A Single Flower that Blooms in the Desert

И снова Се Лянь пребывал в растерянности, он был угнетён, поскольку никак не мог разобраться в своих чувствах, но при этом продолжал отрицать, что природа их происхождения была романтической. Се Лянь никогда раньше ни в кого не влюблялся, ему даже никто не нравился, в этом смысле. Не то чтобы он старательно избегал этого, просто так сложилось. При всей своей неуверенности, он точно знал, что шансы на то, что кто-нибудь ответит взаимностью на его возможные чувства, были близки к нулю — особенно сейчас. «Он мой опекун», — снова и снова повторял себе Се Лянь. «Это странно и неуместно. Он будет в ужасе, если узнает. Мне всё это не нравится...». Но как бы он ни пытался убедить себя, Се Лянь не мог заставить своё сердце и разум оставить эти глупости. После нескольких дней безуспешных мысленных споров с самим собой, Се Лянь решил что ему стоит с кем-нибудь об этом поговорить. Поскольку Хуа Чэн был источником его проблемы, он не мог спросить его, а Фэн Синя с Му Цином ему совсем недавно уже пришлось побеспокоить. Его единственным вариантом оставался Ши Цинсюань. Се Лянь попросил Хуа Чэна написать профессору Ши сообщение и спросить, не согласится ли он дать ему пару советов. — ...Какой совет тебе нужен, гэгэ? — спросил Хуа Чэн, как только отправил сообщение, — я всегда рад тебе помочь. — Э-э... — Се Лянь колебался, пытаясь придумать оправдание. — Я... не хочу показаться грубым, но в этом вопросе я не могу положиться на тебя, — признался он. — Прости. Ты не виноват. «Ну, точнее виноват, но косвенно», — добавил он мысленно. — Конечно, как скажешь, — сказал Хуа Чэн, — мы все иногда с чем-то таким сталкиваемся. Не волнуйся об этом. — Разумеется это не потому, что тебе не доверяю, — сказал Се Лянь, виновато улыбаясь ему. — Я знаю, — ответил Хуа Чэн. Вскоре Се Ляню пришло ответное сообщение. Как оказалось, Ши Цинсюань в любое время был более чем готов поговорить с ним, поэтому Се Лянь решил не откладывать. Хуа Чэн позвонил Ши Цинсюаню и предупредил что уйдет в соседнюю комнату, чтобы не слушать их разговор. Се Лянь очень ценил эту его черту. — Профессор Се! — радостно поздоровался Ши Цинсюань, — как ты? — Все хорошо, спасибо, — ответил Се Лянь. Почему-то, как только он услышал его голос, ему стало спокойнее. — Эм... кстати, прости за беспокойство, — добавил он. — Никакого беспокойства! — сказал Ши Цинсюань. — Итак, ты хотел спросить совета, да? — спросил он. — Видишь ли... — Се Лянь понизил голос на тот случай, если Хуа Чэн все ещё находился поблизости и мог его услышать, — я... я думаю, мне кое-кто нравится. Ши Цинсюань громко ахнул: — О боже мой! Правда?! — ...Ну, я не уверен, — продолжил Се Лянь, — я никогда раньше не был влюблён, поэтому понятия не имею, так это или нет. Но поскольку ты, э-э, состоишь в отношениях, я подумал, может быть, ты сможешь мне... кое-что прояснить. — Конечно-конечно! — взволнованно сказал Ши Цинсюань. — Ну, сначала ты начинаешь немного стесняться в присутствии этого человека, что проявляется и на физическом уровне: ты краснеешь, когда ваши взгляды пересекаются -- ой, я думаю, в данном случае это не лучший пример, да? В общем, ты часто думаешь о нём. Он занимает всё твои мысли. Ты задаёшься вопросом, что он делает, пока вы не вместе, представляешь, где он, с кем он, во что одет, что ест и так далее, — он перевел дыхание. — Тебе хочется сблизиться с ним. Подержать за руки, прикоснуться, обнять, поцеловать, заняться с ним сексом... всё в таком духе. Се Ляню стало немного неловко, после того как он услышал последнюю часть, хотя Ши Цинсюань не мог знать, почему в случае с Се Лянем этого лучше было не упоминать. В конце концов, для влюблённых людей, вполне нормально тянуться друг к другу, но Се Ляня сама мысль о том... что кто-то притронется к нему в смысле близости… заставляла покрыться мурашками. Даже если бы это был Хуа Чэн. — Хм... — пробормотал Се Лянь, — сложно сказать... есть ли у меня подобные... желания, но если подумать, кое-что мне подходит: этот человек всегда у меня на уме и я определенно чувствую себя неловко рядом с ним. Ши Цинсюань хихикнул: — По-моему, похоже на влюблённость! — весело сказал он. — Тебе понадобится некоторое время чтобы разобраться в себе, но как только это произойдет, как думаешь, ты признаешься ему?— спросил он. — ...Нет, — тихо ответил Се Лянь, — если это, и вправду, влюбленность, то я не... хочу чтобы этот человек узнал. Он никогда не ответит мне взаимностью. — Почему ты так уверен? — спросил Ши Цинсюань, с внезапной серьезностью. — Это... трудно объяснить — вздохнул Се Лянь, — но он точно не заинтересуется таким занудой, как я. — Перестань! — возразил Ши Цинсюань, — ты вовсе не зануда, профессор! И, кроме того, не пробуешь — не узнаешь! Мой парень был уверен, что я отвергну его, когда он мне признался, но я был на седьмом небе от счастья, что он влюбился в меня! Кто знает? Может быть, твоя симпатия более восприимчива, чем ты о ней думаешь. — ... Конечно, Хуа Чэн был очень понимающим и принимающим человеком, но это его профессиональные качества. Если бы Хуа Чэн не работал с Се Лянем, то был бы он насколько всепрощающим с ним? Продолжил бы заботиться о нем? Нет, наверное нет. — Кроме того, что самое худшее может произойти? — спросил Ши Цинсюань. «Худшее, что может произойти — это то, что он выгонит меня из своего дома и мне придется жить самому по себе», — хотел сказать Се Лянь. «Худшее, что может произойти — это то, что он внесёт меня в черный список в базе данных реабилитационной службы, как человека, представляющего опасность для окружающих». — Многое может случиться, — ответил Се Лянь, — я не стану говорить этому человеку. По крайней мере... не сейчас. Не раньше, чем стану стабильнее. — Что ж, это тебе решать! — сказал Ши Цинсюань, — но я поддержу тебя в любом случае, хорошо? И если он, в конечном итоге, отвергнет тебя, скажи мне кто это, чтобы я мог пойти надрать ему зад за тебя! Се Лянь усмехнулся: — Благодарю, профессор Ши, — сказал он, улыбаясь про себя, — с этим я и сам справлюсь, если потребуется. Ши Цинсюань рассмеялся в ответ: — Конечно! И если тебе снова нужно будет со мной поговорить, звони! Надеюсь, у тебя все получится, в любом случае! — ...Да, я буду на связи, — сказал Се Лянь, — ещё раз спасибо, профессор. — Рад помочь! — радостно сказал Ши Цинсюань, — береги себя! — Ты тоже. Се Лянь не был уверен, что ему делать. Из того, что сказал Ши Цинсюань, его чувства, скорее всего, были романтическими, но избавиться от них у него недоставало силы воли. Однако, сообщать об этом Хуа Чэну он совершенно не собирался. Ему нравились их рабочие взаимоотношения такими, какими они были на данный момент. Они хорошо ладили и мирно сосуществовали. Се Лянь знал, что его признание изменит всё. Он не хотел потерять дорогого ему человека, от которого он, помимо всего прочего, зависел целиком и полностью. Если симпатия Се Ляня покажется Хуа Чэну чем-то отвратительным, то Се Ляню придется найти другое жильё. Ему придется привыкать к другому дому, к другому специалисту по уходу. И, что самое главное, ему придется довериться незнакомцу. Се Лянь всё ещё был слишком уязвим, он не думал, что найдет в себе силы сделать это снова. Хуа Чэн вернулся в комнату, прервав Се Ляня, погрузившегося в свои мысли. — Как всё прошло? — спросил Хуа Чэн, — тебе дали дельный совет? — Да... да, — ответил Се Лянь, кивнув, — спасибо, что позволил мне позвонить ему. — Разве могло быть по-другому? — удивился его Хуа Чэн, — он твой друг, конечно, я не возражаю, если ты предпочитаешь обратится к нему. В конце концов, ты его лучше знаешь. — ...Н-ну... — Се Ляню было неудобно, — я полагаю, это так. Хуа Чэн усмехнулся: — Но я всегда готов выслушать, даже если не могу должным образом помочь, — сказал он. — Спасибо, — улыбнулся Се Лянь. *** Се Лянь продолжал размышлять о природе своих чувств всю следующую неделю. Что бы он ни делал, он не мог избавиться от укола в сердце, когда оказывался рядом с Хуа Чэном. Он обнаружил, что сделался еще более не уверен в себе, в моменты когда Хуа Чэн помогал ему принять душ или переодеться. Се Лянь старался не зацикливаться на прикосновениях Хуа Чэна, когда оставался без одежды, с чем раньше он мог справиться, но теперь это оказалось несколько сложнее. Однажды вечером, когда Хуа Чэн расчесывал ему волосы после душа, Се Лянь решил прощупать почву. — У меня, — начал он, — есть один странный вопрос... — Задавай, — спокойно сказал Хуа Чэн, продолжая расчесывать волосы Се Ляня. — Т-ты когда-нибудь... э-э-эм... ты когда-нибудь влюблялся в кого-нибудь? — спросил Се Лянь, чувствуя, как краснеет. — П...прости! Я знаю, это звучит странно! Руки Хуа Чэна на мгновение остановились, прежде чем возобновить свою работу. — Я... да, было дело, — нерешительно ответил он. Се Ляню вдруг стало любопытно. Он не ожидал утвердительного ответа: — Расскажешь? — спросил он. — Просто мне, эм... кажется... кое-кто нравится, но я не уверен, так что... Руки Хуа Чэна снова остановились. Он отложил расческу и отпустил волосы Се Ляня. — Не о чем рассказывать, — мрачно сказал он, — этот... человек, никогда не ответит мне взаимностью, как бы я ни старался. «О... так мы в одной лодке...», — подумал Се Лянь, жалея его. — И прежде чем ты что-нибудь скажешь, — продолжил Хуа Чэн, — я и не ищу взаимности. В некотором смысле, так даже лучше. Зато, я могу держаться за него и мне не нужно переживать о том, что меня отвергнет человек, которого я люблю. Он никогда не узнает, как много для меня значит, и я ничего не имею против. Сердце Се Ляня слегка заныло. — Мне жаль, — извинился Се Лянь, — я... я не хотел тебя расстраивать. — Всё в порядке, — сказал Хуа Чэн, — я уже давно смирился с этим. «Интересно, о ком он говорит», — подумал Се Лянь. «Кто бы это ни был, он должен быть кем-то удивительным, если Хуа Чэн к нему так привязан». — А как насчет тебя, гэгэ? — спросил Хуа Чэн. — Меня... — Се Лянь внезапно понял, что не знает как ответить, не сказав правды, чего он делать не собирался. — Я... э-э, ну, мне тоже к этому человеку не подступиться. Так что я тебя понимаю. Мне было просто любопытно, так как я не уверен в своих чувствах, но из того, что сказал профессор Ши, я... — Ах, так вот о чем вы говорили, — сказал Хуа Чэн тоном, который Се Лянь не знал как интерпретировать. — Да, я действительно в таких вещах не помощник, — сухо добавил он. — Не хочешь рассказать мне о человеке, который тебе нравится? — спросил Се Лянь, — знаешь, хорошо когда есть с кем поговорить о таком. Хуа Чэн несколько мгновений молчал. — В... вообще-то, я уже говорил тебе о нём раньше, — тихо ответил Хуа Чэн. — Ты помнишь учителя, о котором я упоминал? О том, кто... случайно спас мне жизнь? — О-ох? — Се Лянь знал, что он имел в виду, — да, конечно помню. — ...Ну вот, — вздохнул Хуа Чэн, — по сей день мне всё ещё нравится этот учитель. И это не из-за того, что он спас меня. Просто он был таким... добрым. Заботился обо мне больше, чем кто-либо другой. Выкраивал время из своего рабочего дня, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. В те дни, когда я не приносил обед в школу, он делился со мной своей едой. Я в буквальном смысле обязан ему своей жизнью. Но я не хочу, чтобы он ненавидел меня, поэтому никогда, никогда не скажу ему. Он даже не знает, что спас меня. Се Лянь сидел тихо. С одной стороны ему было жалко Хуа Чэна, а с другой его учителя, который так много сделал для него и помог пережить самый мрачный период в его жизни. Се Ляню было трудно справиться со своей ревностью. Конечно, Хуа Чэн любил бы этого человека больше, чем он когда-либо мог полюбить кого-то вроде Се Ляня, который всегда был для него только обузой. Выслушав Хуа Чэна он только убедился в том, что свои чувства лучше всего держать при себе. Хуа Чэн любил кого-то другого, и не собирался этого менять в ближайшем будущем. Се Лянь был не против, потому что это означало, что его жизнь не перевернется с ног на голову. Он действительно восхищался Хуа Чэном, как личностью и мог только надеяться, что однажды сам сможет стать хотя бы вполовину таким сильным как он. Больше Се Лянь не стал развивать эту тему, Хуа Чэн тоже ничего не сказал. *** Ближе к ночи Се Лянь встал, чтобы сходить в туалет, что теперь он мог делать самостоятельно. По пути он прошел мимо спальни Хуа Чэна. Он понял это потому, что слышал его голос по другую сторону двери. — ...По крайней мере, у тебя нет проблем, Эмин, — вздохнул Хуа Чэн. — Если бы ты только знал, как тебе повезло, что у тебя нет этих грёбанных человеческих эмоций. Се Лянь хотел окликнуть его и спросить, как он, но он также не хотел прерывать. — ...Нет, ты прав, — сказал Хуа Чэн, — меня не должно интересовать, кто ему нравится. Это не моё дело, не так ли? «Прости», — мысленно извинился Се Лянь. «Не то чтобы у меня был выбор...». Не желая, чтобы его застукали за подслушиванием, он заторопился прочь. Но Се Лянь понимал Хуа Чэна. Хотел бы он познакомится с его учителем, чтобы составить личное представление о человеке, которым тот так сильно дорожил. Хотя, как сказал Хуа Чэн, это было не его дело. Ко всем его чувствам, которые, как он теперь догадывался, были ничем иным, как любовью, примешалась гнетущая ревность, и Се Лянь ненавидел себя за это. Он не имел права ревновать к этому учителю. Или к кому-либо ещё, если уж на то пошло. Ему оставалось только надеяться, что он сможет подавить весь этот негатив, пока не поймет, как избавиться от него.