It comes and goes in (Waves)

Как Рон и говорил, среди конвертов нашлось письмо от Кингсли с приглашением на большое совещание, на которое обязаны были явиться руководители всех департаментов Аврората. На первый взгляд ничего необычного, если бы не полное отсутствие повода: ни свихнувшихся темных магов, ни сектантов, ни хоть сколько-нибудь заметного всплеска организованной преступности. Это могло означать только одно: Робардс и правда может попытаться продать офису Министра необходимость провести учения, если уже этого не сделал. Несколько недель подготовки, минимум два месяца в режиме повышенной боевой готовности, внимание прессы и совершенно бессмысленная трата времени авроров, которые и так не ведали ни сна, ни отдыха. Но Гарри понимал, почему и Кингсли, и Робардсу могла понадобиться медийная шумиха: затишье последних лет оказалось вредным для их публичности и покрыло пылью все предыдущие заслуги. Вероятно, идея напомнить народу, чьими заслугами Волшебный Мир остается свободным от зла последние десять лет, казалась политикам здравой и могла здорово повлиять на их рейтинги. Теперь, когда до выборов оставалось чуть больше полугода, верхушка Министерства оценила ситуацию и решила действовать. Гарри надеялся, что окончательное решение еще не принято и голоса разума возьмут верх над политическими амбициями: еще свежи были в памяти ежегодные учения первых послевоенных лет, главным эффектом которых была растущая среди рядовых сотрудников ненависть к руководству. В понедельник утром недовольный Рон ждал Гарри в Атриуме, чтобы отправиться на совещание вместе. Обязательный полный мундир, который они были обязаны носить в редкие дни официальных встреч, притягивал взгляд рядовых служащих министерства, как магнит: за пять минут, которые требовались, чтобы дойти от каминов до фонтана Поттер, привычный к повышенному вниманию, успел мысленно проклясть все на свете. Без привычной мантии, скрывающей фигуру, он чувствовал себя голым и каким-то беззащитным. Рон, судя по всему, тоже отвык от неудобной, сковывающей движения формы: он то и дело оттягивал двумя пальцами жесткий воротник-стойку, упирающийся ему в подбородок. - Эта павлинья дребедень плохо влияет на мозги людей, - пожаловался он, награждая мрачными взглядами исподлобья каждого чрезмерно любопытного волшебника на своем пути. - Панси утром сказала, что в мундире я похож на мужчину, за которого она могла бы не раздумывая выскочить замуж. И что мне теперь думать о наших отношениях? Гарри не удержался и рассмеялся в голос - мундир от этого движения еще больше натянулся на груди, грозя лопнуть по швам. Что-то подсказывало ему, что Паркинсон говорила искренне - Рона форма и правда преображала до неузнаваемости в самом хорошем смысле слова. - Если сегодня все-таки объявят учения, ходить нам в этих скафандрах еще несколько недель, - заметил Поттер, возле лифта пропуская вперед стайку молоденьких волшебниц в небесно-голубых мантиях. Они наградили их с Роном откровенно плотоядными взглядами, от которых щеки друга залились фирменной семейной краской. - Я бы лучше тренировки проводил. Пользы больше, - проворчал Уизли, не переставая теребить воротник все время, что лифт спускался на один из нижних уровней, где должно было проходить совещание. Когда они вошли в зал, половина кресел была уже занята. Среди коллег в таких же темно-бордовых аврорских мундирах Гарри заметил много незнакомых волшебников в строгих черных кителях. Они с Роном обменялись мрачными взглядами: там, где появляются невыразимцы, ничего хорошего ждать не приходится. Пожав руки сутулому, неприметному начальнику внутренней службы безопасности и вечно раздраженному чем-то руководителю медицинского подразделения, они заняли свои места и принялись молча ждать начала совещания. Гарри, осмотревшись, невольно отметил, какие напряженные, полные неприязни взгляды кидают некоторые молодые руководители Аврората на два кресла, расположенные на небольшом возвышении в середине зала. Ему было известно, что руководство не пользуются у сослуживцев большой поддержкой, но до этого дня не представлялось возможности оценить масштабы противостояния собственными глазами. Постепенно свободные места заполнились и ровно в девять утра в зал вошли Кингсли с Робардсом в окружении ассистентов. Главный аврор, как всегда, улыбался и, активно жестикулируя, что-то рассказывал молоденькому пареньку в плохо сидящем мундире с отличительной арматурой пресс-атташе, которого Поттер видел впервые. - Какой же он самодовольный сукин сын, - тихо пробормотал Рон, как можно ближе наклонившись к Поттеру. - Удивительно, как Кингсли его терпит. - Можно подумать, у него выбор есть, - Гарри с сомнением посмотрел на Шеклболта, который как раз поднялся на возвышение. Рядом с ним сразу появился ассистент со стаканом воды, чуть позади застыло, готовое транскрибировать совещание, самопишущее перо. За годы, прошедшие с момента их знакомства, Поттер никогда не видел Кингсли таким измотанным, что особенно бросалось в глаза на фоне чрезмерно активного, обаятельного Робардса - он шепотом поделился своими наблюдениями с Роном. - Да, выглядит он как кусок дерьма. Если Кингсли не соберется, мы получим наглухо отбитого Министра Магии и заодно два персональных направления на выход, - друг наконец убрал руки от воротника мундира и теперь с нескрываемым отвращением смотрел, как Робардс, закончивший шутить шуточки с пресс-атташе, поднимается по ступеням, чтобы присоединиться к Шеклболту. - Всем доброе утро! - бас Кингсли, усиленный заклинанием, наполнил зал. - В первую очередь хочу поблагодарить вас за то, что нашли возможность присутствовать на этом совещании и прошу прощения, что у нас не получилось поставить вас в известность заранее, - Шеклболт обвел взглядом зал, но никто не пошевелился и не проронил ни звука, прямо игнорируя вступительную часть речи и напряженно ожидая, когда озвучат настоящую причину, по которой столько авроров отвлекли от важных дел в первый день после долгих праздников. Поняв, что его попытку продемонстрировать человеческое отношение к проблемам людей попросту пропустили мимо ушей, Кингсли прокашлялся и продолжил: - В декабре мы с Главным Аврором Робардсом обсудили текущее положение дел в Аврорате и пришли к заключению, что в этом году, впервые после многолетнего перерыва, нам необходимо провести учения. Сегодня в этом зале присутствуют главы всех ключевых департаментов, которые примут в мероприятиях непосредственное участие; также мы пригласили коллег из отдела Тайн - они будут обеспечивать соблюдение Статута о секретности и отвечать за безопасность на полигонах. Теперь я передаю слово мистеру Робардсу - он расскажет более подробно, что нам с вами предстоит в ближайшие недели. Спасибо! Русоволосый старший следователь по-имени Ричард Хатчинсон, с которым Гарри регулярно сталкивался по работе, раздраженно взмахнул волшебной палочкой и выпустил в воздух сноп белых искр, заявляя о своем желании задать вопрос. Робардс равнодушно мазнул по нему взглядом и решил проигнорировать подчиненного, чем вызвал недовольный ропот среди присутствующих. “Вот оно, непонимание субординации”, - подумал Поттер, внимательно наблюдая за Главным Аврором. Больше всего Робардс бесил своим нежеланием вникать в работу людей и пренебрежительным отношением к их потребности быть услышанными. Но его, казалось бы, совершенно не смущало ни раздражение, которое он неизбежно вызывал, ни постоянные конфликты - этот человек смотрел на Аврорат, как на излишне своенравный элемент административной машины Министерства и вместо того, чтобы находить общий язык, предпочитал стратегию “бери что дают или проваливай”. Проблема была в том, что до позиции Старшего Аврора дорастали только те, кто уже прошел все этапы торга с судьбой по поводу профессии, поэтому вариант бросить службу не рассматривался, а “брать что дают” молча людям не позволяла совесть, поэтому конфликт с руководством часто доходил до штрафов, выговоров и даже принудительных увольнений. Разумеется, были и те, кто позволял себе Робардсом очаровываться. Благодаря их молчанию власть ублюдка росла, а Кингсли все больше терял поддержку внутри из-за своей неспособности вмешаться и пресечь беспредел. Гарри, наблюдая, как его начальник, продолжая улыбаться и подмигивать своим сторонникам, игнорирует людей, благодаря которым за работу Аврората не нужно было краснеть, почувствовал, как отвращение к нему медленно перерождается в ненависть сравнимую по силе с той, которую до этого он был способен испытывать только к Долорес Амбридж. Им с Роном даже не нужно было смотреть друг на друга: оба сидели, вцепившись в подлокотники своих кресел так, что побелели костяшки пальцев. Робардс, в отличие от Кингсли, не стал тратить силы на игру в демократию, и сразу перешел к сути: - В этот раз учения будут проходить шесть недель, с середины февраля по конец марта. От участия освобождаются только те авроры, опыт которых насчитывает менее трех лет активной службы или получившие травму при исполнении, в период учений проходящие лечение. Подготовка начнется со следующей недели, каждому департаменту будут высланы соответствующие инструкции. По мере того, как он говорил, все больше авроров вокруг поднимали вверх волшебные палочки, но Робардс продолжал как ни в чем не бывало. Шесть недель на учениях означали всего пять увольнительных, а многих сотрудников дома ждали маленькие дети, беременные жены и больные родители. При всех недостатках старой системы, которую Поттер с Уизли успели застать в самом начале службы, ребенок в возрасте до шести лет являлся уважительной причиной для ночевки дома, а беременность жены и вовсе давала возможность от участия в учениях отказаться - а теперь Робардс тыкал палкой в растревоженный улей с самоубийственным упорством, намеренно наступая на больные места и лишая людей заслуженных привилегий. Гарри одного не мог понять: почему, черт возьми, он не опасается последствий? Полтора часа спустя они с Роном вошли в кабинет Поттера, заперли дверь, наложили заглушающее заклятие, и, в нарушение ими же установленного запрета на распитие алкоголя в рабочее время открыли бутылку огневиски. Их обоих буквально трясло от бешенства. - Как думаешь, что теперь будет с нашей программой? - поинтересовался Рон, с раздражением расстегивая ненавистный китель и падая в кресло. И сразу же сам ответил на свой вопрос: - А я тебе скажу что! К Мерлину на хрен она пойдет! - Погоди хоронить, - остановил его Гарри, задумчиво почесывая щетину на подбородке. Инстинкт подсказывал, что Робардс не просто так все это затеял, и даже предстоящие выборы не казались основной причиной такого презрительного пренебрежения к подчиненным. - А чего тут ждать? - Рон пожал плечами и сделал большой глоток виски, - В конце апреля нам запихнут в глотку бюджет, который мы даже скорректировать или оспорить не сможем, потому что будем на сраных учениях! И это натолкнуло Гарри на мысль: - Что еще мы не сможем посмотреть и подписать, пока будем демонстрировать свою дееспособность прессе? - вслух поинтересовался он, не адресуя всерьез этот вопрос другу. Но Рон за него зацепился: - Да дохрена всего! Перед уходом Визенгамота на летние каникулы мы с тобой обязаны отчитаться по поставщикам оружия и зелий, например! Это же чертова тьма работы, которую придется передавать желторотым идиотам! Что-то внутри Поттера нехорошо заворочалось при этих словах: он прекрасно помнил их с Роном первую отчетность в прошлом году - она погребла их под собой как лавина почти сразу после повышения. Они встречали в Аврорате закаты и рассветы с красными, воспаленными глазами, вновь пытаясь найти и предотвратить преступления - на этот раз не в полях с палочкой наперевес, а в огромных стопках документов. Именно тогда обнаружились первые нестыковки и начались столкновения с Робардсом: рвение Поттера и Уизли совсем не пришлось ему по душе, но им все-таки удалось найти недостающие документы, и вместо проведения внутреннего расследования все списали на бюрократию. А совсем недавно Гарри своими руками исправил отчет в обмен на неприкосновенность Драко. - Я знаю это выражение лица. Выкладывай, - Рон с подозрением посмотрел на Поттера. - Мне надо кое-что проверить, но.. Кажется, Робардс пытается замести следы чего-то серьезного, - Поттер тяжело сглотнул ставшую внезапно густой слюну. - Настолько серьезного, что готов до усрачки разозлить весь Аврорат? - рыжие брови друга стремительно поползли вверх, рискуя слиться с волосами. - Мы бы заметили, если бы он манипулировал отчетами - дерьмо таких масштабов невозможно замести под ковер. Повисла многозначительная пауза, во время которой они не моргая смотрели друг другу в глаза и Гарри понял, что пришло время рассказать Рону об отчете и о роли, которую возвращение Малфое сыграло во всей этой ситуации. - Не просто разозлить, Рон. Учения вынудят почти всех руководителей передать дела стажерам и вчерашним курсантам - а они даже если захотят не смогут ничего раскопать, опыта нет, - Поттер нервно взъерошил волосы и начал ходить по кабинету из стороны в сторону, пытаясь угомонить свой ум. - И он не только пытался влиять на отчетность, но и преуспел в этом. - В каком смысле? - тихо спросил Рон, напряженно хмурясь. Гарри, избегая взгляда друга и тщательно контролируя каждое свое движение, достал из ящика стола пачку сигарет и старую версию отчета, которую по какой-то причине еще не передал на уничтожение. - На последней странице мои выводы. Прочитай и скажи, что ты думаешь. Пока друг читал, Поттер курил, глядя в заколдованное окно. Внутри все напряженно замолкло, словно кто-то дернул рубильник и выключил звук. Наконец Рон с громким хлопком закрыл папку и поднял голову: на его лице отразилась смесь потрясения и гнева: - Почему ты не рассказывал? Если то, что ты откопал - правда, то это повод инициировать внутреннее расследование. - Потому что голова была другим занята, а потом этот отчет утратил свою актуальность, - Гарри оперся плечом о шкаф и скрестил руки на груди, инстинктивно пытаясь защититься от конфликта, к которому этот разговор неизбежно приведет. - Как он мог потерять актуальность? Гарри, здесь же все цифры есть, бери и иди с этой папкой к нашим ребятам, да хоть прямо сейчас! - Нет, Рон. - В каком смысле - нет? - друг вскочил с места, переполненный эмоциями. - Гарри, лучше объясни все как есть - видит Мерлин, ты пугаешь меня. - Перед праздниками Робардс вызвал меня к себе и весьма недвусмысленно намекнул, что если я буду настаивать на публикации этих данных, Малфой окажется за решеткой. Рон застыл посреди кабинета, потом медленно вернулся к креслу и осторожно сел, не сводя с Поттера взгляда, в котором было все: недоверие, злость, возмущение, непонимание. Он открыл рот, но сразу же закрыл его, явно не представляя себе, что сказать. - Ты шутишь, - наконец покачал головой он и потянулся было за стаканом, но передумал и вместо этого сложил руки на коленях, плотно сцепив пальцы. - Скажи мне, что это шутка, потому что иначе я не знаю, что думать. - Это не шутка, - Гарри горько улыбнулся. Оправдываться смысла не было: он принял решение защитить Малфоя, отдавая себе отчет о возможных последствиях этого шага. Рон молча закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, но густая краска уже предательски поползла по шее вверх к его лицу, стирая на своем пути веснушки. - Как Робардс вообще додумался шантажировать тебя судьбой Хорька? - школьную кличку Драко, о которой, казалось, все давным-давно забыли, Рон выплюнул, как что-то отвратительное. - Я говорил с парой человек, которые задерживали его документы, - пояснил Гарри. - Думаю, кто-то из них обмолвился об этом, вот и.. - Мы же говорили с тобой об этом! Ты обещал рассказать, если что-то пойдет не так! - взвился Рон. - Какого хрена тебе понадобилось лезть? Если Робардс и правда замешан в чем-то серьезном, ты пойдешь под трибунал как соучастник! И ни Кингсли, ни прошлые заслуги тебя не спасут! Об этом ты подумал?! - Робардс угрожал Драко Азкабаном, Рон! А когда я не прислал исправленный отчет - аннулировал портключ Скорпиуса! Как я должен был поступить? - Гарри изо всех сил пытался сдержать рвущийся наружу крик. - Не вмешиваться! Ты старший аврор, Гарри! Не всю несправедливость в мире можно победить - мне казалось ты выучил этот урок! В прошлый раз Малфой стоил тебе нескольких лет нормальной жизни, но ты на этом не остановился. Нет! Теперь ты готов принести в жертву карьеру! Не слишком ли это для одного человека? - Рон, остановись, - до боли стиснув зубы попросил Поттер. - Нет, Гарри, это тебе пора остановиться. Я беру назад свои слова о том, что тебе нужно с ним поговорить и прояснить природу ваших отношений. Не знаю, почему Хорек вернулся на самом деле, но скажу тебе вот что: судя по всему единственная причина, по которой он находится рядом - это чтобы использовать тебя! Снова! И что бы ты ни говорил - Малфой не знает, что такое любовь. Я второй раз вижу результаты его трудов, и могу гарантировать тебе, что он разрушит все, до чего сможет дотянуться, если ты дашь ему такую возможность, - каждое слово, произнесенное Роном, было насквозь пропитано горечью. Тяжело дыша, он стоял напротив Гарри, но по выражению лица было видно, что он истратил и слова, и ярость - теперь он просто смотрел на Поттера, ожидая какого-то ответа. - Я ценю твою твою заботу, Рон. Ты знаешь, что это правда. Но с Драко я разберусь сам, - отрезал Гарри, возвращаясь к рабочему столу. - Мне кажется, что Робардс представляет гораздо большую опасность, и не только для меня. Давай подумаем, что мы можем сделать, чтобы вывести его на чистую воду, хорошо? Рон с недовольным видом сел обратно в кресло, сосредоточенно прикусил губу. Сейчас в нем сражались за право голоса друг и аврор, и эта битва всегда давалась ему нелегко - особенно, если он считал, что Гарри ведет себя глупо. Выдержав паузу, он тяжело вздохнул: - Я бы использовал этот твой отчет, - он снова взял в руки злосчастную зеленую папку. - Мы не будем давать ему ход. По крайней мере, пока, - Гарри многозначительно приподнял брови и протянул руку - друг нехотя отдал ему бумаги и с сожалением следил, как Поттер прячет папку в недрах своего рабочего стола. - Не думаю, что это первый случай попытки скрыть что-то важное, он слишком давно работает в Аврорате. Надо поискать что-то еще. - Ты хоть понимаешь, сколько времени это может занять? - Много, Рон. Но если уж копать под этого урода, то делать это основательно. От одного нарушения он скорее всего отмахнется, нам нужно что-то посерьезнее, - Гарри проверил чары, защищающие кабинет, и на всякий случай наложил дополнительное Муффлиато. - Я понял, - простонал Рон. - Ты окончательно свихнулся, и хочешь, чтобы мы оба вылетели с работы. - Ты меня раскусил, - мрачно хмыкнул Поттер и быстро набросал примерный список документов, с которых стоило бы начать проверку. Подумав еще немного, он добавил в отдельный столбик несколько фамилий авроров, проработавших с Робардсом много лет и известных своей открытой неприязнью к нему - может, они смогут что-то рассказать. Закончив, он зачаровал пергамент и передал его Рону. - Мы правда собираемся этим заниматься? - обреченно поинтересовался Уизли, пряча свидетельство их с Гарри сговора в карман брюк. - Я это точно так не оставлю. Представь, если он еще кого-то шантажирует безопасностью близких людей? - Напомню, что Малфой - не близкий тебе человек, - проворчал Рон, упорно игнорируя выразительный взгляд Поттера. - Надеюсь, скоро ему наскучат игры в порядочного человека и продемонстрирует свое истинное лицо. - Рон, - в голосе Гарри появились предостерегающие нотки, но друг уже не слушал: тихо ругаясь себе под нос, он застегивал пуговицы кителя и оглядывался по сторонам в поисках волшебной палочки. Наконец он закончил приводить себя в порядок, бросил быстрый взгляд в небольшое настенное зеркало и только после этого повернулся к Поттеру. - Он не стоит того, Гарри. Ты это знаешь так же хорошо, как и я. Надеюсь, что ты вспомнишь об этом раньше, чем все зайдет слишком далеко. По поводу документов - я посмотрю, что можно сделать, и может подключу кого-то из своих ребят. - Хорошо. Увидимся, - Поттер проводил друга взглядом и, когда за ним закрылась дверь, сосредоточился на скопившихся за время праздников отчетах дежурных оперативников. Неожиданное объявление учений, обострившийся конфликт с Робардсом и предстоящие выборы кого угодно заставили бы задуматься о досрочном завершении карьеры, и Гарри подозревал, что в ближайшие недели его и без того не слишком нормальный быт изменится еще больше. Как в таких условиях сохранять хотя бы иллюзию личной жизни он не мог себе представить в принципе. Слова Рона продолжали так или иначе крутиться в его голове до самого вечера, но увидеть Малфоя таким же, каким его видел друг, Гарри был не способен. Он был свидетелем, как Малфой во время войны мстил Пожирателям за те ужасы, которые пережила его семья в Мэноре, не жалея ни сил, ни времени на их поиски, но никогда на памяти Поттера он не разрушал ничего просто так, из прихоти или жестокости. За все время, прошедшее с момента возвращения Драко в Лондон, Гарри всего один раз видел в нем по-настоящему сильную эмоцию, и это была любовь к сыну. Редкое, и оттого удивительное свидетельство того, что у него есть внутри место для глубокой привязанности. Поттер не питал никаких иллюзий по поводу природы своих отношений с Малфоем. Ни любви, ни даже влюбленности - только болезненная тяга, которую они почему-то продолжали испытывать друг к другу. Рон ошибался, когда говорил, что Драко может разрушить его жизнь - для этого нужно было заставить Поттера поверить в возможность того, что между ними есть что-то большее, чем секс. Чувства, например. А их не было. *** В среду пресса опубликовала первую статью о предстоящих учениях: эксклюзивное интервью с Кингсли, его портрет на первой полосе “Пророка”, и ни слова о Робардсе - фигура главного Аврора удивительным образом оказалась вне медийной воронки. Что, впрочем, нельзя было сказать обо всех остальных: не жалея разворотов, газетчики разместили фотографии руководителей департаментов, ответственных за подготовку к этому “знаменательному событию” и уже к середине дня Гарри стало ясно, что предвыборной кампании дали неофициальный старт. Дымящиеся разноцветные самолетики залетали в кабинет в таком количестве и с такой спешкой, что он вынужден был зачаровать входную дверь таким образом, чтобы к нему на стол попадали только запросы из кабинета Министра и сообщения от коллег из тех департаментов, с которыми приходилось сотрудничать в процессе подготовки к учениями. Все остальное он перенаправил на Адамса, и ближе к вечеру рабочее место пожилого аврора уже напоминало поле битвы: кучи цветной бумаги дымились, искрили и дергались в безуспешных попытках взлететь - слабых чар, наложенных на самолетики отправителями, хватало всего на час-полтора. В добавок ко всем проблемам, на фоне стресса вдруг решило напомнить о себе либидо, и Поттер несколько раз всерьез задумывался о том, чтобы написать Малфою, но в голове немедленно возникал образ Марка, ждавшего его дома по вечерам в надежде провести вместе хотя бы час, остававшийся у Поттера до сна, и искушение пропадало. Драко тоже молчал, и в те редкие моменты, когда Гарри удавалось отвлечься от работы, он с удивлением замечал растущее внутри ощущение разочарования. Это было странно, потому что они ничего друг другу не обещали и ни о чем конкретном не договаривались. Поттер раздраженно одергивал себя и вновь нырял с головой в усиливающийся хаос. Так продолжалось до пятницы. Возвращаясь с очередного совещания, он на ходу пытался разобраться в программе тактических боевых действий, и не сразу услышал Томаса Джеркинса, который, судя по всему, уже не в первый раз пытался окликнуть начальника и теперь бежал за ним по коридору: - Мистер Поттер, сэр! Сэр! Гарри, не отрывая взгляда от исписанного мелким почерком пергамента, нахмурился и остановился. Чертовы схемы, нарисованные в спешке каким-то некомпетентным идиотом, не имели никакого смысла - сделав пометку на полях, он перешел к чтению следующей страницы. Поблизости раздалось тихое покашливание - Джеркинс наконец догнал Поттера и теперь стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу в нерешительности. - Что случилось? - Гарри скользнул по молодому аврору взглядом и рассеянно улыбнулся. Какие бы проблемы ни возникли у Томаса, они были мелочью по сравнению со всем происходящим сейчас в Аврорате. - Вас ждут, сэр, - Джеркинс неопределенно махнул рукой. - Ребенок. Говорит, вы знакомы. Эта новость заставила Поттера оторваться от документов: - Какой еще ребенок? - Лет пяти, светленький такой. Говорит, зовут Скорпиусом. Я посадил его за свободный рабочий стол, не выгонять же, - аврор виновато пожал плечами. - Почему он пришел без отца? - сам факт того, что Драко отпустил ребенка одного ходить по Министерству не укладывался у Гарри в голове. - И вообще, давно он тут? - Пришел он где-то час назад, об отце ничего не говорил, - вид у Томаса стал еще более виноватый: он явно не мог понять, правильно поступил или нет, и теперь смотрел на Поттера с плохо скрываемым опасением. Подавив тяжелый вздох, Гарри убрал документы в папку: - Показывай, куда идти. - Тут недалеко, сэр, я его рядом с девчонками нашими посадил, чтобы он был под присмотром. У меня младший брат есть, ужасно любит рисовать, поэтому мы Скорпиусу нашли волшебные чернила - ему вроде понравилось. По крайней мере, я не слышал, чтобы он плакал, - тараторил Томас, пока они петляли между столами. Несколько раз, оглядываясь на Поттера, Джеркинс спотыкался о чье-нибудь кресло, чем вызывал недовольные взгляды коллег и поток приглушенной ругани. Наконец Гарри заметил склоненную над столом светлую макушку Скорпиуса, и, поблагодарив Томаса за помощь, направился прямо к нему, продолжая ломать голову над неожиданным появлением Малфоя-младшего в Аврорате. Надеясь, что ничего серьезного не случилось, и ему не придется снова что-нибудь ради Драко нарушать, он подавил тревогу и заставил себя тепло улыбнуться: - Привет, Скорпиус! Как твои дела? - Гарри! - радостный голос ребенка пронесся по офису, и на них сразу же начали бросать любопытные взгляды. Скорпиус этого, естественно, не заметил и бросился к Поттеру с объятиями. - Том сказал, ты на важной встрече! - Да, я только что вернулся, - Гарри, не подготовленный к такому открытому проявлению симпатии, обнял ребенка и заметил умиленные взгляды девушек из документооборота. Что ж, появление сына Малфоя явно станет очередным поводом для сплетен и домыслов. - А где твой папа? - У него дела в Министерстве, но он сказал, что разговоры с этими людьми не предназначены для детских ушей и попросил подождать возле фонтана, - воодушевленно жестикулируя, поведал Скорпиус. - Мне стало скучно, а потом я вспомнил, как Тедди говорил, что вы с мистером Уизли работаете в Аврорате, и я решил пойти к вам в гости. - И ты ни разу не заблудился? - удивился Гарри, вспоминая весь путь, который нужно было проделать от фонтана до входа в их департамент. Он сам несколько раз забывал дорогу сюда, когда только поступил на службу. - Мне помогли! - улыбнулся ребенок, гордо задрав подбородок и демонстрируя жутковатое сходство с юным Драко из воспоминаний Гарри. - Я спросил, как найти место, где работает мистер Поттер, и одна волшебница проводила меня прямо до входа, а там я познакомился с Томом. Вот она, неожиданная польза известности, - обреченно подумал Поттер. - На всякий случай уточню: твой папа не знает, что ты отправился меня разыскивать? - Неа, - беспечно помотал головой Скорпиус, продолжая все так же радостно улыбаться. - Я уверен, он еще долго будет занят! Гарри представил себе ужас, который испытает Малфой, когда обнаружит исчезновение сына и внутри поднялась горячая волна сострадания. Разумеется, в Министерстве Магии никто не причинил бы зла ребенку, но и найти предприимчивого пятилетку ему будет не так-то просто. - Пойдем-ка в мой кабинет, отправим твоему папе сообщение, хорошо? - предложил Поттер, судорожно пытаясь понять, чем занять ребенка, пока за ним не придет Драко, и при этом умудриться хоть что-то сделать по работе, прежде чем закончится рабочий день. - Можно взять с собой рисунки? - Скорпиус вдруг смутился и уткнулся взглядом в пол. - Я хочу показать их папе, чтобы он заставил их двигаться. - Конечно! - серьезно кивнул Поттер. Ребенок просиял и принялся собирать листы с яркими рисунками в аккуратную стопку. Пока они шли к кабинету Гарри, авроры то и дело провожали их дружелюбными взглядами, кое-кто даже приветливо махал Скорпиусу рукой - заметив ребенка рядом с Поттером, растаял даже обычно мрачный Адамс. Дымящиеся самолетики продолжали атаковать его со всех сторон, и он раздраженно отмахивался от них, улыбаясь в густые усы. Смущенный таким вниманием, Скорпиус изо всех сил вцепился в руку Поттера и не отпускал, пока за ними не закрылась дверь. На рабочем столе уже успело скопиться несколько конвертов и с десяток записок из департамента Рона - на следующую неделю назначили встречу с координаторами, и их переписка, даже в обычные времена достаточно интенсивная, быстро стала напоминать сход бумажной лавины. - А как мы сообщим папе, что я здесь? - деловито поинтересовался Скорпиус, с ногами забираясь в кресло и с любопытством оглядываясь по сторонам. - Может, отправим сову? Гарри представил себе, как отреагирует какой-нибудь пожилой чиновник, если в кабинет посреди разговора залетит птица и поморщился - Драко такой спектакль точно на руку не сыграет. - Лучше отправить Патронуса. Он дождется твоего отца возле фонтана и передаст сообщение, - Гарри достал палочку из кобуры и собирался уже произнести заклинание, когда увидел, с каким испугом на него смотрит Скорпиус. Осторожно опустив палочку, чтобы случайно не напугать ребенка еще больше, Поттер подошел ближе и опустился перед ним на корточки: - Ты чего? Это очень простое заклинание, достаточно.. Гарри замолчал, заметив, что своими словами сделал только хуже - губы Скорпиуса задрожали: - Я никогда не смогу наколдовать Патронуса. Мама говорит, что для этого нужно потратить очень много магии, и если я попробую - заклинание может меня убить, - серые глаза стали почти прозрачными и моментально наполнились слезами. Он опустил голову и шмыгнул носом, раздался судорожный вдох. Гарри, до предела возмущенный поведением жены Малфоя, так запугавшей ребенка, протянул Скорпиусу коробку с бумажными салфетками. В ответ донеслось благодарное бормотание и следом сосредоточенное сопение - маленькие пальцы, вместо того, чтобы использовать салфетку по назначению, начали нервно теребить ее. - Мы можем отправить бумажный самолётик. Ты сам напишешь папе записку, как тебе такая идея? - тихо предложил Поттер - мальчик сначала нерешительно пожал плечами, но потому все-таки кивнул, не поднимая головы. Страшно было себе представить, в каком стрессе рос этот маленький волшебник из чистокровной семьи, до нельзя напуганный магией и собственными родителями с самого детства. От детского волшебства, которое так сильно чувствовалось в гостях у Гермионы и Блейза, сейчас остался едва заметный призрачный белый шум. Расстроенный, Гарри призвал лист цветной бумаги и карандаш, и они принялись вместе сочинять записку для Драко. Это занятие отвлекло Скорпиуса, и через пять минут он уже выводил буквы, сосредоточенно высунув кончик языка. - Готово! - он шмыгнул носом и протянул готовое послание, в котором со всей возможной лаконичностью было сказано: “Папа, я ушел к Гарри”. Подавив смешок, Поттер превратил пергамент в самолетик и отправил его на поиски Малфоя. - Может, ты хочешь пить? Или есть? Мы можем сходить на кухню, - предложил он, вдруг вспомнив, что и сам сегодня обошелся одним завтраком. - А там есть печенье? - с надеждой поинтересовался Скорпиус, вылезая из кресла. - И печенье, и шоколад, и сэндвичи. В Аврорате не бывает здоровой пищи, - подмигнул ему Гарри. - Папа говорит, что такая еда портит желудок и фигуру, - серьезно заметил мальчик, оглядываясь по сторонам, пока они шли по коридору. - И он прав, - Гарри увернулся от обрушившейся со шкафа коробки с какими-то подозрительными шевелящимися лентами и взмахом руки отправил ее на место, где она, подрагивая, продолжила нависать над проходом. Он в который раз пообещал себе, что когда-нибудь в Аврорате появятся нормальные системы хранения вместо этих чудовищных залежей черт пойми чего. - Здесь столько всего волшебного, - Скорпиус со смесью ужаса и восторга взирал на шкафы, в которых то и дело что-то гремело, скрипело и искрило. Все предметы, которые можно было классифицировать как “не безобидные”, сразу отправлялись в Министерский архив, поэтому опасаться было нечего, но на не привыкшего человека весь этот бардак оказывал сильное впечатление. - У нас дома из волшебного только камин и папина палочка. Мама считает, что когда вокруг слишком много магии, я могу испугаться и все может стать еще хуже, - печально закончил он, все еще не отрываясь от чего-то на верхней полке, что привлекло его внимание. Гарри проследил за его взглядом - в дальнем углу шкафа стоял большой плюшевый единорог: из его ноздрей вырывались облачка нежно-розового дыма, а грива то и дело меняла цвет, прямо как волосы Тедди. Эта игрушка когда-то принадлежала ребенку одной из бывших сотрудниц, но после увольнения женщина почему-то не стала забирать ее с собой и брошенный единорог переехал на полку, жить вместе с другими вещами, до которых никому не было дела. Тоска, написанная на лице Скорпиуса, была способна повлиять на решения любого взрослого, и Поттер исключением не был: протянув руку, он достал единорога с полки и протянул его мальчику - серые глаза удивленно расширились, и он, дотронувшись до гривы кончиками пальцев, поднял на Гарри полный надежды взгляд. - Мне кажется, ему тут очень одиноко, - со всей серьезностью заметил Поттер. - Как думаешь, может, ему бы пригодился друг? Скорпиус посмотрел на единорога и еще раз погладил его, на этот раз чуть более уверенно. - Если папа разрешит его оставить, мы станем лучшими друзьями, - тихо сказал он, и обнял игрушку, спрятав в цветной гриве лицо. - Мы его убедим, - пообещал Гарри, и они продолжили путь на кухню. *** После двух кружек чая, огромного количества печенья и серьезного разговора о том, как назвать нового плюшевого друга, Скорпиус уснул в кресле, стоило только Поттеру на несколько секунд отвлечься. Свернувшись калачиком, ребенок крепко обнимал плюшевого единорога и тихонько сопел, забавно хмуря светлые брови. Гарри какое-то время постоял напротив, рассеянно улыбаясь - он провел с сыном Малфоя полтора часа, но вместо того, чтобы почувствовать еще большую усталость от новой для него роли няньки, он, напротив, ощущал себя отдохнувшим. Может, помогло то, что он не просто отвлекся от работы, а по-настоящему переключился - когда рядом ребенок, думать о чем-то, кроме него, не получалось совершенно. Но по-настоящему удивительным для Поттера было другое: со Скорпиусом, не смотря на его возраст, было по-настоящему интересно. Он был не похож ни на Тедди, ни на детей коллег - сложности с магией сделали его удивительно самостоятельным, вдумчивым и серьезным. Бросив взгляд на часы, Гарри с неохотой вернулся к работе - приглушив в кабинете свет и наложив шумоподавляющие чары, чтобы не мешать Скорпиусу спать, он сел за стол, зажег слабый Люмос и через четверть часа смог наконец погрузиться в документы, когда дверь распахнулась без стука и из яркого прямоугольника света в кабинет шагнул Драко. Он выглядел как человек, переживший свой самый страшный ночной кошмар: пепельно-белое лицо с широко распахнутыми глазами и судорожно стиснутыми челюстями застыло, как маска; тело двигалось так, словно не до конца принадлежало ему. Гарри встал и зачем-то приложил к губам палец, указывая взглядом на кресло - увидев спящего сына, Малфой несколько секунд не мигая смотрел на него, потом прислонился спиной к стене и дрожащими руками закрыл лицо. В тишине, пронизанной только сонным дыханием Скорпиуса, оплывали вниз и снова поднимались его плечи, беспомощно расширялась и опадала грудная клетка - Гарри медленно обошел стол и осторожно, стараясь не делать резких движений, приблизился к нему. Дверь с тихим щелчком захлопнулась. - Он в порядке, - прошептал Поттер, инстинктивно протягивая к нему руки, но не понимая до конца, что именно он собирается делать с таким Драко - он весь будто бы окаменел, и только неровное дыхание пропускало наружу отголоски пережитых им чувств. Наконец, ладони Гарри тяжестью легли на его широкие плечи и дрожь, которая в них жила, передалась Поттеру, как разряд тока - в попытке утешить, он осторожно провел руками вниз, по напряженным как канаты мышцам предплечья. И тут голова Малфоя упала ему на плечо, руки обвили спину, и в этом было что-то равное по силе крику, полному отчаяния. - Я искал его почти два часа, - голос Драко был шелестом, скрывающим стон. Гарри в ответ крепче обнял его, прижимаясь губами в горячему виску. - Когда твоя идиотская записка нашла меня, я уже думал, что больше не увижу его. Никто, ни один человек не хотел помочь. - Мне так жаль, - Поттер принялся медленно гладить его по спине и медленно раскачиваться из стороны в сторону, Малфой хрипло вздохнул, еще сильнее вжался лицом в плечо - Гарри почувствовал, как он зажмурился. - Скорпиус умный мальчишка, с ним все хорошо. - Я больше глаз с него не спущу, - глухо пообещал Драко. - Ты не представляешь, что я пережил. Я бы жить дальше не смог, если бы с ним что-то...- его голос сорвался и он замолчал, вцепившись пальцами в плотную ткань мундира. - Знаю, - это все, что Поттер мог сказать. Теперь он корил себя за то, что не додумался отправиться на поиски Малфоя сразу, как только Томас сообщил о том, что Скорпиус пришел в Аврорат. Очевидно, что мир, в котором Гарри чувствовал себя в безопасности, для Драко представлял нешуточную угрозу. Где-то в желудке взлетели вверх первые искры ярости: кем нужно быть, чтобы не помочь человеку найти сына? Да будь он хоть трижды Пожиратель, это бесчеловечно. - Спасибо, что приютил его. Не представляю, как отблагодарить тебя, - Драко медленно ослабил объятия и слегка отодвинулся, чтобы видеть лицо Гарри, но руки не убрал. - Только не ругайся на него. Скорпиусу стало скучно и он отправился искать меня - Тедди упомянул, что я работаю в Аврорате, - Поттер усмехнулся и кончиками пальцев успокаивающе погладил шею Малфоя в том месте, где чувствовался бугорок позвонка. - Какая-то женщина помогла ему добраться сюда, и передала на руки моим ребятам. - Очень хочется обвинить тебя и в этом тоже, - Драко устало прикрыл глаза. - До знакомства с тобой Скорпиус ни разу не сбегал в неизвестном направлении. Признайся, ты намеренно заражаешь людей вокруг своим гриффиндорским ядом беспечности и безосновательной отваги. - Даже детей не щажу, - улыбнулся Поттер. - Держись подальше и сына береги. Малфой тихо фыркнул и заметно расслабился в руках Гарри. Нужно было отпустить его и возвращаться к делам, но невероятная хрупкость момента, лишенного споров и проклятого болезненного притяжения, не давала Поттеру пошевелиться. Он смотрел на Драко, чувствовал под руками тепло его тела, и это казалось таким нормальным, таким естественным, что реальность хотелось отодвинуть подальше, отсрочить как можно сильнее. - Я хотел написать тебе, - вдруг признался Малфой, не открывая глаз. Его светлые ресницы дрогнули, брови чуть сошлись на переносице. - О чем? - Тедди пригласил Скорпиуса в гости в следующую пятницу, - он медленно открыл глаза и устало посмотрел на Гарри. - С ночевкой. Но потом я прочитал газеты, и подумал, что ты едва ли сможешь найти время.. на это, - руки медленно двинулись по спине Поттера и почти сразу застыли в нерешительности. Влечение, отсутствие которого минуту назад так радовало Гарри, вспыхнуло внутри с такой готовностью, словно в лужу бензина бросили спичку. На этот раз сражение с совестью было проиграно всего за несколько секунд. - Я попробую, - обещание легко соскользнуло с губ, глаза Малфоя блеснули. Убедившись, что Скорпиус крепко спит, Драко осторожно притянул Поттера к себе и вдруг остановился, взглядом пытаясь найти что-то в его лице. Подтверждение, - понял Гарри, и медленно коснулся губами уголка его губ, поймал беззвучный короткий выдох, который всегда было легче смять, чем попробовать продлить. Но послевкусие пережитых рядом с Малфоем тяжелых переживаний еще не успело окончательно истончиться, поэтому поцелуй получился мучительно медленным. Они не сражались, не боролись друг с другом - просто двигались, и вместо испепеляющего желания что-то другое росло внутри. Огромное и горячее, заполняющее солнечное сплетение, застревающее в горле. Но недолговечное. Дверь приоткрылась, впуская внутрь очередную стайку ненавистных записок, и они оторвались друг от друга. Все закончилось. Скорпиус беспокойно заворочался в кресле и Драко, сморгнув морок их близости с Поттером, пошел к сыну.