Don't lie to me, Miss Holmes

- Доброе утро, Холмс, - чуть улыбнувшись, сказал Гилмор, когда я вошла в отделение. - Привет, Мэтью, - выдохнула я. Настроение сегодня было упадническое, видимо, у всего нашего отдела. Люди ходили с поникшими лицами, не взирая на прекрасную погоду за окном. - Ты готова? - спросил начальник, поглядывая на меня с некой жалостью. - Да, - опустила глаза я. - Готова. - Я там тоже буду, не волнуйся, - он приобнял меня за плечо. - Конечно, "не волнуйся", - воскликнула я. - Там будут журналисты из всех самых известных изданий. Даже "New York Times" зачем-то припрутся. - А что ты хотела? - выдохнул Мэтью. - Братья Лето и так для них лакомый кусочек, ибо они совсем не распространяются о своей личной жизни, а тут убийство в их доме. Писаки любят такое. - Я понимаю, но... Мне, блять, страшно, Гилмор, - выпалила я. - Надо же, Холмс! - воскликнул начальник, рассмеявшись. - Не думал, что такое простое испытание тебя напугает. - Оно не простое и, я считаю, совсем бесполезное. - Сейчас такое время. Все хотят все знать, - пожал плечами он. Я, выдохнув, покивала головой и пошла дальше по коридору в свой кабинет. В окно просачивались яркие лучи солнца, от чего вся пыль в воздухе оказалась видна как на ладони. Кинув рюкзак на диван, я села за стол. Вчера вечером мне пришлось перерывать все отчеты за последний месяц, чтобы подготовить хоть какой-то доклад, но мысли каждый раз уходили куда-то далеко. Поэтому я просидела до середины ночи, написав всего пару длинных предложений. Ненавижу выступать перед публикой, особенно перед этими журналистами. Они всегда слишком грубы и критичны. Это, конечно, их работа - выпытывать информацию любым способом, но все равно как-то не по себе под их пристальными и надменными взглядами. Я снова достаю отчеты и украдкой поглядываю на часы - осталось всего сто двадцать минут. Ручка медленно скользит по бумаге. Мысли пытаются собраться в кучу, но тут же разлетаются, как семена одуванчика. Я сижу, подперев рукой голову, и просто молюсь, чтобы вся эта дурацкая пресс-конференция сорвалась. Внутри все сжалось от какого-то детского страха. Я будто пятилетний ребенок, которого заставляют вставать на табуретку перед взрослыми и читать стишок - стыдно, страшно и бесполезно. Да, пожалуй, именно бесполезно. Спустя полтора часа, я выхожу из кабинета с небольшой папочкой в руках и украдкой направляюсь к конференц-залу. Здесь уже начинает набираться толпа журналистов с камерами и фотоаппаратами. Я заглядываю внутрь и вижу, что больше половины мест занято, а это примерно человек пятьдесят. Голова начала немного покруживаться, к горлу подступал тошнотворный ком. - Волнуетесь? - мужской голос заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела Салливела. - Есть немного. - Я уверен, все будет хорошо, - он улыбнулся. В ответ я выдавила из себя лишь жалкое подобие улыбки. Бэн, заметив мою нервозность и не особое желание общаться, тактично удалился. Я видела сожалеющие лица своих коллег. Они как бы говорили: "Нам тебя, конечно, жаль, но отдувайся сама". Уже через двадцать пять минут в коридоре невозможно было протолкнуться. Люди шли нескончаемым потоком. Сердце билось раз в минуту. Неожиданно сзади показался Гилмор, который отдавал указания кому-то из сержантов. Заприметив меня, он немного махнул рукой, подзывая к себе. Тяжело сглотнув, я начала пробираться сквозь толпу людей в форме, небрежно расталкивая этих бугаев. - Что? - спросила я у начальника. - Волнуешься? - он положил руки мне на плечи. Я закатила глаза. - Вы все задолбали уже со своим "Волнуешься?". - Потому что все беспокоятся за тебя, - пояснил мужчина, глубоко выдохнув. - А нечего вот это все было устраивать, - шепотом упрекнула его я. - Сколько тебе можно повторять, что это наша работа, - закатил глаза он. - Нет, Мэтью, - возмутилась я, - наша работа - это ловить преступников, а я вместо этого не сплю ночами, пытаясь подготовить хоть какой-то отчет для этих гребаных журналистов! - Не спишь ночами ты не из-за этого, - саркастично ответил Гилмор, разворачивая меня в сторону зала. - На что это ты намекаешь? - подняла бровь я, сопротивляясь его движениям. - Иди давай! - толкал он меня. Я выдернулась из его рук и, уничтожающе глянув в последний раз, пошла на расстрел с тонкой бумажной папкой в руках. В зале стоял ужасный звук, похожий на пчелиный рой, однако когда я вошла, все затихли и молча уставились на меня, изредка перешептываясь друг с другом. Мой стол находился на небольшом помосте. Аккуратно перешагнув через ступеньку, я села за стол, пытаясь хоть как-то унять бешеное сердцебиение и трясущиеся руки. Взгляд сразу бросился на целую гору микрофонов, лежащих прямо передо мной - здесь и "Fox 11", и "NBC News", и "ABC News", и даже какого-то черта, "MTV News". Я в последний раз оглядываю зал и, немного наклонив голову к микрофонам, начинаю говорить: - Здравствуйте, меня зовут Сара Холмс, я детектив розыскного отдела полиции Лос-Анджелеса. Я расследую серию убийств, произошедших тридцатого августа и тридцатого сентября. Неожиданно свет немного приглушился, и сзади меня на белом экране появились две фотографии. Я, испуганно обернувшись, указала на них ручкой: - Да, вот двое убитых. Первой жертвой стала двадцатитрехлетняя Мэриам Клои Джонсон. Она являлась работницей секс-индустрии и, так скажем, трудилась, - по залу прошелся смешок, - в салоне интимных услуг под названием "Огненная Страсть". Скончалась от потери крови, вследствие нанесения тридцати колотых ран. Тело было найдено по адресу Hollywood Hills 3848, то есть в доме братьев Лето. По залу снова прошелся гул. Люди встрепенулись и начали оживленно перешептываться. Снова посыпалось несколько вспышек фотокамер. Немного кашлянув, я продолжила: - Второй труп был найден на бульваре Сансет, возле небольшого паба "Левый берег". Жертвой оказался музыкант Адам Максвелл. Причина смерти еще уточняется, но на данный момент самая правдивая версия - это пуля в сердце. Вторая - передозировка героином. Я снова оглядела зал. - На месте пре... - Извините, - меня прервал женский голос. Я подняла взгляд на белокурую девушку в сером пиджаке, вставшую со своего места. - Да? - спросила я, подняв бровь. - Мелани Роджерс, "Los Angeles Times", - представилась она. - Мы все в курсе про эти голые факты, - усмехнулась журналистка, - расскажите про то, как эти два убийства связаны с братьями Лето? Я глубоко выдохнула. - Спасибо за вопрос, - улыбнулась я, а девушка довольно уселась обратно на свое место. - Эти два случая связаны скорее не только с братьями Лето, сколько с их группой 30 Seconds To Mars, потому что на каждое место преступления убийца подкладывает по одному кулону из символов группы, именуемых "глифами". В них зашифровано название коллектива, - я обернулась к белой доске, куда уже было высвечено изображение четырех глифов. - Посмотрите, вот первый - "тридцать", второй - "секунд", и так далее. - И что же он имеет ввиду под этими "глифами"? - подал голос темноволосый паренек с задних рядов. - Джеймс Паркер, "Times Online". - Мы еще работаем над этим вопросом, - пожала печами я, - Однако нам известно, что будет всего четыре убийства, и каждое из них напрямую как-то связано с этими символами. - Ну, возможно, у них есть какое-то другое толкование, кроме известного? - снова спросил он. - Скорее всего, но группа говорит только об этом значении, - пояснила я. Зал снова загудел. - Также на месте преступления были оставлены некоторые сообщения, так называемыми, невидимыми чернилами, - продолжила я, положив руки на стол и сцепив пальцы в замок, - Это были обращения ко мне и к кому-то из братьев Лето, также информация о том, сколько еще осталось убийств. Отпечатков пальцев нигде не обнаружено. Затем и ко мне, и к дому Лето иногда подбрасывались записки странного содержания... - Есть уже какие-либо подозреваемые? - прервав меня, задала вопрос брюнетка с острым каре, одетая в черную кожаную куртку, закатанную в рукавах по локоть. Она встала, - Синтия МакДуглас, "New York Daily News". - Пока нет, но... - А братья Лето попадают под подозрение? - со стула встала другая девушка с огромной копной белых волос. - Пока у нас нет причин их подозревать, - отвечала я, боясь сказать что-нибудь лишнее. - Это из-за вашей связи с Шенноном Лето? - холодно спрашивала она. - Нет, это здесь совершенно не при чем, - начала отпираться я, заливаясь краской. - То есть вы отрицаете свои отношения с Лето? - не унималась журналистка. - Этот вопрос не имеет ничего общего с делом, поэтому я не буду на него отвечать, - громко сказала я, собрав всю волю и смелость в огромный кулак. Девушка немного усмирила пыл и, усевшись обратно, проговорила: - Кэтрин Холл, "The New Yorker". - Очень приятно, - саркастически улыбнулась я. - Еще вопрос! - крикнул темноволосый парень в очках. - Да, конечно, - напряженно выдохнула я. - Марк Грин из "USA Today", - он поднялся с места. - Есть кто-нибудь или что-нибудь, объединяющее этих людей помимо того, что вы назвали? - Да, - кивнула я, уткнувшись взглядом в микрофоны. - У них была общая подруга Чарли Моррисон. Она работала вместе с убитой в салоне интимных услуг. Точнее вынуждена была там работать из-за смерти родителей. А с Адамом Максвеллом они были знакомы с самого детства, она даже жила у него какое-то время. - И как же она связана с братьями Лето? - продолжал парень. - По некоторым слухам, - замялась я, - она состояла в отношениях с Джаредом Лето. - А сейчас? - он осторожно поправил очки. - Девушка покончила жизнь самоубийством больше полугода назад, - ответила я. Послышался практически синхронный "ох", затем громкое обсуждение. - Так а причина? - пытался прокричать парень. - Что? - переспросила я, не услышав его вопрос среди этого шума. Журналисты немного притихли. - Какова причина, - повторил он, - самоубийства? - Неизвестно, - соврала я. Зал снова наполнился жужжанием голосов, словно пчелиный улей. Кто-то спорил о достоверности моих слов, кто-то оживленно пересказывал соседу свое мнение, а кто-то просто молча стучал по клавишам ноутбука. Посыпались вспышки с разных сторон, так часто, что даже слепило глаза. - Так а неужели у этой девушки нет родственников? - послышался громкий безымянный вопрос из зала. Все вновь притихли. - Да, конечно, есть, это бр... - начинаю говорить я, но меня прерывает неожиданное обстоятельство. Прямо посреди моей реплики с диким грохотом открывается дверь в конференц-зал, и в нее влетает высокий мужчина с черной маской на лице. Он направляет свой пистолет в центр зала и дико кричит: - Никому не двигаться! Я вооружен! Некоторые женщины завизжали и начали отбегать в угол зала, как вдруг он выстрелил прямо в потолок, от чего на всю эту испуганную толпу посыпалась белая, как снег, шпаклевка. - Я сказал, никому не двигаться! - орал он. Я сидела за своим столом и с замирающим сердцем смотрела на все это, как в 3D кинотеатре. Однако фильм был слишком малобюджетным и актеры, как мне казалось, сильно переигрывали. Они визжали, прятались друг за друга, корча самые невообразимые рожи. Эмоций на их лицах было так много, что они все походили на уродливые восковые фигуры. Сержанты достали оружие и направили на преступника. Они что-то ему кричали. Что-то вроде: "Опустить пистолет", "Не стрелять" или "Не беспокоиться". Они приказывали ему сдаться, но он нашел выход. Мужчина хватает первую попавшуюся девушку-журналистку, кажется, из "The Washington Post", и угрожает убить ее, если ему не дадут спокойно выйти из здания и уехать. Как предсказуемо. Держа пистолет у ее горла, он тянет девушку к выходу, попутно роясь в кармане. Все завороженно за ним наблюдают, а сержанты не сводят оружия. Он достает из джинсов небольшую, свернутую в комок бумажку и, разворачиваясь, бросает ее ко мне в руки. Теперь кино приобретает уже формат 4D. Я замечаю ухмылку на его лице и ловлю клочок. Он спокойно берет блондинку и уходит, не боясь выстрела в спину. Сержанты смотрят на меня. Гилмор смотрит на меня. Больше сотни пар испуганных глаз журналистов устремили на меня свои взоры. Они все ждут моего приказа. Я, ничего не говоря, встаю со стула и разворачиваю бумажку. На ней все тем же печатным шрифтом выведено: "Рыбы - лгуны. Козероги - эгоисты. Девы - зануды. С любовью, JM." Сердце учащенно забилось, а пальцы сжали этот несчастный комок еще до меньших размеров. Я достаю пистолет из кобуры под грудью и, спустившись с помоста, ору во весь голос: - ДОГНАТЬ! ДОГНАТЬ ЕГО, ЧЕГО БЫ ЭТО НЕ СТОИЛО!