A Single Flower that Blooms in the Desert

Через несколько дней на улице, казалось, распогодилось, поэтому Хуа Чэн предложил пойти прогуляться. Се Лянь практически не выходил из дома после несчастного случая и уже порядком заскучал, поскольку не мог придумать чем себя занять. Поэтому, конечно, он с радостью согласился. Хуа Чэн закутал Се Ляня в несколько слоёв одежды, совсем как капусту, и даже шарф прихватил, на всякий случай. Се Лянь счел подобные меры предосторожности излишними, в конце концов, сам Хуа Чэн не единожды ночевал на холодном полу в неотапливаемой квартире, накрываясь только рваным одеялом, но всё равно был ему благодарен. Однако, как только они вышли Се Лянь убедился в обратном: на улице потеплело и светило солнце, но при этом ветер дул довольно пронизывающий. — Тебе тепло, гэгэ? — спросил Хуа Чэн, как будто прочитав мысли Се Ляня. — Да, тепло, — радостно ответил Се Лянь, — я скажу, если замерзну. — Отлично, — сказал Хуа Чэн, — тогда пойдем. Как приятно было прогуляться на свежем воздухе. Весна уже практически вступила в свои права, и пока они шли, сопровождаемые щебетанием птиц, Се Лянь почувствовал себя до странности легко и очень бодро, хотя и не мог понять отчего. Вскоре Се Лянь уловил какой-то вкусный запах. — Здесь где-то поблизости ларек с уличной едой? — спросил он. Хуа Чэн остановился: — Да, прямо через дорогу, хочешь что-нибудь, гэгэ? — Ах, так вкусно пахнет, — усмехнулся Се Лянь, слегка смущенный, — давай посмотрим что там готовят, если ты не против. — Конечно, — сказал Хуа Чэн, — похоже на жареный сладкий картофель, хотя отсюда мне не разглядеть вывеску. — Ох, я сто лет его не ел! — заметил Се Лянь, — спасибо, Хуа Чэн! — Не стоит благодарности, — ответил он, подталкивая Се Ляня вперед. В ларьке и в правду продавали сладкий жареный картофель, на радость Се Ляня. Хуа Чэн взял по одной порции для каждого из них, а затем припарковал кресло Се Ляня рядом со скамейкой, чтобы они могли поесть. Картофель был обжигающе горячим и на вкус точно таким же, каким его запомнил Се Лянь. В студенчестве он часто перебивался уличной едой, поскольку это было дешево, быстро и удобно. — Очень вкусно! — воскликнул Се Лянь, откусывая еще кусочек, — то, что нужно! — Да, довольно неплохо, — согласился Хуа Чэн. — Хуа Чэн, ты пробовал такой картофель, раньше? — спросил Се Лянь, поворачиваясь туда, где, как он был почти уверен, сидел Хуа Чэн. — Всего один раз, — нерешительно ответил он, немного странным тоном. — Много лет назад, поэтому уже забыл его вкус, — добавил он. Се Ляню показалось, что Хуа Чэн погрузился в раздумья. Возможно, тот самый «всего один раз» был связан с каким-то близким ему человеком и оставил немного неоднозначные воспоминания. Се Лянь подумывал извиниться за испорченное настроение Хуа Чэна, но он ведь не знал. Ему просто хотелось съесть что-нибудь горячее. Се Ляню вспомнилось, как до университета он работал учителем обществознания в старшей школе. Тогда он часто опаздывал по утрам, поэтому хватал первую попавшуюся по дороге на работу уличную еду. Иногда даже делился со своими учениками, особенно с теми, кто забыл взять еду с собой. В конце концов, подросткам еда была нужнее, чем ему самому. — Гэгэ, — внезапно сказал Хуа Чэн, возвращая Се Ляня к реальности. — Ч-что? — Се Лянь слегка испугался от неожиданности. — У тебя на лице осталось немного крошек, — тихо усмехнулся Хуа Чэн. Се Лянь почувствовал, что краснеет: — О-ой... эм, где? — спросил он, прикасаясь к щеке. Хуа Чэн наклонился: — Здесь, — сказал он, — давай я уберу. Когда пальцы Хуа Чэна слегка коснулись его подбородка, Се Лянь напрягся. В этом жесте было что-то такое, отчего ему стало не по себе. — Спасибо, — пробормотал Се Лянь, когда Хуа Чэн убрал руку. Он надеялся, ему удалось не показать свой дискомфорт. — Не за что, — ответил Хуа Чэн, — вообще, конечно, нужно было попросить салфетки. — Не страшно, — сказал Се Лянь, — хочешь вкусно поесть на улице, будь готов заляпаться! Хуа Чэн рассмеялся: — Да, с этим не поспоришь. Как только они оба поели и немного отдохнули, Хуа Чэн предложил вернуться домой. Он сказал, что не хочет переутомлять Се Ляня и что, вероятно, скоро станет холоднее. Се Ляню не хотелось уходить, но он знал, что Хуа Чэн заботится о его благополучии, поэтому согласился. По дороге домой Се Лянь вдруг осознал, почему прикосновение Хуа Чэна вызвало такую реакцию. Он старался выбросить эти навязчивые мысли из головы и снова и снова повторял себе, что Хуа Чэн не сделает ему ничего плохого. В отличие от того человека из его прошлого... «Прекращай думать об этом! Эти вещи совершенно разные, они никак между собой не связаны. Хуа Чэн ничего не сделает. Он всегда соблюдает осторожность по отношению к тебе. Он предупреждает о своих действиях и всегда сообщает когда собирается прикоснуться. Тот человек не имеет ничего общего с Хуа Чэном. Хватит сравнивать их!». Конечно, Се Ляню было известно, что эти два человека были совершенно разными людьми. Его прошлое и настоящее вообще не имели никаких точек соприкосновения. Он терпеть не мог, когда его разум начинал смешивать все в одну кучу. Но Се Лянь всё же не мог до конца довериться Хуа Чэну. Он боялся, когда кто-то прикасался к нему, несмотря на все попытки убедить себя в беспочвенности своих страхов. При этом Се Лянь понимал, что ему не следует идти на поводу у собственных навязчивых мыслей. В прошлом, до него многократно пытались донести, что он обязан преодолеть себя. Се Лянь прекрасно это осознавал, но он так и не смог этого сделать, по крайней мере, не до конца. «Если бы ко мне прикоснулся Фэн Синь или Му Цин, я бы нормально отреагировал?», — задумался Се Лянь. «Но едва ли им захочется снова заботиться обо мне. И вообще, у них есть своя жизнь, мне они ничем не обязаны. Я не имею права просить их помощи... они разочаруются, если узнают, что мне так и не удалось отпустить своё прошлое». Се Лянь заставил себя остановиться и прекратить терзаться о чем-то таком, что изменить был не в силах, вместо этого он попытался сосредоточиться на позитивном: день прошел хорошо, он погулял, вкусно поел и провел время с человеком, заботящемся о нём. Се Лянь почти заснул к тому времени, как они вернулись обратно. Услышав звон ключей Хуа Чэна, он понял, что на некоторое время отключился. Он не сдержал зевок, когда Хуа Чэн открыл дверь. — Я так и думал, что ты заснул, гэгэ, — прокомментировал Хуа Чэн, тихо посмеиваясь. — Прости, что разбудил, — добавил он, вкатывая Се Лянь внутрь и закрывая дверь. — Ах, нет, я просто... отдыхал, — пробормотал Се Лянь, меняя позу, чтобы сесть прямее. — Может, хочешь вздремнуть? — предположил Хуа Чэн, — до ужина ещё несколько часов, тебе лучше как следует отдохнуть, если ты устал. Се Лянь обычно никогда не спал днем, но после несчастного случая он постоянно ощущал себя как выжатый лимон. Наверное, вся его энергия уходила на заживление перелома и всех других травм. Но ему, как человеку, который раньше мог спать всего несколько часов в сутки, сейчас приходилось нелегко. — Пожалуй да, — ответил Се Лянь, — если ты не возражаешь... — Конечно нет, — сказал Хуа Чэн, — сейчас я тебя приготовлю. Когда Хуа Чэн переодел Се Ляня во что-то более удобное для сна, Се Лянь снова начал клевать носом. Он ещё раз зевнул, когда Хуа Чэн уложил его в постель и его зевок оказался заразительным. Се Лянь не смог удержаться от смеха. — Тебя тоже клонит в сон? — спросил он полушутя. — Нет-нет, я в порядке, — ответил Хуа Чэн, укладывая Се Ляня, — просто ты очень заразительно зеваешь, вот и все. — Вот как? — сказал Се Лянь, улыбаясь ему, — ой, и... Хуа Чэн? — Да, гэгэ? Се Лянь опасался, что даже если он совсем ненадолго вздремнет, ему опять привидится кошмар, поэтому сейчас ему совсем не хотелось, чтобы Хуа Чэн оставил его одного... — Т-ты же посидишь со мной? — застенчиво спросил Се Лянь, — я, скорее всего, быстро засну, но... — Я останусь с тобой, настолько, насколько ты захочешь, — ответил Хуа Чэн, присаживаясь на край кровати, — я рядом, гэгэ. Се Лянь сонно кивнул и пробормотал «спасибо», проваливаясь в сон. Когда Се Лянь проснулся, он попытался пошевелиться, но обнаружил, что его ноги придавлены чем-то тяжелым. «Э-это ещё что?», — задумался он, стараясь не паниковать. «Думай логически! Ты всё ещё в постели! Значит...». Пока он пытался разобраться в ситуации, что-то тяжелое сдвинулось с места. Се Ляню показалось, что он услышал зевок. — Э-э-э... — протянул Се Лянь, не зная, что сказать. — Ой! Гэгэ! — Хуа Чэн ахнул, — я... — ... «...Почему это Хуа Чэн лежит на моих ногах?». — П-прости! Эмм... — Хуа Чэн быстро перекатился на кровати, высвобождая ноги Се Ляня. — Я, должно быть... тоже уснул. Ты в порядке? — спросил он с беспокойством в голосе. — Д-да, — кивнул Се Лянь, — я просто... слегка растерялся, — признался он. — Но, как так получилось? — ...Хороший вопрос, — пробормотал Хуа Чэн. — Я сидел рядом с тобой и, наверное, сам не заметил как заснул. Прости меня, гэгэ! — извинился он. — Нет-нет, все в порядке! — настаивал Се Лянь, решив поверить Хуа Чэну на слово. Он действительно не был похож на человека с меркантильными намерениями. — Но если ты устал, нужно было сказать мне, — добавил он, припомнив слова Хуа Чэна. — Я и сам не знал этого, — смущенно рассмеялся Хуа Чэн, — наверное, мне стоило послушаться своего же совета, а? Се Лянь рассмеялся в ответ. По крайней мере, хорошо что у него был Хуа Чэн. Хорошо, что у него был кто-то, кто мог позаботиться о нём. Кто-то, кто не станет осуждать его или говорить ему, что он всё делает, неправильно. Он решил снова попросить Фэн Синя и Му Цином о встрече и тем самым, дать возможность Хуа Чэну немного отдохнуть. Он явно был измотан необходимостью ухаживать за Се Лянем круглые сутки. «Конечно они не откажут приглядеть за мной. Это всего лишь на один день. К тому же, им представится прекрасная возможность, наконец, заключить перемирие друг с другом», — надеялся он.