Don't lie to me, Miss Holmes

The Retuses - Заметался пожар голубой

Заметался пожар голубой, Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Был я весь как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки. Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз златокарий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому. Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным. Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил, Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень. Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить.... С.А.Есенин - Шеннон, блять, я пытаюсь доораться до тебя уже десять гребаных минут! Поднимайся с кровати, мы через два часа вылетаем! - где-то вдалеке послышались громкие крики Джареда Лето, затем, шумно топая и бурча что-то под нос, он подошел к двери и, открыв ее, потерял дар речи. - Вау, - только и сказал он, заходя в комнату. - Честно признаюсь, в глубине души я надеялся, что эти ночные стоны принадлежат тебе, Сара, и, о, чудо! - заржал он. - Господи, Джаред, просто иди нахуй, - как можно безразличнее проговорила я, хотя сама загорелась ярким румянцем от смущения. Закрывшись с головой под одеялом, я прижалась к Шеннону, мирно сопящему рядом со мной. - Ты вообще помнишь, что с начальником разговариваешь? - хмыкнул Лето, затем добавил более командирским тоном: - Если через полчаса вы не будете сидеть на кухне одетые и причесанные, уволю обоих к чертям собачьим! - У меня контракт, - пробубнил Шеннон в подушку. - А без меня тебя убьют, - промямлила я под одеялом. Не видя, я почувствовала, как Джаред закатил глаза и молча вышел из комнаты, закрыв дверь. Старший Лето повернулся ко мне лицом и, подперев рукой щеку, раскрыл одеяло. Я зажмурилась от яркого солнечного света, так резко поразившего мои глаза, и попыталась вновь натянуть на себя ткань, но Шеннон продолжал оттягивать ее все ниже. Кода он полностью стянул с меня одеяло, я лишь заслонила ладонями глаза - рефлекс "прикрой все самое нужное" явно отсутствовал. - Черт возьми, Сара, ты так похудела, - с какой-то родительской заботой прошептал Шеннон, проводя пальцами по мои ребрам и выпирающим тазовым костям. - Ты хоть ешь вообще? Я молча кивнула, пытаясь еще сильнее втянуть и так впалый живот, чтобы он не узнал о беременности. Я совершенно не понимала, как ему сказать об этом. Больше всего боялась, что он пошлет меня на все четыре стороны вместе с малышом. Но сейчас меня это не волновало. Я снова с ним, и его присутствие действует на меня, как обезболивающее. Да, возможно, это все неправильно. Да, возможно, я просто на нем помешалась. Возможно, мы оба друг на друге помешались, и это нездоровая любовь. Нужны ли еще какие-то аргументы кроме того, что мы просто счастливы, что имеем возможность быть вместе? - Стоит ли говорить, что я скучал? - хмыкнул Шеннон, немного навалившись на меня так, что я почувствовала его тепло только грудью и ребрами. Я открыла глаза и, сощурившись, посмотрела на него. Небольшие морщинки в уголках глаз, но при этом ни одного седого волоска на голове. Трехдневная щетина на впалых щеках и заостренном подбородке. И глаза, с жаждой и странной мольбой изучающие каждый миллиметр моего лица. Я осторожно провела рукой по его взъерошенным волосам и улыбнулась в ответ. На меня давно так не смотрели - с нескрываемой нежностью и теплом. Он медленно нагнулся к моему лицу и поцеловал лишь кончик верхней губы, будто боясь сделать лишнее движение, будто ходя по минному полю. Я не двигалась, боясь не то, что бы пошевелиться, а даже вздохнуть лишний раз. Рот так и застыл на вдохе, ожидая чего-то большего. - Скажи, что ты все еще любишь меня, - еле слышно прошептал он, едва касаясь своими губами моих. Я все еще не могла выдохнуть. Мне было страшно даже моргнуть, поэтому я закрыла глаза. - Я знаю, через что ты прошла, - все еще говорил он, а я все еще не дышала, - но ведь это еще один шанс, да? Ведь это еще не конец? Я изо всех сил пыталась зажмуриться, чтобы по щекам не полетели слезы. Я стала слишком слабой. Или наоборот, настолько сильной, что уже не боюсь плакать. - Я все еще люблю тебя, - прошептала в ответ я, наконец выдохнув. Задумывались ли вы, как всего несколько маленьких и на первый взгляд ничего не значащих словечек могут изменить ваше отношение к целой фразе? "Я тебя люблю" - громко, емко, но почему-то уже неинтересно. Нам не хочется узнать, почему они любят друг друга, потому что это и так слишком очевидно. Они любят друг друга, как и все люди. В этом нет ничего исключительного и отличающего их историю любви от другой, похожей, как две капли воды. Но стоит добавить два малюсеньких словечка и вы начинаете сожалеть, беспокоиться и интересоваться. "Я все еще тебя люблю" - звучит, как мантра уличного проповедника. За этими словами что-то стоит - трагедия, великое счастье, потеря, измена, предательство, горе. Можно перебирать до бесконечности, но так и не дойти до истины. Поэтому ты подойдешь к человеку и спросишь: "А почему "все еще"? Что произошло?" Вся проблема дешевых книг и фильмов в том, что они ставят перед собой цель показать историю, где в конце говорят "Я тебя люблю", а не "Я все еще тебя люблю". "Я все еще тебя люблю" значит, что мы прошли через многое. Мы натерпелись. Мы видели боль и наслаждение, мы плакали и смеялись, мы занимались любовью и трахались, мы жили и умирали. И да, мы до сих пор вместе. Поверьте, эту фразу сказать намного сложнее, но тем она и ценна. Если, закрывая глаза на все кровоточащие раны, тебе говорят: "Я все еще тебя люблю", то ты счастливчик. Просто знай это. - Джаред сказал, что нужно собираться, - прошептала я после долгой паузы. - Да, - кивнул Шеннон и медленно поцеловал меня в губы. Так медленно и с таким отчаянием, будто это наш последний поцелуй. - Я в душ, - кинула я и, надев на себя первую попавшуюся футболку, отправилась в ванную. - ОСТАЛОСЬ ДВАДЦАТЬ МИНУТ! - послышался крик Джареда откуда-то из-за угла коридора. - Да собираюсь я, - закатив глаза, буркнула я, быстренько зайдя в ванную комнату. По размеру она была такая же как моя гостиная, не меньше. Я скинула с себя футболку и, врубив музыку погромче, зашла в душевую кабину. Открыв кран, я встала под чуть тепленькую струю воды, чтобы привести мысли в порядок. Но они не хотели униматься, а в животе порхали чертовы бабочки. Внутри целый зоопарк из зверушек, которых уже не угомонить. Я оперлась руками о стену кабины и, слушая неизвестную мне песню какой-то рок-группы из девяностых, просто принимала на себя струи воды, окунаясь под них с головой. Глаза закрыты и все обнаженные острия нервов сосредоточены где-то у сердца. Не у того, которое сухо бьется, разгоняя кровь по организму, а там, где хранится любовь. Под спине, прямо вдоль позвонков, чья-то рука прошлась от самого верха до низа. Я даже не шелохнулась. Я даже мертвая узнаю эти руки. Он развернул меня к себе и медленно прижал к собственному телу, горячему и такому загорелому, что я стала выглядеть замерзшей ледышкой. Теперь мы, обнявшись, оба стояли словно под дождем, голые, обнаженные во всех смыслах. И, поверьте, это интимнее и теплее, чем секс. К черту тело, когда соединиться хотят ваши души. Я вижу, как по его плечами стекают капли. Эта ситуация меня завораживает, заставляет забыть обо всем. Нирвана. Он поднимает мое невесомое тело в воздух, а я обвиваю руки вокруг его шеи и начинаю целовать, боясь, что он сейчас может исчезнуть. Лето прижимает меня к стенке кабины, опасаясь применить больше силы, создавая невероятный контраст между своим горячим телом и ледяным кафелем. Я знаю, что осталось десять минут. Но я даже думать не хочу, чтобы оторваться от него. Я стала слишком романтиком. Я стала слишком сентиментальной. Потому что все еще люблю его.