Don't lie to me, Miss Holmes

- С ДНЕМ РОЖ-ДЕНЬ-Я! К слову, это было первое, что я сегодня услышала на работе, когда зашла в отделение. Все сотрудники стояли возле входа с целой копной шариков, мешками конфетти и огромным транспарантом. - Э-эм, спасибо, конечно, - протянула я. - Но он у меня в апреле... - Черт, Холмс, это ты! - воскликнул Энди. - Да, а что, собственно, происходит? - непонимающе закрыла входную дверь я. - Иди сюда, - шикнула Форман и поманила меня рукой. Надев рюкзак на обе лямки, я быстренько подбежала к ней и, встав во втором ряду этого действа, еще раз спросила уже полушепотом: - Так что происходит-то? - У Гилмора сегодня день рождения, - пояснила она, всовывая мне в руку гелиевый шарик. - Я надеюсь, на это не нужно было скидываться? - уточнила я, пытаясь увернуться от толкающегося сержанта. Честно говоря, на любом рок-концерте в фан-зоне меньше давка, чем сейчас в холле отдела. Все, естественно, хотят быть в центре, поэтому вжимаются друг в друга, как только могут. - Это были добровольные пожертвования, - саркастично ответила Отэм. - Как жаль, что я слишком еврей для такого, - выдохнула я. - Я думала, ты француженка, - вскинула брови девушка, пристально вглядываясь в окно. - С чего бы это? - усмехнулась я. - Не знаю, - пожала плечами она. - Мне казалось, что все француженки именно так и выглядят. - Маленькие, тридцатилетние, кареглазые брюнетки? - скривила лицо я. - Ну, практически, - усмехнулась мексиканка и, зашипев от боли, повернула голову вправо. - Палмер! Какого черта! Ты можешь смотреть под ноги?! Шпала тупорылая! - Прости, - пробубнил тот, пытаясь высвободить руку из запутавшейся ниточки шарика. - Просто все толкаются, я не могу равновесие удержать. - Кретин, - закатила глаза Отэм, повернувшись ко мне. - Ты говорила, вы что-то там нашли на месте преступления? - неожиданно решила спросить я. - Я говорила? - удивилась Форман. - Мы не нашли там абсолютно ничего, кроме, разве что, отрывного календаря. - Что? Календаря? - недоуменно вопросила я. - На последнем листе было тридцатое сентября, - поджала губы девушка. - День убийства. - Он намекает на число тридцать? - задала я вопрос больше себе, чем Отэм. - Не знаю, - выдохнула она, встав на цыпочки, чтобы снова посмотреть в окно. - И я так понимаю, что отпечатков там нет? - с надеждой в голосе спросила я. - Правильно понимаешь, - протянула Форман. - Черт, - выругалась я. - И скорее всего место преступления он выбирает рандомно... - ИДЁТ! ВСЕМ ПРИГОТОВИТЬСЯ! - вдруг крикнул кто-то из толпы. Все начали становиться кучнее, некоторые приготовились бросать конфети. В другой стороне оравы я заметила счастливую Беннингтон с желтой коробкой в руках, перевязанной красным бантом, и, как ни странно, в новых сережках. Спросите, чего странного: молодой и красивой женщине, наверное, кто-то подарил новые украшение, но природное чутье подсказывало, что так светиться от счастья ее глаза может заставить только один человек. И вот теперь уже и вам странно, не так ли? Дверь в отделение открывается и в нее входит наш всеми любимый начальник. После дружного поздравления с еще одним бесцельно прожитым годом на лице Мэтью проскальзывает искренняя улыбка. Весь обсыпанный конфети, он благодарит нас и, с безудержной радостью приняв подарок, отправляется в свой кабинет. - Я могу дать тебе наш отчет, но там все равно толком ничего нет, - поймала меня за руку Форман, когда все уже начали расходиться. - Да, положи его ко мне на стол, пожалуйста, - кинула я. - Я сейчас к имениннику схожу, хоть покажусь, что прибыла из командировки. - Ладно, - усмехнулась девушка. - Удачи. - Спасибо, - улыбнулась я, направившись к кабинету Гилмора. Постучав в дверь, я ее отворила и заглянула внутрь. - Доброе утро, шеф. Можно? - О, Холмс, - протянул мужчина. - Конечно, заходи. Как служебная поездка? - Как и ожидалось: уныло, скучно и бесполезно, - выдохнула я, садясь на стул напротив него. - Тебе нужно будет сделать по этому отчет и сдать его в департамент, - поджал губы он. - О боги, - я прислонила ладонь к лицу. - Кстати, чья была идея подарка? - вдруг поинтересовался Гилмор. - А что? - я приоткрыла один глаз. - Ну, посмотри, какая прелесть, - мужчина расплылся в улыбке и показал мне небольшую игрушечную модель полицейской машины. - Оу, - протянула я, прикусив губу. - Она еще и мигает, - Мэтью нажал на кнопочку, и на крыше авто загорелись две лампочки: красная и синяя. - А если нажать вот сюда, то включается сирена. - Гилмор... - Тут даже дверцы открываются! - мужчина в восторге вертел в руках машинку, показывая мне все ее достоинства. - Мэтью, - пыталась воззвать его я. - И руль крутится! - Гилмор, блять! - Что? - поднял голову он. - Мэтью, тебе сколько лет? - решила спросить я. - Исполнилось сегодня сорок восемь, - ответил мужчина. - Ясно, - выдохнула я, вставая со стула. - А что? - поднял бровь он. - Ничего, - протянула я, подходя к выходу. - Абсолютно ничего. - Про отчет не забудь! - крикнул Мэтью мне вслед и за дверью послышался вой игрушечной сирены. Не отделение, а дурдом. После работы я решила заехать в кофейню, которая находится прямо возле моего дома. Я люблю это место: здесь всегда очень уютная атмосфера, играет приятная музыка, в воздухе витает приятный запах шоколада, ванили и кофе. Зайдя внутрь, я направилась к прилавку, чтобы выбрать себе тортик на вечер. Шоколадный? Йогуртовый? А может быть, песочный? Глаза разбегались от всего этого разнообразия цветов, форм, размеров и вкусов. Неожиданно я почувствовала, как со спины меня обнимает нечто теплое и мягкое, обвивая руки вокруг талии. На моем лице не дрогнул ни один мускул, ибо я почему-то и раньше ощущала его присутствие здесь на интуитивном уровне. Он легонько коснулся губами моей щеки и прохрипел: - Привет. - Привет, - ответила я, положив свою ладонь поверх его. - Что ты здесь делаешь? - Тебя жду, - усмехнулся он. - А серьезно? Он немного отстранился от меня и повернул к себе лицом. - Это моя кофейня, солнце, - улыбнулся он, облизнув губы. - Что? - подняла бровь я. - Я уже года полтора здесь покупаю безупречно-вкусные торты и ни разу тебя здесь не видела. - Я тоже тебя здесь не видел, - пожал плечами мужчина. - Почему ты тогда мне не сказал? - недоумевала я, вспомнив нашу встречу в этом месте. - Ты сказала, что здесь дерьмовый кофе, и я решил не хвастаться тем фактом, что это мой дерьмовый кофе, - рассмеялся он, взяв меня за руку. - Ты выбрала что-нибудь? - Нет, - я снова опустила глаза на прилавок. - Я не знаю. Здесь слишком много всего. - Давай возьмем вон тот шоколадный, - предложил Шеннон. - Ну, давай, - быстро согласилась я. Лето сказал что-то кассирше, и она с добродушной улыбкой протянула ему покупку, даже не взяв денег. Ну естественно, это ведь, оказывается, его магазин. Что происходит с этим миром? Даже моя любимая кофейня принадлежит этому человеку. Все мое теперь принадлежит ему. - Я так понимаю, в гости тебя приглашать уже смысла нет, - усмехнулась я, когда мы вышли на улицу. - Почему это? - недоуменно спросил Шеннон. - Ты и так, вроде, уже туда идешь, - мы завернули за угол и направились к подъезду. - Ну, я могу и не идти, конечно, - протянул Лето, прикусив губу. - Ты уезжаешь, блять, на три месяца, - воскликнула я, но, остыв через пару мгновений, повернулась к Шеннону и, посмотрев в глаза, прошептала, - как я тут без тебя? - Хей, солнце, ты чего? - мужчина притянул меня к себе и зарылся носом в спутанные от ветра волосы. - Где эта суровая и бесчувственная женщина, с которой я познакомился месяц назад в кафе? - Не знаю, - гнусаво пробубнила я, упираясь в грудь Лето. - Пошли домой, - сказал он, чмокнув меня в макушку, и, взяв за руку, потянул в подъезд. - Съешь тортик - полегчает. Когда мы зашли в квартиру, к нам сразу же выбежал Кас, мяукая во все горло. Как ни странно, обниматься он бросился не ко мне, а к Шеннону. Лето, умилившись, поднял кота на руки и, подойдя к телевизору, поставил коробку с тортом на небольшой журнальный столик. - Он обычно никому так не позволяет себя гладить, - ухмыльнулась я, заворачивая на кухню. - Мы с ним сильно подружились за эти три недели, - улыбнулся Лето, пройдя за мной с котом на руках. - Ну, вообще да, за еду он и родину продаст, - саркастично ответила я, доставая из шкафчика маленькие тарелки. - Ты будешь чай или кофе? - Кофе. Приготовив напитки, я поставила их на столик. Лето сидел рядом на диване и, скрестив руки на груди, пялился на экран телевизора, где показывали новости. Речь снова шла об убийстве на бульваре Сансет. Закатив глаза, я взяла пульт и выключила надоедливый ящик. - Хей, я же смотрел, - возмутился Шеннон. Ничего не ответив, я лишь подошла поближе и, перекинув через него одну ногу, села на колени мужчине. Лето, ухмыльнувшись, обвил руки вокруг моей талии и сильнее придвинул к себе. Легонько дотронувшись губами до кончика его носа, я прошептала, закрыв глаза: - Боже, как я не хочу, чтобы ты уезжал. - Детка, не начинай, - хрипел он, теревшись носом о мою щеку, - я тоже не хочу от тебя уезжать, но... - Но это твоя работа, - закончила за него я, открыв глаза. - Именно, - устало кивнул он. - Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я до сих пор так и не женился, не завел семью и детей. Вместо ответа я прильнула к его губам, обвив руки вокруг шеи что есть мочи. В груди разрастался огромный ком и, если бы я сказала хоть одно слово, то тут же расплакалась бы, не в силах подавить гнетущую пустоту. Мне больно, страшно, одиноко, плохо, тоскливо, суицидально, скверно, паршиво, невыносимо. Я понимаю, что снова ощущу вкус этих мягких губ только через три месяца, и это меня просто убивает. Внутри загорелся пожар, который потушить можно было только одним способом. Трясущимися пальцами я начинаю медленно расстегивать рубашку Лето. Шеннон в свою очередь настороженно сидел, откинувшись на спинку дивана, и ждал моих дальнейших действий. Покончив с последней пуговицей, я повела рукой по оголенному торсу, скользя вверх, задевая выпирающие ключицы. Ладони Шеннона медленно прокрадываются под футболку, стягивая ее с меня и оставляя в одном лифчике. Я немного привстаю на колени, и Лето, целуя меня в низ живота, по-хозяйски стаскивает с меня джинсы и нижнее белье, сжимая в руках ягодицы. С губ слетает тихий стон, и вновь прижавшись к нему, я начинаю расстегивать ремень и молнию на выпирающей ширинке. Лето покрывает поцелуями мою грудь, даже не удосуживаясь снять бра. Резкими движениями я стаскиваю с него джинсы и на этот раз черные боксеры, обнажая его возбужденный орган. Моя ладонь начинает медленно скользить по его члену, и, впившись в мужчину поцелуем, я слышу, как он немного постанывает мне в губы. Немного приподняв меня, держась за ягодицы, Лето осторожно насаживает меня на себя, и теперь уже из моей груди вырывается хриплый стон. Совершая тазом медленные и плавные движения, я вцепляюсь пальцами в его плечи, забираясь под расстегнутую рубашку. Голову снова заполняет густой туман, а в груди образовывается новый ком, теперь уже от возбуждения. Я запоминаю каждый момент, каждую долю секунды, осознавая, что его не будет со мной целых три месяца. Я смотрю на его перекатывающиеся под кожей мышцы, на чуть приоткрытый рот и горящие глаза, возбужденно бегающие по моему телу. Его горячие пальцы проходят по моей спине, расстегивая застежку лифчика, и отбрасывают его в сторону. Вновь опустив ладони на бедра, двигая ими как ему удобно, он осторожно касается губами моего соска, заставляя меня еще сильнее прогнуться в спине, издавая благодарные стоны. Все слишком медленно и по-дурацки приторно-сладко, но именно это мне сейчас и нужно. Мы оба пытались растянуть удовольствие и подольше остаться так близко друг к другу. Я чувствовала, что он тоже не хочет расставаться, от чего боль в груди обострялась еще сильнее. Шеннон покрывал поцелуями мою шею, трепетно держа в руках мое тело, направляя мои движения. Я даже не заметила, как в комнате стало так темно, что не было видно ничего дальше вытянутой руки. Сквозь полупрозрачный тюль в окна просачивались голубоватые лучики луны - единственный источник света на данную секунду. Орган зрения сейчас потерял свою значимость, поэтому я полностью отдалась ощущениям. Пожар внутри начал разгорался быстрее, от чего наши движения превратились из плавных и медленных в резкие и настойчивые. Пара таких толчков, и в моих глазах замелькали мелкие звездочки, а все тело тихо содрогнулось и, обмякнув, повисло на мужчине. Я слышала только его тяжелое дыхание и ощущала тепло трясущихся рук, притягивающих меня к себе. Из глаз неожиданно полились слезы, и что есть силы обвив руки вокруг его шеи, я прильнула к губам, чувствуя, как эта ужасная, отравляющая мою душу, солоноватая жидкость растекается по нашим ртам. Останься со мной, пожалуйста. Я тебя люблю.