Don't lie to me, Miss Holmes

Poets of the Fall - Carnival of Rust

Снова вокруг белые больничные стены, которые каждые несколько минут разражаются моим оглушительным кашлем. Тело полностью обмякло и горело изнутри синим пламенем, заставляя меня периодически трястись то от дикой жары, то от непомерного холода. Есть не хотелось уже три дня из-за страшной боли в опухшем и красном горле. Лицо смертельно побледнело, вокруг глаз выросли, словно глубокие, впалые озера, огромные синяки, придавая лицу еще более болезненный вид. В тот вечер, три дня и две ночи назад, меня нашли на моей крыше без сознания, лежащей в мокрой одежде, свернувшись в позе эмбриона. Они искали меня всем отделом полиции, подключив все возможные источники и средства коммуникаций: объявления на радио, обыск оперативными службами всего дома, но обнаружить меня смог только вертолет, который предусмотрительный Гилмор пустил поверх городка Лонг-Бич. В памяти только обрывки, какие-то странные звуки и картинки, которые мало связаны между собой. Но почему-то с этого момента мне больше не хочется ни жить, ни умирать, разум занял полный нейтралитет и совершенно отказывался предпринимать какие-либо действия, пустив все на самотек. Мне было плевать, что со мной и лечится ли это вообще: поправлюсь - отлично, нет - тоже неплохо. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая бледно-голубое небо яркими желтыми полосами. Палата наконец озарилась светом, который изо всех сил пытался сюда проникнуть сквозь плотно сжатые жалюзи. После очередного приступа кашля ко мне в комнату зашел доктор Майерз. Ощупав мой лоб и посмотрев на показания прибора, он уныло покачал головой и выдохнул: - Не хочу вас расстраивать, но, скорее всего, у вас бронхит, - мужчина опустил глаза в папку, бегая светлыми глазами по строчкам. - И что это значит? - спросила я, отреагировав на его объявление совершенно спокойно. Доктор, подняв бровь, поглядел на меня из-под очков: - Ну, в общем, это как бы плохо, - он присел на стульчик возле моей кровати, отодвинув огромный букет алых тюльпанов. - В довершение ко всем вашим переломанным ребрам, вы заработали себе еще и острый бронхит. - Ясно, - ответила я, отвернувшись от него. Он тяжело выдохнул. - И да, мисс Холмс, тут к вам еще посетитель, - мужчина, улыбнувшись, пошел к выходу. - Какой посетитель? - только и успела спросить я, но доктор уже вышел из палаты. Внезапно ко мне вернулось обоняние, и вся смесь запах одномоментно залетела в мой разум. По всей комнате стояло множество цветов, игрушек, всевозможных открыточек и записочек с извинениями, признаниями в любви и т.п. Я просила, умоляла маму их убрать, но она только каждый раз притаскивала откуда-то новые и более пышные букеты. Среди всего этого изобилия запахов прекрасных роз, тюльпанов, гортензий и хризантем, я почувствовала тот самый, который забыть невозможно. Он еще сильнее начал отравлять горло своей настойчивостью и привязанностью. Я будто ощутила здесь его присутствие, и тут же к горлу подступил огромный ком, а глаза наполнились солеными слезами. - Здравствуй, Сара. Я подняла взгляд на дверь и сквозь расплывчатое пятно увидела невысокую, светлую женщину, которую сначала приняла за свою маму, но через несколько мгновений, когда слезы наконец высохли, передо мной ясно предстала совсем не моя мама. - Здравствуйте, Миссис Лето, - немного запинаясь, проговорила я, удобнее усаживаясь на кровати. Женщина улыбнулась той самой улыбкой, которая целых три месяца озаряла мне жизнь и практически забрала ее буквально пару дней назад. - Как твое самочувствие? - спросила она, проходя внутрь, держа в руках пакет из переработанной бумаги с какими-то фруктами. - Хорошо, - я старалась отвечать как можно более бодрым голосом, сама не зная, что и кому пытаясь доказать. Женщина улыбнулась и аккуратно присела на стульчик возле моей кровати, с каким-то сожалением и даже стыдом оглядывая помещение. - Миссис Лето, если вы пришли просить прощения за Шеннона, то это, честно говоря, очень глупо и бесполез... - опустив глаза, начала было я. - Нет-нет, что ты! - отмахнулась она, выдыхая. - Я не собираюсь тут еще извиняться за этого говнюка. И если хочешь знать, то все нотации, какие можно и нельзя, я ему уже прочитала. - Думаю, это бессмысленно, - вяло усмехнулась я, теребя катетер на пальце. - Да, - кивнула женщина, повторив шепотом, - это бессмысленно. Я украдкой подняла на нее взгляд. Прекрасная, живая леди с не самым красивым, но безумно миловидным и обаятельным лицом. Я помню нашу первую встречу - ее безупречная улыбка ни на минуту не переставала озарять комнату. Она очаровала меня своей легкостью и безграничным теплом, исходившим от нее ежесекундно. И вот я снова смотрю на нее и вижу сочувствие. Откуда и зачем? Я ей, по сути, совершенно никто, очередная пассия ее сына-бабника, которую постигла примерна та же учесть, что и всех предыдущих. - оказалась ненужна и вытеснена из его жизни другой шлюхой. - Тогда зачем вы здесь? - также тихо спрашиваю я. Она перестает смотреть в одну точку и переводит пронзительный, светлый, неземной взгляд на меня. - Потому что ты одна из немногих, кто удостоился всего этого, - женщина повела бровью, указав на безмерное количество цветов и прочих безделушек от Шеннона, окружавших меня. - И какой в этом толк? - усмехнулась я. - Какой толк, если стоит только нам разлучится, он находит другую? Миссис Лето снова глубоко выдыхает и, взяв мои худые, бледные и истощенные ладони в свои жилистые и загорелые руки, тихо продолжает: - Не подумай, что я сейчас его оправдываю. Это ничто не может оправдать и то, что ты его игнорируешь, это абсолютно правильно. Но пойми, мужчина - это животное в большинстве своем, которому в первую очередь нужно удовлетворить свои биологические потребности. Шеннон - эгоист, который привык обращаться с женщинами как с, прости уж меня, надувными куклами из секс-шопа. И я не знаю, чья это вина - моя ли или же славы, но факт есть факт, и с этим не поспоришь. Однако это совсем не значит, что он не умеет любить и у него нет чувств. Он прекрасный брат, сын, преданный своему делу музыкант. И знаешь, мы разговаривали с ним о тебе, - она опустила глаза и улыбнулась, - люблю его таким видеть: вечно улыбающийся, искренний и какой-то... - миссис Лето остановилась и вновь подняла взгляд на меня, будто изучая, размышляя о том, можно ли мне доверить следующее слово. - ... влюбленный. Я завороженно наблюдала за монологом этой женщины. Ее теплые руки, добрые глаза, которым начинаешь необоснованно верить, мягкая улыбка - все излучало любовь. Казалось, она может обнять весь мир и подарить каждому частичку счастья и кусочек своего бескорыстного сердца. - И что мне делать? - шепотом спросила я, пытаясь всеми усилиями подавить поток слез. - Думаю, для начала прислушаться к себе: готова ли ты попытаться перевоспитать его и вообще поверить ему снова, подумать над силой свои чувств, ну и потом все-таки позволить ему поговорить с собой и дать окончательный ответ о ваших отношениях, - она все еще держала у себя в руках мои ладони, с сожалением глядя на вспухшие, исколотые синие вены. - Ибо знаешь, он не успокоится, и в скором времени твоя палата превратится в оранжерею. Я усмехнулась и опустила взгляд, чувствуя как по щеке скатывается одинокая слеза. Я так не хотела плакать перед ней, так хотела остаться сильной и независимой от ее сына, но вся подноготная вылезла наружу, не сумев совладать с чувствами. - Ох, Сара, моя милая Сара, - миссис Лето с материнской заботой вытерла большим пальцем мою слезу, - за что же мне такое наказание, вытирать слезы прекрасным девушкам, - она усмехнулась. Я ничего не ответила, лишь улыбнулась, пытаясь не зареветь в голос. - Ты чудесная, Сара, и Шеннон будет совершенным идиотом, если променяет тебя на очередную надувную куклу, - я чувствовала на себе ее теплый, сожалеющий взгляд. Затем она добавила уже шепотом, - и знай, я всегда готова тебе помочь, милая. - Спасибо, - только и смогла выдавить я из себя, подняв на женщину красные измученные глаза. - Выздоравливай, и не смей позволять мужчинам уничтожать себя, - она, поднявшись, легонько поцеловала меня в лоб и удалилась из палаты.