A Single Flower that Blooms in the Desert

Следующие несколько дней Се Лянь провел в попытках понять значение собственных спутанных чувств. Ему никак не удавалось их интерпретировать, бесконечные размышления на эту тему заводили его в тупик и приводили в потере душевного равновесия. Ощущение пребывания в подвешенном состоянии выводило Се Ляня из себя, поскольку ему это было не свойственно — он всегда был очень решительным человеком, который знает чего хочет. Но в данном случае он понятия не имел как лучше поступить. Вверяя Хуа Чэну заботу о собственном благополучии, Се Лянь подпадал под его защиту, с ним он чувствовал себя в безопасности. Но ему также было совестно навязываться Хуа Чэну, пользуясь добротой своего опекуна, поэтому его мысли всё время возвращались к вопросу о самостоятельной жизни. В этом, безусловно, было немало положительных сторон. Самостоятельная жизнь, как нельзя лучше, подтолкнула бы его к обретению независимости. Однако Се Ляню было сложно игнорировать факт того, что самостоятельность сопровождалась множеством рисков: как ему решить что надеть? Как он сможет готовить? Или принять душ? От осознания того, что он останется совсем один в своей квартире, в нём поднимался неконтролируемый панический страх. Конечно, Жое составит ему компанию, но Жое —всего лишь змея, ей нельзя довериться, на неё нельзя положиться. Се Лянь изо всех сил старался не демонстрировать Хуа Чэну своё беспокойство, он не затрагивал эту тему, его опекун тоже ничего не говорил. Но несколько дней подобных умственных терзаний вылились в то, что Се Ляня снова начали мучить кошмары, на этот раз немного другие. *** Он был один, предположительно, в своей квартире. Судя по всему, Се Лянь находился в коридоре. Раздался стук в дверь, услышав который, он направился в сторону двери. — И-иду! — прокричал он и после повторного стука открыл дверь. — Э-э-э, простите! Кто вы? Когда этот человек громко засмеялся по спине Се Ляня пробежала дрожь. — Это снова я! — произнес знакомый насмешливый голос, — я уверен, ты не забыл меня. — ...Что ты... Его прервали, толкнув на пол. Он знал, что сейчас произойдет, но отказывался это признавать. И всё же, когда его начали раздевать Се Лянь в ужасе закричал: — НЕТ, ХВАТИТ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! *** — ГЭГЭ! Ощутив как кто-то настойчиво тряс его за плечи, Се Лянь судорожно вдохнул, вырванный из оков сна. — ...Х-Хуа Чэн? — неуверенно спросил он. — Это я, — успокаивающе ответил тот, — ты в порядке? — Я... кажется да, — пробормотал Се Лянь, поднимаясь, чтобы сесть. — Эм... прости, что разбудил. — Это мы уже проходили, гэгэ, — вздохнул Хуа Чэн, убирая руки, — не нужно извиняться. — ... Прости, — снова пробормотал Се Лянь. Хуа Чэн проигнорировал его комментарий: — Мне остаться с тобой? — предложил он мягким голосом. — Ты кричал по-другому на этот раз, так что... — Мне... привиделся новый кошмар, ну... вроде того, — тихо объяснил Се Лянь, — И, эм, да, если ты не против... сейчас мне бы не помешала компания. — Да, конечно. Тебе принести что-нибудь? — спросил Хуа Чэн — Нет, не нужно, — ответил Се Лянь, покачав головой, — я просто хочу спать, правда. — Понял, — сказал Хуа Чэн и улегся на вторую половину кровати. Как только Се Лянь почувствовал, что он устроился, то сам забрался под одеяло. Се Лянь не был до конца уверен, что подвигло его решиться на это, но он пододвинулся ближе к Хуа Чэну и прежде чем тот успел отреагировать, обнял его, притянув к себе так, чтобы уткнуться лицом ему в спину. — ...Гэгэ?! — Хуа Чэн казался несколько озадаченным. — Пожалуйста, просто позволь мне, — прошептал Се Лянь, чувствуя, что краснеет, — хотя бы, пока я не засну. Потом ты можешь переместить меня. Хуа Чэн, казалось, расслабился и немного подвинулся, чтобы им обоим было удобнее. — Да нет, всё в порядке, — сказал он со смешком, — я просто удивлён, вот и всё. — Ага, — пробормотал Се Лянь, закрывая глаза и прижимаясь всем телом настолько близко к Хуа Чэну, насколько это вообще было возможно. Вскоре после этого Се Лянь снова заснул и в оставшуюся часть ночи ему больше не снились никакие кошмары. *** Поскольку Се Ляню так и не удалось самостоятельно принять решение, он решил посоветоваться со своими друзьями. Фэн Синь с Му Цином, как ни странно, всегда давали ему хорошие советы, если Се Лянь в них нуждался. И, что самое главное, он легко делился с ними своими тревогами. Се Лянь мог бы просто спросить Хуа Чэна, что думает он, но ему не хотелось лишний раз беспокоить своего опекуна. Друзья Се Ляня согласились с ним встретиться, к некоторому неудовольствию Хуа Чэна. Он пояснил, что поскольку они не знают что делать в чрезвычайной ситуации, он всё ещё опасается, оставлять Се Ляня с ними наедине, даже несмотря на то, что знает, чем его друзья заслужили доверие Се Ляня. Однако, Хуа Чэну пришлось неохотно примириться с этим, в ответ на возражение, что они всего лишь собираются сходить в местное кафе, как и в прошлый раз. Се Лянь был не в восторге от того, что заставляет Хуа Чэна переживать о его благополучии, но ему уже порядком надоела собственная нерешительность, поэтому он проигнорировал чувство вины. *** Атмосфера между ними тремя, по сравнению с их предыдущими встречами, стала гораздо менее враждебной. Несмотря на это, Му Цин не смог удержаться от нескольких едких замечаний, только два из которых, по признанию Се Ляня, не посрамили чести такого язвительного человека как Му Цин. Не удивительно, что Хуа Чэн их совсем не оценил. Тем не менее, объявив, что у него действительно есть кое-какие дела, Хуа Чэн вскоре отправиться в путь. — Я его по-прежнему не понимаю, — проворчал Му Цин, когда троица направилась в кафе, — он относиться к тебе, как к своей собственности. — Он всего лишь беспокоится обо мне, — неловко рассмеялся Се Лянь. — Да и в этом есть нечто такое, что меня напрягает, — вздохнул Му Цин. — Вы что, завидуете, что кто-то другой ухаживает за мной? — шутливо спросил Се Лянь. Фэн Синь, который держал его за руку, усилил хватку. — Ой! — П-прости! — сказал Фэн Синь, быстро отпуская его. — Чему завидовать? — раздраженно ответил Му Цин, — ты и сам в состоянии позаботиться о себе. «На самом деле нет», — хотел сказать Се Лянь. — Вот именно, — с горечью сказал Фэн Синь, — он обращается с тобой так, как будто ты безнадёжен. Как будто ты ничего не можешь сделать сам. — ...Он только пытается защитить меня, — парировал Се Лянь, чувствуя себя странно, оттого что был вынужден защищаться. — Вообще-то, он делает свою работу. — Не совсем, — сказал Му Цин, — он твой опекун, а не телохранитель. Фэн Синь фыркнул: — Точно, он ведет себя так, как будто без него тебе не жить. Если он твой опекун, то его задача помогать тебе обрести независимость! Се Лянь не нашёлся с ответом. Фэн Синь был прав, но его устраивало такое обращение. Несмотря на всё имеющееся желание большей независимости, было довольно приятно, что ему есть на кого положиться, для разнообразия. Оставшийся путь до кафе они проделали в тишине. Поскольку Се Лянь бывал там раньше и уже примерно ознакомился с их ассортиментом, он заранее придумал что закажет, а также запасной вариант заказа и ещё один запасной вариант. На улице было тепло, поэтому они решили сесть за столик на улице. Се Лянь подождал, пока принесут еду и напитки, прежде чем начать обсуждение. — Итак... мне нужен ваш совет, — признался Се Лянь, делая глоток латте. Последовала пауза. — ...Да, — подбодрил Фэн Синь. — Мы слушаем, — добавил Му Цин. Се Лянь глубоко вздохнул: — Ну... я нахожусь в некотором замешательстве. Э-э... — начал он, неловко кашляя, — это не похоже на меня, но я не могу принять решение. — Хм, наверняка, даже тебе, иногда, сложно сделать выбор, — заметил Му Цин. — Должно быть, это что-то очень важное, — прокомментировал Фэн Синь. — Да, это так, — кивнул Се Лянь. — Видите ли... недавно мы, с руководителем Хуа Чэна, обсуждали моё будущее и я в полной мере осознал, что совершенно не готов к самостоятельности. Даже такая простая вещь, как поход в магазин в одиночку, пугает меня. Или обычная... прогулка. Ведь я легко могу заблудиться. Конечно, у меня в телефоне есть вещи, которые могли бы мне помочь, но я совершенно не разбираюсь в технологиях и понятия не имею как ими пользоваться. Ваши слова, ребята, это чистая правда: Хуа Чэн обращается со мной так, как будто я безнадёжен... но только потому, что это так и есть. Двое друзей ответили не сразу. — ...Нет, не так, — запротестовал Фэн Синь, — он относится к тебе, как к ребёнку. — Вот именно, — согласился Му Цин, — ты вовсе не безнадёжен и не бесполезен, Профессор. Кроме того, на тебя напали всего несколько месяцев назад, не то чтобы годы прошли. — Это так, — признал Се Лянь, вздыхая, — на самом деле прошло не так уж много времени, правда? — Точно, — ответил Му Цин, — сколько, четыре месяца? Да? Никто не ожидает от тебя, что за это время ты уже полностью приспособишься. Не говоря о том, что тебе пришлось ждать, пока заживет твоя нога. — Не люблю соглашаться с ним, но он прав, — вмешался Фэн Синь, — тебе пока рано думать о будущем. Лучше сосредоточься на настоящем. И на самом себе. Се Лянь не знал, что на это ответить, он понимал что имеют ввиду его друзья, но сидеть сложа руки и ничего не делать было не в его характере. Се Лянь также считал, что не имеет права сосредотачиваться на самом себе, когда в мире есть люди, к которым судьба была менее благосклонна, чем к нему и вместо этого он мог бы им помочь. Несмотря на то, что теперь он был слеп, он по-прежнему мог свободно передвигаться. Он всё ещё мог общаться с людьми. Он всё ещё мог встречаться со своими друзьями. Он не имел права жалеть себя. — В-в общем, — поспешно сказал Се Лянь. — Дело в том, что наш разговор помог мне понять, что я далеко не готов к этому. Я хочу этого, я хочу жить самостоятельно, но когда я представляю, как вернусь в свою квартиру... — он перевел дыхание, — это... это пугает меня. — Конечно пугает, — сказал Фэн Синь, — вслепую всё вокруг становится опасным. Ты можешь покалечиться даже во время уборки или стирки. — Я... не об этом, — пробормотал Се Лянь, качая головой, — дело в том, что... ну, мне больше не хочется быть одному. «Я просто хочу остаться с Хуа Чэном». — И это вполне разумно, — сказал ему Фэн Синь. — Сейчас ты уязвим, теперь ты не сможешь по-настоящему защитить себя. Кроме того, когда на тебя напали ты был совсем один. Так что... не знаю. В твоих словах есть смысл. — Ты идиот? — прошипел Му Цин, — хочешь сказать иметь слабости — плохо? — Н-нет, не хочу! — запротестовал Фэн Синь. — Я просто представил... если бы на меня напали, едва ли я смог бы почувствовать себя в безопасности даже в собственном доме, понимаешь? И это не будучи слепым. Конечно ему лучше жить рядом с кем-то, кто может ему помочь. Му Цин хмыкнул: — Наверное. Если ты это имел в виду, — проворчал он. — Это, — прорычал Фэн Синь. — Хорошо, — прорычал в ответ Му Цин. Се Ляню действительно хотелось находиться рядом с человеком, который сможет предложить ему свою защиту, который сможет спасти его от нового нападения. Кем-нибудь вроде... Хуа Чэна. — Так... в том, что я пока ещё полагаюсь на Хуа Чэна нет ничего страшного? — тихо спросил Се Лянь. — Хм? Конечно нет, — ответил Фэн Синь. — Не забывай, что это его работа, — напомнил ему Му Цин, — полагайся на него, сколько хочешь, ему за это платят. — Это так... — пробормотал Се Лянь, ему показались немного странными собственные размышления о жизни под одной крышей с Хуа Чэном. Воцарилась тишина, все трое принялись за еду. — Но я нахожу это странным, — посетовал Се Лянь. — Мне хочется снова обрести независимость, но при этом, последнее, чего я хочу — это разлучиться с ним. Интересно, почему так?.. «Может быть, я просто слишком привык к нему», — подумал он. Он услышал, как кто-то кашлянул. — Профессор... — сказал Му Цин, понизив голос, — может я что-то не так понял, но... похоже, что он, э-э, тебе нравится. Се Лянь нахмурился: — Конечно, он мне нравится, — сказал он в замешательстве, — Хуа Чэн очень добр ко мне. Почему он должен мне не нравиться? — Нет, — вздохнул Му Цин, — я имею в виду... в смысле романтики. «Ээ... что?». Се Лянь замер. «Это... это неправильно. Не может быть. Хуа Чэн мой опе… ». — Что за глупости! — процедил Фэн Синь. — Профессор просто пытается смириться со своим положением, а не потому что он влюблен в этого парня или что-то в этом роде! Что бы ты вообще в этом понимал?! — воскликнул он. — Разве это не очевидно?! — возразил Му Цин, — он хочет жить с ним! Что это, если не гребанная влюбленность?! — ХА! — усмехнулся Фэн Синь, — кто бы, твою мать, говорил! СКОЛЬКО лет тебе понадобилось, чтобы понять мои чувства?! Ты дальше своего носа вообще ничего не видишь! — Ты не лучше! — усмехнулся Му Цин, — если бы я не признался тебе, ты бы всю жизнь прожил и не догадался! Ты знаешь, сколько долбаных намеков я сделал? Спорим, если бы я не сказал прямо, ты бы никогда не понял, что ты мне нравишься и... мммффф?! — З-ЗАТКНИСЬ, ПРИДУРОК! — пробормотал Фэн Синь, — он прямо здесь! Се Лянь не смог удержаться от смеха: — О, Фэн Синь, Му Цин, — вздохнул он, делая последний глоток латте, — вы правда думали, что я ничего не знаю? — ... — ... Се Лянь уже много лет был осведомлён о влюбленности Фэн Синя в Му Цина и наоборот. Он никогда ничего не говорил ни одному из них об этом, предоставляя им возможность самостоятельно разобраться в своих чувствах. — ...Когда ты понял? — спросил Му Цин приглушенным голосом. — Хммм... — Се Лянь на мгновение задумался. — Наверное, в средней школе? Я догадался, что сначала ты понравился Фэн Синю, но вскоре понял, что это взаимно. Мне было очевидно, что вы двое нравитесь друг другу. — Подожди, — сказал Фэн Синь, — я тебе нравился со средней школы?! — ...Н-ну и что? — проворчал Му Цин, — как и я тебе, судя по всему. — Заткнись, — проворчал в ответ Фэн Синь. Они оба смутились, что заставило Се Лянь улыбнуться. — Кстати, почему вы не рассказали мне о ваших отношениях? — спросил Се Лянь, убедившись, что он понизил голос. — Я не в обиде, мне просто любопытно. — Ну... — Фэн Синь заколебался, — э-э, в основном, момент был неподходящий. — Что ты имеешь в виду? — Се Лянь не совсем понял. — Мы переспали примерно в то время, когда тебя... ну, ты знаешь, — Фэн Синь слегка кашлянул, — госпитализировали. И мы оба решили, что будет несправедливо говорить тебе об этом, пока ты лечишься и просто... потом, мы вроде как забыли упомянуть об этом. — Почему несправедливо? — спросил Се Лянь, нахмурившись. — Мы думали, тебе будет обидно, ты посчитаешь себя третьим лишним, — сказал ему Му Цин, — подумаешь, что мы бросили тебя или что-то в этом роде. Поэтому держали это при себе, так как последнее, чего мы хотели, это сделать тебе ещё больнее... Се Лянь чуть не расплакался. Они оба были слишком добры к нему. — Пожалуйста, не нужно так думать, — мягко сказал Се Лянь, — то, через что я прошёл не значит, что вы двое не можете быть счастливы. Я хочу чтобы ваша жизнь была радостной и я хочу порадоваться вместе в вами. Вы двое — мои самые близкие друзья, поэтому, если у вас праздник, я хочу отметить его вместе с вами. Они замолчали. — Профессор... — голос Фэн Синя прозвучал неуверенно. — П-прости, — пробормотал Му Цин, — мы просто... — Нет-нет, все в порядке! — настаивал Се Лянь, — даже если у меня никогда не будет отношений, я все равно могу порадоваться за тех, у кого они есть. Я не настолько эгоистичен. — ...Почему ты думаешь, что у тебя никогда не будет отношений? — спросил Му Цин удивленно. Се Лянь горько рассмеялся: — Посмотри на меня, Му Цин, — вздохнул он. — Никто не захочет иметь дело с кем-то вроде меня. Я ничего не вижу. Как я смогу сделать комплимент? Я не могу похвалить внешность, волосы, одежду, тело... и, ну... я... я испорчен, — добавил он шепотом. — Я уверен, что найдется человек, которому нет до этого дела, — медленно произнес Фэн Синь. — Обязательно найдется кто-то, кто полюбит тебя таким, какой ты есть. Черт возьми, если я смог найти такого человека, ты-то уж точно сможешь. — Да, — согласился Му Цин, — обязательно. Се Лянь почувствовал, как в горле у него образовался комок. — М-может быть... — это было всё, что он смог сказать, не заплакав. «Не найдется», — подумал он. «Можно не надеяться. Я слишком сломлен, я ничего не вижу, я нечист. Никто не хочет иметь интимных отношений с кем-то вроде меня. Мне это прекрасно известно. Они просто пытаются подбодрить меня...». Никто больше ничего не сказал, пока не пришло время уходить. *** По возвращении Хуа Чэна, Фэн Синь с Му Цином почти сразу же откланялись, не желая тратить на него свою энергию. Се Лянь опасался, что один из них как-то прокомментирует его возможные чувства к Хуа Чэну в присутствии самого Хуа Чэна, но, к его удивлению, этого не произошло. Се Лянь не хотел обсуждать этот вопрос, поэтому он снова провел свой вечер, размышляя о собственных чувствах. Нравился ли ему Хуа Чэн? Неужели именно поэтому он не хотел расставаться с ним? Или это всё его неуверенность в себе в целом? Хотя ему следовало признаться себе, что нежелание расставаться с Хуа Чэном это нечто большее, чем боязнь остаться в одиночестве. ...Но если эти чувства были романтическими, это было ещё хуже. И дело не в том что Хуа Чэн был мужчиной. Это всё не имело значения. Дело было в том, что Хуа Чэн был его опекуном. Если Се Лянь влюблен в него, это делает ситуацию крайне неловкой. И даже несмотря на всё это, огромной проблемой оставалась взаимность Хуа Чэна. Се Лянь был почти на десять лет старше его. У них было не так уж много общего, а Хуа Чэн был молодым человеком с большими перспективами и Се Лянь не хотел стать для него балластом. «Он ни за что не захочет со мной никаких романтических отношений», — сказал себе Се Лянь, лежа в постели в тот вечер. «Я забегаю вперед. Я даже не знаю, нравится ли он мне или нет. Я имею в виду, он действительно милый, но... Я не знаю, как всё это работает». На самом деле это очень раздражало.