A Single Flower that Blooms in the Desert

За пару дней до его следующей встречи с доктором Юй Се Ляню позвонил Ши Цинсюань и очень взволнованно сообщил, что у него есть кое-какие новости, которыми он хочет поделиться как можно скорее. Се Лянь согласился встретиться с ним на следующий же день, проигнорировав собственную тяжесть на подъём. Ему было очевидно, что отказ расстроит Ши Цинсюаня, поэтому Се Лянь сказал «да». К счастью, его друг, по крайней мере, согласился приехать к Се Ляню домой, тем самым практически не доставив ему неудобств (не то чтобы Се Лянь хотел бы в этом признаться, конечно). Хуа Чэн сказал, что будет рядом, на всякий случай, но не станет им мешать, если Ши Цинсюань захочет поговорить наедине. *** Когда Ши Цинсюань прибыл на следующий день, он, был, почему-то, ещё более воодушевлён, чем обычно, Се Лянь чувствовал, как ему едва удается усмирить свой энтузиазм. — Как дела, Профессор? — спросил Ши Цинсюань после того, как все трое обменялись приветствиями и удобно устроились в гостиной. — Мне так неудобно, прости что пропадал! — Всё хорошо, спасибо, — ответил Се Лянь, улыбаясь, — и, прошу, не волнуйся, я знаю, что ты занят. Того факта что ты подумал обо мне уже достаточно. — Ну... мне тоже не хотелось постоянно донимать тебя, — застенчиво сказал Ши Цинсюань. — В конце концов, тебе через многое приходиться проходить. Но я рад, что у тебя всё хорошо. — Спасибо, — снова сказал Се Лянь. — Как насчет тебя, профессор Ши? — спросил он, — о чем ты хотел поговорить? — Ой! — воскликнул Ши Цинсюань, почти взвизгнув, — у меня чуть не вылетело из головы! Се Лянь почему-то в этом усомнился, но воздержался от комментариев. — Сюань-гэ... э-э, то есть, я хотел сказать, Хэ Сюань... и я — мы помолвлены! — радостно объявил Ши Цинсюань. Се Ляню так и представилось как его друг весь светится. — Правда?! — Се Лянь ахнул, искренне удивленный. — Это замечательно! Поздравляю! — Спасибо, Профессор, — сказал Ши Цинсюань, хихикнув, — на самом деле, мне всё ещё не верится. Иногда смотрю на кольцо на своем пальце и думаю: «Вот это да, кто-то так сильно любит меня, что хочет жениться». — Я правда рад за тебя, — сказал Се Лянь, не сдержав улыбки, — ты заслуживаешь счастья. Ши Цинсюань снова хихикнул, слегка смутившись: — Ну, мне хочется думать, что да, — засмеялся он. — Знаешь, Сюань-гэ тоже этого заслуживает. Мы через многое прошли и, если быть честным, пару раз, я был уверен, что между нами всё кончено, но по какой-то причине он не ушёл от меня. За что я бесконечно благодарен ему. — Он, кстати, сказал примерно тоже самое и о тебе, — заметил Хуа Чэн, усмехнувшись. — Он рассказал мне вчера, — добавил Хуа Чэн, прежде чем кто-либо успел смутиться. — Но, должен признать, у меня остался некий осадок, — вздохнул он. — Ой? Почему это? — спросил Ши Цинсюань, — Сюань-гэ, в последнее время, находился в хорошем расположении духа... — Ах, нет, дело не в этом, — ответил Хуа Чэн, — я совсем немного подшучивал над ним и, в какой-то момент, спросил кто именно сделал предложение, а он мне не ответил. По какой-то причине Се Ляню показалось, что Хуа Чэн немного перегнул палку, в конце концов, его не касалось, кто кому делал предложение, но Се Лянь знал, что упоминать об этом будет бессмысленно. — Это был он! — воскликнул Ши Цинсюань, рассмеявшись. — Как же неловко! На самом деле, это было ужасно, — сказал он, снова хихикая, — в некотором смысле, мне жаль его. Я уверен, со своей стороны, он думает, что всё прошло намного лучше... — Ха, — хихикнул Хуа Чэн. — Вот и мне стало интересно... — он на мгновение замолчал, — расскажешь как всё прошло? Я не буду смеяться над ним... слишком сильно. Ши Цинсюань прочистил горло: — Хорошо, итак, — с энтузиазмом начал он. — Мы пошли поужинать, так ведь? Правда не наедине, мой брат тоже увязался за мной, как он периодически делает. Он все еще не доверяет Сюаню-гэ, несмотря ни на что, — вздохнул он. — Ну, неважно. Ближе к концу нашей трапезы Сюань-гэ опустился на одно колено и спросил, стану ли я его мужем. Только вот, во время этого, он потерял равновесие и упал на пол. А когда он одевал кольцо мне на палец, его так сильно трясло, что он уронил его и кольцо покатилось под стол, а моему брату пришлось его поднять. О, вы бы видели выражение лица моего брата! — сказал он, громко смеясь. — Он был в ярости, но кольцо вернул. Сюань-гэ все равно одел его мне на палец, а я ему на палец, а потом он очень неловко вернулся на свое место. Брат не проронил ни единого слова, пока мы не ушли. Сюань-гэ был красным, как помидор, от смущения, он смог расслабиться только, когда мы вернулись домой. Вот так вот. За бурным рассказом Ши Цинсюаня последовало молчание. Лично Се Лянь не был до конца уверен как реагировать. Ему не хотелось смеяться над Хэ Сюанем, который, вероятно, чувствовал себя ужасно на протяжении всего этого испытания, но он также не хотел показаться слишком чувствительным. Хуа Чэн, тем временем, издал низкий смешок. — Это так похоже на него, — с удовольствием заметил он, — в таких ситуациях у него всегда всё валится из рук. Может, стоит дать ему второй шанс? — На его месте я был бы раздавлен, — вмешался Се Лянь, — я согласен с Хуа Чэном. — А что, это неплохая идея! — ответил Ши Цинсюань, — я предложу ему. — Только на этот раз без твоего брата, — предложил Хуа Чэн, — ему и без него нелегко пришлось. — Конечно, — сказал Ши Цинсюань, затем он вздохнул. — Я понимаю брата, но, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы он наконец-то принял Сюаня-гэ. Я хочу, чтобы они перестали так вести себя друг с другом. — Твой брат ревнует что ли? — спросил Хуа Чэн, возможно, полушутя. Се Лянь не знал, как отнестись к его вопросу. — ...Я не... думаю? — нерешительно ответил Ши Цинсюань, — он просто слишком переживает за меня. В прошлом Сюань-гэ расстраивал меня, как я уже сказал, мы чуть было не расстались раньше, и из-за этого у него были проблемы с моим братом. Так что, я, вроде как, понимаю. Но я люблю Сюаня-гэ. Иногда, его бывает немного трудно понять, но я прекрасно знаю, что мои чувства взаимны. — Я надеюсь, что твой брат придёт в себя, — мягко сказал Се Лянь, — даже если он переживает за тебя, это не повод мешать твоей личной жизни, особенно теперь, когда вы помолвлены. — Я тоже на это надеюсь, — вновь вздохнул Ши Цинсюань. Снова воцарилась тишина. Поскольку Ши Цинсюань закончил рассказывать новости, Се Лянь решил рассказать ему о том, что начал ходить на терапию. Ши Цинсюань ответил, что очень рад за него (— Э-э, я не знаю, уместно ли говорить «рад», но... — неловко сказал он) и что он надеется на успешный результат. Се Лянь сказал, что по большей части пока так и есть, но говорить ещё относительно рано, поэтому что ему еще многое предстоит. Прежде чем Ши Цинсюань ушел, он упомянул, что они с Хэ Сюанем еще не назначили дату своей свадьбы, но заверили Се Ляня и Хуа Чэна, что они оба обязательно будут приглашены, несмотря ни на что. — Надеюсь, что так, он всё ещё в большом долгу передо мной, — прокомментировал Хуа Чэн Как только Ши Цинсюань ушёл, Се Лянь внутренне вздохнул с облегчением. Как бы ему ни нравилось проводить время со своим другом, через некоторое время у него накапливалось напряжение и ему было, трудно поспевать за ним, особенно теперь. Но, конечно, он бы не сказал об этом Ши Цинсюаню, потому что дорожил их дружбой. Ши Цинсюань всегда был чрезвычайно добр и приветлив с ним, и он надеялся, что когда-нибудь сможет отплатить ему тем же. — Так, сколько господин Хэ тебе должен? — решил спросить Се Лянь Хуа Чэна, чисто из любопытства. — Не так уж много, — ответил Хуа Чэн с сухим смехом. — Но я помог ему в прошлом, когда он сидел без работы. Тогда у него не было бизнеса и прежде чем начать работать в этой сфере, он целую вечность искал работу. Он постоянно обещает вернуть мне деньги, но никогда этого не делает. Хотя на самом деле мне все равно, — пояснил он. — Не то чтобы я нуждался в деньгах. — Но ведь ты его сотрудник? — спросил Се Лянь, несколько смущенный, — разве он не погасил свой долг твоей зарплатой? — ... Хуа Чэн хранил молчание. — Я... я чего-то не знаю? — Се Лянь внезапно почувствовал, что сказал что-то, чего не должен был говорить. — ...Нет-нет, — пробормотал Хуа Чэн, — чёрт, как никто из нас до этого не додумался?! — простонал он несколько театрально. Се Лянь усмехнулся: — Я полагаю, это немного другое, так как это не его собственные деньги, но... — Нет, дело не в том, — вздохнул Хуа Чэн, — просто мы оба очень недалёкие. — Тебе прекрасно известно, что это не так, — настаивал Се Лянь, — на самом деле, я считаю тебя одним из самых проницательных, сообразительных и умных людей из всех, с кем мне когда-либо довелось повстречаться. Хуа Чэн снова рассмеялся, на этот раз скорее фыркнув: — Ну, ты, должно быть, встречал не так уж много людей, — саркастически сказал он. — И вообще-то, это мои слова, гэгэ. Се Лянь рассмеялся в ответ: — Меня с натяжкой можно назвать умным, но, так и быть, я не стану спорить, — сказал он, улыбаясь. Именно в такие моменты, он особенно жалел что они не могут быть близки с Хуа Чэном и это лёгкое, воздушное и кокетливое настроение не найдёт своего продолжения. Больше всего на свете ему хотелось поцеловать Хуа Чэна или, может быть, чтобы Хуа Чэн игриво поцеловал его, но он знал, что не сможет. Одна мысль о поцелуе всё ещё вызывала у него смутную тошноту. Что послужило лишь ещё одним напоминанием поговорить об этом с доктором Юй. — Скажи, Хуа Чэн... — нервно начал Се Лянь, соединяя большие пальцы. — Ничего если я расскажу доктору Юй о наших отношениях? — спросил он, стараясь, говорить не слишком нерешительно. — Гэгэ, это же твои сеансы терапии, — мягко ответил Хуа Чэн, — можешь говорить обо всём, о чём захочешь. Я ничего не имею против, правда. Се Лянь был рад это слышать: — Я знаю, — сказал он, — но я подумал, что всё равно сначала должен в этом убедиться. — Гэгэ, серьёзно, не стоило. Что говорить — решать только тебе, — успокаивающе сказал Хуа Чэн. Затем он взял Се Ляня за руку и нежно поцеловал с тыльной стороны ладони. — Н-ну, знаешь, — пробормотал Се Лянь, чувствуя, что краснеет. — Просто я... я хочу чтобы мы с тобой могли зайти дальше. А пока я не поговорю с доктором насчет того, как это сделать, это просто... невозможно. Прости, — вздохнул он, сжимая руку Хуа Чэна. — Я же говорил, не нужно извинятся, гэгэ, — напомнил ему Хуа Чэн, снова целуя его руку. — Помнишь, мои слова? Я подожду, пока ты будешь готов, сколько бы времени это ни заняло. Я серьёзно. В конце концов, я ждал все эти годы. Мне всё равно, сколько ещё мне придется тебя ждать. Будь то один год, или два, или пять, или десять, или двадцать, или черт, даже триста, восемьсот или даже тысяча лет. Даже если мне придется ждать несколько жизней. Я всё равно останусь рядом. Я всё равно буду тебя ждать. Потому что твое счастье — самое главное для меня, и я никогда, несмотря ни на что, не стану настаивать на том, к чему ты не готов. Мои собственные желания не имеют ни малейшего значения. Так что, пожалуйста, гэгэ, — сказал он, еще раз целуя его руку. — Не дави на себя. Хорошо? Се Лянь почувствовал комок в горле. Ему не хотелось снова расплакаться перед Хуа Чэном, но его всепоглощающая любовь к нему вызывала ответные эмоции. «Я не стою твоего терпения», — подумал Се Лянь. Вместо того, чтобы просто поцеловать руку Хуа Чэна в ответ, Се Лянь притянул его в объятия и крепко прижал к себе, уткнувшись лицом в грудь Хуа Чэна. — Спасибо, — пробормотал Се Лянь, — я не знаю, сколько времени мне потребуется, но когда-нибудь я приду к этому. Я обещаю тебе. Я хочу поцеловать тебя. Очень хочу. «И, может быть, даже... не только»... Не то чтобы он сказал это вслух. Он не хотел забегать слишком далеко вперед — он даже не мог поцеловать этого мужчину, не говоря уже близости. *** Се Лянь объяснил свою ситуацию с Хуа Чэном доктору Юй, которая, казалось, не была сильно удивлена. Се Лянь задался вопросом, может быть, она подозревала, что они были парой, но просто ничего не говорила. В любом случае, она не задавала вопросов и он был благодарен, что доктор Юй понимала его и не читала лекций о том, почему он не должен встречаться со своим опекуном (он упомянул, что полностью осознает потенциальные проблемы, связанные с их отношениями и настаивал на том, что инициатива исходила от него). Доктор Юй дала ему несколько советов и еще раз напомнила, чтобы он не торопился. От него не требуется сразу взять и поцеловать Хуа Чэна: многое, по-видимому, сводилось к мысленной подготовке. Она сказала, что ей придется дополнительно изучить профильную литературу, прежде чем помочь ему и Се Лянь оценил её честность. На данный момент она предложила наиболее ярко попытаться представить, каково это — целоваться с Хуа Чэном. Разыгрывая в своей голове разные сценарии, он возможно, найдет наименее неудобный и это станет отправной точкой. Перед сном Се Лянь попытался представить как целует Хуа Чэна. Или, скорее, Хуа Чэн целует его. Поначалу его разум постоянно смешивал воспоминания о его похитителе с Хуа Чэном и поцелуи были грубыми, подавляющими и неистовыми. Тем не менее, ему удалось переключится и восстановить контроль над своей фантазией, так чтобы это был именно Хуа Чэн, целующий его с любовью, нежно, деликатно и страстно. Се Лянь был очень, очень рад, что Хуа Чэн не обладал способностями к чтению мыслей. Однако его сны были более интенсивными, чем ему бы хотелось, поскольку подсознание, в отличие от фантазий, было не так-то просто взять под контроль. И снова, он обнаружил, что его желания переплетаются с воспоминаниями, а эмоции пребывают в крайнем смятении. Се Лянь понятия не имел, что чувствует или что должен чувствовать. Но по какой-то причине он испытывал гнетущее чувство вины...