A Single Flower that Blooms in the Desert

Се Лянь провел следующие несколько дней собираясь с мыслями. Ему не хотелось лишний раз волновать Хуа Чэна, поэтому он решил не делиться с ним своими планами. Кроме того, Хуа Чэн уже выслушал его историю и повторяться не было смысла. Се Ляню, каким-то образом, удалось проигнорировать все свои первоначальные опасения и убедить себя, что доктор Юй не станет издеваться над ним. Даже сам Се Лянь не был до конца уверен, почему он так легко доверился ей, хотя и задавался этим вопросом, размышляя о том, что возможно ему просто не хотелось верить в то, что он вновь окажется осмеянным. Однако, когда Се Лянь, наконец, снова встретился с доктором Юй всю его решимость как рукой сняло сразу же, как только он занял своё место. Весь преисполненный удушающим чувством страха, Се Лянь решил начать с рассказа о своей неудачной попытке самостоятельно принять душ. Доктор Юй слушала также терпеливо, как и всегда. — Похоже, для одного раза, вы взяли на себя слишком много, — сказала она, когда Се Лянь закончил, — могу ли я предложить вам разбить весь процесс на несколько этапов и выполнять их постепенно? Се Лянь старался говорить без раздражения в голосе: — Что именно вы имеете ввиду? — спросил он. — Например, — начала доктор Юй, — мытье тела и мытье волос — это две отдельные задачи. Ополаскивание волос и нанесение бальзама также две отдельные задачи. В свою очередь мытье тела можно разбить на несколько задач и вместо того, чтобы мыться сразу целиком, вы можете разделить свое тело по областям — сверху и снизу, например. Подумайте вот о чем: сначала вы моете верхнюю половину тела, затем нижнюю половину. Вы можете помыть только одну половину, прежде чем достигнете своего предела. Затем проделайте тоже самое еще несколько раз, пока не почувствуете, что готовы повысить свой предел и помыть все тело самостоятельно. Потом на какое-то время останьтесь на этом уровне, а затем снова повысьте предел и подключите мытье волос. Понимаете? — Да. Думаю, это сработает, — кивнув, ответил Се Лянь. — Я просто... был излишне амбициозен, — добавил он, глубоко вздыхая, — и забежал вперед. — Хорошо, что вы это понимаете, — мягко сказала ему доктор Юй, — значит, в следующий раз, сможете обезопасить себя. — Верно, — сказал Се Лянь, — также, эм... на самом деле, есть еще кое-что, о чем я хочу поговорить с вами. — О? О чем же? — спросила доктор Юй. «Я всё равно уже здесь. Заодно можно и рассказать. Я в долгу перед ней за то, что она пытается мне помочь. Ну же. Всего лишь два слова. Два маленьких слова. Не будь трусом, Се Лянь...». Се Лянь глубоко вздохнул и сжал свою трость так крепко, как только мог. Некоторое время он сидел молча, пытаясь бороться с тошнотой, подступающей к горлу. — Есть причина, по которой я... не особенно люблю, когда Хуа Чэн прикасается ко мне, — неловко начал Се Лянь. — В этом нет его вины и вообще, он тут ни при чем. Это частично связано с тем, что я не могу видеть его действия, но дело не только в этом. Дело в том, что... ну... это случилось давным-давно. Ещё когда я учился в университете. «Хватит тянуть время», — сказал себе Се Лянь. — «Просто скажи ей. Сколько. Можно Быть. Трусом?». Он стиснул зубы, собираясь с духом. — Меня изнасиловали. Разум Се Ляня опустел от страха и отчасти сделал это намеренно, в целях самозащиты, на случай, если над ним снова посмеются, но также отчасти, чтобы не вспоминать... это всё. Меньше всего ему хотелось вновь почувствовать на себе руки того человека и услышать звон его смеха в своих ушах... — Я не знаю, кто это был, — продолжил он, пытаясь отвлечься, — или почему он выбрал именно меня. Был ли я вообще «мишенью». Все, что я знаю, это то, что он... что он сделал. И хотя это случилось много лет назад, всякий раз, когда кто-то прикасается ко мне по сей день, мой разум просто... возвращается к тому моменту. Всё, о чем я могу думать, это о том, что кто-то пытается причинить мне боль, даже если меня всего лишь слегка похлопывают по плечу или помогают мне встать со стула. — Я просто... эти ощущения, они ещё живы. Я всё ещё чувствую их. И от этого меня бросает в холод. Меня тошнит всякий раз, когда кто-то держит меня за руку. Мне хочется плакать всякий раз, когда мне приходится обнажаться перед кем-то. Даже пребывание наедине с кем-либо заставляет меня нервничать. Что, если это случится снова? Не похоже, что теперь я смогу защитить себя. Не то чтобы я думал, что все вокруг собираются напасть на меня, но это сидит в глубине моего подсознания. Даже если это кто-то вроде вас. Я хочу довериться вам, хочу, но я всё ещё уязвим. Ведь вы можете причинить мне боль, если захотите. Любой может. Хуа Чэн может. Я действительно, искренне хочу верить, что он никогда бы этого не сделал, и я ЗНАЮ, что не сделает, но часть меня всё ещё задается вопросом, может... может быть, он просто дожидается подходящего момента. И я абсолютно презираю себя за подобные мысли. Но я понятия не имею, как от них избавится. Что бы я ни делал, я всегда возвращаюсь к тому дню. И я... я просто... Се Лянь наконец замолчал, высказав всё, что хотел сказать. В какой-то момент он заплакал, сам того не осознавая, поэтому положил руку на набалдашник трости и уткнулся в нее лицом. «Ну вот. Я рассказал. Я ей рассказал. И она, сейчас она начнет смеяться надо мной за такую реакцию на события десятилетней давности». Ему хотелось убежать или провалится сквозь землю, чтобы ему не пришлось слушать чужие насмешки. Конечно это было жалко. Он был жалок. Это же так очевидно. Но доктор Юй ничего не сказала. Она продолжала спокойно сидеть. Се Лянь подумал, не пытается ли она сдержать смех, он был слишком напуган, чтобы заговорить. Его снова начало тошнить. Се Лянь хотел крикнуть ей, чтобы она хоть что-нибудь сказала. Подтвердила, что услышала его историю, даже если просто для того, чтобы потом посмеяться над ним. — ...Вы знаете, господин Се, если быть до конца честной, я никогда до конца не уверена, как мне следует реагировать на такие вещи, — наконец сказала доктор Юй крайне неуверенным голосом. — Поскольку самой мне посчастливилось не испытать этого, я не хочу делать вид, что понимаю вашу боль и я не буду так поступать. Тем не менее, я определенно не собираюсь принижать ваши страдания, поскольку осознаю, что любое насилие, в том числе сексуальное насилие, абсолютно ужасно. Я даже представить себе не могу, каково это — пройти через что-то подобное. Поэтому, пожалуйста, простите меня, если мои слова покажутся вам несколько неуместными. Она помолчала несколько мгновений, прежде чем продолжить. — Это совершенно нормально, что вы всё ещё боитесь прикосновений после такого травмирующего опыта, независимо от того, сколько лет прошло. Физиология вашего тела работает таким образом, что оно запоминает вещи, причинившее ему боль, чтобы в будущем избежать повторения этой боли. Что в свою очередь приводит к тому, что когда ваш организм пытается защитить себя он проявляет те же самые реакции, которые у вас были в момент травмирующего события. Это похоже на закон причины и следствия. Например, с болью у вас ассоциируется само прикосновение, а не человек, который своим прикосновением причинил вам боль. Что вполне объяснимо: это защитный механизм, созданный вами в момент, когда ваш разум и ваше тело находились в состоянии ужаса и паники. — Однако я боюсь, что самый эффективный способ преодолеть эти непроизвольные реакции — это взглянуть в лицо их первопричине и признать, принять произошедшее с вами, настолько, насколько для вас возможно. Это нелегко — на самом деле совсем не легко. Многим людям это кажется чрезвычайно трудным, если не невозможным. Отрицание своих травм и причин вашей боли и страданий в долгосрочной перспективе только вызовет еще большее горе, как бы ни было заманчиво поступить именно так: я сам виноват в том, что зарыл голову в песок и игнорирую свои собственные проблемы, несмотря на то, что мой мозг кричит о помощи. — Но дело в том, господин Се, что тут я ничем не смогу вам помочь. Вы и только вы можете взглянуть в лицо своему прошлому и преодолеть ужасы пережитого. Как я уже сказала, это очень сложная задача и ее не следует недооценивать. На это потребуется время. Много времени. Каждый шаг зависит от вас и вашей решимости. Я должна подчеркнуть что, ни я не смогу вылечить вас, ни господин Хуа, ни кто-либо другой. Единственный человек, способный, в конечном счете, помочь Се Ляню — это Се Лянь. Я могу направлять вас и давать советы, но не могу заставить вас измениться. Я буду верить в вас так же сильно, как вы сами верите в себя. Если вы думаете, что сможете с этим справиться, то и я буду думать точно также. Если вы считаете это невозможным, то я соглашусь с вами. — Как мы уже обсудили на предыдущем сеансе, постановка небольших целей — хороший способ. Что относится и к данному случаю. Даже если они могут показаться незначительными это все очень важные шаги на вашем пути к выздоровлению. Однако... Я чувствую, что в данный момент, для вас это может стать слишком... Внешний вид Се Ляня был в полнейшем беспорядке. Он опирался обеими руками на свою трость, уткнувшись в нее лицом, едва способный держаться. Он был уверен, что его лицо выглядело ужасно из-за слез, но у него уже не было сил чтобы переживать об этом. Он сотрясался всем телом когда громко всхлипывал, заглушая слова доктора Юй. Он не знал, как долго оставался в таком состоянии, но в конце концов у него закончились слезы. С дрожью Се Лянь заставил себя сесть, вытирая при этом лицо тыльной стороной рукава. — Простите, — прохрипел он, в горле пересохло, — это просто... я так привык, что люди не воспринимают меня всерьез... на самом деле никто никогда не... объяснял мне ничего... — Я понимаю, — тихо ответила доктор Юй. — Господин Се, могу я спросить, господин Хуа знает о том, что с вами случилось? — спросила она. — Знает, — фыркнув, кивнул Се Лянь. — Я не хотел, чтобы он что-то истолковал в неверном ключе, поэтому, в конце концов, рассказал ему. Единственные люди, которые знают об этом, кроме вас и Хуа Чэна, это двое моих лучших друзей... и мои родители и двоюродный брат. В то время как мои друзья изо всех сил старались помочь мне после того как это случилось, мои родители... что ж... Ему становилось дурно при одной мысли о них. — К сожалению, с такой реакцией приходится сталкиваться не так уж редко, — сказала доктор Юй, — у одного моего пациента был подобный опыт, люди в его окружении совершенно не выказывали понимания. Се Лянь чувствовал, что ему следует уточнить, какова именно была реакция его родителей. Конечно, образ мыслей его отца не был распространенным... наверняка... — Мой отец сказал мне, что меня не насиловали, — выпалил Се Лянь. — Он сказал, что мужчину невозможно изнасиловать и отказался слушать меня. В конце концов, я начал ему верить. Может быть меня и не насиловали. Может быть это было не так уж ужасно, как я представлял. И когда мои друзья убедили меня пойти в полицию, там посмеялись надо мной и сказали, что я сам виноват и вышвырнули меня, даже не выслушав. Я провел годы, задаваясь вопросом, не преувеличивал ли я и не был ли я неправ... Но часть меня всегда задавалась вопросом: «но тогда почему мне по-прежнему так больно?»... наверное, я не хотел признавать этого, возможно. Я не знаю. Я смог заговорить об этом совсем недавно, и даже тогда... — он глубоко вздохнул. — Ваш отец категорически не прав, — твердо сказала доктор Юй. — Изнасилование — это то, что может случиться — и случается — с кем угодно, включая мужчин. Его слова чрезвычайно жестоки и совершенно отвратительны. И все же... мне приходилось сталкиваться с такой точной зрения. У меня были пациенты-мужчины, которые подверглись сексуальному насилию и когда они рассказывали об этом другим людям, их оскорбляли, высмеивали, а в некоторых случаях не верили. Так что вы не одиноки. К сожалению, вы, далеко не одиноки. Се Лянь не знал, как описать свое состояние. Он испытывал почти болезненное чувство облегчения, хотя в том что другие люди подвергались сексуальному насилию не было ничего хорошего. Но, в тоже время, в этом была скрыта какая-то эмоция, которую он не мог определить. — ...Спасибо, — это было все, что Се Лянь смог выдавить из себя, не заплакав снова. — Это очень многое для меня значит. Он услышал как доктор Юй встает, делает несколько шагов и берет что-то, прежде чем подойти к нему. — Хотите взять несколько салфеток? — предложила она. Се Лянь нерешительно кивнул и протянул руку. Доктор Юй передала ему несколько салфеток, которыми он тщательно вытер лицо... которое было все в слезах и в соплях. — И господин Се, — сказала доктор Юй, как только Се Лянь закончил очищать лицо. — Боюсь, что время сеанса подошло к концу. Записать вас еще на один? — Да, пожалуйста, — мгновенно ответил Се Лянь, — это... здорово, когда есть с кем поговорить об этих вещах. — Я рада это слышать, — сказала доктор Юй, — давайте в следующий раз попробуем поставить перед вами еще пару небольших задач, хорошо? — Звучит здорово, — улыбнулся Се Лянь. — Ох, и я обещаю не переусердствовать с душем! — добавил он. — Замечательно, — ответила доктор Юй. Затем она проводила Се Ляня обратно в зал ожидания, где его поприветствовал Хуа Чэн. — Гэгэ, ты... ты в порядке?! — выпалил Хуа Чэн, — ты выглядишь заплаканным! Се Лянь внезапно почувствовал себя немного неловко. — Всё нормально... конечно, это правда, но в моих слезах не было ничего плохого... — пробормотал он. Хуа Чэн вздохнул с облегчением и сказал: — Ну, если ты так говоришь... — ...Я расскажу тебе, как только мы вернемся домой, — тихо сказал Се Лянь, решив, что ему следует объясниться. — Доктор Юй ни в чем не виновата, клянусь. — Хорошо, я тебе верю, — сказал ему Хуа Чэн, его нежный тон вернулся, — тогда пойдем, гэгэ. Дома Се Лянь сказал Хуа Чэну что смог рассказать доктору Юй. Хуа Чэн в ответ обнял Се Ляня крепче, чем когда-либо прежде, так что ему уже почти стало больно. — Я так горжусь тобой, гэгэ, — пробормотал Хуа Чэн в ухо Се Ляня, нежно поглаживая его по волосам. — Ты такой невероятно храбрый. Се Лянь снова хотел заплакать но, казалось, у него закончились слезы. Вместо этого он улыбнулся в плечо Хуа Чэна. — Я люблю тебя, гэгэ. Я очень сильно тебя люблю. И всё-таки слезы нашлись, только на этот раз они стали символом облегчения... и, возможно, даже некой гордости.