A Single Flower that Blooms in the Desert

Се Лянь настоял на том, что на второй сеанс с доктором Юй он пойдет один. Конечно, он очень ценил поддержку Хуа Чэна, но Се Лянь знал, что в данном случае, ему будет лучше обойтись без сопровождения. Хуа Чэн поначалу сопротивлялся, но согласился на компромисс — остаться в зоне ожидания на всякий случай. Казалось, даже доктор Юй была немало удивлена этим его решением: — Вы уверены, что хотите именно этого? — спросила она после того, как Се Лянь ей все объяснил. — Знаете, привести с собой кого-нибудь, в качестве поддержки, никогда не возбранялось... — Я... я думаю, в некотором смысле, присутствие кого-то другого будет сдерживать меня. Возможно, наедине я с большей вероятностью смогу вам что-нибудь рассказать, — признался Се Лянь, который незадолго до этого поделился своими соображениями с Хуа Чэном. — Хорошо, — ответила доктор Юй, — в таком случае, э-э... я бы попросила вас проследовать за мной, но... — Н-ничего страшного! — настаивал Се Лянь, — просто скажите куда мне идти и я смогу сориентироваться. — Хорошо, — сказала доктор Юй, — вы уже стоите в верном направлении, так что пожалуйста, просто продолжайте идти вперёд. Я дам вам знать, если нужно будет обойти какое-нибудь препятствие. Се Лянь поблагодарил ее, попрощался с Хуа Чэном и последовал за доктором Юй. Он держал трость под углом перед собой на случай, если что-то преградит ему путь, и в какой-то момент случайно задел каблук на обуви доктора Юй, за что потом долго извинялся. К счастью, кабинет находился не слишком далеко от зоны ожидания, и Се Лянь сумел найти куда ему сесть без каких-либо проблем. Ему не хотелось признавать это, но он был немного горд собой за то, что не напортачил. — Я рада, что вы смогли прийти на следующую встречу, — начала доктор Юй, — я подумала, может быть прошлый раз был слишком болезненным для вас... — Н-нет, это не так, — ответил Се Лянь, качая головой. — Правда, это просто я веду себя странно. — Вовсе не странно, — сказала доктор Юй, — конечно, вы будете бояться рассказывать кому-то, с кем вы не знакомы, о вещах, которые сильно вас расстраивают. Это вполне естественно. Се Лянь прикусил нижнюю губу: — Я... я всё ещё не уверен что смогу всё вам рассказать, — медленно произнес он, крепче сжимая свою трость, — но я очень устал от собственной недееспособности и от того, что призраки моего прошлого постоянно преследуют меня. — Я вас понимаю, — мягко ответила доктор Юй. — Знаете, я часто встречаюсь с пациентами, вроде вас. С людьми, которые не могут найти в себе силы рассказать о событиях, чрезвычайно сильно их травмировавших, из-за того, насколько глубоко они ранены эмоционально. Дойти до того этапа, когда вы сможете озвучить факт произошедшего — это невероятно большой шаг вперёд, сделать который может не каждый. Многим людям не удается зайти так далеко, несмотря на то, что их бесконечно расстраивает этот факт. Се Лянь спокойно слушал, ему нечего было добавить. — В некотором смысле, это сложный процесс, сам по себе. Процесс, отнимающий массу времени очень у многих, — продолжила доктор Юй. — Но как только вы справляетесь — фокус меняется. Постепенно, вы заново начинаете обретать уверенность в себе. На этом этапе, по-настоящему, начинается процесс активного исцеления. Конечно, для разных случаев по-разному, но при правильной комбинации таких факторов, как поддержка, поощрение и понимание это определенно возможно. Се Лянь кивнул. Он понимал, что она имеет в виду, но не был до конца уверен, что способен на такие вещи. — В конце концов, всё зависит только от вас. Моя задача состоит только в том, чтобы направлять вас на вашем пути. Все цели, поставленные перед вами, и, в конечном итоге, достигнутые, каждый сделанный вами выбор и каждое принятое решение зависят от вас. Имейте в виду, вы не ограничены во времени, кроме того, понятия «успех» или «провал» к вам неприменимы. Если вы ставите перед собой цель и обнаруживаете, что не можете достичь этой цели, совершенно нормально скорректировать ее. Или наоборот, если вы полны решимости достичь какую-то определенную цель, я готова всячески вам в этом содействовать. Я всегда рекомендую своими пациентам начинать с малого. В начале пути никто не готов к масштабности, что совершенно нормально. Поэтому лучше ставить перед собой не глобальные цели, а совсем небольшие и легкодостижимые. Очень важно следить за своим темпом. Итак, господин Се, вам... я предлагаю подумать, какие простые задачи вы хотите начать выполнять. Вещи, которые будут занимать у вас всего несколько минут, как только вы с ними освоитесь. Что-нибудь приходит на ум? Се Лянь сидел и думал: «Таких вещей миллион. Вещей, с которыми даже дети справляются. Все то, что я мог делать сам в прошлом году. Приготовить еду, убраться в доме, переодеться, самостоятельно принять душ, расчесать волосы, почистить зубы, заправить постель, ухаживать за Жое... Поцеловать Хуа Чэна...». О последнем на данный момент определенно не могло быть и речи, так как тогда ему пришлось бы объяснять доктору Юй почему он не может поцеловать Хуа Чэна. «Было бы неплохо иметь возможность самому принять душ». — Я... я думаю, что мне хочется начать с того, чтобы научиться принимать душ самостоятельно, — наконец сказал Се Лянь. — Я знаю, с Хуа Чэном это безопаснее, но когда кто-то моет меня, я испытываю... дискомфорт. Мне хочется личного пространства. Н-не то чтобы я боялся, что Хуа Чэн что-нибудь со мной сделает, — быстро добавил он. — Но я просто... Мне это не нравится. — Значит, в настоящее время он помогает вам принимать душ? — спросила доктор Юй. — Да, — ответил Се Лянь, — когда я потерял зрение, у меня ещё была нога сломана, так что я вообще не мог позаботиться о себе. Хуа Чэн был вынужден помогать мне во всём. Я потихоньку снова начал кое-что делать сам, но не душ. Он помогает мне вымыть голову и всё тело... э-э, ну не совсем везде, но в основном. Хотя он делает это очень нежно и деликатно, я всё равно предпочел бы самостоятельность. — Что вполне закономерно, — сказал доктор Юй, — личное пространство очень важно. Могу представить, какую колоссальную эмоциональную напряженность вызывает его отсутствие. Я... прошу прощения за такой личный вопрос, но пока ваша нога была сломана, ваш опекун был вынужден помогать вам в туалете? Се Лянь почувствовал, как его лицо покраснело. Он знал что это была необходимая мера, но всё равно ему было стыдно. — Д-да, — медленно ответил Се Лянь, сжимая свою трость, — это было очень неприятно, всякий раз. — Как было бы всякому человеку, окажись он на вашем месте. Я уверена, что сама не стала бы исключением, — спокойно сказала доктор Юй, — В конце концов, это серьезное вторжение в частную жизнь. Я полагаю как и купание, учитывая, что вы совершенно обнажены и довольно... уязвимы... — Вот именно, — вздохнул Се Лянь, — но я не виню Хуа Чэна. Я бы чувствовал тоже самое с кем угодно. — Понимаю, — сказала доктор Юй, — вам лучше поговорить с ним об этом, и когда вы это сделаете, предлагаю вам подчеркнуть, что вы не считаете, что он сделал что-то не так. Возможно, поначалу ему лучше будет оставаться в ванной комнате вместе с вами, но не помогать вам, без крайней необходимости. Как вам? — Это неплохая идея, — кивнул Се Лянь, — я поговорю с ним позже. Спасибо, доктор. — Итак, на данном этапе, вы хотите поставить следующую цель: иметь возможность принимать душ без посторонней помощи? — спросила доктор Юй. — Думаю да, — ответил Се Лянь, — я знаю, что на это уйдет некоторое время, но я хочу начать двигаться в этом направлении. — Хорошо, — пробормотала доктор Юй. Се Лянь услышал, как она шуршит какими-то бумагами, — и наш сеанс подошел к концу. Хотите записаться на следующий? — Да, пожалуйста, — немедленно ответил Се Лянь. После того, как доктор Юй записала его на следующий прием, она проводила его обратно в зал ожидания, где его сразу же встретил Хуа Чэн, который, поначалу казался довольно обеспокоенным, но как только он понял, что Се Лянь не расстроен, то, казалось, немного расслабился. Се Лянь не знал, как рассказать Хуа Чэну о ситуации с душем. Он совсем не хотел, чтобы Хуа Чэн почувствовал вину в чем-либо, так как в этом совершенно не было его вины. Только через пару дней Се Лянь заговорил об этом. Как он и ожидал, Хуа Чэн сомневался из-за соображений безопасности. По его словам, для человека с ограниченными возможностями было очень опасно принимать душ в одиночку, это часто становилось причиной падений, которые приводили к травмам. Однако, когда Се Лянь упомянул о предложении доктора Юй, чтобы Хуа Чэн остался с ним в ванной комнате, Хуа Чэн сказал, что готов попробовать. Тем не менее, скоро после того как Се Лянь попытался принять душ самостоятельно, всё ещё сидя на табурете для устойчивости, он понял, что на самом деле это было довольно трудно сделать, если ничего не видишь. Сначала он не мог понять где мыло, а потом, пока он мылся, в конце концов, уронил его на пол. Он не хотел просить Хуа Чэна о помощи, поэтому попытался наклониться, чтобы поднять его... но, немного пошарив вокруг не смог его найти. Очень неохотно Се Лянь глубоко вздохнул: — Н-не мог бы ты, пожалуйста, подать мне мыло, Хуа Чэн? — пробормотал он, разочарованный собой. —Конечно, — ответил Хуа Чэн. Се Лянь услышал, как он подошел. — Вот, гэгэ, — сказал он, осторожно вкладывая мыло в руку Се Ляня. — ...Спасибо, — проворчал Се Лянь, чувствуя, как у него начинает щипать глаза. Се Лянь продолжал мыться, и, к счастью, ему удалось не уронить мыло вновь. Затем он мысленно застонал, когда понял, что ему снова придется обратиться за помощью к Хуа Чэну, обнаружив, что он не знает, где находится шампунь. Решив сделать это самостоятельно Се Лянь попытался найти бутылочку с шампунем. Удивительно, что он смог найти ее, но когда протянул руку, чтобы взять, то поскользнулся на мокрой плитке и упал с табуретки. — Гэгэ! — воскликнул Хуа Чэн. Се Лянь сидел на четвереньках, и теплая вода из душа стекала по его обнаженной спине. Он неуверенно попытался встать, но ноги не позволили ему. — Гэгэ, ты в порядке? — спросил Хуа Чэн где-то рядом с ним. Се Ляня не волновало, где именно он находится. — Ты не ушибся? — ...Нет, — проворчал Се Лянь, отвечая на оба вопроса Хуа Чэна. Ему хотелось плакать. — Это хорошо, — сказал Хуа Чэн, вздохнув с облегчением, — ладно, давай поднимем тебя... Затем он положил руку на плечо Се Ляня. Что-то щелкнуло внутри Се Ляня, который инстинктивно оттолкнул руку Хуа Чэна. — Нет... не трогай меня, — задыхаясь, сказал Се Лянь, едва сдерживая слезы. — Но, гэгэ, ты... — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — крикнул Се Лянь, возможно, злее, чем намеревался. — ...Я в порядке. Мне не нужна твоя помощь. Хуа Чэн больше ничего не сказал. Се Лянь услышал, как он отошел. Се Лянь глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он ухватился за табуретку, которая была несколько скользкой, и с большим трудом заставил себя подняться. — ...Гэгэ, — медленно произнес Хуа Чэн, — почему бы тебе не закончить на сегодня? Вымоешь голову в другой раз. Ты же на пределе своих возможностей. Пожалуйста, не нужно заставлять себя... Хуа Чэн был прав. Се Лянь знал это. И его это злило. Действительно ли это его предел? Неужели он не мог принять душ без посторонней помощи? Неужели он больше не может даже вымыть свои волосы? Се Лянь хотел возразить, но у него не было сил. Он также не знал, как долго ещё сможет стоять, прежде чем снова упадет. Он не мог придумать, что сказать Хуа Чэну, поэтому просто кивнул. — Хорошо, — сказал Хуа Чэн, когда Се Лянь услышал, как он выключил душ. — Я принес твое полотенце, — добавил он, осторожно передавая его Се Ляню. — Твоя пижама лежит рядом с тобой. Тебе помочь? — спокойно спросил он. Частично Се Лянь хотел сказать, что не желает помощи Хуа Чэна. Что ему не нужна его помощь. Но он также был слишком, слишком измучен, чтобы отказаться. У него не хватало сил даже вытереться. — ...Пожалуйста, — это было все, что смог выдавить Се Лянь, прежде чем он, наконец, начал плакать, — прости... Хуа Чэн, казалось, понял и забрал полотенце Се Ляня обратно. — Тогда я могу до тебя дотронутся, гэгэ? — спросил он. Се Лянь кивнул: — Ммм. Се Лянь хотел рухнуть в объятия Хуа Чэна, но заставил себя держаться прямо. Он оставался неподвижным, пока Хуа Чэн тщательно вытирал его, время от времени сообщая Се Ляню, к чему собирается прикоснутся. Как только Се Лянь полностью высох, Хуа Чэн помог ему надеть пижаму. Се Лянь понял, что в какой-то момент перестал плакать и не заметил. — ...Прости, — снова сказал Се Лянь, оказавшись в своей комнате, — я... я не знаю, что на меня нашло... — Не нужно извиняться, — тихо пробормотал Хуа Чэн, — я прикоснулся к тебе, не спросив, так что сам виноват. Я просто... я только хотел помочь тебе подняться с пола, но... Се Лянь покачал головой: — Нет, дело не в этом, — сказал он, — я злился на самого себя, а выместил это на тебе. — ...Ну, уже хорошо, что ты не покалечился, — сказал Хуа Чэн. — И, гэгэ, не сдавайся, — добавил он, — ты всегда можешь попытаться еще раз. И еще раз. И неважно, сколько времени это займет или сколько бы попыток тебе ни потребовалось, я всегда буду рядом, когда бы я тебе ни понадобился. Пожалуйста, не забывай об этом. Се Лянь кивнул, пытаясь побороть желание снова заплакать, на этот раз оттого, что Хуа Чэн был слишком терпелив к нему. Он вообще не заслуживал его доброты. — Спасибо, — неловко пробормотал Се Лянь. — Не за что, гэгэ, — прошептал Хуа Чэн. Се Лянь предпочел остаться в одиночестве в ту ночь, что было несколько необычно для него. У него было много мыслей, в которых он хотел разобраться и хотя он очень ценил Хуа Чэна, ему нужно было личное пространство. Он также не хотел снова расплакаться перед Хуа Чэном. Досада, вызванная его ограниченностью, разъедала его изнутри. Он ненавидел это. Он ненавидел то, как дошел до состояния рыдающей размазни только потому, что он не мог принять душ без посторонней помощи. Но Се Лянь не собирался сдаваться. Не только из-за того, что сказал Хуа Чэн, но и потому, что Се Лянь был упрямым человеком. Он собирался продолжать попытки, пока не овладеет навыком полностью. Пока он не преодолеет все препятствия. И он знал, что для того, чтобы по-настоящему преодолеть трудности, ему нужно встретиться с ними лицом к лицу. Он больше не хотел убегать. Он устал убегать от всего. «Я скажу доктору Юй, когда я увижу ее в следующий раз». Се Лянь повторял себе снова и снова: «Я смогу. Всего лишь два слова. Два слова. Я уже говорил это раньше. Она не сможет мне помочь, если я не скажу ей об этом». Он прокручивал в уме потенциальный разговор бесчисленное количество раз перед тем, как наконец заснул. Что он скажет и какой может быть реакция доктора Юй. Все, что ему нужно было сказать — это два слова. Два слова, которые были у него на уме, неважно какие другие вопросы они обсуждали во время сеансов психотерапии. «Меня изнасиловали». Эти два совершенно ужасных слова парализовывали его страхом. Потому что, если он это скажет, значит это было на самом деле. В реальности. Значит подтвердит что это действительно произошло с ним. Но Се Лянь знал, что у него нет выбора. Он должен был рассказать доктору Юй. Для его же блага. Кроме того, в глубине души он полностью осознавал, что даже если он никогда больше не произнесет этого вслух, то прошлого это не изменит. Независимо от того, как сильно Се Лянь пытался это отрицать, правда, в конце концов, была той же самой. В тот день его изнасиловали. И ему нужно было, наконец, признать это.