил, что Хуа Чэн запнулся ранее, отвечая на вопрос о девушке, и задумался, намеренно это было или нет. Всё же он решил прощупать почву. — Так значит, девушки нет, — продолжил Се Лянь. — Тогда, как насчет парня? — Э-э... нет, — ответил Хуа Чэн, слегка заикаясь. — Я ни с кем не состою в отношениях. О, так он свободен. — Ээ, ясно, — сказал Се Лянь. — Я тоже, на самом деле, — признался он. Се Лянь никогда особенно не стремился завести романтические отношения. Все его друзья и коллеги постепенно остепенялись, женились и заводили семьи, но у него никогда не было такого желания. Отчасти из-за того что он вышел из обеспеченной среды, где ему всегда внушали, что он должен женится на женщине из хорошей семьи. Или, во всяком случае, таково было желание его родителей, но вся концепция о договорном браке разрушилась, когда отец Се Ляня отрекся от него. Почему от него отреклись? Се Лянь не понимал ни одной из множества причин. Но он не мог пойти против своего отца и ничего не смог бы сделать, даже если бы захотел. У Се Ляня всё ещё были сносные отношения с матерью, но в том что она встанет на сторону отца сомневаться не приходилось. Поэтому с матерью он тоже предпочитал лишний раз не общаться. Так или иначе, до романтики Се Ляню не было дела. И теперь, когда он оказался в его положении, думать об этом тем более не хотелось. Конечно, кто захочет встречаться со слепым? — А что насчет вас, Профессор? — спросил Хуа Чэн. — Хотя, думается, я уже знаю ответы на два вопроса из трех, — добавил он со смехом. — Подождите, откуда вы знаете, сколько мне лет?! — ахнул Се Лянь. — ...Из материалов вашего личного дела, — спокойно объяснил Хуа Чэн. — Ох... да, точно, — пробормотал Се Лянь, снова чувствуя себя довольно глупо. — Тем не менее, мне интересно узнать, чем вы увлекаетесь, — продолжил Хуа Чэн. Се Лянь ответил не сразу. Его увлечения можно было в некоторой степени назвать... жалкими. Из-за них люди часто смеялись над ним, а его друзья всегда говорили ему, заняться чем-нибудь другим. — Эм... я не уверен, можно ли это назвать увлечением, — начал Се Лянь. — Но в свободное время я собираю мусор, который валяется на улице, и смотрю, можно ли его переработать во что-то полезное. Большая часть моих вещей переработана или подержана. Кое-что мне отдали бесплатно, например, диван. Я... я знаю, это глупо, — добавил он. Он ожидал, что Хуа Чэн подшутит над ним или рассмеётся. — Я вовсе не считаю это глупым, — сказал Хуа Чэн, в его голосе не было ни намека на насмешку. — Переработка отходов — это то, о чём нам всем стоит задуматься. В наши дни люди слишком материалистичны. Я думаю, то, чем вы занимаетесь... вполне заслуживает восхищения. Се Лянь не мог не покраснеть от похвалы. Он пробормотал «спасибо». Они тихо сидели, в ожидании доставки еды. Что полностью устраивало Се Ляня, к этому моменту он уже начал немного уставать. Обычно Се Лянь всегда был полон сил, но сейчас его состояние было продиктовано сочетанием как физической, так и ментальной усталости. Когда в дверь наконец-то постучали, Хуа Чэн пошел открывать, затем сразу же закатил кресло Се Ляня на кухню, зафиксировав его возле стола. Его опекун протянул ему тарелку. Се Лянь почувствовал запах дымящейся маньтоу. — Я разрезал её, чтобы вам было проще есть, — сказал Хуа Чэн. — Булочка ещё горячая, наверное, лучше подождать, пока она остынет. Если понадобится, я помогу. Се Лянь рассчитывал на то, что сможет обойтись без посторонней помощи. Хотя бы с маньтоу он мог справиться. Это ведь не что-то такое, чем можно заляпаться, вроде лапши, — Нет, не нужно, спасибо, — ответил Се Лянь, качая головой. — А для себя вы заказали что-нибудь? — спросил он. — Да, — сказал Хуа Чэн. — Я пообедаю вместе с вами, не беспокойтесь. — ...С-спасибо, — пробормотал Се Лянь. Он дрожащей рукой взял половину дымящейся паровой булочки и откусил кусочек. Есть вслепую, оказалось сложнее, чем он предполагал. По крайней мере, в больнице он ел мало, поэтому не понимал насколько это непросто. Откусив ещё пару раз, он уронил половинку маньтоу на пол. — Ай! — Всё хорошо, Профессор? — быстро спросил Хуа Чэн. — Да! — ответил Се Лянь. — вот только я выронил маньтоу... — Ой, как жаль, — сказал Хуа Чэн. Се Лянь услышал, как он поднял булочку. — Я выброшу её. — Нет-нет, не нужно! Я все равно её съем! — начал настаивать Се Лянь. В конце концов, маньтоу не так уж долго пролежала на полу. Хуа Чэн, казалось, на мгновение застыл. — ...Она вся в пыли, Профессор, — неодобрительно сказал он. — Если хотите, можете взять мою. — Но её всё ещё можно съесть, — возразил Се Лянь. — Однажды, я нашел хинкали, который, должно быть, пролежал на полу неделю, и со мной ничего не случилось, после того как я съел его. Маньтоу за пару минут не успеет испортиться! Если бы Се Лянь составил список из десяти самых отвратительных вещей, которых ему довелось съесть за всю свою жизнь, эта паровая булочка не вошла бы даже в первую сотню, не говоря уже о первой десятке. — Профессор... — Хуа Чэн, похоже, не знал что сказать. — Это же перевод продукта, — добавил Се Лянь. — Если отряхнуть пыль, то всё будет в полном порядке. — Я не могу с вами согласиться, — сказал Хуа Чэн, вздыхая. — Какой же это перевод продукта, тут остался совсем маленький кусочек. Се Ляню больше не хотелось спорить, поэтому тоже вздохнул: — Хорошо. Тогда выбросите его. — Именно это я и сделаю. Се Лянь аккуратно съел вторую половинку маньтоу, на этот раз ничего не уронив. Он не любил выбрасывать еду, поэтому всегда доедал всё, что мог найти, даже то, что завалилось за плиту. Очевидно, Хуа Чэн не одобрял подобный жизненный подход. Когда Се Лянь сказал Хуа Чэну, что наелся, он осознал ещё одну проблему: ему нужно было в туалет. Если бы не инвалидное кресло, он и сам мог бы на ощупь найти его. Но в сложившихся обстоятельствах, пока его нога была в гипсе, ему нужен был кто-то, кто перенес бы его. Он уже испытывал крайнюю неловкость из-за того, что ему требовалась помощь с такими вещами как душ, переодевание и прием пищи... но туалет это совершенно другое дело. В больнице он терпеть этого не мог, но там ему не приходилось вставать с постели, а медсестры более чем привычны, помогать пациентам в подобных делах. И всё же всякий раз ему хотелось под землю провалиться. У себя дома, где подобное не было в порядке вещей, было намного, намного хуже. К досаде Се Ляня, Хуа Чэн, кажется, заметил, что что-то не так: — Что такое, Профессор? — мягко спросил он. — Вам нужна помощь? — Я... — процедил Се Лянь, стиснув зубы, его щёки вспыхнули. — Я здесь для того чтобы помогать вам во всем, — напомнил ему Хуа Чэн. Се Лянь глубоко вдохнул: — Т-туалет, — это было всё, что он смог выдавить. Хуа Чэн немедленно снял фиксатор с инвалидной коляски и повез Се Ляня в сторону ванной. — Боюсь, мне придется, э-э, помочь вам, — извиняющимся тоном сказал Хуа Чэн, открывая дверь. — Так как вы не можете стоять... — Я-я знаю, — пробормотал Се Лянь, закрыв лицо руками. Се Лянь постарался выбросить из головы факт присутствия Хуа Чэна. В конце концов, ему это удалось, но Се Ляню хотелось кричать во всю глотку от стыда и досады. Он ведь не был ребёнком или стариком. Он взрослый человек! Но несмотря на это, он нуждался в помощи во всех элементарных ежедневных делах. Собственная неспособность сделать что-либо самостоятельно очень угнетала Се Ляня. Когда Хуа Чэн подвез его к раковине, чтобы вымыть руки, Се Лянь заплакал. Он понимал, что даже когда его нога заживёт, ему всё равно не обойтись без посторонней помощи слишком во многих вещах. Этот факт в сочетании с унижением, которое он испытывал, пока ему помогали сходить в туалет, вывел его из равновесия. — Профессор?! — встревожено воскликнул Хуа Чэн. — Что случилось, вы в порядке?! «Конечно нет!», — хотелось закричать Се Ляню. «Я так беспомощен, что не могу даже пописать самостоятельно! Как вообще можно смириться с подобным? Совершенно невозможно! Я ненавижу всё это! НЕНАВИЖУ!!!». Се Лянь заставил себя кивнуть: — П... простите, — он шмыгнул носом. — Я просто... «Я просто хочу снова стать независимым». Хуа Чэн мягко положил ладони на плечи Се Ляня. — Не извиняйтесь, Профессор, — сказал он ещё раз. — У вас есть все основания быть расстроенным. Пожалуйста, не нужно прятать свои чувства в себе. Если хотите плакать, пожалуйста, плачьте. Никто вас не осудит. В тоне его голоса слышалась такая невероятная теплота и забота, что Се Лянь был готов поверить ему. Он знал Хуа Чэна меньше суток, но уже начал проникаться к нему доверием. Хуа Чэн оставался стоять, держа Се Ляня за плечи, пока тот не перестал плакать. Первое, что он сделал, это вытер лицо Се Ляня, не сказав ни слова. — Боюсь, что есть одна небольшая проблема, — заметил Хуа Чэн, как только они вернулись в гостиную. — Что если ночью вам потребуется помощь? Как тогда быть? — спросил он. Се Ляню потребовалась секунда, чтобы понять, о чем он. — ...Потерпеть до утра? — робко предложил он. — Нет, ни в коем случае, это очень вредно, — вздохнул Хуа Чэн. — Хотя я не уверен, какие ещё у нас есть варианты... — он замолчал на некоторое время. — Нужно будет поговорить с моим боссом, но вы не станете возражать, если я останусь здесь на ночь, пока мы не придумаем что-нибудь? — спросил он. — Просто для подстраховки, конечно. Се Лянь не был уверен, как к этому отнестись. С одной стороны, подобная мера предосторожности была оправдана, но с другой стороны, в его квартире была только одна кровать, диван был не очень удобным, да и он не привык, чтобы люди оставались у него ночевать. Но если он останется один, это будет катастрофой. — Если вас это не затруднит, — ответил Се Лянь и добавил, — вот только, вам негде будет лечь. — Ничего страшного, — сказал Хуа Чэн, — мне и раньше приходилось спать в местах, где не было кроватей, так что не нужно беспокоиться. Се Ляню было довольно интересно узнать поподробнее, но он слишком устал для расспросов. — Хорошо. В таком случае, мне придется ещё немного вас обременить, — сказал Се Лянь. — Когда вы собираетесь позвонить своему руководителю? — спросил он. — Прямо сейчас, — ответил Хуа Чэн. — Думаю, он должен быть свободен... Если нет, я отправлю ему сообщение и небольшой нагоняй вдогонку, — пошутил он. Хуа Чэн ушёл в другую комнату, чтобы переговорить со своим начальством, так что Се Лянь не слышал разговор. Он задавался вопросом, каким человеком был руководитель Хуа Чэна... Через несколько минут послышались шаги. — Мой босс сказал, что всё в порядке, — сказал ему Хуа Чэн. — Однако, он предложил кое-какое решение. — Да? И какое? — спросил Се Лянь, не ожидая ничего особенного. Хуа Чэн кашлянул: — Он упомянул о возможности использования памперсов для взрослых. — Нет, — прервал его Се Лянь. Ни за что в жизни он не воспользуется памперсами для взрослых. — Я сразу сказал ему, что вы не согласитесь, — рассмеялся Хуа Чэн. — Я солидарен с вами, так что не волнуйтесь. Это на самый крайний случай. — Отлично, — вздохнул с облегчением Се Лянь. Несмотря на то, что по словам Хуа Чэна был всё ещё ранний вечер, Се Ляня уже клонило в сон. Они обговорили планы на следующий день, в которые входили звонки всем, кому необходимо сообщить о случившемся, а именно начальнику Се Ляня и Фэн Синю с Му Цином. Се Лянь совершенно не горел желанием рассказывать им об этом, но он понимал, что это нужно сделать и чем раньше, тем лучше. Он был обязан, как можно скорее, предупредить своё руководство, что больше не выйдет на работу. Се Лянь заснул вскоре после того, как его уложили в постель. К счастью, ему не пришлось будить Хуа Чэна посреди ночи, но от этого утром ему было не легче.