Этих двоих вместе не сажать!

Прошло пять дней, но в лучшую сторону ничего особо не изменилось. Только забот у Поза с Матвиенко сильно прибавилось, да и у Оксаны, давно считающей себя всеобщей мамой, заодно. Нет, концерты в Новосибирске, Омске и Кемерово прошли прекрасно, - зрители остались в полнейшем восторге, завалили подарками, от души пополнив импровизаторские запасы мёдом, кедровыми орешками, черемшой и травяными бальзамами, но они и понятия не имели, что, как только комики заходят в гримёрку, наступает тоскливая тишина, прерываемая редкими репликами, вроде "Кинь мне бутылку с водой". Работа есть работа, а в жизни улыбку на себя не натянешь, если не для кого её натягивать. Незаметно для самого себя, Арсений Попов стал эпицентром взглядов и разговоров, хотя из коллектива выпал, как яблоко из общей корзины. Он задержался в Омске на полдня, пообещав, что доберётся до Кемерово сам и вовремя, но к родителям, как выяснил всезнающий Стас по своим неиссякаемым источникам, так и не попал. Зато ещё перед концертом притащил в гримёрку упаковку с куклой, а после концерта сразу исчез, бросив все вещи, кроме той самой куклы, телефона, зарядки и кошелька. - Он, вообще, спит? - спросил Дима у Матвиенко, по дороге в Кемерово, привычно оглядываясь назад в поисках черноволосой макушки, и тут же вспоминая, что Попов ещё в Омске. - Нет. И не ест. Кофе пьёт, может сигарету выкурить... Всё. - А ты чего не заставишь-то? - Затрахался на хуй ходить. Он же упрямый, как осёл, не знаешь, что ли? Дима покосился на Шастуна, отгородившегося от всех наушниками и капюшоном, и вздохнул: - Ладно, хоть, с этим вот попроще. Он просто говорить разучился. - Плохо им друг без друга... - Плохо... На сцене в общих номерах так за руки хватаются, что я пару раз чуть не разревелся... - Поз протёр очки рукавом. - Вернёмся в Москву, будем думать, как помирить! - Сергей хлопнул его по плечу. - Только ты мне помогай, а не как обычно. - Ладно-ладно... Ради этого даже переборю свою неприязнь к необходимости лезть в чужую личную жизнь. - Бля, как ты красиво завуалировал фразу "подниму жопу и начну шевелиться ради спасения друзей"! - Пошёл в...! - В следующий раз, сделай одолжение, приходи не на час, - Алёна вышла в общий тамбур, чтобы закрыть дверь за почти уже бывшим мужем, и вздохнула, - ребёнок от таких твоих "недовизитов" только расстраивается. - По-моему, она увлечённо занялась новой куклой и ничуть не огорчена... - Арсений пожал плечами и плотнее запахнул ветровку. - Это пока до неё не дошло, что ты снова уходишь на неопределённый срок. Слушай, задержись, поешь, хотя бы, суп, а?! - женщину, вдруг, словно прорвало. - Если честно, выглядишь очень паршиво! - Успокойся. У меня просто гастроли, немного устал. И есть я не хочу, повторяю в третий раз, кстати. - Ладно-ладно, всё. Иди. Позвони, как до Кемерова доберёшься. - А это зачем? - Арс уставился на Алёну с большим удивлением. Они уже давно не требовали друг с друга никаких отчётов. - Состояние твоё мне не нравится! - отчеканила она и захлопнула дверь, не прощаясь. Попов передёрнул плечами и направился к лифту. Всеобщая забота, которой его внезапно стали окружать, только раздражала. О Шасте, почему-то, так не пеклись. Возможно, дело было в том, что тот не вызывал особой тревоги: ел, пил, спал, курил по заведённому внутреннему расписанию, а то, что рот открывал только на концертах, да шутки становились всё злее... Это же Антон - ему можно, пока пипл хавает. Арсений остановился возле автобусной остановки и закурил. Сколько раз они за это время сталкивались глазами? По пальцам можно пересчитать, да, но и этого хватило, чтобы не захотелось жить - боль сплошная, как будто оба заживо сгорают изнутри. Арсений и не живёт. Выполняет свою функцию - "смейся, паяц, над разбитой любовью". Возвращение в Москву было ознаменовано потерей одного из чемоданов в аэропорту Кемерова, в итоге, сибирские гастроли были дружно признаны самыми всратыми за всю историю "Импровизации". На отдых Стас отдал артистам всего два дня (впрочем, большего никто и не требовал), а на третий поставил "техничку", аргументировав это тем, что Паша придумал какой-то новый номер, и его необходимо внедрять изо всех сил. Возможно, это был бы первый отдых, который показался бы Антону тягостным, если бы не Ирина. Она вытащила его (в роли бойфренда, естественно) на день рождения своей подруги в боулинг-клуб, где Шастун неожиданно хорошо провёл время с добрыми и забавными девчонками, будучи единственным "кавалером", и даже искренне смеялся; она заявилась к нему в гости с бутылкой текилы, лимонным пирогом, который испекла собственноручно, и долго слушала жалобы на сучность мира в целом и Арсения Попова в частности, по-матерински поглаживая Шаста по русым вихрам; она вернула ему хоть и не хорошее, но адекватное расположение духа, и за это он был ей признателен настолько, что подарил красивый золотой браслетик. Кузнецова от неожиданности обозвала его придурком, но подарок приняла, пусть и не с первого раза. На "техничку" Антон приехал одним из первых и сразу же напоролся на дружелюбно-благодарный улыбальник Шеминова. Немудрено. За эти выходные на Стасика и импрофанатов, соответственно, упало столько гетеро-контента, что впору замурчать, словно сытый кот. Зато Арс в этот раз даже головы на него не повернул, а ведь обычно хоть мельком, да взглядывал. Значит, тоже сторисы видел. Ничего, переживёт... - Ну, что, ребятня, давайте пока по старенькому пробежимся, а потом я вас в курс дела введу, забились? - Стас забрался на высокое кресло стоящее посреди сцены. - Ага... - нестройно отозвались парни, а Матвиенко взял Арсения за плечо и шепнул: - Ты ТОЧНО не хочешь отпроситься у Стаса и пойти домой? - Точно не хочу... - шепнул тот в ответ. - Но тебе явно плохо, - бледный, как сугроб, на лбу испарина... Себя, вообще, видел?! - Серый, о-о-о-отвяжись-ка! - Ну, как знаешь... - Так, а сейчас Серёжа и Арсений, которые "очень внимательно" слушали задание, выйдут сюда и накидают нам рифм! - врубил учительницу Стас. Пришлось отставить ненужные разговоры и включиться в импровизацию. Номера полетели один за другим. Обстановка стала почти привычной. - Шаст, выдай-ка мне учительницу, пришедшую к первому уроку прямиком с девичника! - Стас спрыгнул с кресла (сидеть уже больше часа оказалось утомительно) и прошёлся по сцене. Антон взъерошил на себе волосы, выдвинулся вперёд, обвел несуществующих зрителей безумными глазами и выпалил: - Наливайте! Ой... Раздевайтесь!...Тьфу, ты, ёпт.. - ЗДРАВСТВУЙТЕ, САДИТЕСЬ! - Отлично! Арсений! Давай, теперь ты!.. Арс, блядь!!! Последнее вырвалось у продюсера потому, что дёрнувшийся было Попов вдруг обмяк и упал на пол, сложившись неловко, как тряпичная кукла. В репетиционном зале на пару секунд повисла тишина. Первым вышел из оцепенения Позов, вторым - Шастун. Они подлетели с двух сторон к неподвижному Арсу и синхронно склонились. - Он в обмороке, "Скорую" вызывайте, - пальцы Димы безошибочно нащупали пульс сначала на шее, а потом на руке, - бля, губы какие-то синие - это ни хуя не хорошо. Шаст, ты спятил, что ли, не тряси его! Не трогай вообще, пока врачи не приедут! Антон посмотрел на приятеля дикими глазами, но послушался. Однако, стоило Матвиенко попытаться увести его чуть подальше, он издал такой крик, что, в итоге, его предпочли просто больше не трогать. Так и сидел возле Попова, под головой которого уже была чья-то ветровка, крепко, но бережно сжимая прохладную ладонь. - Ты только живи, Арсен, только живи... - бормотал парень одними губами, - живи... Это самое главное.