Этих двоих вместе не сажать!

Первое, что услышал Арсений, когда открыл глаза, - тихий, но разборчивый мат на кухне. Мужчина поднялся и огляделся по сторонам, чувствуя себя слегка ошалевшим от непривычно долгого сна. Антон пританцовывал возле плиты, зажимая ухом смартфон, на сковороде что-то подозрительно громко шкворчало. Увидев Арса, Шастун округлил глаза и, торопливо произнеся в трубку "Ладно, Ир, перезвоню", сбросил вызов: - Какого хрена вскочил?! - А, что, помешал? - слегка прищурился Попов, трогая ладонью чайник. - Нет, он ещё и обижается! - возмутился младший, убирая сковородку с огня и вырубая газ. - Она, между прочим, учила меня, как тебе омлет приготовить и при этом кухню не спалить! - Антош, а можно чаю? Кофе мне пока нельзя, как я понял... - Забудь это слово на ближайший месяц! Я купил цикорий, вот его и хлещи. - Фу, гадость... - Хватит капризничать! По запаху - один в один. - Угу, один в один - гадость! Нет, уж! Лучше чай с лимоном. А сколько времени сейчас? - Пять вечера. - Хер-расе, я поспать! - Абсолютно нормально в твоём состоянии! Возвращайся в постель, я сейчас всё принесу! - Антон подозрительно оглядел омлет и вздохнул с облегчением - вроде, это даже можно есть. - Шаст, ну я же не инвалид... - Так... Кто-то со мной поспорить решил? - Ну, дай хоть в душе побываю! - Хорошо, в душ сходи, так и быть. Гигиенические процедуры не заняли много времени. Вскоре Арс уже снова лежал на диване с подносом на коленях. Чай оказался переслащён, а омлет немного соленее и "поджаристее", чем он привык, но это не имело никакого значения. Главное, что Антон сидел рядом и держал руку у него на колене, ревниво наблюдая за каждым движением вилки: - Неужели, прям, вкусно? - Антош, я бы сейчас это ни на какой " Мишлен" не променял. - П-почему..? - голос Шастуна слегка дрогнул, но он вовремя овладел собой и вопросительно склонил голову к правому плечу. - Потому что это от тебя, дурилка! - Сам такой... - Антон смущённо забрал пустой поднос, оттащил на кухню и сразу же вернулся, плюхаясь на прежнее место: - Как ты себя чувствуешь, Арс? - Голова немного болит. Наверное, от того, что спал слишком долго... - Таблетку дать? - Нет. Я хочу тебе кое-что рассказать. А лучше - показать. Можно? - Арс... - Это важно! - Ну, хорошо-хорошо... Антон снова опустил ладонь на накрытое пледом колено и успокаивающе погладил. Попов схватил свой телефон и принялся отчаянно рыться в папке с текстовыми документами: - Так... Блядь... А! Вот, нашёл! На! Читай! - актёр почти насильно впихивает гаджет в руки приятеля. Антон машинально опускает глаза и покорно пролистывает мелкий текст. Он не силён в юридических терминах, но даже скудных познаний достаточно, чтобы понять - перед ним бумаги, относящиеся к протекающему вовсю бракоразводному процессу. - Так вы...? - Да, Антош... Мы не живём вместе уже больше полугода. Она вернулась с дочерью в Омск. Питер ей, видите ли, навевал много болезненных воспоминаний. - Жалеешь? - Только о дочке. - А, что, жену никогда не любил? - Шаст вернул смартфон другу и поудобнее устроился у него в ногах. - Какое-то время думал, что люблю. В самом начале. Особенно, когда изгнал из себя все мысли о Валентине. А потом понял, что это уважение. Искреннее уважение, но не любовь. - А она? - А ей это надоело, и она изменила мне. - Ого... - Да, случайно обнаружил. Алёна оставила свой телефон на кухонном столе, и я увидел сообщение от некоего Виталика со смайликом "сердечко". Она даже не отпиралась. Сразу стала орать, что выходила за меня лишь потому что очень любила и думала, что сможет "перевоспитать". Закончила советом открыто признаться в том, что я - законченный гомик. - А ты - законченный гомик? - Нет. В данный момент я просто люблю тебя. И я не виноват, что ты парень. - А-арс... - только сейчас Шастун понял, как жестоко он проебался. Молодой импровизатор опускает голову, складываясь в три погибели и прижимается к коленям Попова уже не руками, а лицом, тщетно пытаясь сглотнуть подступивший к горлу комок. Через секунду он ощущает сухую горячую ладонь, ласково приглаживающую непослушные кудри. - Антош, ты там плакать собрался? Даже не начинай. - Нет, я собрался набить себе ебало... Поможешь? - На меня посмотри. Антон послушно вскидывает голову, встречаясь отчаянными зелёными глазами с любящими и всепрощающими синими. Арсений, о неуживчивости и злопамятности которого ходят легенды, смотрит на него ласково и тревожно. Тонкие пальцы цепляют за подбородок и тянут вверх. Шаст привычно замирает, любуясь идеальным, даже сейчас - в недомогании, лицом, а затем покорно прикрывает глаза. Нежный поцелуй разом отключает все негативные мысли. - Ты мой... - шепчет Антон, отстраняясь, но Попов со стоном притягивает его обратно и крепко обнимает. Сухие губы переходят на острые скулы, а оттуда на шею. - Арс! - Шастун, моментально уловив намёк, обхватывает его лицо огромными ладонями. - С ума сошёл?! Тебе нельзя напрягаться! - А я и не собираюсь... - по губам Арсения проскальзывает усмешка. - Я буду лежать под тобой и получать удовольствие. - В прошлый раз... - Антош, о прошлом разе пора забыть. Я хочу тебя. Действуй. Арсений решительно расцепляет его руки, освобождая свои щёки из захвата, и кладёт кисть Антона себе на живот. Чуть помедлив, младший, просовывает пальцы ему под футболку и задирает её, припадая губами к впалому животу. Все мыслительные процессы направлены на то, чтобы вспомнить ликбез одноклассника по премудростям мужской любви. Сегодня он не может и не хочет причинить боль. Он стаскивает с Арса футболку, бросает её на пол и ласкает подтянутое тело губами, с внутренним ликованием отмечая участившееся дыхание и первые лёгкие стоны любимого человека. Арсений сам стягивает с себя боксёры и помогает раздеться Антону, поскольку последнего потряхивает от волнения. Слияние обнажённых тел отзывается уже знакомой волной мурашек, от которых встают дыбом волосы вдоль позвоночника. Шаст спускается ниже и обхватывает ртом чувствительную головку, возбуждая и щекоча языком, но в этот раз без всякой спешки. Подушечки пальцев мягко массируют основание члена. Арс стонет уже в голос, слегка запрокидывая голову. Антон встряхивает головой и берёт глубже, мысленно поздравляя себя с тем, что он на правильном пути. Когда ствол Попова становится жёстким, Шастун выпрямляется и, нежно поцеловав мужчину в шею, просит: - Перевернись, пожалуйста... Тот подчиняется, прижимается к подушке щекой, прикрывает глаза, готовясь немного потерпеть, но неожиданно понимает, что его начинают бережно подготавливать: лёгкая возня, шуршание пакетика с презервативом, потом тихое щёлканье крышечки, холод смазки... (откуда это всё?!) и, наконец, осторожные пальцы, нежно разминающие неподатливое поначалу отверстие. Антон без конца целует его лопатки, вызывая томную дрожь и рассеивающееся тепло в конечностях. Опомнившись, Арсений понимает, что в нём хозяйничают уже три пальца. - Сразу по фистингу решил пойти? - голос прерывается от острых, но неожиданно приятных ощущений. Попов двигает к себе свободную руку любовника, упирающуюся в подушку возле его головы, и несильно впивается зубами в тонкое запястье. - Ай... Козлина... - Антон убирает пальцы и заменяет их половым органом, двигаясь по-прежнему не спеша и как-то... умело? Перед тем, как свалиться в пучину наслаждения, Попов ловит себя на мысли, что надо бы спросить у этого мартовского кота, где, а главное, У КОГО он успел так научиться. Синеглазому актёру всё-таки пришлось потерпеть несколько болезненных толчков, но уже в самом конце и то, лишь потому, что он кончил раньше. Впрочем, мучился он даже меньше минуты. Антон финишировал с протяжным "Бля-ааадь...", уткнулся лицом ему между лопаток, и почти сразу же поднялся, на ходу снимая презерватив и стаскивая с тумбочки рулон бумажных полотенец, которыми вчера промокал Арсу вспотевший лоб. - Я реабилитирован? - пытливо произнёс он, заворачивая использованный латекс в несколько штук одновременно. - А, вот, даже не знаю... - Арсений расплывается в тревожной улыбке. - Антонио, колись, откуда такой богатый опыт у вчерашнего гее-девственника? Смазка, презики, подготовка... - Арс... - Я жду! - Ёбаный в рот... У друга узнал! Да, гея! Да, опытного - уже десять лет со своим мужиком живёт. Ещё вопросы? - Ты и не говорил, что у тебя такие друзья есть... - Арсений примирительно усмехается, натягивая нижнее бельё. - Не всё тебе скрытничать. - Ладно, не дуйся. В душ? - Иди первый. - А как же "кто-о хозяин квартиры?!" - Арс, по шее получишь... Пиздуй, сказал! Болезный... Арсений удаляется, тихо смеясь, а Антон вытягивается на диване, впервые за долгое время ощущая абсолютный покой.