Don't lie to me, Miss Holmes

Не доверяй хладнокровному мужчине, Милая, не верь его лжи. Никогда не доверяй хладнокровному мужчине, Он полюбит тебя, а потом оставит выживать.*

Дождь. Огромные капли воды летят с хмурых небес, оставляя на моем лице тоненькие влажные дорожки. Со стороны эти капли кажутся маленькими и хрупкими, но ударяются о землю громким глухим стуком. В детстве меня всегда интересовало, откуда на небе берется вода, ведь она же вся здесь, на Земле. Я представляла, что над нами есть другая планета, немного меньше, и когда там происходит землетрясение, вся та влага, что не помещается в тамошних океанах, морях и озерах, выпадает на нас в виде дождя. Бедные жители той планеты, думала я, у них, наверное, скоро кончится вся вода, настанет засуха и голод, а так как о них было известно только мне, то главное миссией своей жизни я считала спасти то несуществующее человечество. Несколько лет я продумывала план полета, рисовала ракеты и представляла местных жителей. Однако в школе мне рассказали, что дождь - это всего лишь последствие всемирного круговорота воды в природе, что на самом деле никакой планеты и пришельцев не существует, что все мои умозаключения и чертежи - детские выдумки. И я помню эту боль - боль обманутого ребенка. Ты столько времени считал, что все должно быть именно так, что ты делаешь все правильно, но в один прекрасный момент все рушится, и ты снова остаешься ни с чем. Мир в этот момент казался таким неправильным и лживым, что единственный выход, который я нашла из этой ситуации, - просто лечь на траву на заднем дворе и тихонько плакать, будто хороня всех жителей той воображаемой планеты. Я похоронила мистера и миссис Пампкинс, оранжевокожих и вечно улыбающихся человечков, и их детей, Хлои и Гарольда. Я чувствовала, как они не хотят оттуда выселяться, цепляются за последние сучки деревьев, спасаясь от урагана, уносящего их в черную пропасть. Там же и забавный Мистер Лавмен, который каждый день отмечал День Святого Валентина и дарил всем девушкам маленькие открытки в форме сердечка, но при этом ни одну не любил. Ему просто нравилось, когда милые, молодые особы с огромными глазами улыбаются и от всей души благодарят его за столь добрый поступок. Вместе с пеплом выметаются влюбленные пары; коляски; маленькие дети; красивые клумбы с цветами; в черную пропасть падают пестрокрылые птицы, резко потеряв способность летать; скатываются невиданной породы мохнатые животные; уютные, разноцветные домики с резными воротцами - все катится в огромную дыру, безвозвратно и безостановочно. И вот все снова, только вместо маминого газона - крыша моей высотки, а вместо маленькой планеты - мои чувства. Однако в детстве мне никто не говорил про пришельцев, про их дома и жизнь, никто не уверял, что они на самом деле существуют, никто не признавался в этом. Все те мысли и выдумки были исключительно плодом моего воображения и только моего. А дождь все сильнее захлестывал мое тело. Толстовка, джинсы, все бинты и пластыри пропитались влагой и ужасно прилипали к телу, но мне было все равно, я даже не чувствовала ужасной, колющей боли в ребрах. Мои мысли не были сосредоточены на этой бренной, искореженной оболочке. Напротив, душе хотелось покинуть ее и бродить где-нибудь по пустынным полям или лугам, вдалеке от городской суеты, чтобы просто забыться и начать жизнь с чистого листа - без людей, работы и автомобильных пробок. Без тех, кто бросает громкие слова на ветер и дает ложные обещания. Без тех, кто заставляет тебя плакать и страдать больше, чем радоваться и смеяться. Без все этих лживых подонков, которые уже настолько обожрались своей славой, деньгами и легкодоступными женщинами, что совершенно не хотят видеть искренние чувства, им легче жить, каждый день надевая фальшивую улыбку, говоря фальшивые слова фальшивым голосом. В голове не было мысли "как он мог?", вставал вопрос лишь "как могла я?". Как могла я настолько ослепнуть и не разглядеть в нем всей голливудской фальши? Как я могла подпустить его к себе настолько близко, что вот уже столько времени не могу оторвать от себя хотя бы кусочек? Как я могла так прогнуться под ним, сломаться, позволить ему перевернуть свой разум и затуманить его своими громкими и, как казалось раньше, такими искренними словами? Я до сих пор винила себя, себя и только себя. А его просто ненавидела. Это была та самая ненависть, которая рождается мгновенно и угасает примерно также, но по своей силе превосходит все ураганы и бури, что были на побережье Лос-Анджелеса. Злоба и обида щипали горло, хотелось громко орать, выкрикивая матерные ругательства, но я лишь молча лежала под дождем, смотря в хмурое, холодное небо, чувствуя, как предательский яд разливается внутри. Нет, я не курила, не пила и не кололась. Это было моральное самоуничтожение. Самосжигание. Самобичевание. Болело все. Озноб проникал в самые глубокие уголки тела. Меня ужасно трясло, даже колотило от уморительного холода. Однако грудь и ребра горели огнем, и потушить его не мог даже проливной дождь. Болела каждая частичка тела и души. Каждый миллиметр страдал от терзаний, словно меня вывернули наизнанку и опустили живьем сначала в горящее масло, а потом в арктические льды. Все нутро горело ярким синим пламенем, а тело просто изнывало от холода. Хотелось позвонить ему и прямо в трубку проорать, как его ненавижу, но я прекрасно понимала, что не смогу этого сделать, потому что слишком люблю его. Да, настолько слишком, что начала искать ему оправдания. Я пытаюсь оправдать то, что по своей сути не может быть оправдано! Измена, ложь, предательство - да за такое сжигали на кострах, подсыпали яды в вино, зарезали кинжалами ночью, а я пытаюсь найти объяснение этому ублюдку, который въелся в меня, как и его чертов кофе. Как его пьянящий запах тяжелых сигарет, дорогого парфюма и латте из Старбакса. Я просто его обожествляла и порой спрашивала у самой себя, за что он мне достался? Такой идеальный во всех отношениях: мужественный, обаятельный, талантливый, чуткий, нежный, страстный... Он был тем самом героем из девичьих романов, который мог и красиво прочитать стихотворение, и защитить от хулиганов. И вот теперь оказывается, что все это было просто маской. Просто красивой картинкой, за которой нет ни души, ни человеческих качеств, таких как ответственность за свои слова и поступки, да в конце концов, ответственность за тех, кого приручили. Приручил ли он меня? Бесспорно. Даже маленькая, худосочная собачонка в розовом комбинезончике бегает за своей гламурной хозяйкой меньше, чем я за ним. Но любовь? А где же любовь? - спросите вы, а я отвечу: А что такое любовь? Самопожертвование? Умение наступать на свои интересы, чтобы дать лучшее предмету своего обожания? Говорить только правду друг другу и ничего кроме правды? Быть открытым для своей любви? Любовь - это боль. Давайте, рассказывайте мне, как вы счастливы со своим парнем или мужем, я вам не поверю. Это светлое и искреннее чувство существует только в стихах и сказках или же в первый месяц знакомства. Счастливая любовь - такой же миф как и демократия. Я не верю в это. Я больше в это не верю. Я открываю глаза и снова смотрю в небо. В хмурое серое небо у меня над головой. Дождь прекратился, и теперь подул холодный северный ветер, обжигая мою мокрую кожу. Руки совсем заледенели - даже не двигаются. Я превратилась в мертвое тело, которое бросили за борт, чтобы проверить, выживет оно или нет. Меня словно лишили еды, воды и воздуха вместе взятых. Я вдыхаю воздух, но у же не понимаю, зачем. Я глотаю свои соленые слезы вперемешку с каплями дождя - но не чувствую их вкуса. Мои органы чувств потихоньку атрофируются, будто специально, чтобы заглушить всю боль, но, черт возьми, я еще четче слышу звук своего сердца, которое с диким ревом бьется о ребра. Это невыносимо. Это сводит меня с ума. Я медленно подняла голову и приняла полувертикальное положение, сев и подобрав под себя ноги. Ветер сразу подул мне в лицо, развевая мокрые волосы. Именно сейчас я почувствовала себя такой маленькой и беспомощной без него. Эта высотка и вообще весь город казались таким огромными, что в голове не укладывалось, как ты вообще пытаешься что-то из себя изображать. Ты - такая песчинка в бездонном океане, которая из всех сил старается доказать, что появилась на этот свет не просто так. Лос-Анджелес покрылся густым туманом и, встав с пола и подойдя к краю здания, я поняла, что весь низ окутан белым прозрачным дымом из мелких капелек. Этажам не видно конца и создается ощущение невесомости. Мы с этим огромным бетонным домом будто превратились в легких мотыльков и парим над красивейшим городом-призраком. Я снова взираю на небо. На хмурое серое небо, за плотной пеленой которого не видно ни одного лучика света. Ну так что, Лето, где твое солнце? Где же твое гребаное солнце?