Этих двоих вместе не сажать!

Антон проснулся от того, что на кухне что-то упало. Повертев гудящей головой, он схватил айфон и посмотрел на время - было без десяти девять. - Кто там валится? - крикнул он в сторону пищеблока. Ответа не последовало, но через минуту в комнату зашёл Арсений, неся в руке чашку с чаем. - С пробуждением, алконавт. Надеюсь, помнишь, как я здесь очутился? - Смутно... Блядь, башка... Ну, хоть не тошнит в этот раз - на том спасибо. - Хах, ещё бы не башка... Поз мне написал, что ты вчера все свои рекорды по употреблению огненной воды побил. - Я сильно буянил? - Шастун поёжился от раздирающих его противоречий: он испытывал огромное облегчение, что Арс снова рядом с ним и, одновременно, ему было безумно стыдно за вчерашние выкрутасы. - В пределах разумного... - Нет, ну честно?! - Антон, ты никого не убил и не обесчестил, выдохни. Ну, поорал и повыёбывался чуть-чуть! С кем не бывает? Хватит терзать себя муками совести, лучше горячего попей. С сахаром и лимоном, как ты любишь... - Попов со стуком поставил перед ним кружку. - Спасибо... - А пока ты наслаждаешься чаепитием, я спрошу у тебя кое-что, окей? - Что именно? - моментально напрягся Антон и опустил кружку, не донеся её до рта. - Что происходит, Шаст? У тебя, вроде как, появилась девушка, которая, как мне сказал Стас, давно тебе приглянулась... Зачем ты за меня цепляешься? Надеешься совмещать? Не выйдет. - Погоди... Арс, я тебе всё объясню, обещаю. Только перед этим расскажи мне, пожалуйста, что наплёл тебе Шеминов? Это важно. - Про чай не забывай... Наплёл? Вроде, он ничего не выдумал... Девушку нам действительно представляли! - Арсений поджал под себя ноги и снял очки, вытирая их рукавом. - Я сейчас расскажу тебе, как всё произошло... Мне бы, мудаку, раньше это сделать - печень целее была бы! - Антон сделал огромный глоток чая и заговорил, начиная с момента, когда Стас заставил его сесть к себе в машину. Арсений слушал, ни разу не перебивая, его лицо постепенно смягчалось, но в синих глазах к концу шастуновского повествования появился нехороший ледяной блеск. Антон закончил исповедь отчаянным "Теперь ты мне веришь?!" и замер в ожидании приговора. - Поверю авансом... - Арсений прикусил губу, - и думаю, что я должен поговорить со Стасом по душам. - Не надо! Не усугубляй! - Антош, а чего ты так боишься, если не виноват?! Шастун сделал отчаянный выпад вперёд и схватил друга за плечи, заставив того покачнуться от неожиданности: - За тебя боюсь, тормоз! Не смей! - Ладно, снова поверю, - Попов тихо усмехнулся и щелкнул Антона по носу, - а Ирину-то собираешься предупреждать? - Конечно. Я могу прямо сегодня с ней встретиться и объяснить, что между нами ничего не будет. - Разумно... - Тогда я сейчас схожу в душ, а потом позвоню ей... Ты подождёшь? - Антон умоляюще глянул на мужчину. Ему совершенно не хотелось, чтобы тот уходил. - Поезд на Питер отходит в тринадцать ноль три... Думаю, что развязки не дождусь, но на подвиг благословить успею. А заодно и завтрак приготовлю. Выйдя из душа, Антон почувствовал, как отступает похмельный тремор, вдохнул вкусный запах и рассмеялся: - Гренки с сыром?! Читер! Такое и я приготовлю. - Антон, в твоём холодильнике качается в петле грустная мышь, на неё сыра уже не хватило... Короче, что было - из того и приготовил! И читерство - это когда просто режешь хлеб и шмякаешь сверху сыр. А я с гренками заморочился. Арсений вскидывает на Шаста ясные синие глаза и откладывает нож. Антон торопливо заключает его в объятия, и первое время Попов просто утопает в запахе свежей одежды и цветочного ополаскивателя. Посторонние запахи оглушают, и он тянется выше, утыкаясь носом в шею. - Выберемся, Антош... - Угу... Арс, поцеловать тебя можно? - Ну, попробуй. Губы Шастуна прохладные и мягкие, а во рту моментально становится свежо от привкуса мятной зубной пасты. Арс прижимается к стене и перехватывает инициативу, переваливая через себя длинное худое тело словно в "красной комнате". Шаст протестующе охает, но не вырывается и не разрывает поцелуй. Сквозь рубашку Арсений отчётливо ощущает длинные пальцы, изучающие его спину. Когда эти движения приобретают лихорадочный характер, а поцелуи приобретают опасную глубину, он осторожно отстраняет парня и успокаивающе гладит по лицу: - Антош... Времени не так много... Давай завтракать. - Умеешь ты кайф обломать, Арсений Сергеевич... - Цыц, малявка. После завтрака Антон набирает Ирину и договаривается с ней о том, чтобы она пришла к нему домой. На недоумённый взгляд Арсения, моментально объясняет: - Не заводись... Если устроит разборки и бабскую истерику, я буду это слышать один, а не весь ресторан или весь парк. - Потом расскажешь, чем всё закончилось... - А ты не уезжай! - Шастун хватает Арсения за руку и перебирает пальцы. - Ну, здравствуйте... Как не уезжать-то, билет в кармане... - Сдай его и оставайся со мной! - Шаст, тебе сколько лет, солнце моё? - Арсений тянется свободной рукой к ещё влажным русым волосам и ласково взъерошивает их. - Ах, много, сударь, много... - Антон театрально закатывает глаза. - Сеньор, а ведь Вы задолжали мне сорок песо! - переводит тему Попов, моментально включаясь в игру. - Сеньор! - понятливо подхватывает Шастун. - Та кобыла, что вы мне продали, оказалась никудышной клячей! Не пройдя и ста метров, ОНА СДОХЛА-А! - парень прыгает на Арсения и сваливает его с табуретки на пол. - Это запрещённый приём! - протестует тот. - Я сейчас опоздаю на поезд... - А я этого и добиваюсь... - Антон коротко целует его в висок и чуть дольше прижимается к губам. - Антош, не дури... - с трудом выговаривает Попов, отстраняясь огромным усилием воли. - Арс... - Что? - Почему всегда "нет"? - Не всегда... Пока ты просто не готов. И уж точно не на полу это должно состояться... Ну, слезай... Хватит тут домогательства устраивать... Дождавшись, пока Шастун выполнит настойчивую просьбу, он поднялся и принялся перебирать свои вещи.