It comes and goes in (Waves)

- Может, поужинаем в пятницу? - Марк, обнимая подушку и подслеповато щурясь от яркого света из ванной, с надеждой следил глазами за безуспешными попытками Гарри собраться на работу. После трех часов сна мозг отказывался хоть на чем-то сфокусироваться, и он по нескольку раз терял носки, забывал, где оставил волшебную палочку, путал порядок застежек на мундире и метался между спальней и гардеробной, шепотом ругаясь на манеру Кричера будто бы нарочно прятать вещи во время уборки в самые неочевидные места. Гарри был неспособен осилить внятный разговор до утреннего кофе даже в хорошие дни, и совершенно точно не мог бы совладать с чем-то подобным теперь, когда свихнувшееся в предвыборном экстазе Министерство могло разрушить любые планы своих сотрудников с такой легкостью, словно они были песчаным замком. Уже набрав в легкие побольше воздуха, чтобы крикнуть из гардеробной, что лучше обсудить все вечером, Гарри вдруг вспомнил о предложении Малфоя - и закрыл рот, а следом и глаза; с силой потер сухие от хронического недосыпа веки, по телу пробежала знакомая дрожь предвкушения. Он думал об этом все выходные: крутил в голове как кубик рубика, получал каждый раз новый результат и злился на себя за слабость, за неспособность остановиться. Их общее с Драко прошлое нависало над ним, ни на секунду не пропадая из поля зрения, но теперь Поттер мог рассмотреть больше деталей: длинные пальцы, сминающие простыни; расфокусированный, остекленевший после оргазма взгляд, обрамленный влажными, слипшимися в маленькие иголочки светлыми ресницами; вызывающе порозовевшая, припухшая от шлепков кожа на бледных ягодицах; россыпь родинок над копчиком. Гарри помнил все это, и шаг за шагом продолжал спускаться вниз по ступеням в темноту - туда, где прятались чувства (любовь, обладание, восхищение) и звуки (поцелуи, сбившееся дыхание, мольбы, обещания). - Гарри? - Марк, не дождавшись ответа на свой вопрос, теперь стоял в дверном проеме гардеробной, ежась от прохладного зимнего воздуха в комнате. Он выглядел расстроенным, во взгляде читалась тревога: отстраненность, стремительно прорастающая в Поттере, превращала их отношения во что-то неловкое, неорганичное. - Прости, я задумался, - Поттер слабо улыбнулся и едва не подавился собственным стыдом: ему хотелось, как раньше, протянуть руку и утешить, исправить тот вред, который он наносил и себе, и своему партнеру, но пропасть между ним и Марком, появившаяся за последние шесть месяцев естественным образом, теперь ширилась искусственно. Пристально всматриваясь в свое отражение, Гарри застегнул последнюю пуговицу и ровным, лишенным эмоций голосом произнес: - В пятницу я скорее всего до ночи буду работать. Может, в выходные? - Хорошо, я забронирую столик, - Марк подошел сзади, осторожно поправил воротник мундира, смахнул с красного сукна несуществующие пылинки и посмотрел в отражение - их взгляды встретились. - Выглядишь потрясающе. Поттер прикусил щеку, борясь с желанием отстраниться от прикосновения - еще одна неприятная новинка в его жизни, раньше он любил те редкие моменты, когда Марк инициировал физический контакт. Теперь это казалось чем-то неправильным, неестественным, как если бы за его спиной стоял, например, Рон. - Спасибо, - губы Гарри дрогнули в безуспешной попытке сложиться в улыбку. - Весь этот кошмар рано или поздно закончится, и мы поедем в отпуск, - Марк обнял его за талию и положил голову на плечо, продолжая задумчиво рассматривать отражение Поттера в зеркале. Ощущение тепла его тела, прижавшегося сзади, на мгновение смягчило неловкость, прокинуло между ними шаткий мостик привычной близости. Гарри мягко коснулся пальцами его запястья, расслабился в кольцо обнимающих рук, но мучительное чувство стыда вернулось - все было не так, неправильно. - Мне пора на работу, - пробормотал он, отводя взгляд в сторону. - Хорошо, - Марк разорвал объятия и вышел из гардеробной, но Поттер успел заметить горькие складки в уголках его губ - еще одна неудавшаяся попытка достучаться, далеко не первая за последнюю неделю, сильно сказывалась на привычном самообладании партнера. Чувствуя себя бездушной, лицемерной скотиной, Гарри схватил с полки волшебную палочку и раздраженно дернул запястьем - все дверцы и ящики с грохотом захлопнулись, озвучивая настроение хозяина. *** Истинно адский размах, с которым Аврорат готовился к учениям, только укреплял уверенность Гарри и Рона в необходимости продолжать работу с новобранцами. Откровенная глупость руководства, граничащая с халатностью, многократно компенсировались прогрессом, которого им удавалось достичь в работе с молодыми аврорами: из расслабленной, плохо подготовленной массы начали постепенно проступать первые по-настоящему сплоченные команды со своими лидерами. Рон, обычно избегавший любых признаков фаворитизма, даже взял под опеку Майкла Уилсона - Поттер, с некоторым скепсисом наблюдавший за потугами друга выпестовать из птенца курицы феникса, со временем вынужден был признать, что из этого паренька вполне может получиться вдумчивый и хладнокровный координатор. Они как раз разбирали на практике способы защититься от огнестрельного оружия, когда через весь полигон пролетела серебристо-голубая вспышка Патронуса и перед Гарри с Роном возник рогатый козел Адамса: - Вызов старших авроров Поттера и Уизли в следственный отдел! - голос было едва слышно за выстрелами, которые курсанты совершали в попытках определить, какое заклинание может замедлить или остановить пулю, а не убить рикошетом незадачливого бойца. Патронус еще два раза повторил сообщение и испарился - обменявшись напряженными взглядами, Гарри с Роном остановили тренировку, чем вызвали явное недовольство курсантов, успевших войти в азарт и настроиться на новую для них работу. - На сегодня все, ребята! - Поттер, не церемонясь, заклинанием призвал все пистолеты, быстро пересчитал патроны и торопливо распределил оружие по кейсам - каждая крышка полыхнула фиолетовым, сигнализируя об активации охранных заклинаний. Рон тем временем собрал в отдельный мешок отстрелянные гильзы, которые нужно было сдать в оружейную для отчетности. На все ушло от силы пять минут, но они все равно торопились - вызов в следственный отдел не мог означать ничего, кроме по-настоящему серьезных проблем, и они то и дело встревоженно переглядывались. - Как думаешь, что случилось? - пропыхтел Рон, пока они спешно шагали к оружейной, чтобы сдать тренировочный инвентарь. Как всегда, проблемы начались в самый неудачный момент - с огнестрельным оружием традиционно было больше всего мороки: они не могли ни оставить его на полигоне, ни попросить кого-то из подопечных отлевитировать кейсы к месту хранения, потому что по протоколу только ответственные авроры имели право обращаться в оружейную. Абсурд, но обычные волшебники понятия не имели, как защищаться от маггловского оружия, и, приди кому-то в голову позабавиться с неизвестной игрушкой, последствия легко могли обернуться катастрофой - что и произошло во время Войны, когда погибали чаще всего вовсе не от Авады или заумного проклятия, а от примитивного выстрела в голову. - Понятия не имею, - нахмурился Гарри, поворачивая за угол и сосредоточенно поддерживая на весу тяжелые черные кейсы, готовые в любой момент рухнуть на пол - маггловское снаряжение плохо поддавалось чарам, и именно поэтому работать с ним было так сложно. - Но искренне надеюсь, что Адамс вызвал нас не ради похоронок. Со всем остальным можно что-то сделать. Друг заметно напрягся: за время их работы старшими аврорами таких случаев было всего два, и оба раза погибали молодые сотрудники из отдела Поттера, Уизли участь отправки черных конвертов пока обходила стороной. В оружейной они быстро разместили все кейсы на длинном металлическом столе, и, пока Невыразимец сверял магические подписи и пересчитывал оружие и боеприпасы, сохраняя при этом выражение враждебной нейтральности на худом смуглом лице, Гарри с Роном нервно крутились вокруг, готовые в любой момент сорваться с места. Поттеру нестерпимо хотелось курить, чтобы хоть немного ослабить растущее внутри напряжение, но он, как назло, оставил сигареты у себя в кабинете - возвращаться туда означало бы потерю еще четверти часа. - Да сколько можно херней страдать, - едва слышно процедил сквозь зубы Рон, озираясь по сторонам с таким видом, словно пытался найти объяснение медлительности Невыразимца. Гарри пожалел, что вообще упомянул о своих опасениях, потому что друг явно справлялся с перспективой гибели подчиненных куда хуже, чем можно было бы ожидать от человека с его опытом. Дверь в оружейную распахнулась и в тучной высокой фигуре, облаченной в серую мантию, Гарри узнал Эдварда Стэптона. При виде авроров его пышные черные усы презрительно дернулись, открывая вид на полный желтых кривых зубов рот, взгляд бесцветных маленьких глаз приобрел открыто-насмешливое выражение - сразу стало ясно, что этот человек не только знает об отчете, из-за которого он мог отправиться в Азкабан, но и прекрасно понимает, что надежно защищен от любых посягательств на свою свободу. - Авроры Поттер и Уизли, - протянул он, растягивая полные губы в ухмылке, - Удивлен, что у вас до сих пор не отозвали доступ к складу. В качестве, так сказать, превентивной меры, - он коротко хохотнул и, как бы не веря сам себе, покачал головой. - Старшие авроры, - поправил Рон, с демонстративным вниманием рассматривая собеседника, его голубые глаза холодно блеснули: - А защищать оружейную надо не от Аврората, господин Стэптон. Хотя знаете, как иногда говорят? В своем глазу бревно.. Лицо главы отдела снабжения при этих словах пошло некрасивыми пятнами, пухлые щеки дрогнули: - Если хорошенько постараться, Аврор Уизли, бревно обнаружится у кого угодно, - он даже не попытался замаскировать угрозу в своих словах, но Рон в ответ лишь склонил набок голову, глядя на Стэптона так, как его мать раньше смотрела на своих бестолковых детей: с всепрощающим состраданием. - Для этого мы и служим в Аврорате, сэр. Рано или поздно найдется все, - Гарри очистил свой голос от всех эмоций, сводя ответную угрозу к констатации факта. Невыразимец за их спинами кашлянул, привлекая внимание, и Поттер с облегчением оторвался от разглядывания не на шутку выведенного из себя протеже Робардса. - Коснитесь волшебными палочками этих бланков, - перед Гарри с Роном появились светло-розовые личные карточки с описями снаряжения - они торопливо заверили их магическими подписями и уже были в дверях, когда до Поттера донеслись слова Стэптона: - Надеюсь, ваше бревно служит вам исправно, старший аврор Поттер. Я бы на вашем месте наслаждался каждой минутой.. обладания, - Гарри успел заметить, как Стэптон плотоядно облизнул губы и гаденько улыбнулся. - Всего доброго. Рон стальной хваткой вцепился Поттеру в предплечье и практически силой потащил за собой по пустому, ярко освещенному коридору. Гарри, сцепив зубы, подчинился, но выдернул руку сразу же, как только они отошли на безопасное расстояние, и зашагал вперед - ярость красными пятнами расплывалась перед глазами, потревоженная магия упругими волнами то поднималась к самому горлу, то стремилась стечь с рук, и он несколько раз тряхнул запястьями, сбрасывая напряжение. - Зачем ты на него полез, Рон? - наконец поинтересовался Гарри, когда они, не сговариваясь, прошли мимо лифтов и начали спускаться вниз по длинным, плохо освещенным лестничным маршам. - Теперь он понимает, что ты в курсе этого блядского отчета, и если до этого ему могло не хватить мозгов замести следы - поверь мне, теперь он точно этим займется. Их шаги гулко отражались от стен, стоял сильный запах пыли - лестницами в Министерстве пользовались не часто. - Только вот не начинай меня отчитывать. Этот говнюк очень зря решил, что он в безопасности - я ему лично камеру выберу! - Мы договорились, что будем искать доказательства, а не запихивать себе в задницы черенки от лопат, Рон! Я только-только поговорил с Адамсом по поводу документов, которые нам нужно откопать, и он, кстати, согласился помочь, но если мы будем злить их и привлекать к себе лишнее внимание, хрен что найдем! Рон остановился и громко чихнул, прикрывшись рукой. Шмыгнув носом, он посмотрел на Гарри: - Сомнительно. Быстро почистить документы в архивах сложно, а если они попытаются - кто-нибудь обязательно заметит, так что время у нас есть. А вот судьба Малфоя меня и правда тревожит - теперь он в буквальном смысле зависит и от тебя, и от твоего члена. Кстати, откуда они знают, что ты с ним спишь? - Технически, секса у нас еще не было, так что скорее всего виноваты слухи и успешный шантаж Робардса, - пожал плечами Поттер, но червячок сомнения внутри все-таки шевельнулся, и он решил позднее проверить кабинет, личные вещи и дом на Гриммо на предмет следящих чар. Едва ли они стали бы действовать так открыто, но лишняя предосторожность точно не помешает. - Пощади меня, не хочу ничего знать о твоей сексуальной жизни, - смешно поморщился друг и снова начал спускаться по ступеням. - Может, все-таки пошлешь Хорька к черту? Хотя бы на время? Ему на пользу пойдет, пока мы тут с этими говнюками разбираемся, - Рон через плечо бросил на Гарри полный надежды взгляд. - Общаемся мы или нет - не играет никакой роли. Он все равно в Лондоне, а значит, Робардс сможет в любой момент его достать - чтобы вывести Драко из игры, нужно отправить его с сыном обратно во Францию. - Намекни ему как-нибудь, - посоветовал друг, распахивая скрипучую деревянную дверь, ведущую на нужный им этаж. - Хуже не будет, а Робардсу станет гораздо сложнее схватить тебя за яйца. Какая-то пожилая волшебница возмущенно охнула, услышав последние слова Рона, и, сверкнув огромными очками, исчезла за дверью кабинета. На этаже, отданном следователям, жизнь кипела так же, как и у оперативников, но атмосфера была другой: люди Поттера вечно неслись куда-то сломя голову, волокли задержанных, описывали обнаруженные артефакты, переругивались между собой и в голос смеялись над шутками друг друга; следователи же иногда напоминали Гарри многократно клонированных МакГонагалл и мадам Пинс одновременно - сосредоточенные, тихие, невероятно преданные делу, они смотрели на других людей такими глазами, словно уже повидали некоторое дерьмо, и заранее смирились со всем, с чем только можно было смириться. Ни разу, за все годы работы, Поттер не видел, чтобы хоть кто-то из следователей чему-то удивлялся: их невозможно было сбить с толку, только разозлить. Гарри с Роном подошли к кабинету, в котором их должны были ждать, и остановились. К той части своих обязанностей, где начиналась их персональная ответственность за жизнь и здоровье подчиненных, они еще не успели до конца привыкнуть и Поттер с тоской вспоминал казавшиеся теперь беспечными дни службы рядовым оперативником: ни опознаний тел подчиненных, ни встреч с обескровленными горем семьями - выполняешь приказ, а все, что произойдет после, тебя уже не касается. Наконец, Рон не выдержал, коротко постучал, и когда до них донеслось приглушенное “войдите”, дернул ручку двери на себя - внутри, как Поттер и думал, их ожидали следователь и Адамс - они тихо о чем-то переговаривались, передавая друг другу фотографии. Не хватало только врача из Святого Мунго - значит, аврор либо в коме, либо покалечен, иначе прислали бы кого-нибудь, чтобы составить протокол и доставить тело. - Ну наконец-то! - незнакомый следователь, чем-то напоминающий своим телосложением богомола, замахал им рукой, указывая на два свободных стула. - Что вас так задержало? - Сдавали огнестрел, - пояснил Гарри и протянул ладонь для рукопожатия, - Старший аврор Поттер, со мной.. - Да знаем мы вас, - следователь едва коснулся пальцами ладони Поттера и отдернул руку с такой скоростью, словно физический контакт с живым человеком был ему неприятен. - Я Реджис Криви, работаю в основном со старыми делами, поэтому мы и не сталкивались. Вам-то везет, все трупы свеженькие, - он без улыбки уставился на Уизли, и вдруг игриво подмигнул - от неуместности этого жеста Гарри невольно передернуло. - Вы отец Колина Криви? Мы с ним вместе учились в Хогвартсе, - Рон уселся рядом с Адамсом, лицом к Реджису, Поттер занял оставшееся место ближе к двери. - Дядя, - коротко пояснил следователь и отошел к небольшому столику возле окна, где уже во всю парил чайник. - Чаю? У меня есть ромашковый, отлично успокаивает нервы. Особенно, если долго рассматриваешь расчлененку. - Не надо, у нас крепкие нервы, - Рон с тоской посмотрел на Поттера - ему сложно давалось общение с эксцентричными людьми, он совершенно их не понимал. - Я тоже так думал в вашем возрасте. Впрочем, как знаете, - Реджис равнодушно пожал плечами и принялся шуршать чайными пакетиками. - Психопат, - одними губами произнес Гарри - друг в ответ широко ухмыльнулся. - Давайте приступим, - Адамс протянул им свеженапечатанные снимки. - Мы уже успели посмотреть часть до того, как вы пришли. Вызов поступил вчера вечером: двое детей не вернулись домой с прогулки, родители занервничали и обратились сразу в Аврорат - я отправил к ним Шеппарда и Янки. Оба мертвы. Дети тоже погибли. Поттер задумчиво кивнул: авроры служили в его отделе, но вспомнить их лица он с первой попытки не смог. Они работали в ночную смену и особенно ничем не выделялись среди сослуживцев: обычные трудолюбивые ребята без выраженных амбиций, у которых не случается ни больших побед, ни серьезных поражений. Такие люди редко попадаются на глаза начальству, пока не случается беда вроде этой. Гарри на автомате взял протянутую ему стопку, но взгляд его привычно скользил по разложенным на столе черно-белым снимкам, с которыми уже успели поработать коллеги. Два тела, явно детских, были разорваны на части: крупные шматы плоти и осколки костей веером разбросало возле сидящего у каменной стены скелета, облаченного в полуистлевшую одежду. Вокруг черепа Поттер, присмотревшись, разглядел то, что было в прошлом длинными волосами - серо-черная проволока, торчащая во все стороны. Женщина? Следующий снимок фотограф сделал с другого ракурса, и на этот раз в кадр попали останки аврора. Впрочем, опознать его было невозможно: телу не хватало половины головы, осталась торчать на шее только нижняя челюсть с вываленным на бок языком. - Почему не вызвали никого из Мунго? И где второе тело? Не дождавшись ответа, Поттер поднял вопросительный взгляд на Адамса - мужчина сидел напротив и не отрываясь смотрел на Уизли, погруженного в изучение материалов дела. В глазах своего заместителя Гарри различил что-то, напоминающее сострадание, и чужеродность эмоции удивила его: дети погибали пачками каждый год - в основном, после неудачных экспериментов с родительскими волшебными палочками или семейными артефактами. Авроры на таких местах преступлений расставались с жизнями не часто, и все больше по глупости: срабатывала остаточная детская магия, до предела усиленная предсмертным ужасом ребенка - об этом они с Роном постоянно талдычили новобранцам, чтобы защитить их от необязательной и глупой смерти. Словом, ничего необычного, в среднем по одному делу такого рода в месяц. Криви у окна принялся размешивать чай, постоянно задевая ложкой фарфоровые стенки чашки - звук, особенно громкий на фоне всеобщего молчания, проникал глубоко в барабанные перепонки. Гарри бросил на него раздраженный взгляд, но следователь только вопросительно поднял брови, делая вид, что не понимает, в чем дело. - Так получилось, что.. - Адамс неловко прокашлялся, подбирая слова, но Криви наконец прекратил измываться над посудой и перебил его: - Скелет на фотографии - сестрица ваша, аврор Уизли. А ребята из Мунго пока еще не закончили работать на месте происшествия - собирают останки, так сказать, по кусочкам. Трудоемкая работка! - Джинни? - разом севшим голосом уточнил Рон. - Но ведь это.. - Большая удача, - потер руки следователь и, не обращая ровным счетом никакого внимания на потрясение людей, быстро подошел к столу и двумя пальцами подцепил за уголок фотографию, на которой скелет был лучше виден. - Собственно, никто бы ее и не нашел, если бы дети не забрались в винный погреб заброшенного дома в поисках места поукромнее. - Вы уверены, что это она? - Рон, изо всех сил вцепившись в край стола, тяжело сглотнул. Казалось, вместо тела сестры перед ним предстал боггарт, и он смотрел то на снимок, то на Гарри с такой беспомощностью, словно ждал, что вот-вот ему дадут подсказку, как разрушить заклинание и превратить кошмар в шутку. Гарри, не менее потрясенный, потянулся к нему, но друг отшатнулся от его руки, судорожно смаргивая непролитые слезы. - Мы провели все исследования - образцы крови и магические отпечатки, которые брали у вашей семьи после исчезновения мисс Уизли, совпадают с собранными со скелета образцами. Еще мы нашли у нее на шее украшение, из-за которого, собственно, и погибли люди. Узнаете вещичку? - Реджис, покопавшись в стопке с фотографиями, достал одну и положил перед Гарри и Роном. Из горла друга вырвался полувздох-полувсхлип: он не слышал вопроса, взгляд оставался намертво прикованным к скелету сестры, лежащему в черной луже детской крови. Поттер сразу узнал медальон. Такие украшения носили все девушки в Ордене Феникса: миниатюрные старомодные вещицы, в прошлом использовавшиеся магглами для хранения пряди волос близкого человека. Поттер покупал их на блошиных рынках по всей Англии, чтобы с помощью Драко превратить подвески в мощные защитные артефакты: магии, заключенной в этих медальонах, хватало, чтобы серьёзно ранить или даже убить находящихся поблизости врагов - при необходимости хозяйке медальона нужно было всего лишь открыть его. Видимо, детей заинтересовала безделушка, и они случайно выпустили наружу последний шанс на спасение Джинни Уизли. Эхо войны продолжало разрывать ткань настоящего в самых неожиданных местах, не щадя ни живых, ни мертвых, ни невинных. Гарри кивнул Реджису: - Это обычный защитный артефакт. Мы научились изготавливать их самостоятельно, когда Пожиратели усилили контроль над Косым Переулком и мы потеряли доступ к лавкам артефакторов. - А под “мы” вы подразумеваете?.. - вопросительно поднял брови Криви, уже делая какие-то пометки на клочке пергамента. - Я отвечу вопросом на вопрос, мистер Криви: мои слова протоколируются? - бессмысленно было умалчивать об участии Драко в создании артефактов, его имя все равно неизбежно всплывет, когда прессе станет известно, что тело Джинни все-таки нашли, но если была хотя бы призрачная возможность этот момент отсрочить - Гарри не мог ей пренебречь. - Весь разговор останется приватным, сэр, - Адамс, до этого хранивший молчание и с тревогой наблюдавший за Роном, решил наконец подать голос. - Я знаю, что это дело носит для вас и аврора Уизли личный характер, поэтому попросил мистера Криви пока не предавать находку огласке. Гарри с удивлением посмотрел на своего заместителя, но тот только пожал плечами, словно этому не стоило придавать особого значения. Оставалось только догадываться, понимает ли он, что защищает не только всю семью Уизли, но и Драко Малфоя, но что-то подсказывало Поттеру, что Адамс прекрасно осознает, что делает - на ум пришел их неожиданно личный разговор перед Рождеством. - По мне, так торопиться тут некуда. Мисс Уизли умерла давно, а точную причину смерти детей и авроров быстро установить все равно не удастся, слишком уж мудреную магию вы использовали в этом медальоне. Хорошая работа, кстати, - беспардонное равнодушие Криви к происходящему странным образом успокоило Поттера, не дало соединиться с вновь открывшейся страшной раной Рона. Если бы следователь начал заламывать руки и рассыпаться в соболезнованиях, горе неизбежно захлестнуло бы их обоих - поэтому Гарри уцепился за растущее внутри раздражение и закрылся им от всего происходящего, как щитом: они обязательно оплачут Джинни. Позже. - Не думаю, что тут уместны комплименты, - сдержанно заметил Гарри, но Реджис лишь фыркнул в ответ: - Магия есть магия. Я же не способ убийства похвалил, - он снова принялся что-то писать, тихо напевая себе под нос какую-то популярную мелодию. По сравнению с этим человеком все остальные следователи, с которыми Поттер сталкивался раньше, казались теперь обычными, нормальными людьми. Малость чудаковатыми, но в целом - отличными ребятами. - Вы сможете рассказать подробнее о процессе создания этого артефакта? Почему магия не убивает владельца медальона? Скелет остался нетронутым, хотя взрывная волна, судя по состоянию тел, была нешуточной силы. - Кровь. Малфой использовал кровь, - тяжело обронил Рон, по-прежнему парализованный страшной новостью. Он выглядел почти так же, как в ту ночь, когда пропала Джинни: лишенное всякого выражения бледное лицо ничего не выражало, упрямо выдвинутый вперед подбородок едва заметно ходил из стороны в сторону, словно он пережевывал слова, перед тем как произнести их; плечи осунулись и подались вперед, делая его похожим на большую птицу. В долгие недели после окончания войны, пока еще теплилась надежда найти Джинни живой, в Роне развилось что-то, что Гермиона называла “биполярным расстройством”: едва проснувшись, он жил в уверенности, что сестра вот-вот появится, и вскакивал с места каждый раз, когда слышал хлопок аппарации или шум камина; к вечеру надежда гасла, и вместе с ней засыпал его разум. Ему потребовались месяцы, чтобы смириться с ее гибелью и дать разрешение на захоронение пустого гроба в фамильном склепе Уизли: холодным, ясным ноябрьским утром они все в последний раз подняли волшебные палочки, закрыли яму гранитной плитой и положили на могилу семнадцатилетней Джинни Уизли красное яблоко и палочку корицы. - Кровь? Ну надо же! Очень редкий прием - я бы даже сказал, чрезвычайно редкий! - разволновался Реджис, потирая руки. - Я бы хотел поговорить с мистером Малфоем. Если он согласится рассказать про процесс создания такого артефакта, это здорово ускорит нашу работу. Катастрофически не хватает людей, которые умеют работать с такими штуками, по несколько месяцев ждем экспертизы! - Вы хотите, чтобы я вызвал его на допрос? - Гарри в очередной раз проклял и Драко, и Робардса разом: благодаря их усилиям он свихнется раньше, чем добьется хотя бы призрачной стабильности в своей жизни. Если пресса пронюхает, что тело Джинни было найдено, полетит такой шквал дерьма, что Министерство будет вынуждено возобновить следствие, особенно на фоне предстоящих выборов: ни Робардс, ни Кингсли не допустят такого удара по своему имиджу, а Малфой, как всегда, окажется самым удобным претендентом на кандидатуру обвиняемого. - Пока что все, что мы тут с вами обсуждаем, останется в стенах следственного отдела. Малфой-младший спас жизнь моему племяннику в битве за Хогвартс, мистер Поттер. Кроме того, аврор Адамс упомянул, что вы перепроверяете старые дела, за которые отвечал наш общий знакомый, - глаза Реджиса Криви нехорошо блеснули. - Мне, видите ли, не нравится, когда работой моих людей подтирают задницы чародеи Визенгамота. Адамс одобрительно хмыкнул в усы, покачивая в пальцах волшебную палочку - очевидно, именно ему они с Роном должны были быть благодарны за неожиданного союзника в их попытке сбросить Робардса с пьедестала. Следователь выдержал выразительную паузу и добавил: - Мое желание поговорить с мистером Малфоем вызвано исключительно профессиональным интересом. Как создатель артефакта, он сможет дать мне исчерпывающую информацию о принципе его устройства - это здорово сэкономит время и силы экспертам. - Я поговорю с ним, - с облегчением пообещал Гарри и обнаружил, что искренне улыбается Реджису. Хотя бы беспокойство о Драко можно было на какое-то время придержать за пределами срочной повестки и вместо этого подумать о том, как незаметно предупредить Панси о произошедшем, чтобы она смогла поддержать Рона. При всей своей доброте и сердечности, друг имел свойство превращаться в невыносимого мудака, когда переживал эмоциональные потрясения, и заставить его принять хоть какую-то помощь или поддержку было практически невозможно. - Когда можно будет забрать тело? - Рон наконец оторвал взгляд от видимой ему одному точки в пространстве. - Останки, - невозмутимо поправил его Реджис, и Гарри вновь ощутил поднимающуюся внутри волну колючего раздражения по отношению к этому человеку. Неужели никто не объяснял Криви значение слова “эмпатия”? Рон дернулся, как от пощечины, зло сверкнул глазами, но промолчал - следователь же, казалось, всерьез задумался над вопросом. Даже глаза слегка прикрыл, почесывая пальцами переносицу: - Не раньше, чем через месяц, но я бы даже сказал, что больше времени понадобится. С такими старыми делами всегда куча сложностей, а бюрократической возни.. - Он безнадежно махнул рукой. - Долго, короче. Я напишу, как будет готово заключение. - Хорошо, - Рон устало потер руками лицо - первый человеческий жест с того момента, как Реджис без подготовки выплеснул на них новости о Джинни. - Я могу к вам зайти, если вдруг.. - Конечно-конечно, не стесняйтесь, - перебил его следователь, взмахнув длинными, похожими на палки руками. - Меня можно найти либо в архиве, либо в морге. Спросите если что у ребят, вам сразу подскажут. - Спасибо за все, мистер Криви. Я поговорю с Драко Малфоем и сообщу вам о его решении, - Гарри поднялся со стула, Рон последовал его примеру. - Буду признателен, - Реджис неподвижно застыл напротив и только глаза беспокойно двигались из стороны в сторону, будто он пытался до мельчайших деталях запомнить, как выглядели его посетители. - Насчет рапортов и заключений из Мунго не беспокойтесь - скорее всего, мы передадим их на следующей неделе. - Разумеется. Будем на связи, - они попрощались, обменялись крепким рукопожатием с Адамсом и, не сговариваясь, направились к себе на этаж. Рон молча шагал рядом, опустив голову, и своим равнодушием ко всему вокруг вынуждал людей, идущих навстречу, расступаться в стороны, чтобы избежать столкновения. Гарри не пытался с ним заговорить - знал, что в таком состоянии его лучше не трогать, если не хочешь спровоцировать вспышку гнева, о которой друг потом будет сожалеть. Рон, если на него не давить, заговорит сам и тогда Поттер будет рядом, чтобы поддержать его и выслушать. Оставалось надеяться, что Панси сможет найти способ сделать для него больше. Все так же молча они вошли в переполненный лифт, который с натужным скрипом потащил людей вверх, на каждом этаже дергаясь с такой силой, что приходилось цепляться за поручни, чтобы не потерять равновесие и не врезаться в другого человека. После тихого, наполненного шорохом бумаг следственного отдела, их снова окружил привычный министерский шум, то и дело распадающийся на громкий смех, обрывки разговоров, шорох мантий и звонкий стук каблуков по мраморной плитке. Гарри, зажатый между двумя рослыми волшебниками, даже не смог ощутить привычный дискомфорт, с которым у него всегда ассоциировалось перемещение по Министерству в дневное время: его разрывало на части от противоречивых мыслей и эмоций, которым не положено было жить единовременно внутри одного человека. Он переживал за Рона, боролся с застарелой болью от потери Джинни, нервничал из-за работы, всерьез беспокоился за судьбу Драко, испытывал стыд перед Марком и где-то среди всего этого острыми пиками вздымались угрозы Робардса со Стэмптоном и гибель двух подчиненных. Расследование, в которое они с Роном уже вовлекли как минимум двоих сослуживцев, тоже требовало нешуточной самоотдачи: одно дело разыскать документы в архивах, и совсем другое - найти время на их подробный анализ, на поиск свидетелей допущенных нарушений, на расследование последствий, в конце концов. От нервного напряжения, усталости и вновь вернувшейся бессонницы Гарри стал раздражительным и гораздо более требовательным: это отразилось даже на курсантах, которые начали избегать прямого контакта с ним, чтобы не получить очередной выговор. И он совершенно не представлял себе, как быть с Драко и его чертовой откровенностью. Недвусмысленность, с которой было сделано приглашение встретиться в пятницу, даже подростка не обманула бы: ужин, чаепитие и разговор по душам можно было смело вычеркивать из списка возможного времяпрепровождения в пользу банального “потрахаемся, а там посмотрим”. Поттер, привыкший в прошлом к гораздо более закрытому, скрывающему за фасадом из воспитания и происхождения свои желания Малфою, все чаще ловил себя на желании пропустить этап с очевидно необходимым бережным “первым” сексом и сразу перейти к стадии, где поганца можно просто выебать от души и не терзать себя никому не нужными чувствами. И чем больше Гарри думал, тем больше склонялся к этому варианту - в конце концов, это и правда был просто секс, и с любым другим мужчиной вопрос бы в принципе не стоял. Взрослые люди: хорошо провели вместе время, сбросили напряжение, разбежались. Лифт в очередной раз дернулся, за спиной кто-то вскрикнул и громко выругался, видимо, не успев вовремя схватиться за поручень, и это вынудило Поттера вернуться в реальность: мимо него, спеша и толкаясь, начали пробиваться на выход люди. На этаже, где располагался кабинет Главного Аврора, всегда выходило больше всего народу, хотя сотрудников в самом центральном аппарате после войны осталось совсем немного - Робардс своим указом безжалостно проредил доставшийся ему в наследство от прежнего главы штат помощников, и теперь люди были вынуждены занимать очередь в приемной с самого утра, чтобы получить его подпись или попробовать добиться решения своей проблемы. Проще было добиться аудиенции у самого Министра, чем попасть к Робардсу без личного приглашения. Вжавшись в стенку кабины, Гарри ждал, когда поток наконец иссякнет, и вдруг заметил, как мелькнула в дальнем конце коридора светловолосая стройная фигура - он удивленно моргнул, и моментально потерял ее из вида за спинами людей. Подчиняясь рефлексу, Поттер дернулся, чтобы выйти из лифта, но сразу же раздраженно одернул себя: не было ни единого шанса, чтобы Драко оказался на этом этаже, уже хотя бы по той причине, что сюда допускались только служащие Аврората. Поттер откинул назад упавшие на лоб пряди волос, чувствуя себя одержимым идиотом. Ни разу за все годы, что они с Драко были знакомы, он не мог остановиться в их с ним отношениях где-то посередине, раз за разом обнаруживая себя в крайней части эмоционального спектра. Чувства к Малфою всегда ощущались, как натруженные после тяжелой тренировки мышцы: болезненность, перерастающая в удовольствие и обратно в зависимости от того двигаешься ты или сидишь неподвижно на одном месте. Гарри бросил виноватый взгляд на Рона, словно тот мог осудить его за способность отвлекаться сейчас на что-то, что не касалось Джинни, но друг оставался совершенно безучастным ко всему вокруг: его широкая, мощная фигура возвышалась в противоположной части лифта, как скала посреди океана. Он стоял, опустив голову вниз, и, хотя в такой позе ворот мундира глубоко впивался ему в подбородок, не предпринимал никаких попыток что-то с этим сделать. Сострадание, сопоставимое по силе с тем, которое Гарри испытывал ко всей семье Уизли десять лет назад, ударило в грудную клетку, и вместе с ним по всему телу разлилась беспомощность: Джинни нельзя было вернуть, можно было лишь подвести наконец черту в ее смерти - и именно это будет для всех них самым тяжелым испытанием. Лифт вновь с силой дернулся и раскрыл двери на их этаже. Друг прошел мимо, не поднимая головы, и в каждом его движении было столько тяжести и сопротивления, словно пространство вокруг было наполнено не воздухом, а водой. - Слушай, я наверное пойду к себе, - Рон потер руками лицо и наконец сфокусировал взгляд на Поттере. - Хочу попробовать доделать срочные дела и пораньше уйти домой. - Я могу чем-то помочь? - от боли, которая сквозила в каждой черточке лица друга, Гарри стало физически нехорошо. Заданный вопрос, пусть и верный по своей сути, захотелось забрать назад - по-настоящему помочь справиться с горем могут только время, сон и слезы. Рон ожидаемо помотал головой и виновато улыбнулся краешками губ - словно извинялся за то, что близким людям теперь будет непросто рядом с ним: - Думаю, нам обоим стоит вернуться к проверенному рецепту: не оставаться одним и поговорить с кем-то, кто понимает. - Панси поймет, Рон, - Гарри, поколебавшись, положил ладонь ему на плечо, коротко сжал пальцы, пытаясь хотя бы этим неловким жестом выразить поддержку - и сразу убрал руку. - Наверное. Скорее всего, - друг механически кивнул. - В любом случае, я не хочу пока говорить семье, сам понимаешь.. - Не надо. Скажем, когда закончится следствие. - Ага. Ну.. я пойду, - Рон махнул ему рукой и отправился в противоположное крыло здания, опустив голову и ссутулившись. Беспомощно провожая его взглядом, Гарри подумал, что больше, чем саму войну, он ненавидел ее последствия: сами сражения, занявшие каких-то два года, были камнем, брошенным в воду обычной, нормальной жизни, и как бы все они ни старались жить дальше, круги продолжали докатываться до них до сих пор. Все более редкие, они тем больше угнетали прошедших войну людей, чем дальше от эпицентра событий они уходили и чем продолжительнее оказывались периоды затишья. *** Был вечер пятницы, когда Гарри наконец вырвался из Министерства пораньше и поймал такси, чтобы добраться до дома Драко. Часы показывали девять вечера. К счастью, водитель попался неразговорчивый, и всю дорогу Поттер просидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку сиденья. В салоне приятно пахло хвоей и кожей, тихо позвякивал подвешенный под зеркало заднего вида латунный колокольчик. Гарри переполняло колючее нетерпение, из-за которого он то и дело барабанил пальцами по подлокотнику, пытаясь хоть куда-то выплеснуть энергию. Такси плавно, неспешно лавировало по улицам города, а Гарри смотрел из-под полуприкрытых век на расползающиеся по крыше автомобиля кляксы желтого, синего, красного света, и тратил драгоценные минуты тишины на бессмысленные попытки уговорить себя не ехать. Отбросив в сторону размышления об измене, которые и так преследовали его всю неделю во сне и наяву, словно дементоры, он впервые нашел время задуматься о том, чем может обернуться относительно безопасная на первый взгляд интрижка, которой, судя по всему, и хотел Драко. Спустя столько лет чувства к Малфою усложнились, перестали быть такими же прозрачными и понятными, какими Гарри их помнил. В прошлом, едва Поттер задумывался о том, что знает Драко, как обнаруживались какие-то новые, невидимые до этого детали: он обожал яркую одежду, и никогда ее не носил; не любил отца, но боготворил мать; нашел на Гриммо книгу Экзюпери и после прочтения грезил полетами; боялся собак; когда работал над артефактами, слушал техно. Все это образовывало удивительный калейдоскоп, вглядываясь в который Гарри находил все больше поводов для растущего внутри чувства, которое в какой-то момент переродилось в любовь. За десять лет собранные по крупинкам знания о Драко как о человеке обесценились и теперь лежали внутри тяжелым, бессмысленным грузом: слишком многое изменилось для них обоих, и нельзя было наверстать упущенное ни редкими встречами, ни за разговорами на вечеринках у друзей. Единственное, что осталось у Поттера - это знание его тела. Все, что успело произойти между ними до этого вечера, говорило об одном: Малфой мог измениться, как личность, но Гарри все еще знал о нем больше, чем кто бы то ни было. А еще он помнил, что в прошлом именно через это знание произросло множество важных вещей, объединивших их: доверие, партнерство на поле боя, разделенное на двоих чувство безопасности рядом с друг другом. Искушение воспользоваться этими знаниями и попробовать привязать к себе Малфоя хотя бы сексом было велико - в конце концов, в этом смысле их совместимость была фантастической, и, может быть, не перепутай молодой Поттер любовь со страстью, все сложилось бы иначе. Главное, не допустить этой ошибки опять. Машина остановилась, и Гарри, попрощавшись, вышел из теплого салона в морозный январский вечер. Челси, все еще украшенный праздничными огнями, окутал его сонной, сытой тишиной дорогого спального района. Он попытался вспомнить, когда бывал здесь в последний раз, и не смог: его редко заносило в эту часть города по работе, а все друзья жили в другой части Лондона. Панси как-то упоминала, что снимала в Челси квартиру после войны, но это было задолго до того, как они с Роном начали встречаться. Закурив, Гарри принялся рассматривать тесно сбитые между собой дома из красного кирпича, чем-то отдаленно напоминающие карандаши в коробке. Аккуратные, выкрашенные в белый цвет рамы высоких окон придавали улице какой-то особенно строгий вид, и только причудливо очерченные на фоне зимнего темно-синего неба крыши разбавляли общее впечатление чопорной сдержанности. Не удивительно, что Малфой решил поселиться именно здесь. Наконец Гарри поднялся по серым гранитным ступеням, испепелил окурок заклинанием и уже собирался нажать на кнопку звонка, но остановился на середине движения. Им овладело странное чувство неотвратимости момента и одновременно невозможности что бы то ни было отменить. Много лет назад они с Гермионой обсуждали “невыученные уроки” и пришли к тому, что жизнь будет до бесконечности подсовывать человеку однотипные события до тех пор, пока не будут сделаны выводы, а ошибки - исправлены. Поттер наивно думал, что его эта чаша миновала: он не конфликтовал с коллегами из-за одних и тех же проблем, в его отношениях (пусть коротких и, в основном, лишенных обязательств) не прослеживалось никаких тревожных закономерностей, а с друзьями они не ругались уже очень давно. И вот пожалуйста, снова Малфой. Почему он? Что Гарри нужно узнать о себе, чтобы наконец перерасти этого человека и освободиться? Он еще раз пообещал себе, что на этот раз это и правда будет просто секс. Привычно взъерошив и без того торчащие во все стороны волосы, Гарри надавил на кнопку и услышал, как по дому пролетела мелодичная трель. Спустя несколько секунд послышались легкие шаги, входная дверь распахнулась. - Поттер, - с ноткой удивления констатировал Малфой и сделал шаг в сторону, пропуская его внутрь, - Заходи. - И тебе привет, - иронично улыбнулся Гарри и шагнул в ярко освещенную, неожиданно светлую прихожую, дверь за ним с тихим щелчком захлопнулась. Он с интересом осмотрелся по сторонам, подмечая лаконичный, без сомнения дорогой интерьер: темный паркет таинственно блестел, подчеркивая матовую, шершавую поверхность выкрашенных в приятный бежевый цвет стен, на которых висели картины с абстрактной живописью. Именно они и привлекли его внимание, настолько неожиданным было присутствие этой объективно маггловской детали в жилье Малфоя. - Может, все-таки снимешь пальто? - полюбопытствовал Драко. - Я конечно понимаю твое любопытство, но коридор - это еще не весь дом, и мне не хотелось бы провести здесь половину вечера, пока ты рассматриваешь картины. - И давно ты стал знатоком современного искусства? - Гарри машинально снял маскирующее заклятие со своей форменной мантии и начал методично расстегивать застежки, пока его взгляд продолжал свое путешествие от одного холста к другому. В голову пришла ассоциация с портретной галереей, которую он видел когда-то в Мэноре - множество предков Драко, хранящих память о прошлом величии рода Малфоев. И вдруг такой разворот в прямо противоположную сторону: чистая форма, содержание которой можно трактовать, но не диктовать. Или, может, Поттер принимает желаемое за действительное? Малфой продолжал стоять рядом, оперевшись плечом о стену и не отрывая от Гарри внимательного изучающего взгляда, будто никак не мог решить, стоило ли вообще приглашать Поттера в свой дом, но на вопрос все же ответил: - Во Франции нужно было чем-то заняться, когда наскучили музеи, - Драко с демонстративным равнодушием дернул плечом, но Гарри показалось, что он таким образом защищается от очевидного: годы, проведенные в другой стране, настолько изменили его, что немыслимая прежде жизнь в маггловском (пусть и очень дорогом) доме стала чем-то нормальным, естественным. Настолько, что к стенам и району добавились предметы искусства. - Похвальное занятие, - Поттер тепло улыбнулся, и, справившись наконец со своенравными застежками, с облегчением стянул с себя тяжелую мантию, под которой скрывался форменный мундир. - Ты сам выбирал эти картины, или пользовался помощью агентов? - Если бы я знал, что ты придешь ко мне домой, чтобы устроить допрос - не стал бы приглашать, Поттер, - Малфой прикрылся тонкой улыбкой, но Гарри все же успел ощутить его дискомфорт - они явно коснулись какой-то очень личной темы. - Брось. Конечно, стал бы, - губы сами собой сложились в кривую усмешку. Любопытство всегда заставляло Драко совершать необдуманные поступки, и в их отношениях эта его черта была заметна особенно сильно: он принимал решения задолго до того, как успевал до них дозреть и вообще разобраться, зачем он делает то, что делает. Впрочем, не только Малфой грешил этим - Поттер сам с радостью лез в тот же капкан. - Кто бы мог подумать, что ты станешь.. таким, - вдруг задумчиво протянул Драко, окидывая фигуру Поттера потемневшим, тяжелым взглядом. Мундир, очевидно, оказывал магическое действие не только на престарелых волшебниц и молоденьких ведьмочек из Министерства. - Нравится то, что видишь? - Гарри позволил голосу провалиться на октаву вниз, а привычной уверенности в собственной привлекательности расправиться внутри, занять больше места - и, не стесняясь, окинул Малфоя ответным оценивающим взглядом. Эта метаморфоза явно сбила Драко с толку, и Поттер, не желая давать ему право на инициативу, в два широких шага преодолел расстояние между ними и оказался так близко, что уловил парфюм: тонкий аромат чабреца и цитруса. Малфой, кажется, только в этот момент до конца осознал, зачем они встретились: зрачки расплылись по светло-серой радужке, острый подбородок дернулся вверх в попытке вернуть неприступный, холодный вид, но когда пальцы Поттера коснулись беззащитной бледной шеи, бешеная дробь пульса выдала его возбуждение. - Может, хотя бы дом посмотришь? - судя по тому, как беспомощно прозвучал вопрос, Драко сам не до конца верил в реалистичность своего предложения, поэтому Гарри придвинулся еще ближе, практически вжимая его в стену, наклонил голову и прошептал на ухо: - Зачем мне смотреть на что-то, кроме тебя и спальни? - губы едва коснулись кожи, и слова сами собой перетекли в поцелуй: один (легкий) за ухом, второй (широкий и влажный) опустился на шею. - Ты дикарь, Поттер, - выдохнул Малфой, но его руки уже скользнули по плотному сукну мундира и легли на талию. Гарри на это лишь легонько фыркнул, продолжая целовать и покусывать нежную кожу. - Мы могли бы.. выпить вина и поговорить, как цивилизованные люди, - его дыхание сбилось, длинные пальцы сжались на бедрах. - У нас с тобой не такие отношения, - Поттер оторвался от его шеи и принялся покрывать поцелуями острую линию челюсти. - И ты звал меня не для того, чтобы пить вино, так ведь? Он намеренно не смотрел Драко в лицо, чтобы защитить себя от попыток разыскать в его глазах то, чего там быть не могло, и, когда спустя несколько секунд ответа не последовало, а слова заменил глубокий вздох поражения, он наконец добрался до губ Малфоя и все остальное ушло на второй план, реальность схлопнулась до влажного дыхания, податливого тела напротив и их общего запаха - от этого сочетания в голове стало горячо и очень тихо. Они ни шагу не сделали из коридора, когда на полу оказалась изумрудная рубашка Драко. Не разрывая лихорадочного, голодного поцелуя, пытались совместными усилиями избавить Гарри от мундира и при этом, постоянно спотыкаясь и теряя равновесие, подняться по лестнице на второй этаж - и вынуждены были остановиться на середине пути, раскрасневшиеся и по-детски улыбающиеся друг другу, потому что чертово барахло никак не хотело поддаваться. При взгляде на широкую, искреннюю улыбку наполовину обнаженного Драко внутри у Поттера дернулось, просыпаясь, давно забытое чувство беспечного, ничем незамутненного всемогущества. Ему захотелось подхватить Малфоя под ягодицы и ощутить, как длинные ноги обвивают его талию, как теплые руки обвивают шею, услышать чистый, счастливый хохот, который он так любил - от этого звука, как от Патронуса, когда-то разбегались по темным углам все страхи и тревоги. Уже понимая, что проигрывает и эту высоту, Гарри быстро расстегнул оставшиеся пуговицы мундира и не глядя сбросил его с плеч почти с облегчением: остаток пути до спальни они проделали всего за пару минут, уже ни на что не отвлекаясь, не отрывая друг от друга ни саднящих от поцелуев губ, ни рук. В комнате свет не горел, серым призраком выступила из темноты огромная двуспальная кровать, и если бы не хрупкость момента, Поттер не удержался бы от какой-нибудь колкости по этому поводу. Гораздо больше его теперь беспокоила скованность Драко, которая лишь росла по мере того, как уменьшалось количество одежды на них обоих. Штаны, от которых Поттер освободил их обоих по пути к кровати, оказались своего рода последней соломинкой - Малфоя будто бы подменили. - Ты можешь в любой момент остановить меня, - у Гарри очень давно не было неопытных партнеров, и сейчас, когда все тело буквально горело от возбуждения, сдерживать себя было особенно сложно. Но он правда старался. Драко ответил еще одним глубоким поцелуем и резко двинул бедрами вверх, вжимаясь своим возбужденным членом в бедро Поттера. Что ж, хорошая мина при плохой игре не была незнакомой Гарри реакцией, это лишь означало, что весь контроль над процессом Малфой только что передал ему. От такого слепого, ничем не обеспеченного доверия у него голова пошла кругом и он ответил на поцелуй со всем чувством, на какое был в этот момент способен. И именно это погубило Поттера. Просто секс - этим он, кажется, обманывался? - Перевернись на живот, - тихо попросил он, целуя Драко куда-то в уголок губ и приподнимаясь над кроватью на вытянутых руках, чтобы освободить пространство для маневра. Поколебавшись долю секунды, Малфой кивнул и одним плавным, текучим движением перевернулся, открывая взгляду.. в общем-то, всё. Теперь, когда в слабом свете, пробивающимся через шторы, перед ним распростерлось тело, которое Гарри знал пожалуй даже лучше, чем свое собственное, его рука дрогнула и заклинания, заготовленные заранее, растворились на языке - непроизнесенные. Он никогда не смог бы обойтись с Драко так же, как с той бесконечной, лишенной лица и голоса чередой случайных любовников, побывавших в его постели после войны. Очищающее, расслабляющее, лубрикант - универсальный рецепт любой одноразовой связи, и не надо тратить время, пачкать руки, вслушиваться в чужое тело. Как говорится, бери и еби. Он многое дал бы сейчас за возможность поменяться с Малфоем местами и все забыть вместо него, просто чтобы избавить себя от этого ощущения двоящейся реальности, в которой прошлое с настоящим перемешались, стали одновременно наваждением и кошмаром. - Поттер? - глубокий, чуть хриплый голос и напряженный, вопросительный взгляд серых глаз, брошенный через плечо. Все чувства, от которых до этого момента получалось как-то скрываться, расплылись внутри, как чернильные пятна в стакане чистой воды: Гарри опустился на колени и начал покрывать спину Драко россыпью поцелуев, до боли в легких вдыхая в себя запах, впитывая вкус его кожи - он растворялся в этом, терял себя, едва справлялся с переполняющим его чувством дежавю. - Ты вроде говорил, что у нас не такие отношения, - Малфой выгнул спину, подставляясь под поцелуи, требуя больше контакта кожи к коже. - Передумал, - пробормотал Поттер, сильнее прижимаясь губами к острой лопатке, касаясь ладонью его ребер - замирая на мгновение, чтобы почувствовать, как Драко дышит под ним. - После секса, так и быть, выпью бокал вина. Малфой тихо хмыкнул и ощутимо расслабился. Гарри добрался до шеи, медленно провел приоткрытыми губами по ежику волос на затылке, принялся целовать чувствительное место за ухом - и Драко подался навстречу ласке, шумно выдохнул, неловко повернул голову, чтобы поймать губы Поттера в открытый, влажный поцелуй. Скользнув рукой по мгновенно напрягшемуся прессу Малфоя вниз, Гарри обхватил пальцами его член, начал медленно двигать рукой, и скорее почувствовал, чем услышал ответный короткий стон. Спустя минуту Драко уже было не до лишних размышлений: Поттер почувствовал, как он дышит коротко и прерывисто, как пытается сдержать себя и все равно срывается, дергается бедрами навстречу ласкающей его руке, чтобы увеличить темп. Можно было бы еще долго так изводить его, то приближая разрядку, то отдаляя ее, но Гарри уже сам начал терять реальность из поля зрения, поэтому осторожно убрал руку, коротко поцеловал Драко куда-то в плечо и, схватив первую попавшуюся подушку, сунул ее под призрачно-белые в темноте спальни бедра и отодвинулся в изножье кровати. Он едва не зажег в комнате свет, чтобы еще раз убедиться, что перед ним действительно Малфой, что все остальные ощущения, кроме зрения, не обманывают его, но сдержался: ему нужно было снизить уровень дискомфорта, а не поднять его на новые, недосягаемые прежде высоты. Для “первого раза” Драко явно хватало противоречивых эмоций: уже ощутимо напряглись мышцы его спины и Гарри был готов поспорить, что он задержал дыхание, пытаясь предугадать, что будет дальше. Что ж, в восемнадцать лет явно проще пробовать первый раз заниматься сексом с человеком того же пола, что и ты - особенно если делать это на нетрезвую голову. Когда тебе почти тридцать и ты женат, на этот шаг все же требуется некоторое мужество. - Готов? - тихо спросил он, осторожно сжимая ладонями ягодицы Малфоя и раздвигая их в стороны. - Давай уже, - Драко уткнулся лицом в подушку и шире развел длинные стройные ноги, облегчая доступ к едва заметному в темноте отверстию. Гарри, завороженный открывшейся ему картиной, осторожно провел по плотно сжатому кольцу мышц подушечкой большого пальца - Малфой никак не отреагировал на прикосновение, бедра остались на месте. Ни вздоха, ни звука. Шепнув самое мягкое очищающее заклинание, какое он только знал, Гарри застыл, ожидая, что Драко хотя бы слегка дернется от непривычного ощущения, но этого не произошло, поэтому он обеспокоенно уточнил: - Уверен, что все в порядке? - Мерлин, ты всегда такой разговорчивый? - раздраженно поинтересовался Малфой, но острота эмоции утонула в пуховой подушке, от которой он по-прежнему не отрывал лица. Что ж, от ненужного стыда его можно избавить всего за одну ночь - они уже проходили этот этап в прошлом. Усмехнувшись своим мыслям, Поттер наколдовал лубрикант и на пальцах влажно блеснул прозрачный гель. Не удержавшись, он слегка прикусил нежную кожу на ягодице, провел подушечками пальцев вокруг ануса, и в этот раз почувствовал, как дернулись в ответ мышцы - не позволяя себе раздумывать, он скользнул указательным пальцем в горячую тесноту, и вдруг в голову пришла неожиданная, абсурдная догадка: - Ты когда-нибудь делал это сам? - он практически полностью убрал палец, оставив внутри только первую фалангу - огладил нежную, скользкую плоть и вновь двинулся внутрь. - Какое.. - Драко сбился, голос звучал так, словно он только что пробежал несколько миль: сипло и слабо. - Какая разница? - Просто ответь: да или нет? - Гарри вновь двинул пальцем вглубь, взял в свободную ладонь его яйца и слегка потянул вниз - это движение пришло само, откуда-то из глубин телесной памяти, и Малфой в ответ хрипло застонал. Облизнув внезапно пересохшие губы, Поттер убрал руки: - Драко? - Да какого черта, Поттер! Нет, не делал! Горячая волна возбуждения, только что бывшая теплым одеялом, переродилась в тянущую, болезненную жажду обладания, в которой было что-то животное, граничащее с голодом или жаждой. Гарри до боли прикусил губу, сдерживая стон, и вновь скользнул пальцем в узкую, сжатую дырку. Мышцы вокруг его пальца сократились еще сильнее, пытаясь избавиться от вторжения, но Поттер уже начал двигаться, растягивая, расслабляя - не переставая прислушиваться к поверхностному, прерывистому дыханию Драко, в котором не было и не могло быть того же возбуждения, которое чувствовал он сам. Стыд, уязвимость и неуверенность всегда были преградой, которую необходимо было преодолеть, прежде чем он сможет начать получать удовольствие. Прямо в этот момент Малфой наверняка думал о том, как бы сбежать, и если дать ему опомниться - именно так он и поступит. Гарри осторожно начал вводить второй палец, и от такой степени раскрытия Драко уже не мог скрыться за привычным самоконтролем - его поясница невольно дернулась вверх, он попытался сдвинуть бедра, но Поттер ожидал этого, и удержал его на месте рукой, коленом раздвинул ноги обратно - так широко, так только мог. Кольцо мышц судорожно сжалось вокруг его пальцев. - Поттер! - фамилия прозвучала как проклятие. Гарри застыл, ожидая, что Малфой скажет что-то еще, может даже попросит остановиться, но тот лишь уронил голову обратно на подушку и тяжело, напряженно выдохнул. Убедившись, что возражений не последует, Поттер возобновил медленные, плавные движения, и блестящий от смазки вход все больше раскрываться вокруг его пальцев, с каждым разом поддаваясь все легче и легче. Подавив в себе желание коснуться растянутой дырки языком, и тем самым еще больше вывести Драко из равновесия, Гарри осторожно развернул пальцы слегка согнул их - нужная точка была найдена с первой попытки, Малфой весь сжался, хрипло, отрывисто застонал и больше уже не замолкал. Гарри двигал рукой, каждый раз попадая в простату, практически выбивая ответное подтверждение собственной правоты: он действительно не забыл, как отключать Драко от беспокойного, вечно подвергающего все вокруг оценке ума, и теперь завороженно смотрел на движение его бедер навстречу собственным пальцам, видел, как растет ответное желание получить, почувствовать больше. Третий палец оказался внутри так быстро, что Поттер даже не сразу осознал, что Драко готов - одурманенный происходящим, он был слишком занят наблюдениями за тем, как тело в его руках теряет связь с разумом, развоплощается, перерождается в человека, которого Гарри узнал бы из тысячи других даже если бы ослеп или лишился слуха. В ту секунду, когда он понял, что не сможет заниматься с Драко сексом, не видя его лица, сработала внутренняя гильотина: любое будущее с Марком с этого момента стало ровно настолько же невозможным. Гарри убрал пальцы, прошептал очищающее и, потрясенный собственной глупостью, обрушился на Драко с поцелуями. Он не заметил, как они вновь оказались лицом к лицу, просто продолжал исступленно, почти зло прижиматься к нему губами, и Малфой платил тем же: обнаженные, они сплавились во что-то одно. Ни миллиметра пространства между ними, ни единой мысли в голове, только сметающее все на своем пути чувство, которому Поттер никак не мог дать ни имени, ни названия. И тогда, чтобы избавиться от него, он начал входить в Драко, сцеловывая с губ резкие вздохи, со лба - напряженные морщинки. Небольшой толчок вглубь и плавное движение назад, пальцы Малфоя, впившиеся в его спину, дрожь его раскрытых навстречу бедер: он продвигался в горячее, тесное пространство, собирая воедино весь самоконтроль, какой только мог в себе найти, чтобы не начать двигаться с полной амплитудой. Когда его член наконец полностью поместился в Драко, по лбу текли капли пота, а мышцы ходили ходуном от напряжения. Он приподнялся на локтях и посмотрел в широко распахнутые, почти черные глаза напротив. - Как ты? - тяжело дыша, выдохнул он, упираясь лбом в лоб Малфоя. - Такое ощущение, что тебя слишком.. - Драко прикусил губу и слегка нахмурился, подбирая подходящее слово: - много. Скажем так. - Больно? - Гарри, обеспокоенный, начал осторожно отодвигаться, но Малфой в ответ закатил глаза и нетерпеливо притянул его назад. - Не глупи, ради Мерлина. Просто непривычно, - он криво улыбнулся и запустил длинные пальцы в темные, чуть влажные от пота пряди на затылке Поттера. - Дай мне немного времени, чтобы привыкнуть, хорошо? - Запросто, - Гарри улыбнулся в ответ и потянулся к его губам. Они целовались медленно и бесстыдно, пробуя друг друга на вкус, мягко соприкасаясь языками, и Драко все больше тянулся навстречу, цеплялся за волосы Поттера, стремясь стать еще ближе. Первое встречное движение бедрами чуть не ослепило Гарри оглушительной вспышкой удовольствия, и он воспринял это как разрешение: начал осторожно двигаться, пытаясь отсрочить свой оргазм, не дать этому моменту закончиться. Драко перестал отвечать на поцелуи: его голова безвольно упала набок, рот приоткрылся, он зажмурился так, как если бы ему было больно, но Поттер слегка скорректировал угол и в первый раз с силой проехался членом по простате - Малфой вскрикнул и выгнулся навстречу, больно впился короткими ногтями в кожу на его спине. Он был так красив в этот момент, что Гарри не мог оторвать от него глаз: смотрел, как Драко немного удивленно хмурится, как меняется его лицо, когда с губ слетает очередной стон, как он откидывает голову на подушки, открывая взгляду длинную шею, ключицы, округлые плечи. Вдруг он открыл глаза и странно посмотрел на Поттера в упор: так смотрят на людей, которых впервые видят по-настоящему после очень долгой разлуки. Точно такой же взгляд был у Драко из военного прошлого, когда они встречались в хижине на вересковом поле. Гарри остановился, тяжело дыша, пытаясь взять под контроль свое сердце, не дать боли от этой случайности вскрыть себя, как консервную банку. - Поцелуй меня, - прошептал Драко и потянулся к нему, обнял руками за шею. И Поттер подчинился, принялся вцеловывать в эти губы все, что не мог сказать и не был в состоянии объяснить сам себе. Где-то в водовороте этой своеобразной исповеди он снова начал двигаться внутри Драко и, ощущая, как оргазм тяжелой, мучительной волной накатывается на него, скользнул рукой между их телами и нашел член Малфоя, обхватил твердую плоть пальцами. - Да-да-да, черт.. Вот так, - Драко заметался под ним, явно не понимая, двигаться ему навстречу руке или члену Гарри. Он спрятал лицо в сгибе локтя, но Поттер видел, как вздымается его грудь, как белые зубы впиваются в припухшую от поцелуев нижнюю губу. И вдруг Малфой резко сжался вокруг члена Гарри: раз, другой, потом вскрикнул и кончил, длинными белыми струями заливая живот им обоим. Поттер спустя пару быстрых толчков с глухим стоном отправился следом. Они лежали, не двигаясь, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и неожиданно обнажившаяся тишина пустого дома навалилась на Гарри, предъявляя случившееся между ними во всей полноте. Руки покалывало от желания обнять Драко, найти в этой темноте все ответы на вопросы, сделать происходящее между ними чем-то простым. - Ты ужасно тяжелый, - сообщил Драко слегка охрипшим голосом. - Я не возражаю, но.. - Прости, - перебил его Гарри, приподнялся на руках и откатился в сторону, сражаясь с адской потребностью вырубиться прямо здесь хотя бы на пару часов. После оргазма глаза слипались, а тело совершенно отказывалось двигаться, но оставаться в доме Малфоя было нельзя ни в коем случае - хотя бы эту малость он был обязан оставить как есть, пока они с Марком не разъедутся. - Ты всегда так много думаешь после секса? - поинтересовался Драко, поворачиваясь на бок и с интересом рассматривая Поттера в полумраке спальни. - Нет, но сейчас такое время.. Располагающее к размышлениям, - Гарри с трудом заставил себя сесть в кровати и хотел уже призвать раскиданную по всему дому одежду, когда вспомнил о просьбе Криви: - У тебя будет пара часов на следующей неделе, чтобы пообедать со мной? Малфой удивленно приподнял брови, но все же ответил - в его голосе неожиданно прозвучала улыбка: - Думаю, что да. А что? - Есть просьба по работе, - Гарри пожал плечами, будто извиняясь за такой тривиальный повод для встречи. - Я напишу тебе, хорошо? - Так расскажи сейчас. Все равно мы уже здесь, зачем тянуть? - Драко приподнялся на локте, пытаясь заглянуть ему в лицо. Улыбка пропала, на ее место пришло знакомое напряжение, в причинах которого Гарри не хотел сейчас разбираться. Впрочем, в словах Драко был смысл, но разговаривать о смерти Джинни и ее медальоне сразу после секса казалось неправильным, поэтому Поттер лишь отрицательно покачал головой: - Разговор серьезный и не поместится в пятнадцать минут, а мне уже пора бежать, - он прошептал очищающее заклинание, призвал одежду и начал одеваться, стараясь лишний раз не смотреть по сторонам. Ему хотелось остаться с Драко, уснуть рядом с ним, а утром заняться мучительно-медленным, полным нежности сексом, который так нравился им обоим когда-то в прошлом. От воспоминания о расслабленном, теплом после сна Малфое, с тихими стонами принимающим в себя член, внутри снова начало нарастать едва успевшее схлынуть возбуждение. Поморщившись от собственной бестолковости, Поттер с грохотом захлопнул в своей голове дверь, за которой жили эти мысли и повернулся к Малфою, невольно окинул долгим взглядом стройное тело, распростертое на простынях. С губ едва не сорвалось извинение за такое поспешное бегство, но он не был единственным человеком в этой комнате, только что изменившим партнеру, и они оба ничем не были обязаны друг другу, кроме благодарности за прекрасный секс, поэтому Поттер сделал единственное, что пришло ему в голову: оперся коленом о край кровати и потянулся за прощальным поцелуем, который получился глубже и дольше, чем он планировал и неожиданно перерос во что-то лихорадочное, торопливое. Не думая ни о чем, Гарри огладил рукой обнаженное бедро Малфоя, собственнически сжал ягодицу и тронул подушечками скользкий от смазки и спермы, припухших анус - Драко дернулся, попытался отодвинуться, оберегая чувствительное после секса место, но Гарри не дал ему такой возможности. Оторвавшись от его губ, он прошептал: - Завтра утром ты все еще сможешь без труда вставить в себя два пальца, - они были так близко, что их губы слегка касались друг друга, дыхание смешивалось. Поттер мягко, дразняще погладил дрогнувшую от прикосновения дырку, скользнул кончиками пальцев внутрь и слегка надавил, раздвигая нежные стенки. - Я хочу, чтобы ты попробовал сделать это сам. Сможешь? Для меня? - Черт, Поттер, да. Будь ты проклят, - всхлипнул Драко, подаваясь бедрами навстречу пальцам - он снова был возбужден, Поттер чувствовал его эрекцию через ткань брюк. До зубного скрежета захотелось остаться и трахнуть его еще раз, прямо так - не снимая форму. Его член отреагировал на эту мысль горячей пульсацией. Нужно было уходить, пока он не наделал больше глупостей, чем планировал на сегодняшний день. - Мне пора, - он коротко поцеловал Драко и наконец оторвался от него, поправляя рукой собственную эрекцию под тканью форменных брюк. - Увидимся. - Увидимся, Поттер, - Малфой рухнул на спину, широким, ленивым жестом откинул упавшие на глаза пряди волос. Если бы он не лежал перед Гарри совершенно обнаженный, с болезненно напряженным членом, можно было бы решить, что ему скучно. Невольно улыбнувшись этой метаморфозе, Поттер, не оглядываясь, вышел из спальни, быстро сбежал по лестнице на первый этаж и, бросив последний взгляд на картины, шагнул в холодную зимнюю ночь. Едва закурив, он осознал свою ошибку: трансгрессировать из маггловского района он не мог, а такси в такой поздний час найти будет той еще задачкой. Нужно было воспользоваться камином, но он так спешил, что не подумал об этом. Почему-то эта идиотская ситуация развеселила Гарри, и он, улыбаясь, пошел пешком в сторону более оживленных улиц.