It comes and goes in (Waves)

Сова от Панси прилетела рано утром в воскресенье - Гарри проснулся от настойчивого, ритмичного стука в окно спальни, старое стекло с трещинкой в углу противно задребезжало. Марк что-то пробормотал и перевернулся на другой бок, с головой накрывшись одеялом - он никогда не просыпался от посторонних звуков, проблемы со сном были ему неведомы. Заметив, что один человек все-таки проснулся, птица угомонилась и наклонила голову набок, ее круглые глаза были полны осуждения. Гарри с усилием моргнул, и, мысленно проклиная всех сов на свете, а эту - в особенности, заставил себя сесть в кровати. Голова незамедлительно отозвалась пульсирующей болью - верным спутником последних недель. Птица, явно недовольная его нерасторопностью, принялась переминаться с лапы на лапу, и от окна донесся пронзительный скрип когтей по металлическому подоконнику, от которого что-то в затылке Поттера вознамерилось лопнуть в это солнечное зимнее утро. От безысходности развлекая себя предположениями о том, что сказали бы журналисты Пророка, если бы он, едва проснувшись, убил сову лучшего друга, Гарри наконец впустил неугомонную птицу, и, ежась от потока колючего зимнего воздуха, забрал письмо. Не дожидаясь лакомства, нахалка мстительно ущипнула его за палец и, бесшумно взмахнув крыльями, отправилась по своим делам. - И тебя с добрым утром, - едва слышно пробормотал Гарри, задумчиво глядя ей в след и машинально потирая обиженный палец. Захватив очки, он тихо выскользнул из спальни и начал медленно, зевая на каждом шагу, спускаться на первый этаж, морщась всякий раз, когда голая стопа касалась холодных ступеней. Дом праздновал тихое утро, купаясь в лучах солнца: то и дело в глаза бросались яркие блики на деревянных панелях, обычно мрачных и торжественных, без конца напоминающих Гарри, что его рано или поздно не станет, а фамильный особняк Блэков непременно увидит следующих владельцев также, как видел множество предыдущих. Пока кофе медленно закипал в турке, Гарри распечатал конверт. Панси, как всегда, писала так, словно по ходу дела изобретала свой собственный язык: фантастически красивый почерк, но совершенно новые для английского языка буквы. Приложив некоторое количество усилий и добавив капельку воображения, он прочитал: Гарри, я очень переживаю за Рона. Встретимся в Surf в час дня? Прости за срочность. Обнимаю, Панси. Поттер тяжело вздохнул и потер переносицу. Дела явно хуже, чем он надеялся, раз в ход идут любимые кафе, где к бранчу подают комплиментарный бокал просекко. Рон, со всеми своими положительными качествами и репутацией хорошего парня, кого угодно мог до усрачки напугать своими стратегиями по проживанию горя. Друг пытался сделать свою боль невидимой, неосязаемой, и обычно оживленное, доброе лицо, стянутое непроницаемой маской, становилось чужеродным и вызывало столько тревоги, что невольно хотелось пустить в ход кулаки, чтобы вытряхнуть наружу хоть какую-то эмоцию. И все же, Гарри хорошо понимал его. В самом начале войны все они искали лекарство от безумия: Гермиона, нахмурившись, собирала пазлы, отгородившись от окружающего мира пузырем заклятья тишины; Джинни прыгала на скакалке до тех пор, пока не начинали подкашиваться ноги - Поттер и сейчас мог вспомнить свист шнура и глухие удары кроссовок о деревянный пол; Невилл, обложившись цветными карандашами, делал очаровательные эскизы редких растений. У Гарри была первая любовь, и случайные прикосновения, и украденные у смерти поцелуи, и долгие ночные разговоры. А у Рона была Луна - она часами сидела с ним за шахматной партией, мечтательно вздыхая и таинственно улыбаясь собственным мыслям. Благодаря ей Гарри с Гермионой узнали, что иногда нужно просто быть рядом, когда человек страдает. А еще, что их другу становится легче, если жизнь вокруг продолжается, словно ничего не случилось - рано или поздно, он цеплялся за эту иллюзию стабильности и находил в себе силы нырнуть обратно в бурлящий поток событий. Навык справляться пригодился, когда пришло время хоронить друзей и близких, но не дал им такого словаря, который помог бы говорить о пережитом кошмаре с людьми, которые не воевали. Да и были ли вообще придуманы такие слова, которыми можно рассказать о гибели сестры? Особенно, если ты считал ее безопасность своей личной ответственностью, буквально глаз с нее не сводил, ни на секунду с ней не расставался? Мысли Гарри вдруг решили принять совсем уж скверный оборот, и он поймал себя на том, что думает о смерти Джинни: мучили ее или все случилось быстро? Он почувствовал, как от знакомой тошноты сжался желудок, и запретил себе развивать эту тему, чтобы не скатиться в ту же пучину, в которой сейчас находился Рон. Но невольно вспомнилось ее красивое, полное решимости лицо. Так явно, как если бы он видел ее вчера: россыпь веснушек, высокие брови, миндалевидный разрез искрящихся смехом глаз. Когда она обнимала его, Поттер чувствовал мучительную неловкость - он не привык получать столько щедрой, направленной только на него любви, и начал избегать физического контакта с ней, как только они расстались. В то время казалось, что он утратил право на ее привязанность, раз предпочел человека, которого она ненавидела всей душой. Джинни не доверяла Малфою, все время пыталась поймать его на лжи и доказать, что “слизеринской змее” не место в Ордене - в ответ ожидаемо сыпался град язвительных комментариев, полных презрения взглядов и ядовитых насмешек. За сестру неизбежно вступался Рон, Рона пыталась урезонить Гермиона, все хватались за палочки и Поттер, внутренне каменея под пристальными взглядами друзей, пытался сохранять нейтралитет. Время шло, и все привыкли к Малфою так же, как привыкают к застарелой зубной боли. Все, но не Джинни - ее громкий смех исчез из жизни Поттера вместе с совместными ночными дежурствами и попытками поговорить по душам. Гарри не мог припомнить, в какой момент ее взгляд из любящего и теплого превратился в холодный и полный презрения. На лестнице послышались шаги, и он, слегка вздрогнув, вернулся в реальность. - Решил себя в могилу свести? Я думал, ты будешь спать до двенадцати, - зевая, поинтересовался Марк. - Прилетела сова от Панси, я отлучусь днем, - Гарри помахал письмом, подтверждая собственные слова и моментально понял, что от него ждали совсем не этого - Марк нахмурился и сложил на груди руки, сразу же обретая неуловимое, но оттого не менее неприятное сходство с тетей Петуньей. - Мы договаривались, что пообедаем сегодня, - акцент на слове “договаривались” прозвучал одновременно как упрек, и как жалоба. - Прости, но это правда срочно. У Рона кое-что произошло, мне надо.. - Гарри, я все понимаю, но твоя жизнь не останавливается из-за того, что у друзей или на работе что-то не так! Мы практически не бываем вдвоем и я даже не знаю иногда, спал ли ты дома! Глубокий вдох - медленный выдох. Марк, разумеется, имел полное право на недовольство - Гарри и правда почти не появлялся дома после Рождества, прикрываясь работой и срочными делами. Разговор о происходящем между ними надвигался неотвратимо, но ни один из них не находил в себе сил первым сорвать пластырь и увидеть, что находится под ним. - Ты прекрасно знаешь, что я всегда ночую здесь. Давай не будем ссориться на пустом месте и поужинаем вместе - я могу сам позвонить в ресторан и все уладить, - предложил Поттер, надеясь, что этих слов будет достаточно, чтобы все сгладить и отсрочить неизбежное хотя бы до вечера. Но Марк, обычно терпеливый и понимающий, вдруг взорвался: - А ты не думал, что я тоже имею право строить планы на выходной день? Я мог бы, в конце концов, навестить родителей или сходить в театр, вместо того, чтобы ждать, когда ты наконец отложишь свои важные дела и соизволишь вспомнить о том, что живешь не один! - Рону нужна моя помощь, - стиснув зубы и тщательно контролируя свой голос повторил Гарри. - А еще твоя помощь регулярно требуется Драко Малфою, - процедил Марк, плотнее обхватил себя руками и отвел взгляд куда-то в сторону, словно даже смотреть на Поттера в этот момент было противно. Прошло несколько долгих, поразительно скупых на любые посторонние звуки секунд, прежде чем он продолжил - его голос креп с каждым словом и обретал громкость, от которой Гарри хотелось сбежать, но он продолжал стоять на месте: - Мой знакомый работает в Министерстве, он несколько раз видел вас вместе. Судя по всему, вы отлично ладите, раз Малфой приходит в Аврорат с сыном. Поттер ощутил, как пропасть впервые вплотную подступила к его ногам и мелкие иголочки адреналина впились в ладони, но магия продолжала спать внутри, медленно циркулируя под кожей вместе с кровью. Он вдруг понял, что скорее всего этот разговор станет последним в этих отношениях, если только Марк задаст правильный вопрос: ты спишь с ним? На этот вопрос Гарри сможет ответить, не покривив душой. Но Марк ни о чем не спрашивал, только напряженно всматривался в его лицо, словно пытаясь отыскать что-то. - При чем здесь Драко? - в лоб поинтересовался Поттер, а внутри уже разливалась знакомая эмоциональная немота. Она давно была здесь, а он понял это только сейчас. Сам не заметил, как эти отношения перестали иметь значение. Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза, но потом лицо Марка скривилось, будто он испытал острую зубную боль. - Я два года наблюдал за тобой и думал, что знаю, что ты за человек. Но когда я увидел тот снимок в декабрьской газете.. - Марк задумчиво погладил кончиками пальцев узоры на обоях, но быстро отдернул руку и направился к барной стойке, продолжая говорить: - Ты никогда не смотрел на меня так. Но я решил, что, какими бы ни были ваши отношения в прошлом - они закончились. Наивное умозаключение, да? Мне ли не знать, как ты одержим прошлым, Гарри. Он достал с полки стакан, призвал бутылку виски. Тишина в доме давила на уши, и даже вездесущий Кричер, видимо, решил залечь на дно, чтобы не попасть под раздачу. - Если ты решил еще раз обсудить все мои травмы и рассказать, как именно их нужно лечить, то я предлагаю закончить прямо сейчас и не превращать все в фарс, - Гарри мог выдержать разговор о Драко, но терпеть очередную лекцию касательно собственного ментального здоровья было выше его сил. В ответ по кухне пронесся горький смешок: - Ты мог бы сказать мне, что любишь его. Когда мы начали встречаться, ты обещал, что скажешь мне, если полюбишь кого-то другого. - Я не люблю его, - возразил Гарри, отвлеченно наблюдая за тем, как утренний свет плещется в бокале Марка. Любовь, которую он раньше испытывал к Драко, не воскресла - в этом Поттер был совершенно уверен. Можно было бы поставить на этом признании точку, но вместо этого его язык с упорством протолкнул наружу еще одно: - Это была бы лишь половина правды, поэтому вот вторая часть: тебя я не люблю тоже. - Ты просто фантастический мудак, Гарри Поттер, - Марк оперся локтями о барную стойку, видимо, пытаясь обрести хоть какую-то устойчивость. - Когда ты собирался сказать мне? Все внутри покрылось ледяной коркой, и пустота, которой Гарри уже давно не ощущал во всей полноте, заполнила собой все, как кислород. Он делал человеку, жившему с ним под одной крышей и любившему его больно, но вместо того, чтобы испытывать чувство вины, он ощущал только облегчение. Никакой больше лжи, никакого лицемерия: можно хоть по уши погрязнуть в болезненной, отравляющей тяге к Драко. - Не думаю, что я по-настоящему понимал свои чувства до этого момента, и мне правда жаль. Я хотел, чтобы у нас с тобой все получилось, но ты прав - я буду жить прошлым, пока не разделаюсь с его последствиями, - Гарри положил руки в карманы и нетерпеливо перекатился с пятки на носок и обратно - как подросток в ожидании разрешения родителей, чтобы отправиться наконец по своим делам. Его взгляд упал на часы - десять утра. Если поспешить, он успеет прогуляться по городу и выпить кофе. Желание выйти на улицу стало острым, почти болезненным. Осталось прояснить совсем немного, и он сможет начать жить с последствиями. - Ты спал с ним? - Марк задал тот самый вопрос, на который существовал всего один ответ: - Да, - коротко кивнул Поттер, бросил на него тяжелый взгляд и отправился наверх, чтобы одеться. Город ждал. *** Гарри улыбнулся и помахал Панси рукой - ее лицо, как всегда, скрытое за безупречным макияжем, оживилось теплой улыбкой и она засеменила к нему, ловко уклоняясь от столкновения с играющими в догонялки детьми. Она предпочла каблуки кроссовкам, а юбке - пудрового цвета джоггеры; образ довершал огромный пуховик, в который даже Поттер смог бы завернуться два раза. Не то, чтобы Гарри считал себя в праве раздавать модные советы, но весь ее внешний вид говорил только об одном - она на грани нервного срыва. - Прости, что заставила ждать, - виновато выпалила она. - Чуть ноги не переломала, пока пробиралась через эти сугробы. - Целые конечности важнее пунктуальности, - Гарри крепко обнял ее. - Как ты? - Плохо сплю и ем все, что не приколочено, - мрачно пожаловалась Панси ему в подмышку. - Обычно мой организм работает строго наоборот. В ответ из груди Поттера вырвался смешок, он еще крепче прижал ее к себе. Их ни на что не похожая дружба редко напоминала о себе и всегда вызывала в нем искреннее удивление своим наличием: он никак не мог понять, в какой момент детская вражда переросла в совместные ланчи и обмен понимающими взглядами. Они вошли в кафе как раз вовремя, чтобы успеть занять уютный столик у окна, и, если бы не печальный повод для встречи, можно было бы посвятить несколько минут радостному обсуждению такого везения. Вместо этого они сделали заказ, даже не заглянув в меню, и наконец посмотрели друг другу в глаза. Панси тяжело вздохнула, скованная улыбка тронула пухлые губы. - Не знаю, если честно, что тебе сказать, - начала она, нервно теребя выбившуюся из прически прядь иссиня черных волос. - Может, я дура конечно, и напридумывала себе всякого, но я никогда не видела Рона таким. Честно, Гарри, это кошмар какой-то, и он совсем ничего не рассказывает - просто сидит сутками напролет у окна и взгляд у него такой.. - Она тяжело сглотнула и подняла на него бездонные, блестящие от слез глаза. - Что у вас произошло? - Рон ничего тебе не сказал? Она отрицательно помотала головой. Панси, какой Гарри ее знал еще со школы, никогда не подбирала слов и пользовалась языком мастерски, уступая в способности выражать свои мысли только Малфою. Наблюдать, как она беспомощно шевелит губами, явно пытаясь что-то сказать, и на находя в себе сил для этого, было страшно. - Нашли тело Джинни, - от этих трех слов, соединенных в одно предложение, лицо Панси побледнело, глаза испуганно расширились - ей не потребовалось ни секунды, чтобы понять, что это значит для Рона. - Вы уверены, что это она? Прошло столько лет.. Могут ведь и ошибаться, да? - Коллеги уверены, что найденное тело принадлежит ей. И даже если бы у нас был повод не доверять их экспертизе, есть и другие признаки, которые указывают на то, что это она. К сожалению, - Гарри испытывал сложные эмоции, пытаясь подобрать слова, чтобы правильно объяснить ей ситуацию и одновременно сохранить статус официального лица. Их общая трагедия не лишала его звания, а это накладывало определенные ограничения. Он не мог, как бы ни хотел, рассказать ей все как есть. - Знаешь, отчего мне сейчас по-настоящему горько, Гарри? - она в упор посмотрела ему в глаза и разом отпила половину просекко из своего бокала. Погруженный в разговор, Поттер даже не заметил, как принесли напитки. - Я так и не смогла заслужить доверие Рона. Твое почему-то смогла, а он.. - Это не так, Панси. Рон доверяет тебе больше, чем кому бы то ни было. - Ты хороший друг, - она слабо улыбнулась и близоруко прищурилась, с преувеличенным вниманием рассматривая белую скатерть. - Но тебе не нужно его выгораживать - я не виню его за это. - Я не защищаю его. Но, раз уж мы затронули эту тему, то вот в чем я совершенно уверен: если бы он не был полностью уверен в ваших отношениях, то после таких новостей не позволил бы тебе видеть себя в таком состоянии, - она шмыгнула носом и Гарри машинально протянул ей салфетку, подождал, пока она справится с эмоциями и продолжил говорить, впервые пытаясь объяснить кому-то, как устроен его лучший друг: - Рон знает, что ты не станешь давить и вытаскивать из него ответы, которые он пока не готов дать. Он едва нашел в себе силы смириться, что мы никогда не найдем тело и боролся каждый день, чтобы научиться жить с этим, а теперь эта рана снова открылась, и вместе с ней всплыли на поверхность вопросы, на которые до сих пор нет ответов. Думаю, именно это мучает его больше всего, Панси. Они с Джинни были очень близки. - Я плохо помню ее, - тихо призналась она. - Если бы не фотографии на Гриммо, я бы не смогла представить себе ее лицо, прошло столько времени.. Но в школе я часто видела их вместе. Если честно, когда мы с Роном начали встречаться, я ждала, что он заговорит о ней, но потом, когда прошло какое-то время, мне стало казаться, что он не хочет ворошить прошлое. Многие из тех, кто прошел войну, не любят о ней вспоминать. Даже я, хотя и не воевала так.. Так, как вы, - она провела кончиком ногтя по кромке бокала и посмотрела в окно. Поттер впервые рассмотрел в ее лице ту же скорбь, которую множество раз видел у Рона и Гермионы - ему почему-то никогда не приходило в голову, что Паркинсон тоже достался этот шрам от их общего прошлого. - Рон действительно не любит говорить ни о войне, ни о смерти Джинни - и никогда не любил. Даже когда мы встречаемся второго мая, он практически все время молчит. Разговоры о прошлом - наш с Гермионой конек, - Гарри мягко улыбнулся. - Рон может казаться не самым открытым человеком, но его чувства часто гораздо глубже, чем мои, например. И раз он может проживать этот новый виток кошмара и при этом находиться рядом с тобой - пусть и не разговаривая о том, что происходит прямо сейчас у него внутри - то со временем сможет и все остальное. Просто дай ему время, и через несколько дней он сам придет к тебе. Для таких разговоров нужны силы. - Неужели совсем ничего нельзя сделать? Я чувствую себя такой бесполезной, такой.. беспомощной. Видеть, как он страдает, и просто смотреть.. Это невыносимо, Гарри. И нечестно, что даже спустя столько лет.. - ее голос задрожал и совсем стих. Он хорошо ее понимал, хотя предпочел бы пребывать в неведении относительно сложностей совместной жизни с человеком, выжившим в войне вопреки всем вероятностям. Марк много раз говорил о том, как сложно бывает понять Гарри, и даже с помощью хорошего терапевта острые углы в их отношениях удалось лишь немного сгладить, но не убрать полностью. По-настоящему тяжелые дни можно было теперь пересчитать по пальцам, но по-прежнему случались и просто плохие дни, когда казалось, что факт выживания лишен смысла: друзья погибли зря, и мир после Победы не стал ни добрее, ни лучше. В голове эхом зазвучали слова Адамса, сказанные перед Рождеством: и много твой партнер понимает в том, что ты за человек? Что ж, Панси явно понимала Рона лучше, чем Марк - Гарри, иначе не пришла бы за советом. - В таком состоянии важнее всего чувство безопасности, - он попробовал вспомнить свои ощущения в моменты, когда воронка, оставшаяся внутри после войны, принималась втягивать в себя всякое желание жить. - Люди часто воспринимают войну как что-то, что давно пора бы уже пережить, а мы будто бы зависли где-то в середине пути. Сложнее всего перешагнуть не боль от того, что тогда случилось, а стыд, который рождается в ощущении, что все вокруг справились, а с нами что-то не так, - неожиданно выплеснувшаяся наружу истина обескуражила Поттера, и он взглянул на Панси, готовый встретить непонимание в ее взгляде, но она лишь сосредоточенно нахмурилась, и он с облегчением продолжил: - Рон как-то сказал, что ему было бы гораздо проще жить, если бы его мама могла просто выслушать, а не впадать в панику каждый раз, когда он приезжает в Нору в сложном настроении, и я в этом смысле согласен с ним: если всякий раз, когда тебе плохо, близкий человек либо закатывает глаза, либо пытается запихнуть тебя в Мунго, учишься справляться самостоятельно. - А как вы с Марком справились? - Панси, явно ободренная тем, какой оборот принял их разговор, чуть наклонилась вперед - Гарри же, напротив, отодвинулся, инстинктивно пытаясь отгородиться от неудобного вопроса. Рассказать все как есть означало бы, что он впервые вслух признает проблемы, которые появились в его отношениях не сегодня, и даже не вчера. Искренность, возможно, даст его друзьям шанс пережить сложный период, но лишит его самого возможности и дальше делать вид, что все в порядке. - Мы не справились, - наконец признался он, задумчиво глядя в окно - яркий дневной свет успел скрыться за начавшимся снегопадом. - Вы что, расстались? - выдохнула Панси. - Несколько часов назад, - Гарри сделал последний глоток просекко и поморщился - оно было теплым. - И я не хочу об этом говорить. Единственная причина, по которой я упомянул об этом, заключается в том, что Марк считает, что война - это ужасно, но нужно жить дальше. К сожалению, я принимаю за правду только первую часть этой фразы, а “жить дальше” для меня такой же пустой звук, как “будь здоров”. Легче сказать, чем реализовать на практике, - он сдержанно улыбнулся. - Так что если хочешь поговорить с кем-то, кто преуспел в вопросах совместной жизни с травматиками, поговори с Гермионой и Блейзом. - Если бы в Хогвартсе мне сказали, что эти двое поженятся и даже будут счастливы, я бы публично высмеяла идиота, - беззлобно фыркнула она. Гарри знал со слов друга, что Панси бывает сложно общаться с Гермионой из-за их с Роном романтического прошлого, и Поттеру хотелось бы верить, что в ближайшее время эти шероховатости сойдут на нет, сглаженные общими сложностями. - Все обязательно наладится. В ближайшие недели нас всех, скорее всего, ждет полная жопа, но рано или поздно повестка утратит свою актуальность, - Гарри представил себе, в какой ад журналисты превратят их жизни, прежде чем все действительно закончится, и впервые за несколько лет поймал себя на мысли, что не отказался бы от длительного отпуска где-нибудь за пределами родины. - Что ты имеешь в виду? - рассеянно поинтересовалась Панси. - Я надеюсь, что нам удастся сохранить все в тайне, пока не завершится следствие, но рано или поздно сделать официальное заявление все-таки придется. В прессе начнется истерика, Министерство, как всегда, начнет размахивать директивами, а Аврорат окажется крайним, - Гарри невесело поковырял вилкой свой салат и тяжело вздохнул. - Не каждый день находят тело героини Войны. Мы все попадем под удар и как сотрудники Аврората, и как ее близкие люди. Они помолчали, задумавшись каждый о своем. - Как ты думаешь, что будет с Драко? - вдруг спросила Панси. Ледяная волна тревоги мурашками пронеслась от желудка к солнечному сплетению Гарри. Положение дел в Аврорате делали шансы на хороший исход призрачными, почти неосязаемыми, и петля сжималась не только на шее Малфоя - сам Поттер тоже сильно рисковал. Если они с Роном не снимут Робардса раньше, чем выплывет наружу новость о Джинни, защитить Драко не сможет даже то влияние, которое им удалось за долгие годы накопить в Аврорате. При этом свобода и безопасность Малфоя при таком сценарии была невесомым перышком в сравнении с судьбой всего силового аппарата Аврората и тихим беззаконием, процветающем в его брюхе при нынешнем лидере. Гарри просто не сможет себе позволить занять его сторону, если есть хоть какая-то надежда разгрести ту помойку, которая скопилась в его департаменте за последние десятилетия. Малфой с упорством магнита притягивал к себе неприятности, и продолжал выбирать для этого самые проигрышные моменты. Разумеется, рассказать все это Гарри не мог, поэтому озвучил первое, что пришло на ум и показалось более-менее рациональным: - Думаю, ему стоит на какое-то время вернуться во Францию, - произнес он и сразу же понял, что сморозил глупость: уж если Драко, не взирая на все риски, вернулся, то можно только пожелать удачи идиоту, который попробует его переубедить. - Он не поедет. По крайней мере, пока Министерство не слепит очередное фальшивое дело, - озвучила его мысли Панси и в черных глазах блеснула хорошо знакомая ему искра презрения, которая появлялась каждый раз, когда она говорила о чиновниках. Ее семья дорого заплатила за сотрудничество с Пожирателями, и даже смягчение приговора, которое удалось вытрясти из суда за помощь Ордену, не помогла сохранить жизнь отцу и старшему брату. Их двойное самоубийство в Азкабане пришлось на первые годы работы Поттера в Аврорате, и в его память навсегда впечатались их дела: толстые, обшитые кожей тома со слабой доказательной базой, не подтвержденными показаниями и свидетелями, многие из которых умудрились скончаться задолго до вынесения приговора. - Если до этого дойдет, будет уже поздно. Может быть, ради сына Драко не станет лезть в бутылку, - еще одна иллюзия: именно ради Скорпиуса Драко может пойти на отчаянный шаг и попытаться выиграть суд, чтобы мальчик мог продолжить жить в Магической Британии, не обремененной мрачной тенью своего отца. - Даже твои уговоры не помогли ему в переговорах с собственной гордостью. Он же у тебя под носом методично расчищал себе дорогу в Азкабан, лишь бы не дай Мерлин никто не подумал, что без посторонней помощи ему не справиться, - многозначительно цокнула языком Панси, пряча холодную усмешку за бокалом просекко и с непонятным удовольствием наблюдая за моментально окаменевшим лицом Гарри. - Я знаю, что ты приходил к Драко чуть не каждый день, пытаясь вразумить его. Всегда хотела спросить, почему все закончилось Обливиэейтом? Еще один скачок тревоги, застрявший в горле, и вот уже ресторан, где чуть ли не каждый стол был ему знаком - ресторан, в котором никогда не появлялись волшебники - перестал быть безопасным местом благодаря еще одной лжи. Но как она узнала? - Рон обещал.. - Рон ничего не говорил, я сама догадалась. Еще там, в камере, где его держали до суда. Мне не часто приходилось сталкивалась с последствиями этого заклинания, но в тот день я пришла навестить Драко сразу после тебя, и успела застать “остекленевший, расфокусированный взгляд”, который так любят описывать в учебниках, - уголки ее губ печально опустились, и она поежилась, словно одно воспоминание о том моменте пугало ее. - И ты сразу решила, что заклинание наложил я? - Гарри не пытался защититься, вопрос каким-то образом сам встроился в часть светской беседы. Словно они не говорили о единственном дне в его жизни, о котором он по-настоящему жалел по миллиону самых разных причин, но больше всего - из-за угасшей в серых глазах искры узнавания. - Он больше ни разу не заговорил о тебе, - Панси пожала плечами с такой выразительной легкостью, словно вопрос не требовал ответа вовсе. - Так что Драко натворил, чтобы святой Гарри Поттер решился на такой необдуманный шаг? - Чтобы сэкономить время скажу так: в тюрьме он решил, что наши отношения разрушили ему жизнь. И пожалел, что позволил этому случиться. Видишь ли, Драко вдруг вспомнил, что хочет жениться на хорошей девочке и нарожать детишек, - прозвучало злее, чем Поттер намеревался, но зато правдивее некуда. - Ах, так это была любовь.. - удивленно подняла брови Панси, и Гарри раздосадованно стиснул зубы - видимо, до этого момента она считала, что они с Драко были близкими друзьями. Что ж, он никогда не отличался умом, когда разговор заходил о Малфое. - И ты великодушно избавил его от этой непосильной ноши? Впрочем, я завидую его везению: под веритасерумом признаться, что единственный наследник Малфоев закончил войну любовником Гарри Поттера.. Должно быть, ты правда ему нравился, раз он пошел на такой риск. - Видимо, этой симпатии было недостаточно, чтобы объясниться со мной и расстаться по-человечески. Может, он думал, что умрет раньше, чем миру снова станет интересно, кто с кем спит. Впрочем, я бы в любом случае из кожи вон вылез, чтобы его оправдали, - сухо ответил Гарри. Не зная, куда деть руки, он схватил из плетеной корзинки кусочек хлеба и принялся методично отрывать от плотной мякоти хрустящую корочку - на скатерть посыпались мелкие острые крошки. - Благородно, но глупо. Что бы он делал после суда? Бывший Пожиратель, который заработал свободу, подставляя задницу? Такое не так-то просто смыть, - Гарри в ответ вперил в нее тяжелый взгляд, но Панси лишь раздраженно всплеснула руками. - Думаешь, ему нужна была твоя любовь, когда он прибежал в Орден? Нет, Гарри - Драко понимает только те вещи, которые можно использовать с выгодой для себя: свобода и чистое имя, вот что имело значение. Первое он все-таки получил, а за вторым, видимо, вернулся. - Ты хорошо его знаешь. Может, поэтому тебя он умудрился ранить сильнее, чем меня. Рон рассказывал. Мне жаль, - Гарри предпринял попытку отвлечь Панси от обсуждения их с Малфоем отношений, но не преуспел. Видимо, она успела окончательно прийти в себя, и прежняя цепкость вернулась вместе с патологической неспособностью подбирать слова: - О Мерлин, ты же вроде не идиот? Рону реально пришлось тебя предостерегать, демонстрируя мой пример? Гарри, если ты рассчитываешь, что в этот раз у вас есть шанс на счастливый конец, то вот тебе истина из первых рук: чужие чувства для Драко Малфоя - не более, чем отмычка к двери, в которую он хочет войти. - Ты поэтому больше не общаешься с ним? Боишься, что он использует тебя? - злость и что-то смутно похожее на раздражение затопило его. Кажется, все друзья решили отказать ему в праве думать собственной головой и принялись воспитывать его так, словно ему было не тридцать, а тринадцать. Панси пропустила его выпад мимо ушей: - Я не боюсь, Гарри - я знаю, что так и будет. Драко был мне другом и я рисковала жизнью, чтобы помочь ему. Ты, конечно, можешь сказать, что это был мой выбор - по крайней мере, именно об этом я думаю, когда в голову приходят мысли о прощении. Но потом я напоминаю себе, что он был единственным человеком, чьи показания могли спасти мою семью. Драко знал об этом и выбрал себя, оставив моих отца и брата беззащитными. Ты помнишь, чем все закончилось. - Люди меняются, Панси. Если бы это было не так, ты не встречалась бы с Роном, а я не считал бы тебя своей подругой, - она попыталась что-то возразить, но он не дал ей такой возможности и продолжил: - Драко никогда не был хорошим человеком, и я все равно его полюбил. Мы провели вместе каждый чертов день в течение почти двух лет, и я знаю, что он способен измениться. Печальный финал хорошей истории не заставит меня отвернуться и закрыть глаза на все, что я смог в нем рассмотреть сквозь ненависть, соперничество и собственные предубеждения. После всего, через что мы прошли - нет, Панси. Иначе получается, что я так ничему и не научился, а я отказываюсь жить с такой версией себя. - Терпеть не могу, когда ты так делаешь, - она подняла руку, чтобы подозвать официанта, и он с облегчением понял, что разговор окончен. Но она вдруг широко улыбнулась и посмотрела на него со смесью восхищения и сострадания: - Если я окажусь неправа и ты все-таки получишь свой счастливый эпилог - обещаю, что попробую простить Драко. Видит Мерлин, это единственный способ выразить тебе мое сочувствие. *** Как это часто бывает у людей, которые научились хорошо (но недостаточно хорошо) справляться со своими травмами - одно хреновое решение часто тянет за собой другое, и вот уже неприятная последовательность выстраивается в прочную чугунную цепь, разбить которую не так-то просто. Гарри знал, что так будет задолго до того, как все вокруг начали выкрикивать свои предостережения касательно Малфоя. Жаль только, что они ошибались - спасать нужно было не Поттера от Малфоя, а Поттера от Поттера. Иначе говоря - предостеречь его от самого себя. Первые признаки осознания пришли, когда он вернулся домой после встречи с Панси. И потрясли его, как ни странно, не тишина и темнота - к ним он привык за долгие месяцы, которые Марк провел в командировке. Пустая гардеробная - вот, откуда на него выпрыгнули последствия. Не помогли мысли о том, что эти отношения никогда не были для него любовью даже близко - он был знаком с чувством достаточно хорошо, чтобы отличить одно от другого. Не помогло облегчение от того, что больше не нужно лгать - потому что он был причиной лжи и потворствовал ей до тех пор, пока правда не стала вынужденной мерой. Даже любимая книга и бокал бурбона не подавили беспокойство, подчиняясь которому он до глубокой ночи мерил шагами гостиную. Каким-то образом он упустил из виду простой в общем-то факт: не взирая на всю их с Марком несовместимость, они противоестественным образом умудрились стать друзьями. Пусть не самым близкими, но все же. С ним в жизни было не так одиноко, не так.. пусто. И пусть отношения закончились, из-за Малфоя или нет - не так уж в целом и важно, Гарри малодушно думал, что все-таки быть с кем-то, кому на тебя не наплевать - удобно. От этой мысли захотелось пойти и как следует помыть себя с ног до головы, и заодно начистить до блеска собственные внутренности. Либо работа сделала его циничным и бесчувственным, либо он всегда таким был, пока рядом находился хоть кто-то, постоянно напоминавший о моральных обязательствах перед другими людьми. В шесть утра в понедельник, перед тем как принять антипохмельное зелье и отправиться в Аврорат, Гарри решил, что ему нужна пауза. Хотя бы просто ради того, чтобы выдохнуть и решить, что делать с той пародией на жизнь, которая не была сожрана работой. Он начал с того, что добрался до офиса и сразу написал Малфою короткую записку с адресом ресторана и временем встречи. Всего лишь обед, во время которого нужно одновременно сообщить плохие новости, убедить Драко помочь Аврорату с изучением созданного им же артефакта и объяснить, что все, что между ними происходило последние недели, должно прекратиться. В этом безупречном плане спряталась одна маленькая неприятная деталь: не облажаться практически невозможно. Поэтому он исключил из повестки последний пункт и, еще раз все обдумав, решил отложить разговор об их странных отношениях до лучших времен. В конце концов, всегда остается простой выход: завалить себя работой и избегать встреч наедине с Драко Малфоем. Что может пойти не так? Удовлетворенно кивнув самому себе, он отправил записку, и, не дожидаясь ответа, отправился на полигон к их с Роном подопечным и больше не вспоминал о Малфое, пока не наступила среда. В этот день погода в Лондоне решила проявить все признаки психопатии и вместо обычного снега обрушить на головы жителям проливной дождь. Даже усиленные водоотталкивающие чары не смогли защитить Гарри от ледяной воды, неведомым образом нашедшей свой путь сквозь заклинание прямо за шиворот: голодный, промокший и совершенно не готовый к серьезному разговору, он влетел в кафе, и моментально понял, что промахнулся с выбором времени и места. Ему не пришло в голову, что ресторан, так удобно расположенный рядом с Министерством, будет под завязку набит служащими, которые обычно обедают одни, а значит, им не на ком сосредоточить свое внимание в достаточной мере, чтобы игнорировать происходящее вокруг. Что ж, благодаря его тупости они получили лекарство от скуки: враждебные взгляды чуть не со всего зала были направлены на Драко Малфоя, который с невозмутимым видом пил чай, рассматривая стекающий по оконному стеклу серый водопад. Гарри, не церемонясь, впихнул куртку гардеробщику и отправился к столу, раздраженно набрасывая на столик у окна все известные ему чары приватности. Никто не забудет, что видел в ресторане Драко Малфоя и Гарри Поттера, но теперь не сможет вспомнить хоть сколько-нибудь ценные детали. Слава Мерлину за эту малость. - Ты свихнулся? - поинтересовался Драко, встревоженно оглядываясь по сторонам. - Использовать чары приватности в общественных местах запрещено законом, меня могут вызвать на допрос даже за то, что я просто сидел рядом. - Я бы с радостью отправился в другое место, но к несчастью, - Поттер выразительно поднял бровь и кивнул на происходящее снаружи безумие, - погода сегодня не располагает к прогулкам, а у меня нет времени, чтобы аппатировать в маггловскую часть города. - И какие же секреты заставили тебя вырваться из Аврората и потратить на меня свое драгоценное время? - Драко прищурился и пригубил чай. Взгляд Гарри невольно скользнул по влажным губам, но злость и раздражение помогли быстро вернуть самообладание. - Нашли тело Джинни Уизли, - собственный голос показался Поттеру чужим, и вызывающие нотки в нем неприятно резанули ухо. Заклинания едва ощутимо дрогнули, скрывая от людей вокруг смысл сказанного, отвлекая внимание на более насущные проблемы. Если волшебники за соседними столиками не обладали способностью читать по губам, они оба были в безопасности. Гарри ожидал, что Драко испугается - страх всегда заставлял его задавать много вопросов, и непростой разговор сам потек бы в том направлении, которое было нужно Поттеру. Вместо этого - ничего, тишина. Малфой медленно опустил чашку, сложил длинные пальцы домиком и едва заметно выдохнул. - Значит, на допрос меня все-таки вызовут. Когда? - Мы пытаемся не допустить утечки. Даже внутри Аврората об этом почти никто не знает, - Гарри откинул со лба волосы, и отстраненно удивился, что они влажные. Либо магия начала подводить его, либо погода и правда взбесилась. - Думаю, у нас есть в распоряжении несколько недель, пока кто-нибудь изнутри не сольет новость Пророку за пару-тройку годовых окладов. - И ты говоришь мне это, чтобы что? Срок давности вышел, они не смогут обвинить меня в убийстве, которого я не совершал, еще раз. - Нет ничего ближе сердцу Аврората, чем старые дела. Особенно, дела времен войны, - желудок Поттера недовольно заурчал, но рассчитывать на горячий обед, судя по всему, не стоило: придется снимать заклинания, чтобы сделать заказ. - Если у тебя нет железных гарантий, что Визенгамот устоит перед искушением, я бы на твоем месте уехал. Особенно если взять во внимание близость выборов: кто-то из кандидатов может решить, что на твоем деле можно построить отличную медийную кампанию. Робардс, например. Гарри живо представил себе жадный блеск в глазах начальника и его замутило от отвращения. - Скорпиус едва начал лечение в Мунго, - холодно возразил Драко. - Я не стану ставить свою безопасность выше здоровья сына. Странно, что ты этого не понимаешь. - Я понимаю, и именно поэтому не стану переубеждать. Ты взрослый человек и в состоянии сам оценить риски. Мое дело предупредить о их существовании. - Очень благородно с твоей стороны, спасибо. Я точно буду спать спокойнее, зная, что в любой момент могу отправиться в Азкабан, - ядовито улыбнулся Малфой, но Поттер услышал в его словах упрек. - Если ты хочешь что-то мне предъявить, то вперед, используй свой шанс, - он раздраженно скрестил руки, готовый в очередной раз выслушать, в чем именно он не прав и по какой причине. Одним разговором больше, одним меньше - какая разница? Но Драко молча вцепился в чашку с недопитым чаем и слегка опустил голову, лишая Гарри возможности рассмотреть свои эмоции, которых было явно больше, чем он готов был признаться. Значит, претензии и обвинения откладываются до тех пор, пока что-то не послужит триггером. Гарри глубоко вздохнул, пытаясь усмирить собственные эмоции и не наделать глупостей. Не в его силах давать Драко обещания: как бы сильно он ни хотел его защитить, он не мог дать никаких гарантий, а значит, и не имел права давать надежду. На самый крайний случай всегда оставался вариант с его собственными воспоминаниями о ночи, когда пропала Джинни, и, может быть, в этот раз Малфой согласится их использовать ради сына, но для этого придется рассказать правду. И, возможно, сейчас самое время, чтобы сделать именно это, но Гарри не мог заставить себя. Каждый раз, когда он мысленно пытался представить себе этот разговор, прошлое внутри начинало гореть такой нестерпимой болью, что проще было сразу отказаться от этой идеи. Он мог быть рядом с Малфоем, в глазах которого не было узнавания. Не было знания. Своими руками вернуть к жизни того Драко, с которым его связывали чувства, было бы чем-то близким по сути к использованию воскрешающего камня. Самое время перейти ко второй части разговора и озвучить просьбу Криви. - На теле Джинни нашли медальон, - Гарри устало прикрыл глаза, позволил себе не смотреть на Драко. Заклинания скрадывали звуки голосов, делая их единым, невнятными бормотанием, и этот фон странным образом успокаивал его. - Начальник следователей, мистер Криви, попросил меня узнать, сможешь ли ты рассказать его сотрудникам об артефакте. Как ты его создавал, какие заклинания использовал, как он должен был работать.. В общем, все, что сможешь вспомнить. - Ты предлагаешь мне помочь аврорам в работе над собственным делом? Даже ты, Поттер, не можешь всерьез рассчитывать.. - Криви не верит, что ты хоть как-то причастен к убийству Джинни, - перебил его Гарри, не открывая глаз. - Но ему нужна помощь, потому что иначе его людям в жизни не разобраться в твоей поделке. Даже в те годы ты использовал.. скажем так, креативный подход при изготовлении артефактов, и в Аврорате нет сотрудников, способных решить такую головоломку, - Гарри наконец открыл глаза и потянулся за сигаретами. Ему был жизненно необходим никотин, чтобы заглушить голод. - Если я соглашусь, то что получу взамен? - Малфой поднял взгляд и в упор посмотрел на Гарри, и на этот раз сквозь маску не просочилась ни одна эмоция. - Тебе лучше поговорить об этом с Криви. Следственный отдел - не моя юрисдикция, я всего лишь гонец от их имени. Если тебя интересует материальное вознаграждение и вы с Криви о чем-то договоритесь, то препятствовать этому никто не сможет. Тебя полностью восстановили в правах, так что.. - Гарри неопределенно взмахнул рукой и с удовольствием затянулся - резь в желудке почти сразу утихла. - Если ты сможешь понять, почему медальон не сработал, это можно будет попробовать прикрепить к делу. Кто знает.. Глаза Драко моментально сузились, серая радужка потемнела, он весь подобрался: - Он не мог не сработать, - отрезал он. - И тем не менее что-то пошло не так. Когда она исчезла, мы искали ее в частности по следящим заклинаниям, которые ты использовал при создании медальонов, помнишь? Но когда ничего не вышло, ты объяснил мне, что Джинни, видимо, использовала его, и магия истощилась. - Я сам разрабатывал артефакт, естественно я помню, - раздраженно нахмурился Малфой. - Тело Джинни нашли деревенские детишки, артефакт активировали они - видимо, случайно, - пожал плечами Поттер. - Этого не может быть, - уперся Драко. - Если бы все это время медальон лежал нетронутым, мы бы ее нашли. Я использовал магию крови, подобные заклинания не теряют своей силы десятилетиями, Поттер. Поверь мне, я этим на хлеб себе зарабатываю. Гарри не обязательно было убеждать, артефакты Малфоя много раз спасали ему жизнь даже в ситуациях, из которых, казалось, не было выхода. Изобретательность Драко, конечно, могла кого угодно вынудить пересмотреть свое отношение к магии и ее применению, но он знал, что делает, и никогда не рисковал попусту. Что-то во всей истории с Джинни не нравилось Поттеру, не давало покоя. Может, аврорская паранойя окончательно овладела им, но уж слишком вовремя ее нашли. - Я верю тебе, Драко, - Гарри снял очки и устало потер переносицу - от голода начала накатывать головная боль, а следом за ней и неприятная тошнота. - Именно поэтому тебе стоит наведаться к Криви, чтобы попробовать разобраться в том, что произошло. Кто знает, что из этого выйдет? - Убедил, - коротко кивнул Малфой и без спросу вытянул из пачки сигарету. - А теперь, может, пообедаем? Если у тебя закончился список отвратительных новостей, с которыми я пока не знаю, как жить дальше, - он улыбнулся, искренне и открыто. В эту секунду за окном вдруг выглянуло солнце, и луч света лег прямо лицо Драко, выхватывая его из полумрака ресторана, как прожектор. Поттер смотрел на него во все глаза, завороженный случившейся переменой. Вот он, сидит напротив, из плоти и крови, только руку протяни. Разве это не сбывшееся заветное желание? Вновь иметь возможность просто быть рядом, разговаривать, хотя бы изредка встречаться? Совсем недавно он многое отдал бы за такую возможность, так почему сейчас пятится назад? Он моргнул, растопырил пальцы и резко взмахнул рукой по диагонали, снимая заклинания. - Нет времени, - криво улыбнулся Гарри, возвращая очки на переносицу. Он окинул Драко взглядом и постарался запихнуть куда подальше предательское желание дотронуться до него, добавить в эти жалкие сорок минут встречи каплю личного. Но он уже решил, что какое-то время им стоит держаться друг от друга подальше.