A Single Flower that Blooms in the Desert

Се Лянь думал, что его опекун обрадуется возможности взять выходной, но, как оказалось, он ошибся. Идея Се Ляня дать Хуа Чэну небольшую передышку встретила неожиданное сопротивление: — Мне не нужен перерыв, — настаивал Хуа Чэн, — я в полном порядке и совсем не против поухаживать за тобой, гэгэ. Се Лянь не совсем поверил в это: — Я уверен, у тебя есть какие-то свои дела, — возразил он в ответ, — это слишком хлопотно — возить меня повсюду, поэтому я подумал, что тебе не помешает один свободный день. И тебе не придется беспокоиться обо мне. — Ты не доставляешь мне никаких хлопот, — мягко сказал Хуа Чэн, Се Лянь прекрасно понимал, что это откровенная ложь. — Кроме того, я буду беспокоиться о тебе в любом случае, не важно нахожусь ли я рядом или нет. — ...Я просто подумал, разве плохо, провести некоторое время наедине с собой, — вздохнул Се Лянь, — ты только и делаешь, что присматриваешь за мной круглые сутки, уже сколько, несколько недель? Разве это могло не утомить? — Гэгэ... Даже если я оставлю тебя на целый день, — голос Хуа Чэна удрученно затих. — Ты точно уверен, что хочешь остаться на попечении твоих друзей? — медленно спросил он. Се Ляню были вполне понятны опасения Хуа Чэна: он был профессионалом, а двое его друзей — нет. Помимо всего прочего, он не доверял Фэн Синю с Му Цином, что было оправдано — на первый взгляд они совершенно не вызывали доверия, особенно когда собирались вместе. — Конечно, — ответил Се Лянь, — они... очень помогли мне в прошлом. Никто из них не допустит, чтобы со мной случилось что-то плохое, правда. — Им придется проделать всё, что делаю я, — напомнил ему Хуа Чэн. Се Лянь слегка покраснел, понимая, о чем он. — Я знаю, они твои друзья, но... Фэн Синь с Му Цином не отвернулись от Се Ляня в самые худшие его времена. Они были рядом, когда он был совершенно разбит, когда его перестало интересовать собственное благополучие. Его друзьям пришлось столкнуться с таким поведением Се Ляня, за которое ему до сих пор было в высшей степени стыдно. Но даже тогда, они ни разу не упрекнули его. Из всех, людей, которых он знал, Се Лянь был готов не раздумывая доверить свою жизнь именно Фэн Синю с Му Цином. В конце концов, именно они спасли его тогда. По сравнению с тем, что им уже довелось увидеть, его нынешние трудности не шли ни в какое сравнение. — Я понимаю, но я доверяю им, — твердо сказал Се Лянь, — кроме того, это всего на несколько часов. Хуа Чэн, казалось, колебался: — Хорошо, твоя взяла, гэгэ, — неохотно сказал он. — Мне правда нужно кое-что сделать. Это займет несколько часов, поэтому я соглашусь на твое предложение. Се Лянь улыбнулся: — Я уверен, что всё будет хорошо, Хуа Чэн. Какими бы они ни казались со стороны, эти двое не идиоты. Хуа Чэн фыркнул: — Ха, похоже, мне придется поверить твоим словам. Но если они всё испортят, я им этого не прощу. В его последней фразе была легкая резкость, от которой по спине Се Ляня пробежал холодок. В том Хуа Чэн был абсолютно серьезен, не оставалось ни малейших сомнений. — Всё будет хорошо, — настаивал Се Лянь. *** Се Лянь ожидал, что Фэн Синь с Му Цином придут в ужас от того факта, что он теперь живёт вместе с Хуа Чэном. Едва ли они купятся на доводы о более доступной среде и скорее всего будут убеждены, что Хуа Чэн что-то замышляет. На удивление, его друзья всё равно согласились навестить его, пообещав позаботиться о нём в течение дня. Когда они прибыли и Хуа Чэн впустил их, Се Лянь поприветствовал своих друзей, в своей обычной радостной манере, однако Фэн Синь с Му Цином пребывавшие не в самом лучшем расположении духа, не ответили ему тем же. Впрочем, нельзя было сказать, что они оба отличались жизнерадостностью. — Каким образом, мать твою, ты купил дом до тридцати в наши дни? — проворчал Фэн Синь, когда они все направились в гостиную, — мошенничеством или чем-то в этом роде? — Не-а, всё не настолько увлекательно, — со смехом ответил Хуа Чэн, — просто несколько разумных инвестиционных вложений, вот и всё. — То есть, отмыванием денег? — мрачно спросил Му Цин. — Я же сказал, ничего увлекательного, — вздохнул Хуа Чэн. — Всего лишь, немного поиграл на фондовом рынке, — объяснил он, фиксируя инвалидное кресло Се Ляна и усаживаясь рядом с ним, — плюс мне немного повезло с криптовалютой. — Крипто... чем? — ошеломленно спросил Се Лянь. — Какие-то деньги из воздуха, которые можно заработать в интернете, — ответил Му Цин, — хотя, не думаю, что это законно. — Банки с тобой не согласны, — сказал Хуа Чэн, — в этом нет ничего противозаконного. — Твою мать, надеюсь, что нет, — усмехнулся Фэн Синь, — если ты содержишь Профессора на грязные деньги, я первый отправлю твою задницу в тюрьму. — К твоему сожалению, мое уголовное прошлое безупречно чистое, — усмехнулся в ответ Хуа Чэн. — Вот и прекрасно, — прорычал Фэн Синь. Наступило тяжелое, неловкое молчание. Се Лянь знал, что Хуа Чэну не стоит задерживаться в одном помещении с его друзьями, поэтому, пытаясь разрядить обстановку он неловко прокашлявшись, сказал: — Эм... Хуа Чэн, тебе, наверное, пора ехать. — Верно, — согласился Хуа Чэн. — Но сначала я должен оставить вам двоим свой номер на всякий случай, если что звоните мне, — продолжил он, — я буду неподалеку. — Мы ничего ему не сделаем, — возразил Фэн Синь, — что, черт возьми, ты думаешь, может произойти? — ...Многое может случиться, — ответил Хуа Чэн, — это из соображений безопасности. — Я-я думаю, Хуа Чэн прав, — вмешался Се Лянь, — у вас, ребята, должен быть его номер. — Наверное, — неохотно вздохнул Фэн Синь. Се Лянь тихо сидел, пока они втроем обменивались номерами телефонов. Он надеялся, что скоро они все успокоятся. — Ах да, — сказал Хуа Чэн, — если захотите выйти, рядом с дверью есть запасной ключ. И не забудьте тепло укутать гэгэ, ветер всё ещё холодный. На кухне хозяйничайте сами, холодильник в вашем распоряжении. И будьте осторожны, поднимая гэгэ с кресла, его нога все еще болит. — Зачем нам его поднимать? — спросил Му Цин, — он что, сам не справится? — Едва ли. Не с его ногой, — ответил Хуа Чэн. — Из соображений безопасности ему не обойтись без чьей-нибудь помощи. И... — он на секунду заколебался, — его нужно поднять, чтобы он мог воспользоваться туалетом. — ... — ... Се Лянь старался не покраснеть, но ничего не мог с собой поделать. — Так... кто из вас поможет ему с этим? — спросил Хуа Чэн. — Если конечно, для тебя есть разница, гэгэ, — быстро добавил он, обращаясь к Се Ляню. — Э-э, нет-нет, вовсе нет... — пробормотал Се Лянь, его щеки пылали, — решайте между собой... мне не важно кто это будет. — ...Ну да... как будто мы с ним способны договориться, — с горечью сказал Фэн Синь. — Как насчет тебя, Му Цин? — спросил он. Му Цин на мгновение замер: — Я... не то чтобы я не хотел, но... — Но ты не хочешь, — ответил за него Фэн Синь. — Конечно нет. Чтобы ты соизволил пальцем пошевелить и помочь Профессору. — Ой, заткнись! — процедил Му Цин, — не ты один ему помогал и прекрасно это знаешь! Это я тогда... — П-пожалуйста, перестаньте ругаться! — умолял Се Лянь, уже почти плача, — не нужно все превращать в соревнование, хорошо? Вы оба мне очень помогли. Вы оба. Только это важно. Просто... решите поскорее. Пожалуйста. Они оба быстро заткнулись. Се Лянь хотел поторопить их, чтобы они скорее договорились. — Сыграйте в «камень-ножницы-бумага», — предложил Хуа Чэн, — так будет справедливо, не считаете? — Хорошо, давай, — простонал Фэн Синь, — готов? — Готов, — пробормотал Му Цин. — Камень, ножницы, бумага... — ... — Кто победил? — тихо спросил Се Лянь. — Я, — безучастно ответил Фэн Синь. — Э-э, ну, тогда, наверное, я позабочусь о тебе, Профессор, — неловко сказал он. — С-спасибо, Фэн Синь, — пробормотал Се Лянь, — прости за всё это... — Ты не виноват, — вздохнул Фэн Синь. — Я уверен, что ты сам от всего этого не в восторге, — добавил Му Цин в знак согласия. Се Лянь просто кивнул головой. — Ну, теперь, когда вы договорились, я поехал, — объявил Хуа Чэн, — помните, держите гэгэ в тепле, звоните мне, если что, и не делайте глупостей. — Эй! — одновременно закричали Фэн Синь и Му Цин. После того, как Се Лянь сумел прекратить очередной спор своих друзей, все они попрощались с Хуа Чэном, который ушел, больше не теряя времени. Как только закрылась входная дверь, Фэн Синь и Му Цин громко застонали. — Боже, какой самодовольный придурок, — прорычал Фэн Синь, — я не знаю почему, но он меня просто бесит. — Совершенно с тобой согласен, его лицо так и просит кулака, — сказал Му Цин. — Да, точнее и не скажешь! — воскликнул Фэн Синь, — может быть, всё дело в том, что он пол-лица скрывает за волосами. Я думал, так ходят только подростки. — Его лицо скрыто? — с любопытством спросил Се Лянь, который не единожды задавался вопросом о внешности Хуа Чэна, но он был слишком застенчив, чтобы спросить этого человека напрямую. Однако независимо от того, каким он его представлял, образ получался всегда очень красивый. — Ну знаешь, у него такой дерзкий молодежный образ, — объяснил Му Цин, — его волосы и одежда, то есть. Одет во все черное. — Ага, и кожа! — усмехнулся Фэн Синь, — серьезно? Кто вообще носит кожу? Се Лянь проигнорировал этот комментарий: — Интересно, почему он прячет лицо. По какой причине? — Должно быть думает, что выглядит круто, — ответил Фэн Синь. — Но зачем ему это? — Се Лянь нахмурился, — я же не вижу его прическу. — Тогда, спроси его самого, — сказал Му Цин, — в худшем случае он тебе просто не ответит. Се Лянь вздохнул: — Не стоит. Ладно, оставим Хуа Чэна в покое, — сказал он, — давайте подумаем, чем заняться, пока его нет. — Разве это не тебе решать? — спросил Фэн Синь, — какие есть предложения? — Хммм... — Се Лянь задумался на несколько мгновений, — на самом деле, в последнее время меня тянет на сладкое. Не знаете, есть ли здесь поблизости какая-нибудь кондитерская или пекарня? — Мне кажется мы проходили какую-то пекарню, — ответил Му Цин, — может, сходим туда? — А это будет удобно с инвалидной коляской? — заметил Фэн Синь, — если это то место о котором я думаю, там не очень просторно. — Ну попробовать-то можно! — Се Лянь улыбнулся, — если нет, я уверен, что найдется что-нибудь ещё. Фэн Синь и Му Цин согласились отвезти Се Ляня в пекарню, но сначала ему нужно было собраться. Се Ляню совершенно не хотелось, чтобы его друзья суетились вокруг него, поэтому он попросил их помочь по-минимуму: взять его телефон с бумажником и отыскать пальто, Му Цин застонал, когда Се Лянь сказал взять одно из тех, что принадлежит его опекуну. Пекарня оказалась чуть дальше от дома Хуа Чэна, чем помнили Фэн Синь с Му Цином. К тому времени, как они прибыли, Се Лянь уже начал уставать. К счастью, там был доступ для инвалидной коляски, но оказавшись внутри, они столкнулись с другой проблемой — как сделать заказ. Се Лянь никогда прежде не бывал в этой конкретной пекарне и понятия не имел, что там продают. Ему только хотелось чего-нибудь сладкого, но кроме этого, у него не было никаких реальных предпочтений. Он решил, что попросит друзей зачитать ему варианты, и если что-то ему понравится, то он это возьмёт. В итоге, ему пришлись по вкусу только маньтоу, поэтому он заказал одну только паровую булочку и немного холодного чая улун, так как ему не хотелось пить горячее. Фэн Синь подвел их к столику и зафиксировал инвалидное кресло Се Ляня, который подумал о том, как бы ему хотелось увидеть где они находятся, ему не нравилось не знать наверняка, есть ли поблизости другие люди. Наверняка некоторые из них будут пялиться, что было вполне закономерно. Но он знал, что одного взгляда Фэн Синя или Му Цина будет достаточно, чтобы кого угодно заставить перестать перешёптываться о нём. — Так значит, у тебя все хорошо, Профессор? — спросил Му Цин, как только они все устроились. — Да, — автоматически ответил Се Лянь, хотя, возможно, он несколько преувеличивал. — Как я сказал, Хуа Чэн очень хорошо относится ко мне. — Кстати, с каких это пор он называет тебя «гэгэ»? — спросил Фэн Синь с отвращением в голосе. Се Лянь неловко рассмеялся: — Я... сказал ему, что чувствую себя немного странно, когда ко мне всё ещё обращаются «Профессор», ведь я больше не преподаю, а «гэгэ» хороший альтернативный вариант. — Но ты ведь не перестал быть профессором, Профессор, — фыркнул Фэн Синь, — просто ты временно не работаешь, вот и всё. Се Лянь нахмурился: — Фэн Синь, ты, правда, думаешь, что я смогу вернуться к преподаванию в университете? Как я смогу работать, если я ничего не вижу? — ...Сейчас для слепых людей есть куча приспособлений, — возразил Фэн Синь, — вполне возможно подобрать что-нибудь из этого и для тебя. — Для какой-нибудь другой работы, может быть. Но я не смогу дать своим студентам всё, что им нужно, — сказал Се Лянь. — В таком случае, можно снова начать преподавать в старшей школе, — предложил Му Цин. Се Лянь ответил не сразу, откусывая кусочек своей маньтоу, стараясь не уронить его. Есть, не имея возможности видеть, что ты ешь, не всегда было легко. — Сложно сказать, — тихо сказал он, неуверенный в себе, — посмотрим. К удивлению Се Ляня, Фэн Синь и Му Цин сохраняли нейтралитет, пока ели. Возможно, для разнообразия они решили сосредоточиться не друг на друге, а на чём-то другом. Но он не жаловался, ему действительно нравилось проводить время со своими друзьями, даже если они без конца спорили о всякой ерунде. — Эм, на самом деле, я хотел кое-что у вас спросить, — сказал Се Лянь через некоторое время. — Мы слушаем, — сказал Му Цин. — Что случилось? — спросил Фэн Синь. Се Лянь глубоко вздохнул. — Я... раздумывал над тем, стоит ли мне, хмм... рассказать Хуа Чэну о том, что со мной произошло... — тихо сказал он. Несколько мгновений никто ничего не говорил. — Это только тебе решать, — ответил Фэн Синь. — Да. Мы в этом вопросе не советчики, — сказал Му Цин. — Мне вообще сложно представить, как бы он отреагировал... — Как и мне, — признался Се Лянь. — Я имею в виду... Мне не хотелось бы вдаваться в подробности или что-то в этом роде, но меня не отпускает сама эта мысль. Я просто подумал, может быть... не знаю, так будет... — он вздохнул. — А он сам тебя ни о чем не спрашивал? — спросил Фэн Синь, — в конце концов, у тебя же шрамы и всё такое. — Нет, не спрашивал, — ответил Се Лянь, качая головой, — я думал, спросит, но он абсолютно ничего не сказал. — Какой джентльмен, — саркастически усмехнулся Му Цин, вероятно, закатив глаза, — скорее всего, он посчитал, что это не его дело. — Так и есть, — с горечью сказал Фэн Синь, — твоё прошлое не его дело. Се Ляню было несколько неловко, хотя он не совсем понимал почему. — Ну... кроме, эмм, шрамов, я думал он ещё кое о чём спросит, — пробормотал он. — Что ты имеешь в виду? — обеспокоенно спросил Му Цин. — В-в последнее время я... — Се Лянь колебался, — мне снова начали снится эти кошмары... — ... — ...Что? Разве они... не прекратились? — дрожащим голосом спросил Фэн Синь. — Прекратились! — сказал Се Лянь, — их действительно не было уже много лет, но они начались снова. Я правда не знаю откуда они взялись и знать не хочу. Но, тем не менее, они слишком яркие, живые... и кажутся очень реальными. И Фэн Синь, и Му Цин хранили гробовое молчание. — Ты... всё ещё просыпаешься от них? — прошептал Фэн Синь. Се Лянь услышал, как он придвинулся ближе. — ...Да, — признался Се Лянь сквозь стиснутые зубы, — Хуа Чэн будит меня раньше, чем я просыпаюсь сам. — То есть ты... кричишь во сне? — спросил Му Цин. — По-видимому, да, — ответил Се Лянь, — я сам не знаю, но Хуа Чэн сказал мне, что он подумал, что на меня напали. — В этом он прав, — вздохнул Му Цин, — крики довольно убедительные. — Эй! — прошипел Фэн Синь, — не говори ему этого! — Ничего, Фэн Синь, — сказал Се Лянь, — я знаю, не очень приятно просыпаться посреди ночи от чьего-то крика. — Это ерунда по сравнению с самими кошмарами, Профессор, — возразил Фэн Синь. — Я вовсе не это имел в виду, — пробормотал Му Цин, — я хотел сказать... — Ой, кого волнует, что ты там хотел сказать! — поговорил Фэн Синь, — закрыли тему! Я сомневаюсь, что он хочет вспоминать обо всём этом. — ...Прекрасно, — проворчал Му Цин, — я заткнусь, если ты заткнешься. — Договорились, — проворчал в ответ Фэн Синь. Се Лянь воспринял это как извинение. Он не хотел рассказывать друзьям о том, что ему снова снятся эти сны. Они уже были свидетелями его кошмаров, после... того похищения или лучше сказать — несчастного случая. Се Лянь уже не знал, как это называть, все говорили ему, что он навыдумывал того, чего нет. Он не хотел признаваться, что находит утешение в том, что Хуа Чэн остается с ним, пока он не заснёт. Он знал, что с этим знанием им будет весьма непросто примирится. Кроме того, опять же, это был очередной показатель слабости Се Ляня, которого он стыдился. Он знал, что ему должно быть всё равно, но это было не так. Все трое доели, не сказав друг другу ни слова. К большому неудовольствию Се Ляня, ему нужно было сходить в туалет, прежде чем они уйдут. Ему хотелось подождать, пока они вернутся в дом Хуа Чэна, но он знал, что это плохая идея. — Э-Эм, — Се Лянь кашлянул, смутившись. — Прости Фэн Синь, но, э-э, не мог бы ты...? — он замолчал, надеясь, что Фэн Синь поймет его просьбу. — Профессор? — спросил Фэн Синь. — О, черт, точно, тебе... э-э... секунду, — проговорил он, быстро поняв намёк. Се Лянь услышал, как он встал и подошёл к нему. — А я... тут вас подожду, — неуверенно сказал Му Цин. Фэн Синь проигнорировал его, пока он увозил Се Ляня прочь. Се Лянь хотел провалиться сквозь землю или испарится в воздухе. Несмотря ни на что, он не мог привыкнуть к тому, что кто-то всякий раз сопровождал его в туалете. Он привык к Хуа Чэну, но Фэн Синь? Он знал, что Фэн Синь сочтет его жалким за неспособность справится с такой простой задачей. Се Лянь же не был ребёнком или стариком. Но в такие моменты он чувствовал себя именно так. Очень неловко. Стыдно. Унизительно. Он терпеть это не мог. Ненавидел. Но больше всего на свете он ненавидел то, что абсолютно ничего не мог с этим поделать. Се Лянь был неспособен позаботиться о себе, и несмотря на неоднократные попытки убедить себя, что это не так уж и важно... это очень и очень важно. К его облегчению, Фэн Синь не сделал ни одного из своих характерных ехидных замечаний и не задал никаких вопросов. Он просто следовал инструкциям Се Ляня и вел себя намного тише обычного. Се Лянь сердечно поблагодарил его, так как знал, что никто из них на самом деле не хотел этого. Ещё более удивительно, что Му Цин тоже ничего не сказал по их возвращении. За весь день Се Лянь ни разу не прилег и к моменту их возвращения он уже довольно сильно устал. Но, несмотря на это, он не стал просить Фэнь Синя с Му Цином уложить его в постель, поскольку ему не хотелось слишком сильно утруждать своих друзей. Вскоре Хуа Чэн, вернувшийся с продуктами, заставил Фэн Синя и Му Цина помочь ему разобрать покупки, чтобы тем самым дать возможность Се Ляню хоть немного отдохнуть в тишине и покое. Они настаивали, что вели себя тихо, и Се Лянь защищал их, но Хуа Чэн не верил, что они способны на что-то еще кроме бесконечных споров, что было достаточно справедливо, подумал Се Лянь. После прощания с друзьями Се Ляню определенно нужно было вздремнуть. — Они тебя не утомили своими препирательствами? — шутливо спросил Хуа Чэн, переодевая Се Ляня в пижаму. По-видимому, был уже поздний вечер, поэтому Хуа Чэн сказал, что лучше сразу надеть пижаму. — Нет-нет, вовсе нет, — усмехнувшись, ответил Се Лянь, — по большей части они вели себя хорошо. — Серьезно? — в голосе Хуа Чэна звучал скептицизм. — Да! — Се Лянь устало рассмеялся, — мы хорошо провели время. Ну, по крайней мере, я. — Что ж, я рад, — мягко сказал Хуа Чэн. Он уложил Се Ляня в постель и закутал в одеяло. — Отдохни немного, гэгэ, — тихо добавил он. — Хорошо, — кивнул Се Лянь, — спасибо, Хуа Чэн. — Не стоит благодарности, — сказал Хуа Чэн, как всегда. Засыпая, Се Лянь снова подумал о том, чтобы рассказать Хуа Чэну о своем прошлом. «Возможно, мне следует решиться на это. Хуа Чэн... скорее всего, не станет высмеивать меня. Ему это совсем не свойственно. О, может быть, мне стоит спросить о его причёске. Надеюсь, он будет не против... Эх, как бы мне хотелось увидеть, как он выглядит. Я уверен, он намного красивее меня. Хотя многие красивее меня».