A Single Flower that Blooms in the Desert

Се Ляню совершенно не хотелось сообщать ректору о том, что ему придется уйти с работы, но выбора у него не было. Однако Се Лянь вдруг осознал, что будет вполне достаточно оповестить своего непосредственного руководителя и тем самым избежать прямого взаимодействия с высшим руководством. Если не избежать, то хотя бы отсрочить. Сразу после того как Се Лянь окончательно проснулся, Хуа Чэн, уже успевший сбегать в ближайший магазин, приготовил на завтрак кашу конджи. Позавтракав, они сидели вдвоем в гостиной, пока Хуа Чэн набирал номер руководителя Се Ляня. — Алло? — раздалось в трубке. Се Лянь вздохнул с облегчением. — З-здравствуйте, госпожа Наньгун? Это профессор Се Лянь... — нервно проговорил он. — А, — признала женщина. — Вы не часто мне звоните, профессор. Чем могу помочь? — спросила она. Наньгун Цзе была деканом факультета, на котором преподавал Се Лянь, несмотря на ее непростой характер, Се Лянь неплохо ладил с ней и в случае необходимости обращался за помощью. — Эм... ну, мне нужно сообщить кое-что важное, вам удобно разговаривать? — спросил он. — Прошу вас потом передать мои слова ректору. После небольшой заминки Наньгун Цзе ответила: — Да, сейчас мне вполне удобно разговаривать, — послышалось какое-то шуршание, — я запишу, что нужно будет передать ректору. Се Лянь поблагодарил её и начал объяснять свою ситуацию. Рассказывая об этом, он вдруг ощутил жестокую реальность произошедшего, как будто пока не озвучил словами, до конца сам в это не верил. Наньгун Цзе молча слушала. — Ох, профессор... — печально произнесла она, как только Се Лянь замолчал. — Это... ужасно, мне очень жаль. Се Ляню хотелось сказать, что не нуждается в соболезнованиях, но все равно неохотно принял их. — Так что, да... буду вам очень признателен, если вы передадите ректору, что я больше не смогу работать и что ему придется найти замену на эту должность. — Да, конечно, — ответила Наньгун Цзе. — Он в отъезде до следующей недели, но я обязательно отправлю ему e-mail. Кому-нибудь еще известно о случившемся? — спросила она. Се Лянь ответил не сразу: — Нет... пока что нет. Я собираюсь рассказать друзьям, но мои коллеги ничего не знают. Я только вчера вернулся домой. — Понятно, — сочувственно вздохнула Наньгун Цзе. — За вами есть кому присмотреть? — Да, есть, — ответил Се Лянь. — Так что, пожалуйста, не волнуйтесь обо мне. Просто... передайте мои извинения ректору. — Передам, — сказала Наньгун Цзе. — Но, пожалуйста, сообщите нам, если вам что-нибудь понадобится, — добавила она, — скорее поправляйтесь, профессор. В горле Се Ляня образовался комок, который он предпочел проигнорировать. — Госпожа Наньгун, большое спасибо. За всё. — Обращайтесь, профессор. Они несколько неловко попрощались, прежде чем Наньгун Цзе повесила трубку. Се Лянь выдохнул и откинулся на спинку кресла. — Ну, хотя бы с этим разобрались, — заметил он. — Как все прошло? — спросил Хуа Чэн. — Вполне неплохо, — Се Лянь пожал плечами. — Как только ректор узнает, я стану безработным... Се Лянь слабо себе представлял на что он будет жить, оставшись без единого источника дохода. Как оплачивать ежемесячные счета, аренду квартиры, не говоря о продуктах? Даже если бы состояние его банковского счета позволяло ему жить не думая о деньгах, то вопрос, как ему заниматься своими финансами остался бы открытым. Се Лянь не сильно разбирался в современных технологиях, поэтому все свои счета оплачивал вручную. Друзья годами уговаривали его настроить систему автоматических онлайн-платежей, но руки Се Ляня до этого так и не дошли... о чём теперь он жалел. «Ой, точно, мне же нужно сказать и им тоже», — вздохнул Се Лянь, снова выпрямляясь. — Хуа Чэн, можете позвонить ещё кое-кому? — извиняющимся тоном спросил Се Лянь. — Конечно, — ответил Хуа Чэн. — Кому нужно позвонить? Се Лянь задумался, кого из двух своих друзей лучше выбрать: Фэн Синя или Му Цина, они оба уехали к своим семьям на новогодние праздники. Фэн Синь, скорее всего, накричит на него, как отреагирует Му Цин было не столь очевидно. — Фэн Синь, — решил Се Лянь. По крайней мере, он знал, какую реакцию ожидать. — Набираю, Профессор, — сказал Хуа Чэн. Он передал Се Ляню телефон, как только пошли гудки. Се Лянь, затаив дыхание, поднес трубку к уху, надеясь, что Фэн Синь ответит. — Профессор? Почему ты мне звонишь? — послышался сварливый голос Фэн Синя, что в прочем не было чем-то необычным. — Фэн Синь, можешь говорить? — поспешно спросил Се Лянь. — Это важно. Он услышал, как Фэн Синь цокнул языком. — Ладно, могу, — ответил он. — Но я всё ещё у родителей, так что не жди, что я помчусь обратно разгребать твои проблемы. — ...Я знаю, — пробормотал Се Лянь. — Я просто хочу рассказать тебе кое-что. Фэн Синь, казалось, заметил серьезность в тоне голоса Се Ляня и немного успокоился. — Конечно, я слушаю. Се Лянь глубоко вздохнул: — Я вроде бы говорил тебе, что собираюсь сходить на новогодний корпоратив? — начал он. — Да, говорил, — ответил Фэн Синь, — ну и что? Се Лянь стиснул зубы. Озвучить это всё во второй раз, почему-то, было ещё труднее. — Эм, ну вот, п-по дороге домой кто-то... кто-то напал на меня. Молчание. — Что значит напал? — медленно спросил Фэн Синь, стараясь сохранять спокойствие. — На меня совершили нападение, — тихо произнёс Се Лянь. — Не в сексуальном плане, — быстро добавил он во избежание заблуждения, такие люди как Фэн Синь были склонны к поспешным выводам. Он услышал, как его друг сглотнул. — Так что же с тобой... сделали? — спросил он. Се Ляню совсем не хотелось снова рассказывать об этом, но всё равно пришлось. Услышав историю, Фэн Синь замолчал. — КАКОГО ХРЕНА?! — заорал он так громко, что Се Лянь вздрогнул. — Профессор... Профессор, ты... — Фэн Синь издал какой-то непонятный звук, похожий на всхлип. Се Лянь был поражен, он никогда раньше не слышал и не видел, чтобы Фэн Синь плакал, разве что от разочарования. — В-все нормально, Фэн Синь?! — выпалил Се Лянь. Фэн Синь горько рассмеялся: — Не спрашивай меня об этом! — задохнулся он. — Боже, я просто... какого черта, мать твою? Кому понадобилось нападать на тебя?! Се Лянь покачал головой. — Задаюсь тем же вопросом, — ответил он со вздохом. — Я, правда, не представляю. — Ага, и готов поспорить, что от полиции толку ноль во время праздников, — простонал Фэн Синь. — Так, — продолжил он, — ты сказал, о тебе есть кому позаботиться? — Да, — сказал Се Лянь. — Передай ему трубку, — потребовал Фэн Синь, — я хочу убедиться, что этот парень не какой-нибудь придурок. Се Лянь сомневался, что это хорошая идея, но если он откажется, это только усугубит подозрительность Фэн Синя. Он отнял телефон от уха. — Хуа Чэн, Фэн Синь хочет поговорить с вами. Вы не против? — спросил он. — Конечно, Профессор, — ответил Хуа Чэн, забирая телефон. — Здравствуйте, вы друг профессора, верно? — ответил он типичным тоном менеджера по работе с клиентами. — ... — Да, моё имя Хуа Чэн, я являюсь сотрудником «Службы жизнеобеспечения и реабилитации «Black Water», и... да, мне поручили присматривать за профессором Се. — ... — Этот вопрос мы обсудили с руководством, мы... нет, мы не... — ... — Это мне известно, он мне говорил... Как я сказал, мы... — ... — Вы дадите мне хоть слово вставить? — Хуа Чэн отбросил вежливость. — ... — Так вот, как я уже сказал, совместно с моим руководством, мы разработали предварительную программу реабилитации, которую пока ещё не утверждали. Это продиктовано тем, что прежде чем задокументировать взаимные права и обязанности, сначала мы хотели убедиться, что Профессору будет комфортно со мной работать, а также проанализировать реальное положение дел. Я провел с ним только вчерашний и сегодняшний день, так что пока рано говорить, но, на мой взгляд, он определено нуждается в круглосуточном уходе. — ... — Профессор упомянул о переломе ноги? Сейчас он не способен самостоятельно позаботиться о себе. До того момента, пока он не сможет снова ходить и не научится жить по-новому, ему нельзя жить одному. Моё руководство поддерживает мою точку зрения. Се Лянь почувствовал себя довольно неловко, услышав, как буднично Хуа Чэн излагает очевидные вещи. Он также понимал, что вряд ли сможет жить один, даже когда его нога заживет. Хуа Чэн вздохнул: — Сейчас я остаюсь у него на ночь для его же безопасности. Если бы вы или его второй друг были здесь, вы бы смогли должным образом ухаживать за ним? Кто-нибудь из вас двоих знает, как оказать первую помощь? — ... — Нет? Ясно. Слушайте, я понимаю, что вы обеспокоены, но я ни за что не оставлю его одного на длительный период времени. Это вовсе не проявление неуважительности по отношению к вам, я просто ввожу вас в курс дела, относительно сложившейся ситуации. — ... — Начнем с того, что профессор не может сам себе приготовить еду. Также он не может добраться до ванной... Се Лянь перестал слушать. «Может хватит напоминать мне об этом!», — сердито подумал он. Как будто он хотел делать всё это достоянием общественности! Се Лянь снова почувствовал себя униженным. Хуа Чэн продолжал спорить с Фэн Синем ещё некоторое время, но, в конце концов, ему каким-то образом удалось заткнуть Фэн Синя, по крайней мере, временно. У Се Ляня больше не было настроения продолжать разговор, поэтому он просто заверил Фэн Синя, что Хуа Чэну можно доверять и на этом всё. Прежде чем они закончили разговор, он попросил Фэн Синя рассказать всё Му Цину, с чем тот неохотно согласился. — Извините за это, — проговорил Се Лянь. — Он всегда заводится вполоборота. Хуа Чэн усмехнулся. — Не стоит, конечно ваш друг обеспокоен. Он всё время спрашивал, продолжим ли мы оказывать услуги, после того, как у вас закончатся деньги, и потребовал, чтобы я относился к вам как к царственной особе. — Мне не очень нравится эта аналогия, — прокомментировал Се Лянь. — Но спасибо, Хуа Чэн, — добавил он. — Пожалуйста. Хотите позвонить кому-нибудь ещё? Се Лянь на секунду задумался, прежде чем покачать головой. — Нет, хватит на сегодня, меньше всего я хочу объяснять всё это кому-либо ещё. — Справедливо, — ответил Хуа Чэн. — Но вы не... поставите в известность ваших родителей? Се Лянь знал, что он всего лишь хочет помочь, но не смог скрыть своё раздражение. — Моим родителям знать не обязательно! — с горечью сказал он, — я не собираюсь им ничего рассказывать. Его отец, безусловно, сказал бы, что Се Лянь сам виноват. — Нечего было шляться по улице в одиночку в канун Нового года! Сам виноват, что тебя сразу заприметил сумасшедший. И вообще, что нельзя было отбиться? Я думал, ты знаешь, что такое самооборона. Се Лянь попытался отбросить эти мысли. Он не поддерживал связь с отцом не просто так. Да, ему было неудобно перед матерью за то, что решил не говорить ей, но в то же время не хотелось, чтобы она думала, что её единственный сын оказался посмешищем, которое в конечном итоге больше никогда не сможет жить самостоятельно. — ...Я понимаю, — медленно произнес Хуа Чэн, снова забирая у Се Ляна телефон, — простите меня. — Нет, вы ни при чем, — Се Лянь снова покачал головой. — Мы просто... не ладим, вот и всё. — Знаете, — добавил Хуа Чэн, — я уже много лет не общаюсь с родителями, так что могу вас понять. Пожалуйста, не считайте, что обязаны им рассказать. Се Лянь невольно заинтересовался. Почему Хуа Чэн не общается с семьей? Так много хотелось узнать об этом человеке, но спрашивать было неловко. *** В течение следующих нескольких дней Хуа Чэн сделал всё необходимое, чтобы облегчить жизнь Се Ляня: закупил продукты, настроил автоматическую оплату счетов, нашел ему специальный стул для душа, купил подушку для инвалидного кресла (было неудобно сидеть в нём целыми днями). Се Ляня беспокоил финансовый вопрос, но Хуа Чэн настоял на том, что заплатит за всё сам. Было непонятно, что имелось ввиду: его собственный карман или же расходы покрывались службой жизнеобеспечения. Се Лянь предпочитал не думать об этом, но в любом случае его не покидало чувство вины. Для него готовили, что было самым настоящим благословением. Се Лянь никогда не обладал выдающимися кулинарными способностями, он часто перебивался остатками и бесплатной едой, которую можно было взять на пробу, поэтому сейчас он наслаждался нормальной пищей. К сожалению, у него по-прежнему не было аппетита, кроме этого он обнаружил, что если не видишь, что ты ешь, то еда теряет львиную долю своей привлекательности. Он постепенно привык к присутствию Хуа Чэна в своем доме, хотя всё ещё испытывал неловкость, в то время когда Хуа Чэну приходилось помогать ему с чем-то личным. Несмотря на это, Хуа Чэн настаивал, что ничего не имеет против, во что Се Лянь до конца не поверил. Фэн Синь и Му Цин заявили, что навестят его сразу, как вернутся в город. Се Лянь согласился, хотя и не горел желанием выслушивать их постоянные препирательства. Они никогда не сходились во взглядах и всегда спорили из-за всякой ерунды, а Се Лянь вечно попадал под перекрестный огонь. Единственный раз им удалось сосуществовать мирно в период, когда они поддерживали Се Ляня во время его эмоционально-неустойчивого расстройства личности много лет назад. Так что Се Ляню оставалось надеяться, что они вновь смогут зарыть топор войны ради него... как бы эгоистично это ни звучало.