It comes and goes in (Waves)

Робардс был неприятным человеком – но только для тех, кому удавалось узнать его получше. Он возглавлял Аврорат, и большая часть его карьеры сложилась не благодаря работе в полях или количеству пойманных преступников, тут ему хвастаться было нечем. Главный Аврор был типичным примером того, что Гермиона называла «ошибкой выжившего». Более двусмысленного и одновременно точного описания подобрать было невозможно. В годы первой войны с Волдемортом Робардс еще не закончил Хогвартс, а к моменту начала второй – уже успел закрепиться на административной службе. За год до победы ему, за неимением альтернатив, передали руководство оперативниками. Везение не оставило его и тут – немногие оставшиеся в живых авроры рассказывали, что Робардсу даже не нужно было командовать людьми, настолько опытными были «боевые двойки» после трехлетних изнурительных сражений с Пожирателями. Как это обычно бывает, почти все профессионалы отправились кормить червей, а их начальник выжил и принял на себя славу мертвых товарищей, не испытывая ни мук совести, ни особых сожалений. Такими были многие чиновники, произведенные на свет в жерле Второй Магической Войны, но кое-чем Робардс все-таки отличался. От природы он был наделен фантастической харизмой, и эта небольшая на первый взгляд деталь в сочетании с невероятным везением распахнула перед ним все двери истерзанного войной магического мира. Никто из тех, кто пережил те времена, не мог назвать момент, когда Робардса назначили главой Аврората – он им просто стал. Пока все вокруг хоронили коллег, друзей и близких, он произносил речи, подписывал бумажки, давал интервью и первым вспомнил о том, что неплохо бы начать набор новых рекрутов в Академию – за военные годы Аврорат сильно потерял в численности бойцов и следователей. Инициативу поддержали, но результаты оказались плачевными: плохо отобранные и подготовленные люди гибли как мухи, едва успев получить пурпурную мантию. Именно Робардс был инициатором многочисленных судов над теми волшебниками, чью причастность к Пожирателям смерти невозможно было установить наверняка. Благодаря нескольким громким и особенно безжалостным процессам, которые фанатично освещались прессой, будущий глава Аврората получил тот последний элемент, которого ему не хватало для такой высокой должности – публичность. Благодаря пиару, среди обывателей он получил репутацию безжалостного и неумолимого человека, который способен положить конец всем злоключениям. Он метил в кресло Министра, но здесь удача отвернулась от него - Кингсли все еще имел достаточный вес, чтобы переломить хребет любой, даже самой искусно проведенной предвыборной кампании. Гарри задумчиво покрутил в пальцах волшебную палочку и откинулся на спинку стула, нетерпеливо постукивая ногой по полу. Он ждал Робардса с какого-то совещания уже почти полчаса, и с каждой минутой раздражение росло. Мало что в жизни нравилось ему меньше, чем потеря бесценных минут рабочего времени. Вдобавок к этому, он испытывал к Робардсу глубокое отвращение. Их отношения не сложились с самого начала, и, если бы главный аврор имел решающее слово в продвижении Поттера по карьерной лестнице, скорее всего, Гарри не работал бы в Аврорате вовсе. Гавейн Робардс не любил подчиненных, пользующихся большой поддержкой как в Министерстве, так и за его пределами, а на его долю, как назло, таких выпало целых двое: Поттер и Уизли, герои войны, лучшие друзья и одаренные волшебники. Рон просто действовал Робардсу на нервы, постоянно требуя повышенного внимания к деятельности отдела и, игнорируя любые намеки, афишируя проблемы на совещаниях с вышестоящим руководством – эти неприятности, судя по всему, старший аврор готов был игнорировать пространстве до тех пор, пока все можно было оставить за закрытыми дверьми переговорных залов. Недовольство Роном обычно выражалась в сниженных премиях и постоянных отказах в отпусках. Гарри же по-прежнему лез, куда не следовало. Не нужно обладать даром ясновидения, чтобы догадаться: причиной сегодняшней приватной встречи был последний квартальный отчет Поттера, при подготовке к которому вскрылась крайне неприятная коррупционная схема руководителя отдела снабжения Стэптона. Тот, судя по всему, повадился торговать списанным огнестрельным оружием. Гарри случайно обнаружил нестыковку в цифрах и, верный своему характеру, не смог оставить ее без внимания. Этот отчет должен был увидеть свет в последний рабочий день перед Рождеством, и за оставшиеся несколько дней количество попыток заблокировать его публикацию возросло до совершенно абсурдных пределов. Поттер хорошо понимал, что, если эти бумаги дойдут до рассмотрения сотрудниками внутренней безопасности, начальник отдела снабжения Аврората (и хороший друг Робардса) вместо уютного рождественского вечера в кругу семьи получит билет прямиком до Азкабана. Дверь за его спиной распахнулась и в кабинет решительной походкой вошел Робардс. Гарри никогда не переставал удивляться, как можно производить такое приятное впечатление на окружающих, когда ты нафарширован дерьмом похлеще, чем Рождественская утка - апельсинами. Гавейн Робардс в вопросах лицемерия перепрыгнул бы с шестом каждого в Министерстве, потому что глядя на него можно было сразу получить представление о том, как должен выглядеть настоящий аврор: высокий и крепкий, с мужественными чертами лица, солью в темных волосах и глубоко посаженными синими глазами, он весь лучился силой и профессионализмом. Широкая искренняя улыбка появилась сразу же, как только его взгляд упал на Гарри, и, если бы Поттер не знал, что Робардс в лучшем случае испытывает к нему крайнюю степень отвращения, догадаться об этом было бы невозможно. - Рад видеть, мистер Поттер, - Гавейн с энтузиазмом пожал руку Гарри. – Прошу прощения, что заставил ждать. Я знаю, что у вас сейчас непростой период. Как продвигается обучение новобранцев? Гарри внутренне поморщился, но вежливо улыбнулся в ответ. Мерлин свидетель, он ненавидел формальные беседы с этим человеком. - Хорошо, благодарю. - Все такие же балбесы, а? – хохотнул Робардс и опустился в кресло напротив Гарри, закинув ногу на ногу. - Я предпочитаю думать об их сложностях как о следствии несовершенной учебной программы в Академии, - спокойно заметил Поттер. Взгляды двух мужчин встретились и в кабинете повисла неудобная тишина, улыбка на лице главного аврора дрогнула, но не исчезла. Программа переподготовки выпускников была бельмом на глазу главного Аврора, но закрыть ее было ему не под силу – за успехами Поттера и Уизли пристально следил Министр. - Уверен, наши лучшие выпускники в надежных руках. Хотите чаю? – рука Робардса потянулась к звонку, чтобы вызвать секретаршу. Такую же обаятельную и неприятную женщину, как и он сам. - Нет, спасибо, - покачал головой Гарри. Раздражение внутри ощущалось в горле колючим, плотным комком. Когда уже этот идиот перейдет к делу? - Что ж, - не переставая улыбаться, Робардс положил руку на подлокотник и нетерпеливо забарабанил по нему короткими толстыми пальцами. – В таком случае, позвольте мне рассказать о причине нашей незапланированной встречи. Мне стало известно, что вы, мистер Поттер, принимаете живое участие в судьбе Драко Малфоя. Гарри понадобился весь самоконтроль, чтобы скрыть удивление за вежливо приподнятой бровью. Невозможно было представить себе ситуацию, в которой бывший союзник Поттера заинтересовал бы Гавейна больше, чем судьба нечистого на руку товарища, которого ожидает Азкабан. Разве что Робардс решил как-то использовать положение Малфоя себе на пользу. От нехорошего предчувствия свинцовыми тисками сдавило виски. - До меня дошли слухи, что у молодого Малфоя сложности с восстановлением в правах. Очень жаль, что после стольких лет родное Министерство осталось столь равнодушно к нему. Такая несправедливость! – театрально всплеснул руками Робардс. Глаза его не отрывались от лица Гарри, силясь уловить и использовать любую неосторожно продемонстрированную эмоцию. Поттер упорно молчал, предоставляя собеседнику возможность высказаться и используя это время, чтобы определить, зачем Робардсу понадобился Драко. – Если бы я знал, что вы примете его положение так близко к сердцу, то мог бы помочь, мистер Поттер. - Ситуация, в которой оказался Драко Малфой, связана с предвзятостью сотрудников и бюрократией, - произнес Поттер, тщательно контролируя свое выражение лица. Нельзя показывать Робардсу, как глубоко его возмутило нежелание министерских служащих помочь человеку, который повлиял на исход войны не в меньшей степени, чем сам Гарри. – Моя работа – напомнить им о соблюдении регламента. - А вы не думали, мистер Поттер, что Драко Малфой по-прежнему остается для Министерства Пожирателем смерти, избежавшим наказания? – полюбопытствовал Робардс, и улыбка на его лице стала шире. Чувствуя, как раздражение перерождается в ярость, Гарри сложил руки на груди и, не моргая, выдержал холодный взгляд начальника. - В материалах дела есть свидетельства всех участников Ордена Феникса, оставшихся в живых после Победы, что Драко Малфой сменил сторону через несколько месяцев после того, как Люциус Малфой вынудил его принять Темную Метку. Он постоянно находился сначала в штаб-квартире Ордена под моей охраной, а потом вместе с нами в бегах, когда дом на Гриммо был скомпрометирован. У вас есть протоколы допросов, заверенные и подписанные всеми судьями Визенгамота. То, что его вообще пытались судить за убийство Джинни Уизли – чудовищная ошибка и несмываемое пятно на репутации Министерства, - голос Гарри становился тем тише, чем больше эмоций он испытывал. Когда он замолчал, Робардс выглядел практически счастливым. Он звучно хлопнул в ладони и всем корпусом подался вперед, глядя на Поттера с отеческим сочувствием. Гарри едва не передернуло от отвращения. - Скажите, а вы видели письма, которые он писал матери после окончания войны? – полюбопытствовал Робардс. На мгновение маска фальшивого дружелюбия соскользнула с него и Гарри увидел злобное торжество, скрытое за ней. – Рекомендую ознакомиться, потрясающее чтиво. Особенно те части, в которых он пишет о вас. Поттер почувствовал, как волосы на загривке встали дыбом. Убедившись, что его слова произвели должный эффект, Робардс ухмыльнулся и расслабленно откинулся назад, домиком соединив перед собой кончики пальцев. - Также при допросе обнаружилось, что в памяти мистера Малфоя имеются значительные пробелы.. - И все же вы его отпустили, - прищурился Гарри. Нехорошее предчувствие начало постепенно перерастать в уверенность: если Робардс и не знал об их с Драко связи во время войны, то интерпретировал полученную информацию по-своему. Осталось только понять, как именно. - Какой толк от человека в Азкабане, если он еще может быть полезен? – пожал плечами Робардс и в его глазах блеснуло злобное торжество. - Боюсь, я не могу себе представить, чем может быть полезен Аврорату человек, который десять лет провел за пределами Англии. - И не понадобится представлять, если вы перепишете выводы в отчете. А я поговорю с сотрудниками, иДрако Малфой получит на руки все документы до наступления Нового Года, - беспечно пожал плечами главный Аврор и посмотрел за спину Поттера – туда, где висела картина, изображающая Фемиду. От такой наглости Гарри совершенно опешил. Робардс открыто шантажировал его свободой Драко, который не заслужил ничего, кроме признания и спокойной жизни. Поттер открыл было рот, чтобы послать его к черту, но наружу не вырвалось ни звука – главный аврор смотрел на него исподлобья, все обаяние словно бы стерли ластиком с его глянцевого мужественного лица. Жестокость и безжалостность, которые, Поттер не сомневался, всегда были в нем, теперь проступили наружу и до неузнаваемости изуродовали его приятные черты. Этот человек швырнет Драко в Азкабан не моргнув глазом так же, как за десять лет до этого не побоялся вышвырнуть его из страны. Гарри закрыл рот. - Перепишите отчет, мистер Поттер. Только в этом случае мы с вами сможем остаться друзьями, - Робардс встал, и, как по мановению волшебной палочки, теплая улыбка вновь засияла на его лице. – Как всегда, не перестаю радоваться нашему невероятному взаимопониманию. Гарри молча вышел из кабинета. Ярость схлынула, и ей на смену пришла отвратительная, болезненная беспомощность, которой он не чувствовал очень, очень давно. Разница была только в том, что тогда ему было всего восемнадцать, и он был полон решимости изменить систему. Теперь ему исполнилось двадцать восемь, и система проглотила его, не подавившись. С каждым шагом, который он делал по коридору, дыхание учащалось. По пояснице медленно сползла капля пота, в ушах зашумела кровь. Как в тумане, он добрался до своего кабинета, заперся изнутри, на автопилоте поставил заглушающее заклятие. И позволил первой за много лет панической атаке накрыть себя с головой. *** Следующие два дня Гарри практически не бывал дома. Рон, как назло, заболел, и обучение новобранцев отнимало теперь в два раза больше сил и времени. Разрываясь между тренировками и предрождественской рабочей истерией, Поттер никак не мог отделаться от давящей на плечи близости сделки с совестью. За это время он получил от Драко три письма, но все они отправились прямиком в камин непрочитанными. Утром в четверг, когда на улице еще горели фонари, Гарри шел в Аврорат пешком через небольшой парк. Сорок минут, в которые укладывалась дорога до работы, были единственным временем, когда у него сохранялась привилегия думать. Он пытался найти выход из тупика, в который его загнал Робардс. Гарри заранее знал, что поход к Кингсли закончится ничем, и дело не в нежелании старого друга помочь Малфою, хотя их отношения во время войны, мягко говоря, не сложились. Настоящей проблемой была растущая непопулярность Министра в последние два года: сыграли свою роль и неудачные попытки экономического урегулирования, и неспособность Кингсли влиять на кадровые вопросы внутри, что заблокировало ход молодым и активным волшебникам. Он был единственным из всех высокопоставленных чиновников, прошедшим войну, и первые пять лет в кресле Министра складывались для него неплохо: громкие процессы над Пожирателями, курс на новую стабильность и восстановление международных отношений были его стихией. Но время обошлось с ним безжалостно: вскоре всем стало ясно, что для мирных лет он приспособлен плохо: ему не хватало тонкости и изворотливости, чтобы успешно маневрировать в сложной системе сдержек и противовесов послевоенной магической Британии. В конечном счете Аврорат, в обычные времена служившей опорой для власти Министра, уплыл из-под его контроля. Теперь на многие решения Робардса мог влиять только Визенгамот, отношения с которым у Кингсли разладились после нескольких попыток провести реформы и включить в состав суда полукровок и магглорожденных. Попытка заставить судей пойти на прямую конфронтацию с главой Аврората из-за бывшего Пожирателя смерти, которого они же пытались незаконно посадить в Азкабан, можно было бы сравнить с попыткой заставить змею кусать собственный хвост. Гермиона, которая была прекрасным советчиком во всех ситуациях, где могли помочь книги или знания, скорее всего сначала выйдет из себя, а потом погрязнет в той же пучине беспомощности, что и сам Гарри. Они много раз обсуждали текущее положение дел в Министерстве и всю несправедливость, с которой приходилось сталкиваться по мере того, как развивались их карьеры. Они оба приобрели гибкость и усвоили простой урок: какое бы решение ты ни принял, кто-то обязательно пострадает. Научились дистанцироваться, отделять личные чувства от профессионального долга. Но появление в уравнении Малфоя и тут внесло свои коррективы: для Гарри в этой ситуации по умолчанию было столько личного, что от силы эмоций тошнило. Можно пойти к Рону – он не станет тратить время на эмоции и сомнения. Его совет будет простым и честным: к черту Малфоя, он сам стелил себе эту постель, пусть и спит теперь в ней. А продажного мудака, который заигрался с огнестрельным оружием, нужно сажать, потому что неизвестно, сколько человек пострадает от его действий и какими последствиями это обернется для Аврората. Гарри щелкнул маггловской зажигалкой, затянулся и выпустил в морозный воздух плотную струю дыма. Он ненавидел курить на ходу, но сейчас чувствовал себя так, словно еще один неприятный ему поступок не сделает день ни лучше, ни хуже. Поттер уже проиграл в голове такое количество возможных вариантов, что голова болела не переставая, мешая нормально думать. Ему вдруг стало совершенно ясно, что он обманывается и все попытки обвести себя же вокруг пальца выглядят жалко. Через два дня возвращается Марк, а его голова забита Малфоем под завязку, и он никак не может этого изменить. Вот и все, что нужно знать о его приоритетах в конце года. Когда перед ним появилась неприметная деревянная дверь, за которой скрывался главный вход в Министерство, Поттер щелчком пальцев испепелил окурок и ускорил шаг, сбрасывая с себя утреннюю апатию, как тяжелое лоскутное одеяло. Он еще успеет поистязать себя вечером, и если он хочет, чтобы у него было на это время – нужно заняться делами до того, как на него насядут толпы жаждующих мгновенных решений сослуживцев. Возле лифтов он встретил Адамса – аврор, сосредоточенно нахмурившись, левитировал перед собой несколько бумажных стаканчиков с кофе из Макдоналдса. - Доброе утро, - улыбнулся Гарри и пропустил товарища в лифт, чтобы ему было проще маневрировать с необычной ношей. – Решили отказаться от казенного кофе? - Доброе, сэр! Уизли порекомендовал их гляссе, - порозовел от смущения Адамс и стаканчики резко качнулись в сторону. Он сдавленно охнул и двинул волшебной палочкой, чтобы избежать катастрофы. Другие волшебники в лифте с опаской посматривали на ненадежную конструкцию, висящую в воздухе над их головами. – Я едва совладал с их деньгами, а от кассы до входа в Министерство пришлось тащить стаканы в пакетах. Никак не пойму, как магглы обходятся без согревающих чар – если бы не они, кофе бы уже остыл, - пожаловался аврор. - Боюсь, магглы не пьют гляссе зимой, - чувствуя, как настроение становится все лучше с каждой секундой, заметил Гарри. – Главный смысл этого напитка в шарике холодного мороженного, которое медленно тает и остужает горячий кофе. Адамс удивленно заморгал и перевел взгляд на стаканчики, потом снова на своего начальника. Обида и разочарование, проступившие на его лице, заставили Поттера прикусить губу, чтобы сдержать улыбку. - Чертовы магглы, - беззлобно пробормотал Адамс. – Напридумывают черт знает чего.. В этот момент лифт издал мелодичный звук и механический голос произнес: - Аврорат, отдел быстрого реагирования. Гарри расписался в журнале и попросил Джеркинса никого к нему не пускать до вечера. В кабинете, деловито шурша, орудовали швабра и несколько тряпок – уборка помещений заканчивалась только в семь утра, а значит, спокойно поработать не получится еще как минимум полчаса. Тяжело вздохнув, Гарри взял со стола стопку документов и, чуть не споткнувшись о метнувшуюся к заколдованному окну швабру, отправился в архив. Там он устроился за свободным письменным столом и с головой погрузился в изучение отчетов. Он рассчитывал управиться с бумагами за три-четыре часа, но, как назло, в стопку попали запросы по поставкам зелий и ингредиентов для них: к каждому прилагался огромный список поставщиков, часть из которых Гарри видел впервые в жизни, а значит их сначала нужно было проверить через внутреннюю службу безопасности. Запросы туда направлять мог только он, поэтому, вооружившись кружкой свежего кофе, Поттер мысленно похоронил свой обеденный перерыв. Отвлек его от работы шум в коридоре: два голоса спорили на повышенных тонах, но из-за шумоподавляющих чар, опутывающих архив, разобрать слова было невозможно. Поттер, с радостью ухватившись за законную причину оторваться от бумажной работы, вышел в коридор, и почти сразу обнаружил нарушителей покоя: возле открытой двери в его кабинет стояли Джеркинс и Малфой. Первый весь покрылся красными пятнами от злости и, глядя на невозмутимого Драко снизу вверх, возмущался: - Я уже сказал, мистер Поттер очень занят и не принимает посетителей! - Мне не сложно подождать, - лениво протянул Малфой, совершенно игнорируя враждебные взгляды половины отдела, направленные на него. Гарри не видел лица, но был готов поспорить, что Драко вызывающе усмехается. – Уверен, мистер Поттер найдет время, чтобы встретиться со мной. От такой наглости Джеркинс еще больше вышел из себя. - Насколько мне известно, вы не близкий друг, не член семьи и не Министр Магии! Если вы немедленно не покинете Аврорат, мне придется применить силу! - В последний раз, когда я проверял, личные визиты не были запрещены, - в голосе Драко появились опасные нотки. Гарри заметил, как неуловимо изменилась его поза: плечи напряглись и еще больше расправились, словно ожидая удара – и он последовал. - Для Пожира.. - Спасибо, Джеркинс, дальше я сам, - вмешался Гарри. Он увидел достаточно, не хватало еще превратить Аврорат в поле боя. Оба резко обернулись в его сторону, но на Драко Поттер не смотрел. С ним он разберется позже, сейчас гораздо важнее положить конец этой идиотской перепалке. - Но, сэр.. - Все в порядке, я поговорю с мистером Малфоем у себя в кабинете, - не терпящим возражения тоном прервал его Поттер. Джеркинс отвел взгляд, кивнул и быстрым шагом направился к своему рабочему месту. – Шоу окончено, возвращайтесь к работе! – Он повысил голос ровно настолько, чтобы его услышали подчиненные – в ответ раздался шорох бумаг, и люди, что-то недовольно бормоча, вернулись к своим делам. - Заходи. Я подойду через две минуты, - Гарри махнул рукой в сторону своего кабинета, по-прежнему не глядя на Драко. В его планы не входила встреча с ним как минимум до января, пока не уляжется проблема с Робардсом, но Малфой, как всегда, сам все за него решил. Откажись он поговорить с ним перед подчиненными и это было бы воспринято как подтверждение слухов о его прошлом – на такую подлость Поттер способен не был. Он быстро собрал в стопку разложенные документы, записал на кусочке пергамента основные моменты, над которыми работал и отправился в кабинет. Драко сидел в кресле для посетителей и казался совершенно невозмутимым. Злость выдавал только слабый румянец, проступивший на скулах. - Зачем ты пришел? – поинтересовался Гарри, усаживаясь за стол. Стопку пергаментов он аккуратно положил перед собой, чтобы было на чем сосредоточить взгляд. - Что, Поттер, даже не поздороваешься? – Драко скованно усмехнулся и закинул ногу на ногу. Сочетание расслабленности и собранности в нем поражало. - Не припомню, чтобы наше общение строилось на реверансах, - подняв бровь, парировал Гарри. Глаза Малфоя странно блеснули, он прищурился и медленно, делая акцент на каждом слове, ответил: - У меня сложилось впечатление, Поттер, что ты избегаешь меня. Ты не ответил ни на одно письмо на этой неделе, хотя мне казалось, что наша последняя встреча закончилась на достаточно хорошей ноте. Скажем так – я в недоумении. - Я занят, Драко, - пожал плечами Гарри, изо всех сил стараясь оттолкнуть от себя мысль о разговоре с Робардсом и свинцовую тяжесть беспомощности, которая неизбежно эту мысль сопровождала. – Мне жаль, что у тебя сложилось такое впечатление, но поговорить можно было и без сцены на глазах у моих подчиненных. - Если бы этот идиот пропустил меня, никакой сцены не потребовалось бы. - Либо ты мог уйти и поговорить со мной в другом месте, - Поттер устало потер лицо и окинул взглядом документы: даже если бы Малфой не оторвал его от дел, он бы не успел закончить до начала тренировки с новобранцами. - Где, интересно? - Например, через каминную сеть. Ты знаешь мой адрес. - Я пробовал, Поттер. Либо Кричер научился лгать, либо ты и правда почти не бывал дома с понедельника. - Таким образом, я виноват в том, что ты хамски обошелся с моим сотрудником и ворвался в офис без предупреждения, - воскликнул Поттер. – Драко, я правда занят. Рон заболел, у нас полным ходом идет дуэльный практикум, я не успеваю ни есть, ни спать! Если вопрос, с которым ты пришел – срочный, можно было передать записку через Кричера или попросить Джеркинса сообщить мне, что ты ждешь на ресепшене. - Мой сын должен был прибыть в Лондон через портал на этих выходных, но сегодня разрешение аннулировали, - медленно, лишенным эмоций голосом произнес Драко. - Поверь, я с радостью избежал бы этого разговора, но не знаю, к кому еще обратиться за помощью, Поттер. Гарри стало тошно. Он был уверен, что это дело рук Робардса – по закону, дети бывших Пожирателей не наследовали санкции, наложенные на их родителей. Но квартальный отчет, подшитый в зеленую папку, все еще лежал в ящике стола нетронутым. Поттер с момента разговора с начальником не изменил в нем ни единой буквы, и вот полетели первые ласточки с напоминанием о том, что произойдет, если отчет останется в том виде, в котором Гарри его задумал. Видимо, отвращение и презрение, которые он испытывал, отразились на его лице, потому что Драко, выглядевший до этого достаточно уверенным в себе, некрасиво побледнел. - Что ж, этого следовало ожидать, - Малфой резко встал и направился к двери. Поттера пронзила мысль, что Драко, очевидно, принял его реакцию на свой счет. - Драко, подожди! – он вскочил следом и резким движением пальцев заблокировал дверь. Малфой застыл спиной к нему, в кабинете повисло искрящееся, готовое вот-вот взорваться напряжение. – Как бы ты ни истолковал мою реакцию – ты ошибся. Я ничего не знаю о твоем сыне, но обещаю, что попробую помочь. Малфой медленно повернулся, и их взгляды встретились. На его бледном лице появилась неприятная кривая ухмылка, которая странным образом делала его еще более привлекательным. - Ты уже обещал помощь, Поттер. Стало только хуже. Гарри взъерошил пальцами и без того торчащие во все стороны волосы и несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь. Он даже представить себе не мог, что чувствует Малфой, день за днем погружаясь в потоки министерской мерзости. Будь у Поттера сын, он сам, скорее всего, уже схватился бы за палочку. - Через пятнадцать минут мне нужно быть на тренировке, но я освобожусь после девяти. Приходи на Гриммо часов в десять, и мы поговорим. Обещаю. - Хочешь сказать, ты проведешь на полигоне девять часов? – вскинул брови Драко. Яд из его голоса не исчез, но выражение лица неуловимо смягчилось. - Рон болеет, а мне нужно отработать техники парного боя на открытой местности с тридцатью зелеными аврорами, - слабо улыбнулся Поттер. К его удивлению, Малфой понимающе улыбнулся в ответ, и какой-то узел в его груди ослаб, уступая место знакомому в прошлом взаимопониманию. Давно, в прошлой жизни, Гарри с Драко провели немало часов, обучая боевым заклинаниям почти всех молодых членов Ордена. - Я могу помочь, - неожиданно предложил Драко. Его лицо вновь утратило всякое выражение, но Поттер знал его слишком хорошо и успел заметить призрак неуверенности перед тем, как Малфой закрылся. – Если, конечно, ты не брезгуешь.. - Не говори глупостей, - перебил его Поттер, чувствуя, как внутри вздымается неконтролируемая волна предвкушения и азарта. Разумеется, Робардсу доложат о такой вольности, но прямо сейчас ему было совершенно наплевать. Он не мог отказать себе в удовольствии вспомнить, каково это – сражаться в паре с Драко Малфоем. – Я с радостью, если у тебя нет планов поинтереснее. - У меня даже прав нет никаких, какие могут быть планы? – дерзко улыбнулся Малфой. Он снова был похож на самого себя: уверенного, энергичного, переменчивого. И, гори оно все синим пламенем, такого красивого. Гарри мысленно пнул себя, недовольный тем, какое направление приняли его мысли. - Тогда пойдем, а то рискуем опоздать. Они быстро прошли по коридору под настороженными взглядами авроров и на лифте спустились к полигону. Перед тем, как войти внутрь, Гарри направил на Малфоя вопросительный взгляд, словно уточняя, не передумал ли он. Удостоившись уничижительного взгляда серых глаз в ответ, он улыбнулся – широко и открыто – и распахнул перед Драко дверь. Возбужденный гомон сразу же стих, повисла напряженная тишина. Поттер вышел вперед и громко произнес: - Всем добрый день! Аврор Уизли по-прежнему находится на больничном, поэтому на сегодняшней тренировке мне будет помогать мистер Малфой. Как обычно, предлагаю вам задать все вопросы до начала практической сессии. Курсанты, не отрываясь, смотрели на Драко: кто-то с открытой враждебностью, кто-то с нескрываемым любопытством. Малфой стоял чуть позади, и Гарри не мог видеть его, но ощущал знакомое покалывание его магии на кончиках пальцев. Волоски на руках мгновенно встали дыбом, тело отреагировало автоматически – он сделал полшага в сторону, занимая классическую защитную позицию атакующего в боевой двойке. Наконец, вверх взметнулась рука Мии. Дождавшись короткого кивка от Поттера, она спросила: - Мистер Малфой возьмет на себя группу мистера Уизли? Гарри улыбнулся ей, благодарный за конструктивный вопрос. - Нет, мисс Юмонс, сегодня вы будете работать в парах. Сначала мы с мистером Малфоем объясним теоретическую часть, следом продемонстрируем техники боя в паре на практике. К концу занятия я рассчитываю увидеть нечто подобное в вашем исполнении. - Но ведь мистер Малфой не аврор. Я имею в виду, что у него нет знаний, которые могли бы нам пригодиться. Сэр. Извините. – Протараторил на одном дыхании Майкл Уилсон и сразу же залился густой краской. Что ж, ему хотя бы хватило воспитания, чтобы избежать прямых оскорблений. Курсанты одобрительно загомонили, и покалывание в пальцах усилилось – магия Драко стала менее стабильной, он явно нервничал. Но, слава Мерлину, молчал. - Я напомню вам, мистер Уилкинс, что аврор, который воспитал в себе привычку делать поспешные выводы – мертвый аврор, - в голосе Поттера прозвучал металл. Майкл стал еще краснее, хотя это казалось физически невозможным. – Мистер Малфой не аврор, это верно, но мы вместе прошли войну и, если бы не его усилия, я бы здесь не стоял. Многому из того, что знаем мистер Уизли и я, мы когда-то научились у него. Так что мой вам совет – пользуйтесь шансом узнать что-то новое, пока он у вас есть. И не штампуйте ярлыки направо и налево, как канцелярские болванчики – это никого не красит, зато крадет возможности. Это ясно? - Да, сэр. Простите, - пробормотал Уилкинс, рассматривая носы собственных ботинок. - Тогда приступим, - Гарри снял чары невидимости с большого поля, начинающегося сразу за спинами курсантов. Редкие деревья, кусты и несколько невысоких холмов, за которым невозможно спрятаться. Идеальная локация, чтобы отработать защиту и ощутить необходимость работы в паре там, где местность не предполагает укрытий или хоть сколько-нибудь серьезных препятствий, естественным образом замедляющих движение противника. - Будем импровизировать, Поттер? – раздался из-за спины насмешливый шепот. - Разумеется, - Гарри повернулся к Драко – в серых глазах плясали чертики, на щеках расцвел легкий румянец. – Или ты растерял все свое мастерство? – Поттер не смог удержаться от подначки, и сразу же выражение лица Малфоя приняло вызывающее выражение. Покалывание в кончиках пальцев усилилось и Гарри медленно повел плечами, заново привыкая к присутствию Драко рядом. Они подошли к границе поля и Поттер активировал чары погоды: под потолком собрались черные тучи, редкие деревья качнулись под первыми порывами ветра. Через несколько секунд зарядил проливной дождь, и сквозь его тугие серые струи уже невозможно было разглядеть противоположную часть полигона. Курсанты возбужденно зашевелились, с их лиц исчезло праздное любопытство, а значит, можно приступать к теоретической части. Гарри снял бордовую мантию и отложил ее в сторону, оставшись только в защитном жилете из драконьей кожи, тонкой черной водолазке и форменных брюках. - Если вы вынуждены сражаться на открытой местности, ваша главная защита – партнер, - он указал на Драко, который последовал его примеру, снял мантию и теперь стоял рядом в классической белой рубашке, заправленной в зауженные брюки. Выглядел он так, словно собрался выпить кофе в Сити. Сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну, Поттер отвел взгляд и продолжил. – Он же – ваше уязвимое место. Чтобы сохранить друг другу жизнь, вы должны знать человека, который сражается рядом с вами, как свои пять пальцев. – Он двинулся вперед, выставив перед собой палочку и ощутил, как Драко двинулся следом. Они одновременно подняли щиты, и со стороны курсантов донесся удивленный вздох, на который Поттер и рассчитывал. – Во время сражения вам будет не до разговоров, при этом действовать вы должны синхронно. Классическим при вашем обучении в Академии считается распределение ролей на «защитника» и «бойца». Но что будет, если защитник пострадает, а боец потеряет палочку? – не дожидаясь ответа он продолжил, - Вы должны каждую секунду чувствовать своего партнера, и действовать, как единое целое. Для этого вы оба обязаны учитывать магический потенциал друг друга и осознавать, что не существует той грани, где заканчивается ваша ответственность. Если вы позволите себе прочертить эту грань, прямо за ней начнутся проблемы. И не только у партнера, но и у вас – тоже. – Он внезапно опустил щит и в это же мгновение Драко усилил собственное заклинание, закрывая образовавшуюся брешь. Из толпы донеслись аплодисменты. Гарри повернулся к Малфою и жестом предложил ему продолжить. Драко удивленно приподнял бровь, но принял вызов: они поменялись местами, и теперь Поттер занял место у него за плечом. - Для того, чтобы работать вместе так же синхронно, как мы с мистером Поттером, нужны месяцы практики. Мисс Юмонс и мистер Уилкинс, подойдите и достаньте палочки. Вы вправе выбрать любую стратегию нападения, которая кажется вам наиболее подходящей, - курсанты вышли вперед со сжатыми волшебными палочками в руках. Их лица выражали крайнюю степень растерянности, они явно не понимали, как быть. Драко кивнул им, опустил свою палочку и встал, всем своим видом демонстрируя расслабленность. На Мию и Майкла он не смотрел. Его спокойный, звучный голос заполнял собой все пространство вокруг. – Но одной практики недостаточно. Вы должны научиться разговаривать и договариваться. Знать слабые и сильные стороны друг друга, учитывать способность партнера выдерживать стресс, его скорость реакции. Ах да, магическую силу тоже со счетов сбрасывать не стоит. Если вы все сделаете правильно, родная мать будет знать вас хуже, чем партнер, - он кинул на Гарри нечитаемый взгляд и именно этот момент Мия и Майкл выбрали, чтобы атаковать. Поттер среагировал мгновенно и заклинания врезались в щит, во все стороны брызнули искры. Он сделал резкий шаг в сторону, освобождая Драко пространство для маневра, и открыл себе спину – Мия воспользовалась образовавшейся брешью в защите, но ей не хватило скорости, чтобы тягаться с Малфоем. Он двигался так, словно весь состоял из ртути – легко отразив заклинания, он направил их обратно атакующим, и тем самым выиграл время, чтобы перегруппироваться. Мгновения, которые Юмонс потратила, чтобы отразить собственные проклятия, Майкл использовал на попытку пробить щиты Гарри и Драко, но они уже успели их обновить и теперь серебристо-голубой купол мерцал перед ними, готовый принять новые заклинания. Стоя спиной к Драко, Гарри, не особенно тратя силы, отражал летящие в него разноцветные вспышки, но мысли его были далеко и от курсантов, и от полигона. Он впитывал в себя магию Малфоя, как земля впитывает спасительную влагу дождя после долгой засухи. Ему хотелось дышать, тело пело, вторя его собственной бурлящей под кожей магии. Когда Майкл окатил их мощной волной душного жара, от которого щит над головой натужно затрещал и принялся мерцать, Гарри, совершенно не думая головой, привычно развернулся и незаметно коснулся руки Драко. Не жест, но часть их общего немого языка, негласная просьба поддержки. Они придумали эти касания в заброшенной хижине, затерянной в вересковых полях. Протекла мимо секунда. Вторая. Третья. Когда ответа не последовало, боль от осознания, что у Драко не сохранилось об этом воспоминаний, заставила Поттера задохнуться и он едва не пропустил следующее заклинание, которое имело все шансы пройти через ослабший щит как нож сквозь масло и достигнуть цели. Не вполне оправившись от эмоционального потрясения, Гарри вложил в ответное заклинание гораздо больше силы, чем рассчитывал. Раздалось громкое шипение и щит превратился в искрящуюся магией ударную волну, готовую переломать кости всем курсантам, подошедшим поближе, чтобы посмотреть сражение. Поттер в ужасе вскинул палочку, но Драко, как всегда, оказался быстрее: молниеносным движением он собрал магию Гарри в большой, сияющий шар, и запустил его вверх. Доли секунды, и над их головами взорвался салют, ознаменовавший окончание показательного боя. Тяжело дыша, Поттер повернулся к Малфою и благодарно кивнул. Драко, со взъерошенными, влажными от пота волосами и горящими глазами улыбнулся, хлопнул его по плечу. - Пятнадцать минут перерыва, и мы начинаем практическую часть! – едва отдышавшись, объявил Гарри. – Используйте это время, чтобы разбиться на пары и проанализировать действия курсантов Юмонс и Уилсона. Оживленно переговариваясь, курсанты разбрелись по полигону. Глядя на них, Гарри невольно подумал о том, что надо будет рассказать им, каково это – терять партнера. После войны он так и не смог найти Драко замену, и сейчас, всего на несколько минут, снова ощутил себя единым целым. Никто так и не смог вернуть ему это чувство за прошедшие с войны годы. Даже Марк. - А я, оказывается, скучал по этому, - Драко подошел и встал рядом, задумчиво покачивая палочку между сжатыми пальцами. - По сражениям? – хмыкнул Гарри, все еще погруженный в свои мысли. Чувство утраты, выскользнувшее наружу после боя, свербело внутри и наливалось тяжестью. - Нет, идиот. По тому, как мы понимаем друг друга. - Понимали, - Поттер намеренно подчеркнул прошедшее время. Ему отчаянно хотелось сделать кому-то больно, и он закусил изнутри щеку, чтобы сдержать рвущиеся наружу злые слова. - Хорошая мина при плохой игре, Поттер. Ты прекрасно понимаешь, что все, что мы строили с таким трудом, сохранилось и осталось неподвластным времени. Я все еще знаю тебя, а ты – меня, - судя по интонации, Драко улыбался. Разговор, такой мучительный для Поттера, явно доставлял ему удовольствие. Так было всегда: Гарри предпочитал молчать и хранить свои эмоции как можно глубже, а Малфой забирался ему под кожу и каждый, черт возьми, раз, добивался чего хотел. Обычно такие перепалки, постоянно возникавшие между ними после сражений, заканчивались сексом. Поттер глубоко вздохнул и стиснул зубы, пытаясь совладать с собственным телом и проигрывая сражение. Член в форменных брюках дернулся, приветствуя любимый ими обоими в прошлом сценарий. - Как хорошо, что ты знаешь меня лучше, чем я сам, - наконец развернувшись к Драко лицом процедил он. Магия, которая до этого ощущалась им, как дуновение летнего ветерка, вдруг отяжелела и стала тягучей, как смола. Малфой тоже это почувствовал и его зрачки расширились, практически полностью закрывая собой серебристую радужку. Поттер понимал, что провоцирует его, что нужно перевести все в шутку, но не мог оторвать от Драко глаз. Они стояли лицом к лицу, меньше чем в полуметре друг от друга, и магия между ними текла, как раскаленная лава, готовая в любой момент сплавить их воедино. Малфой сделал шаг вперед, Гарри услышал его тихий вздох и подался навстречу.. - Мистер Поттер, мы готовы! – голос Джэффри Дэвиса донесся до него будто бы издалека, и они оба вздрогнули, как от удара. Момент разрушился, словно песчаный замок, Гарри ошарашенно моргнул и с трудом взял себя в руки. Член в штанах болезненно пульсировал, зажатый между лобком и ширинкой, и Гарри мысленно возблагодарил плотную форменную ткань, из которой были сшиты брюки. На Малфоя он не смотрел, отчаянно избегая подтверждения тому, что чувствовал сам. - Спасибо, мистер Дэвис, - собственный голос показался Поттеру незнакомым, почти чужим. – Расскажите о том, какие ошибки допустили ваши однокурсники во время показательного боя.