A Single Flower that Blooms in the Desert

Он почувствовал нежное, но настойчивое прикосновение. Чья-то ладонь плавно провела по его коже, как будто бы прощупывая почву. Се Лянь затаил дыхание, он не знал, что происходит. Его сейчас побьют? Покалечат?.. Убьют? Повязка на глазах не позволяла увидеть действия этого человека. Верёвка надежно связывала его руки над головой, пресекая все попытки высвободиться. Прежде чем Се Лянь смог собраться с мыслями, рука настойчиво продвинулась вниз. Он ахнул, когда понял, что этот человек не собирается останавливаться. — Как мило, — насмешливый голос разнёсся откуда-то сверху, — готов поспорить, никто не трогал тебя здесь, не так ли? — П-прошу, хватит, — взмолился Се Лянь, пытаясь не отреагировать на стимуляцию, — зачем вам всё это? Раздался холодный, бесстрастный смешок, — как будто ты способен понять. Несмотря на протесты Се Ляня, его похититель не остановился. Се Ляню оставалось только лежать там и сквозь всхлипывая и рыдания отчаянно умолять этого человека, кем бы он ни был. — Нет! — Се Лянь закричал от страха, когда тот человек опустил руку ещё ниже. — Нет! Пожалуйста! Только не там! Не... — ГЭГЭ! ГЭГЭ! Се Лянь ахнул, когда его разбудили. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что он находится в доме Хуа Чэна и что, должно быть, именно он разбудил его. Его пульс учащенно бился, он весь вспотел. — ...Хуа Чэн? — прохрипел Се Лянь, заметив, что тот держит его за плечи. — Ох, хвала небесам, — сказал Хуа Чэн, выдохнув с облегчением. — Ты в порядке? — спросил он, — тебе приснился ужасный кошмар, поэтому я решил разбудить тебя... — Да я... всё нормально, — пробормотал Се Лянь, всем своим видом демонстрируя обратное. «Это был всего лишь сон», — сказал он себе. «Тупой мозг, почему тебе всё ещё снится такое, спустя столько лет?». — Точно? — Хуа Чэн сжал плечи Се Ляня. — Ты выглядишь и говоришь как человек, который не в порядке. Се Лянь открыл рот, чтобы настоять на том, что с ним всё нормально, просто приснился страшный сон, вот и всё. Но он не мог заставить себя солгать Хуа Чэну. В конце концов, тот просто выполнял свою работу. — Ты всё кричал и кричал на кого-то, чтобы он остановился, — продолжил Хуа Чэн с осторожностью, — я уж подумал, что... кто-то вломился в дом и напал на тебя. — ...П-прости, — пробормотал Се Лянь, чувствуя себя виноватым. — Не нужно извиняться, — снова вздохнул Хуа Чэн. — Что поделать, если приснился кошмар. Мне и самому иногда снятся довольно жуткие, — тихо добавил он. — О, — это было все, что Се Лянь смог сказать. На минуту или две воцарилась тишина. — В общем, гэгэ, может быть тебе принести попить или еще чего-нибудь? — мягко спросил Хуа Чэн. — Хорошо бы воды, — кивнул Се Лянь, — спасибо, Хуа Чэн. — Не за что, гэгэ. Хуа Чэн наконец-то отпустил его плечи. Се Лянь услышал его шаги, удаляющиеся в направлении двери. Се Лянь откинулся на подушки, недовольный собой. «Неужели я действительно так кричал? Обычно мои кошмары не такие яркие, как этот. Почему мне вообще приснился этот сон? Это что, странный побочный эффект потери зрения? Подсознание провело параллель между моей слепотой и завязанными глазами? Но это же совершенно разные вещи. Какая бессмыслица!», — Се Лянь старался перестать думать об этом. Все эти годы спустя он всё ещё понятия не имел, кто был этот человек. Он намеренно скрыл свою личность и о своих мотивах не рассказывал. Были ли у него вообще какие-то мотивы, Се Ляню оставалось только догадываться. Он просто хотел знать, почему кто-то выбрал именно его в жертвы. Кому он перешел дорогу? Почему ему решили навредить именно так? Погруженный в свои мысли, он услышал, как вернулся Хуа Чэн и снова сел. — Вот твоя вода, гэгэ, — сказал Хуа Чэн, протягивая Се Ляню стакан. Се Лянь залпом выпил всю воду. — Спасибо, — пробормотал он. — Эм... извини, что разбудил тебя, — добавил он. — Пожалуйста, не нужно извиняться. Ничего страшного, — настаивал Хуа Чэн, забирая у него стакан. — Я пойду спать, как только ты успокоишься. Се Лянь кивнул и спросил: — Сколько сейчас времени? — Часа четыре или около того, — ответил Хуа Чэн, — ещё куча времени, чтобы выспаться. — Ясно. Се Лянь пошевелился, и осознал, что его пижама насквозь промокла от пота. Она была слишком мокрая, чтобы спать в ней. — Можно, э-э, попросить тебя переодеть мне пижаму? — смущенно спросил Се Лянь. — Если ты не слишком устал... — Конечно, — сказал Хуа Чэн, — одну секунду. Се Лянь ничего не сказал, когда Хуа Чэн переодевал его. Сам Хуа Чэн тоже хранил молчание, за исключением тех случаев, когда ему нужно было спросить, удобно ли Се Ляню. Как только Се Лянь надел чистую пижаму, Хуа Чэн помог ему вернуться в постель. — Ещё что-нибудь нужно, гэгэ? — спросил он. — Н-нет, теперь все хорошо, — ответил Се Лянь, снова поблагодарив Хуа Чэна. — Тогда, я пойду спать, — сказал Хуа Чэн, — спокойной ночи, гэгэ. Се Лянь заставил себя улыбнуться: — Спокойной ночи. Но как только Хуа Чэн встал, собираясь уходить, Се Ляня охватил внезапный страх снова остаться в одиночестве. Если он заснёт, ему может снова приснится этот кошмар или его продолжение... — Подожди! — воскликнул Се Лянь, протягивая руку в направлении Хуа Чэна и умудряясь схватить его за руку. Хуа Чэн резко остановился, как вкопанный. — Эм, на самом деле, я... Он почувствовал, как его опекун обернулся: — Что такое, гэгэ? — Я... ты не мог бы... — Се Лянь пытался подобрать правильные слова. — Я... я знаю, это эгоистично, но не мог бы ты... остаться со мной, пока я снова не засну? — выпалил он. Его глупый мозг едва не выдал: переспишь со мной? Но, к счастью, в последнюю секунду Се Лянь, сообразил, как это прозвучит, даже если он всего лишь хотел сказать, что в присутствии Хуа Чэна, ему будет спокойнее. — ...Конечно, — тихо проговорил Хуа Чэн. Он мягко убрал руку Се Ляня и снова сел на край кровати, — я рядом, гэгэ. Се Лянь пробормотал еще одно «спасибо» и снова лёг на спину. Хуа Чэн приподнял его одеяло и закутал поплотнее. Когда он, наконец, заснул, ему показалось, что он слышит, как Хуа Чэн тихо напевает что-то, но он, был слишком измучен, чтобы понять, было ли это в реальности или нет. К счастью, остаток ночи ему не снился ни этот кошмар, ни какие-либо другие, и он едва помнил обо всем этом, когда проснулся позже. *** Однажды днем, когда Се Лянь сидел с Хуа Чэном в гостиной, у него зазвонил телефон. Взяв телефон в руку, Хуа Чэн спросил: — это кто-то по имени Ши Цинсюань, гэгэ. Ответить? Ши Цинсюань был бывшим коллегой Се Ляня, одним из немногих, кто никогда не смотрел на него свысока. Если можно было описать Ши Цинсюаня одним словом, то для этого, как нельзя лучше, подходило слово — интересный. Ши Цинсюань был интересным человеком, в хорошем смысле. Се Лянь никогда не встречал никого похожего на него. Он был очень рад, что познакомился с кем-то таким... свободомыслящим. — О, да пожалуйста, — ответил Се Лянь, с радостью готовый поговорить с ним. Хуа Чэн принял вызов и протянул Се Ляню телефон, который тот быстро поднес к уху. — П-привет, профессор Ши? — поздоровался Се Лянь. — Профессор! Ох, сто лет, сто зим! — крикнул Ши Цинсюань пронзительным голосом, — как ты? — ... Се Лянь всякий раз не знал, что на это отвечать. — Я... я хорошо, спасибо, — ответил он, — а ты? — Да всё так же! — Ши Цинсюань рассмеялся, — но что, черт возьми, с тобой произошло, Профессор? Нам только сказали, что ты уволился, но никто на это не купился... — Ну, скорее мне пришлось уволиться, по иронии судьбы, — с горечью сказал Се Лянь, — в сущности, я больше не могу преподавать. — О нет! — ахнул Ши Цинсюань, — но почему? Как же так? Се Лянь стиснул зубы, готовясь снова рассказать свою историю. — Я... на меня напали, — медленно произнес Се Лянь, — и, эмм, короче говоря, я теперь ничего не вижу. Я совершенно ослеп. — ЧТО?! — громко крикнул Ши Цинсюань. — О боже мой, Профессор, это... это же ужасно... — последовала пауза, — зачем кому-то делать такое? — Могу только догадываться, — вздохнул Се Лянь, — я, в самом деле, не представляю. — Когда это произошло? — спросил Ши Цинсюань, — прости, я знаю, что нехорошо забрасывать тебя вопросами, но я... я просто в шоке... Се Лянь не хотел говорить Ши Цинсюаню, что нападение произошло в канун Нового года. В конце концов, именно он уговорил Се Ляня пойти на корпоратив. Он не хотел, чтобы тот почувствовал себя виноватым. Но лгать своему другу также не хотелось. — По дороге домой с той вечеринки, — признался он, — кто-то напал на меня в переулке. Это все, что я помню. — Профессор, мне так жаль, это же я... — Ты не виноват, — твердо сказал Се Лянь, — ты уговорил меня пойти и только. Это могло произойти и в любой другой день года. — ...Ну, так-то оно так, но... — замялся Ши Цинсюань. — Вообще, я просто позвонил узнать как ты, все беспокоятся о тебе, знаешь ли. «Да уж конечно», — подумал Се Лянь. «Они просто делают вид, что им не всё равно». — Спасибо, профессор Ши, — сказал Се Лянь, — я в порядке, правда. За мной присматривает профессионал, так что на данный момент всё под контролем. — Рад это слышать! — Ши Цинсюань вздохнул с облегчением. — Но Профессор, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, звони мне, хорошо? Я приду и помогу в любое время. И если нужно будет, притащу с собой брата! — добавил он. Се Лянь не смог сдержать улыбки: — Спасибо, — снова сказал он, — я очень благодарен тебе, профессор Ши. — Конечно-конечно! Все передают тебе привет. Пожалуйста, береги себя, Профессор! — Обязательно. — Я на связи! Созвонимся! — сказал Ши Цинсюань. — Хорошо, — ответил Се Лянь. Ши Цинсюань повесил трубку. Се Лянь прекрасно знал, что никто из его коллег на самом деле не «передаёт привет». Они должно быть, счастливы, что избавились от него. Се Лянь даже думать не хотел, что они говорили о нём, за его спиной, хоть ему и было всё равно. По крайней мере, Ши Цинсюань был готов заступиться за него... — Всё хорошо? — спросил Хуа Чэн. — Ах, да, — ответил Се Лянь. — Мне просто позвонили узнать как я. Им, по-видимому, никто не сказал, почему я ушёл с работы, так что... — Ты никому не обязан об этом рассказывать, — напомнил ему Хуа Чэн. — Я знаю, но какой смысл скрывать? — пожал плечами Се Лянь, — кроме того, я не вдавался в подробности, рассказал только о потерянном зрении, вот и всё. — Хорошо... если ты уверен, гэгэ, — сказал Хуа Чэн, — Не хотелось бы, чтобы ты принуждал себя. — Это не так, правда, — снова улыбнулся Се Лянь. Хуа Чэн тихо усмехнулся: — Как скажешь. По иронии судьбы, его слова напомнили Се Ляню, что он вовсе не был обязан рассказывать Хуа Чэну о своём прошлом. Несмотря на всё имеющееся желание, всякий раз, когда он порывался сделать это, Се Ляню никак не удавалось заставить себя признаться. Проблема была не в том, что никто об этом не знал. Фэн Синь с Му Цином были хорошо осведомлены, как и родители Се Ляня, которые поставили в известность его двоюродного брата, случайно проговорившись ему. Просто Се Лянь понятия не имел, как это сформулировать. В его понимании, сухое изложение фактов могло привести к тому, что Хуа Чэн неверно интерпретирует его слова и в результате, он окажется осмеянным. Се Лянь знал, что не выдержит, если услышит как очередной небезразличный ему человек, скажет ему не преувеличивать или просто «собраться с духом», что бы это ни значило. Конечно, Хуа Чэн, наверняка пообещает что не станет высмеивать его, заверяя Се Ляня в том, что ему можно довериться и рассказать всё что угодно. Очень хотелось бы в это верить, но его предыдущий опыт не позволял Се Ляню этого сделать. До оскорблений кузена ему не было дела. В конце концов, Ци Жун был идиотом, что с него возьмёшь. Се Ляню тогда было всё равно. Но когда его отец, по сути, сказал ему, что он не имеет права впадать в депрессию из-за какой-то там травмы, это было очень больно. Когда мать не посчитала нужным поспорить с отцом, ему тоже было очень больно. Но хуже всего, кажется, было тогда, когда он обратился в правоохранительные органы. Се Лянь только хотел, чтобы они поймали виновного, чтобы больше никому не пришлось пройти через всё это. Но они даже не посмотрели в его сторону. Посмеявшись, они сказали: «с мужчинами такого не бывает» и отказались расследовать дело. Столкнувшись с таким отношением, Се Лянь боялся рассказывать кому-либо ещё. Даже своим друзьям он признался только после того, как им стало слишком очевидно, что с Се Лянем что-то не так. По крайней мере, они поддержали и не бросили его. Но Хуа Чэн? Се Лянь не знал, поддержит ли он. Может быть он согласится с семьёй Се Ляня. Что если, во время работы, сотрудников реабилитационных центров учат думать именно так? В его голове отчётливо послышался голос Хуа Чэна, вторящий отголоскам насмешек, внезапно всплывших в его памяти, одна за другой: — Не неси чушь. Этого не могло произойти. — Приди в себя! Как можно быть таким ничтожеством, кузен?! Хватит ныть! — Нет, ты ошибаешься. Я уже говорил это раньше и повторю ещё раз — мужчину невозможно изнасиловать. «Нет, оно того не стоит», - подумал Се Лянь. «Лучше не рисковать, мне бы не хотелось потерять Хуа Чэна. Пока оставлю это при себе. Если спросит, тогда я скажу ему, но до тех пор... Не хочу, чтобы он решил, что я давлю на жалость. Не хочу, чтобы он посмеялся надо мной. Не хочу, чтобы он подумал, что я ненормальный». Се Лянь всеми силами старался выбросить эти мысли из головы и настраивался на позитив, как только мог: это случилось давным-давно, кроме того, пока он остаётся с Хуа Чэном, в его доме, никто не сможет навредить ему. Он хорошо понимал, что ему нужно держать своих демонов в узде, не позволяя отголоскам своего прошлого преследовать себя, а вместо этого смотреть только в настоящее и в будущее. К счастью, Хуа Чэн, кажется, не заметил что мысли Се Ляня что-то отягощает. Остаток дня они провели как обычно, поужинали вместе, как и всегда, после чего Хуа Чэн помог своему подопечному принять душ перед сном. Ванну принимать Се Ляню не слишком хотелось. С единственной разницей, что в ту ночь Хуа Чэн снова остался с Се Лянем, пока тот не заснул и ему приснились одни только приятные сны.