Тайны непознанного

Шикамару вывалился из дома за пятнадцать минут до начала занятий, ощущая всем естеством: лучше бы он этого не делал. Он опаздывал, что с момента отъезда матери в Японию стало нормой. Никто не будил его по утрам криками и мрачными предсказаниям провала при поступлении, не готовил ему яичницу с осуждающей миной и не подбрасывал в рюкзак рекламные проспекты университетов, чтобы он почитал на досуге. Отец отбывал на работу в полседьмого, так что в эти дни Шикамару был предоставлен сам себе. Он раз по пять переставлял будильник и вставал в последнюю минуту, пропускал завтрак и без всякого энтузиазма ехал в школу, вяло надеясь, что та исчезнет, и он вернется домой, к ноутбуку, кровати и уютной домашней коматозности. Сегодня Шикамару тоже не поел. Снимая велосипед со стойки, он отупело думал о кофе с молоком и бейгле. Не его любимый набор для завтрака; он сомневался, что хотел бы получить все это прямо сейчас, но видение упрямо стояло перед глазами. Зажаристый бейгл, посыпанный сверху кунжутом, с творожным сыром внутри… − Эй, ты! От звука резкого, будто покрытого зазубринами голоса с Шикамару разом слетели иллюзии. Бледный сосед из дома напротив – Хидан, так его звали – махнул ему с крыльца, подзывая к себе. Хидан с мужем (или кем этот страшный мужик ему приходился) жили на участке старой Мейбл восьмой год. Напрасно мать Шикамару ждала, что они свалят куда подальше – в новый дом, в тюрьму или в морг. Они прекрасно себя чувствовали на своем месте. Даже завели собаку – громадного черного алабая, который время от времени сотрясал лаем округу. Эту псину мать Шикамару ненавидела сильнее, чем ее хозяев вместе взятых. Как-то ей взбрело в голову, что алабай роет норы в ее дворе, но после трех недель холодной войны выяснилось, что ответственность за норы и порчу рудбекий на старой таксе миссис Горски. Таксу временно отлучили от собачьих лакомств, но извинений ненавистным соседям так и не принесли. По правде сказать, Шикамару побаивался людей из дома напротив. Еще в десять лет он четко уяснил: они больные на голову – и один, и второй. Тогда он не все понимал, но сейчас, в шестнадцать, туман неведения слегка развеялся. Уроки полового воспитания вкупе с просмотром Порнхаба принесли плоды. Шикамару нехотя приблизился к соседской веранде. Он бы и вовсе укатил, не выясняя, чего от него хотят, если бы на прошлой неделе не случилось кое-что внезапное. Мать Шикамару уже улетела, а его отец, Шикаку, изо всех сил пытался сбросить оковы брачной тирании, делая то, что обычно ему запрещалось. Например, он помог белобрысому парню из дома напротив устранить протечку на кухне, о чем радостно поведал впоследствии. − Ты не представляешь, какой там был потоп! – смаковал Шикаку детали истории, которая вывела бы его супругу из себя. – Ну, я взял чемодан с инструментами и… После десяти вечера в дверь дома Нара постучал страшный мужик – его вроде звали Какузу. Он был высоченным и накачанным, как после отсидки. Видеть его на своем крыльце, а не через дорогу, было ужасно некомфортно. Все то время, что Шикаку разговаривал с ним, Шикамару наблюдал за их беседой из окна на случай, если придется вызывать полицию. Он и не подозревал, как глубоко въелись в него материнские предрассудки, пока не обнаружил, что заранее набрал на мобильном «911» и держит палец над кнопкой вызова. Впрочем, опасения оказались беспочвенными. Какузу явился с благодарностями. Он пытался что-то вручить отцу Шикамару, а тот мотал головой и бурно жестикулировал, пока наконец не сдался. − Помнишь, про них чего только не болтали? – заметил Шикаку, притворив входную дверь. В руках он держал увесистую бутыль бурбона. – А они нормальные парни. Именно эта фраза отца заставила Шикамару притормозить сейчас, когда надо было мчаться на уроки, и вступить в диалог: − Вы ко мне обращаетесь? − А что, рядом есть кто-то другой? – огрызнулся Хидан. Он сидел на веранде в трениках и безразмерной черной футболке, набросив на плечи плед, и пил кофе из смехотворно большой термокружки. Весь его вид кричал о том, что он встал несколько минут назад и пытается превозмочь одно из самых трудных утр в своей жизни. Хидан не зачесал волосы назад, как делал обычно. Они свисали по краям лица, и он время от времени закладывал их за уши, только чтобы непослушные пряди выпали вновь, норовя окунуться в кофе. − Мне надо в школу, − заявил Шикамару, нетерпеливо притопывая ногой. Расстояние до его школы составляло 3 километра, а до урока осталось двенадцать минут, три из которых придется потратить на парковку велосипеда и дорогу до класса. Это значило, необходимо разогнать велосипед до 20 км/ч, чтобы не опоздать. − Разве занятия начинаются не в восемь? – приподняв бровь, Хидан проверил время на стареньких «Эппл Вотч» c черным ремешком. – Ты не успеешь проскочить пять кварталов на своей колымаге, что делает тебя ебаным прогульщиком. Из-за бессмысленной болтовни с ним Шикамару потерял еще минуту. Итого, восемь минут, чтобы преодолеть 3 километра со скоростью 22,5 км/ч… Ладно, это полный провал. Придется пожертвовать первым уроком. Теперь у Шикамару хоть было, на кого свалить вину. Хидан наблюдал за его внутренней борьбой, изогнув рот в некоем подобии усмешки, а затем сказал: − Мне нужна помощь. − У вас снова что-то протекло? – закатил глаза Шикамару. – Вызовите сантехника. − Да не, − Хидан встряхнул термокружку, едва не окатив себя остатками кофе. – Ничего у нас не течет. Бля, короче, долго объяснять, лучше зайди, я покажу. – После этих слов он направился к дому. Плед, свисавший с его плеч, подметал веранду на манер королевской мантии. Шикамару в растерянности глянул вслед уходящему соседу. У него не было никакого желания тащиться за ним. Мать от одной мысли о том, что он зайдет в этот дом скверны, хватил бы инфаркт. С другой стороны, отец побывал внутри, остался невредим и отметил его обитателей ярлыком нормальности. А если вспомнить обо всех моментах, когда Шикамару гадал, какие ужасы скрывают эти стены… Визит в соседский дом был приключением. Захватывающим, проблематичным, примерно на шестьдесят процентов безопасным приключением. Шикамару прислонил велосипед к деревянному ограждению веранды и робко шагнул вперед, испытывая чувство, что это сон. Под ногами заскрипели доски. Затаив дыхание, он прошел в сумрачную прихожую. Хидан куда-то исчез. Шикамару не знал, где его искать, и двинулся наобум – в коридор, где слева был выход в гостиную, а впереди виднелась просторная, залитая светом кухня. Она выглядела более благонадежно, поэтому Шикамару выбрал ее. Да, там наверняка хранились ножи и прочие колюще-режущие прибамбасы, но трогательное, напоминающее мед утреннее солнце усыпляло бдительность. В последний момент Шикамару невольно напрягся, готовясь увидеть то ужасное, что разрушило бы идиллию, труп под столом или брызги крови на стенах, но кухня выглядела обычно. Даже бардак на столе и оставленная с вечера посуда в мойке были вполне заурядны. Шикамару некстати подумал, что не видит совсем ничего шокирующего, и тут же напоролся взглядом на дверцу шкафа, к которой был прилеплен гротескного вида резиновый член. На нем как ни в чем не бывало висела матерчатая сумка. Шикамару многозначительно поднял брови. Кто-нибудь из его одноклассников, оказавшись в такой ситуации, обязательно сфоткал бы член-вешалку и выложил в сеть, чтобы посмеяться над дурацкой идеей вместе с сотнями безликих людей. Но Шикамару было не до смеха. Его воспитывали в строгости, пусть и не пуританской, посему он размышлял так: если люди выставляют напоказ свои причиндалы для секса, значит, у них какие-то проблемы с моралью, от которых рукой подать до проблем с законом. К тому же, чтобы сфотографировать резиновый хер, пришлось бы достать смартфон, открыть камеру, нажать на кнопку и убрать смартфон – то есть выполнить целый ряд действий и не спалиться. Хидан мог появиться в любой момент. Предпочтя не искушать судьбу, Шикамару развернулся к выходу из кухни, но тот уже перегородил гигантский, чем-то похожий на медведя пес. Их взгляды встретились. Наверное, в глазах Шикамару отразилась тень первобытного страха человека перед животным – пес издал низкое утробное ворчание, в котором сквозило предупреждение. Как назло, Шикамару не мог вспомнить его кличку, хотя сотни раз слышал ее из собственного окна. В голове панически промелькнуло: вот в этом и заключалась помощь – добровольно зайти в ловушку и стать кормом для гребаного алабая! Надо было оглянуться, проверить, где стоят ножи, но Шикамару не мог разорвать зрительный контакт с недобрыми карими глазами псины. − Ты заблудился, что ли? – раздался голос Хидана из коридора. – Давай, тащи свой зад сюда, Мистер Флейм тебя не тронет. Почти не дыша, Шикамару просочился мимо Мистера Флейма. Тот повернул голову, задев носом бедро Шикамару, и двинулся следом, будто хотел убедиться, что гость пойдет куда надо. От его безмолвного сопровождения становилось не по себе. Хидан ждал в конце коридора, где за допотопной занавеской скрывалась дверь в подвал. Встретив в кухне собаку, которая с легкостью могла повалить и загрызть взрослого мужчину, Шикамару подумал, что хуже быть не может. Ну и идиот! По уровню крипоты предложение спуститься в подвал вместе со странным соседом равнялось компании трех, а то и пяти алабаев. Что самое печальное, отказаться от него не представлялось возможным – мистер Флейм дышал в спину. Всего одна команда и… Шикамару сглотнул. В горле распух ком, руки похолодели. Школа вспоминалась с тоской, как далекий оплот. На уроках было не так уж плохо. Намного лучше, чем гнить, изнасилованному и расчлененному, в подполье… − Да блядь, не надо делать такое лицо! – взвыл Хидан, наставив на него палец. – Я знаю это лицо. Оно значит, что обо мне снова придумывают хуйню. Ладно, хрен с тобой, пацан. Думал, хотя бы день обойдется без таскания тяжестей, но нет… Просто пиздец, какие все пугливые. Он щелкнул выключателем и, когда на лестнице в подвал загорелся свет, принялся спускаться. Это был отличный момент, чтобы сбежать. Входная дверь находилась на другом конце коридора, Шикамару добрался бы туда за пару секунд, но на пути стоял мистер Флейм. Что-то подсказывало, на убегающего человека он бы гарантированно бросился. Можно было попробовать обойти его потихоньку, как в первый раз. Шикамару принялся огибать собаку по максимальной дуге, медленно и плавно, но тут, на беду, Хидан вернулся из подвала. Он нес стопку журналов выше него самого и беспрестанно матерился. − Блядь, вот из-за такой срани у меня неделями болит ебучая спина. А ты, мелкий, хули встал? Давай, помоги дяде. Журнальная гора перекочевала в руки Шикамару. Она была не тяжелой, но крайне неудобной для транспортировки, то и дело норовила рассыпаться. Шикамару поволок ее на кухню, чудом не споткнувшись о мистера Флейма. У него не осталось ни малейшей идеи, что здесь происходит. Время логики закончилось, оставалось смириться и плыть по течению. В кухне Шикамару кое-как устроил журналы на усыпанном крошками столе. Один чуть не приземлился в тарелку, забытую после завтрака. На его потрепанной, явно не современной обложке красовался заголовок «Тайны непознанного». Шикамару взял выпуск в руки и наспех просмотрел. Он успел догадаться, что это за издание, и точно: страницы журнала тридцатилетней давности буквально кишели сказками про НЛО, йети и масонские заговоры. − И что делать с этой макулатурой? – спросил Шикамару, когда Хидан зашел в кухню в сопровождении своей монструозной псины. – Помочь вам донести до свалки или что? − Эй, полегче! Когда мы нашли эти журналы в подвале, Какузу предлагал продать их на eBay, но я не позволил. Было пиздецки сложно, но блядь, оно того стоило! Тут опубликована вся грязная правда об изнанке этого мира. − «Затерянная цивилизация, которая правит нами», «Феномен летающих гробов», «Как распознать ведьму», − Шикамару зачитал названия статей в оглавлении и поджал губы. – Бред какой-то. Думаю, это коллекция старой Мейбл. Раньше у людей не было Интернета, вот они и развлекались, как могли. Лицо Хидана приняло упрямо-обиженное выражение. − Нихуя ты не знаешь! – проорал он, хотя стоял в трех шагах от Шикамару, и его было прекрасно слышно. – Не прочитал ни одной долбанной статьи и заявляешь мне такое, сраный сноб, а я, между прочим, прошерстил всю ебаную подборку! Тут есть и статьи об этом засранном городке, и все они правдивые! Я проверял! Он раскидал журналы по столу, выискивая те, которые могли бы доказать его точку зрения. Отобрав, на его взгляд, нужные, Хидан буквально пихнул их в грудь Шикамару. − Усади свой беспокойный зад и читай, − не то посоветовал, не то приказал он, после чего заметался по кухне. – Хочешь кофе? − Н-нет. – Все, чего Шикамару хотел, − вырваться на свободу. Он начал думать, что мать права в отношении людей из этого дома, и опасался, что ему подсыплют клофелин. − Пива? – Хидан выудил из холодильника белую банку «Bud». − Мне шестнадцать, и сейчас полдевятого утра. Хидан пожал плечами. − Не хочешь – как хочешь. Мне больше достанется. – Он спрятал пиво обратно и растерянно запустил руку в волосы. – Не помню, где оставил кружку с кофе. Ты не знаешь? Шикамару помотал головой. − Ладно, похуй, сделаю новый, − Хидан сунул под сопло побитой жизнью кофемашины кружку с надписью «Лучшему в мире ПАПОЧКЕ». Приготовив кофе, он развалился на диване, стоящем сбоку от кухонного стола, поставил кружку себе на грудь и принялся листать журнал, болтая ногой. Потрясенный Шикамару опустился на стул по другую сторону стола. − Кстати, забавный факт об этом стуле: я нашел его на помойке, − поделился Хидан и, когда Шикамару вскочил со своего места, залился счастливым смехом. – Ну и нахуя так драматизировать? Долбанный стул великолепен! Даже Какузу признал, это отличное приобретение. И мы помыли его антибактериальным мылом. С него можно есть! Покачав головой, Шикамару вновь сел. Ему было некомфортно от знания, что его стул пребывал среди отбросов и гнили, пока не обрел новую жизнь, и мысли об экологии, разумном потреблении и переработке совсем не помогали. Чтобы отвлечься, Шикамару открыл один из выданных ему журналов и перелистал, выискивая статьи об их городке. На них приходилась примерно треть выпуска. Некоторые авторы писали слегка по-детски, сгущая краски. Их статьи Шикамару проглядывал вскользь. Другие приводили историческую справку и анализировали факты, словно вели реальные расследования, только по очень странным поводам. Мало-помалу Шикамару втянулся и пришел в себя примерно через час, вспомнив, что время идет, а он так и не отправился на уроки. − Блин, это все реально увлекательно, но мне надо в школу, − заявил он, откладывая журналы к стопке им подобных. – У меня будут проблемы, если я немедленно туда не поеду. − Ты пробакланил полдня, проблемы по-любому будут, − меланхолично отозвался Хидан с дивана. – Тебя вызовут к директору и хорошенько отпидорят. Но если ты этого хочешь – конечно, вперед. − Вообще-то, не хочу, − вступился за свою честь Шикамару. – Но мне все равно придется вернуться в школу, не сегодня так завтра. − Ага, я и говорю. − И чем позднее это случится, тем проблематичней. − Вот именно, − поддакнул Хидан. – Ноги в руки! Почему-то его голос звучал обиженно. Шикамару это разозлило: − Не все могут позволить себе целыми днями торчать дома, ничего не делая. Хидан снял с себя опустевшую кружку, отставил ее на стол и сел. По всей видимости, сказанное его задело. − Это я, по-твоему, ничего не делаю? Да у меня, блядь, ни одной свободной минуты. − Ну и кто вы? Домохозяйка? – подколол Шикамару, на миг забыв, как долго и настойчиво его учили бояться этого парня. − Я бизнесмен, − гордо поведал Хидан. – Если ты не в курсе, то я стригу газоны Ларсонам и Ирвингам с Кленовой улицы, и четыре раза в неделю выгуливаю собак Моррисонов, Бель и древнего пердящего пуделя миссис Гонсалес. − То есть у вас нет никакой постоянной работы? Хидан выпучился на него. Шикамару словно впервые заметил, какие чудные у него глаза – огромные, широко распахнутые, как у пустоголовых девчонок, с удивительно светлыми радужками, отливающими в розовый. Они странно вязались с остальными его чертами вроде вздернутого носа и слишком большого рта, в котором виделось что-то нахальное. Казалось, Хидан украл эти глаза у кого-то более мягкого. − Не знаю, как сказать, чтобы до тебя дошло, умник херов, − начал кипятиться он. – Я. Каж-ду-ю. Не-де-лю. Стри-гу. Сра-ны-е. Га-зо-ны. Часть с говорением по слогам очень впечатлила Шикамару. Он будто повстречал ребенка, которого запихнули в тело тридцатилетнего мужика. − Я понял, понял, − поспешил заверить он. Впрочем, Хидан уже успокоился и теперь почесывал широколобую голову мистера Флейма, отстраненно улыбаясь. − А еще я веду расследования. Ты вот меня не слушаешь, а в этой дыре творится куча разной поеботы, − он вздохнул. – Я рассказывал о ней Какузу, но он не хочет мне помогать. В общем-то, понятно, почему. Он реально устает. Вечно ходит злой и заебанный. Только это не дает ему права называть блядские, сука, факты «выдуманной хуетой». Например, как думаешь, почему ресторан «Марлин» в центре не закрывается пятый год, хотя ни один ебаный посетитель туда не ходит? Шикамару скорчил рожу, показывая, что не верит в россказни про полное отсутствие клиентов и понятия не имеет, почему заведение такими темпами еще не обанкротилось. − Потому что это на самом деле прибежище для секты! – Глаза Хидана раскрылись сильнее, делая его абсолютно безумным. – По субботам в «Марлине» проводят черные мессы за главным залом, а потом дают обед. Основное блюдо – суп из абортированных младенцев. − Что за дерьмо? – возмутился Шикамару. – Это так тупо, что не может быть правдой. − Это напечатали в «Тайнах непознанного», а потом у журнала сменился главный редактор, − сообщил Хидан. – Старого-то наверняка замочили сектанты после того, как он их раскрыл. − Или владельцы ресторана подали на него в суд. − Ага, конечно. − Поколдовав над своей дряхлой коллекцией, Хидан вытянул выпуск с колонкой о том, что предыдущий редактор пропал без вести и его тело до сих пор не найдено. − Все, наверно, были в восторге, когда это произошло, − проворчал Шикамару. Колонка не развеяла его сомнений – вполне обоснованных. Чокнутые любители теории заговоров пошли бы на что угодно, лишь бы заставить других поверить в их ахинею. − Можем сходить туда, и ты убедишься, − ухмыльнулся Хидан. − Сходить в «Марлин»? − Да нет же, идиот. Сходить к «Марлину». Напротив него сквер с лавочкой, я иногда сижу там и веду наблюдение. При мне туда еще ни разу никто не заходил. Шикамару завис. С одной стороны, никто не отменил его проклятую школьную повинность. С другой стороны, он пропустил половину уроков и пока не придумал достойной отмазки. С третьей стороны, вся эта фигня по поводу «Марлина» звучала реально мутно. С четвертой, не собирался же он поверить бредням долбонавта, который использовал самотык вместо крючка для сумки?.. − Ну ладно. Сходим и убедимся, что посетители у ресторана однозначно есть. В школу все-таки очень не хотелось. Настолько не хотелось, что Шикамару готов был проторчать на лавке полдня в полном бездействии. − Держи карман шире, − хмыкнул Хидан. – Пойду переоденусь, а ты пока пошароебься тут. Можешь брать все, что найдешь, кроме минералки и вискаря. Это Какузу. Он выпорхнул их кухни, как долбанная фея. Шикамару продолжил сидеть на помойном стуле в полной прострации. Мистер Флейм остался с ним, чтобы убедиться, что какой-то хрен с горы точно не будет шароебиться по его кухне и трогать минералку, виски и все остальное. − Странные у тебя хозяева, да? – пробормотал Шикамару. Пес склонил голову набок, не сводя с него цепкого взгляда. Спустя какое-то время Хидан вернулся – в дырявых джинсах, футболке вроде тех, что продают в эзотерических магазинчиках, и крайне потрепанной кожаной куртке. Он притащил с собой рюкзак и поводок для Мистера Флейма. − Собираетесь взять его с собой? – с сомнением протянул Шикамару. У него никак не получилось сложить одно с другим: вот, например, незаметное наблюдение, а вот они двое – подросток-азиат и самый белокожий человек на планете в футболке, переливающейся всеми цветами круговорота сансары. Их внешний вид изначально противоречил замыслу. А теперь к прочему прибавилась псина размером с откормленного теленка. О, разумеется, они будут крайне незаметны! − Конечно, − Хидан пристегнул поводок к массивному ошейнику Мистера Флейма. – Если я его не возьму, он обидится и, что намного хуже, пожалуется на меня Какузу. − Он не может пожаловаться, он ведь собака. Хидан посмотрел на Шикамару, как на умственно отсталого, насмешливо и слегка презрительно. − А, ну ты, какой-то левый пиздюк, лучше всех знаешь, что происходит у меня в семье. Типа, впервые сюда приперся и начал поучать, ведь ты же неебически умен и великолепен, мы все должны разом охуеть и склониться перед тобой, да?.. Мистер Флейм идет, точка. – Он перевел дыхание после внезапной вспышки и добавил спокойно, как ни в чем не бывало: − Он Какузу все рассказывает. У них ментальная связь, вроде того. В ответ на его заявление Шикамару передернул плечами. Он читал научные работы о том, что люди придумывают питомцам личность, но не собирался упоминать об этом. Скорее всего, Хидан бы снова взорвался, а выяснить, опасен он или нет, толком не удалось. Когда они вышли из дома, Шикамару бросился к своему велосипеду. − Собираешься ехать на этом? – полюбопытствовал Хидан. − Ну, не пешком же идти? Это проблематично. − У меня есть скутер, но Мистера Флейма на нем не увезешь. Тебя тоже. Никакой посторонний хуй не должен касаться моей жопы, такое правило. – Хидан говорил убийственно серьезно. Шикамару видел и в большей степени слышал его скутер – уродливую, абсолютно убитую «Веспу», облепленную стикерами. На то, чтобы завести ее, уходило минут пятнадцать. Все это время она издавала предсмертные звуки, а Хидан костерил ее, на чем свет стоит. Непонятно, что мешало пригнать ее в приличный сервис, раз и навсегда решив проблему с запуском двигателя, но факт оставался фактом. «Марлин» находился дальше, чем школа Шикамару, и добираться туда на своих двоих оказалось тем еще удовольствием. − Почему бы нам не воспользоваться автобусом? – дипломатично спросил Шикамару, когда мимо проехало то, что могло спасти его от лишних усилий. − Не пойму, ты че, хочешь к старости разжиреть, как боров? – не то удивился, не то возмутился Хидан. Его эмоции всегда были неуместно бурными; их необъяснимая сила сбивала с толку. – Будешь лениться, раздашься так, что никогда больше не увидишь своих яиц. А проезд не бесплатный. Нахуя платить за то, за что можно не платить? Шикамару сник. Школа снова представлялась спокойным и гостеприимным местом, где при доле сноровки удавалось неделями не ударять пальцем о палец. С тех пор, как Шикамару открыл, что первые парты у учителей в «слепой зоне» − ведь раздолбаи и тунеядцы никогда не рискнут сесть у доски, − он пожинал плоды своей прозорливости. Когда до «Марлина» − хвала всем богам, которых люди успели придумать, − остался один квартал, Хидан заметил: − Жрать хочется. Давай зайдем? – Он махнул в сторону «Сабвея» чуть дальше по улице. Шикамару, у которого с самого утра не было во рту и крошки, согласно кивнул. Вдвоем они ввалились в тесное заведение, где из посадочных мест предусмотрели разве что стулья за стойкой у панорамного окна. Сэндвичами питались в основном студенты колледжа через дорогу, но сейчас кафе пустовало. Мистер Флейм остался за дверью. Сквозь стекло Шикамару видел, как он сидит, зажав конец поводка в зубах, и неотрывно смотрит на хозяина, будто в мире нет ни одной другой живой души. − Что будешь? – спросил Хидан, всматриваясь в экраны с меню. – Ух ты, у них появились протеиновые боулы! Полные тарелки мяса… Хотя стоп, снизу что, ебучий салат? Ненавижу зелень. Тогда без боулов. И я люблю булки. Ты любишь булки? Шикамару открыл рот, чтобы поделиться своим отношением к хлебу, но Хидана унесло дальше: − Конечно, Итальянский БМТ – самый топчик! Не согласен? Пепперони охуенна. С пепперони я могу съесть вообще что угодно. Хотя Какузу говорит, это потому, что я никогда не был на колбасном заводе. Типа, он когда-то там работал, и в мясорубках сновали крысы, а потом их тоже проворачивали и… Ну или вот, например, Стейк с Сыром. Но этот их стейк не прям вот стейк. Я ему не доверяю. Ты доверяешь, нет? Шикамару снова открыл рот, передумал и закрыл. Какая разница, что он скажет, если это ни в коей мере не повлияет на болтовню Хидана. Хотя забавный факт про колбасный завод – прямо «приятного аппетита». − Мне половинку саба с тунцом, пожалуйста, − подстраховался Шикамару. Видения жирных крыс, копошащихся среди остатков фарша, чтобы спустя несколько минут самим превратиться в фарш, не отпускали. – И кофе. − Мне тоже возьми, − Хидан втиснулся с краю, водрузив локти на прилавок. – И Итальянский БМТ. Целый. С луком, маслинами, халапеньо и всей хуйней. Соусы: чипотл и барбекю. Солить, перчить. Подразумевалось, что оплачивать его заказ придется Шикамару. Он решил сразу внести ясность: − С чего мне покупать это для вас? − Ну, ты мог бы отсиживать зад в школе, но вместо этого тебя развлекаю я, − Хидан повернулся к нему, пошло подвигав бровями. – За удовольствие надо платить, детка, так что раскошеливайся. «Вот шлюха», − мысленно выругался Шикамару, все-таки заплатив за него. Он злился на себя, но, как ни силился, не мог придумать достойного контраргумента. Шикамару выдали чек, а затем и поднос с половинкой сэндвича, пока его мозг все трудился, придумывая и придумывая ответ, который уел бы Хидана. Когда причина его мысленного коллапса получила огромный Итальянский БМТ, дверь кафе распахнулась, впуская пару девочек-школьниц, а следом – пенсионерку самого благообразного вида. Едва заметив ее, Шикамару не мог перестать пялиться. Пожилая леди в платье с накрахмаленным воротником выглядела настолько несовременно, будто искажение в пространственно-временном континууме закинуло ее в этот день и час прямиком из пятидесятых. Свои поношенные ботинки и сумку она явно приобрела на барахолке, но использовала с аккуратностью. Единственным ее украшением, которое заметил Шикамару, был скромный золотой крест – на узловатые пальцы не нанизали ни одного кольца, а дряблые мочки ушей остались непроколотыми. Женщина окинула собравшихся долгим взглядом, в котором сплелись брезгливость и всепрощение, после чего громко возвестила: − Бог наш велик и милостив. Покайтесь, и настанет завтрашний день, и следующий за ним, и придет царствие Его. Шикамару закатил глаза, но одернул себя. Из любопытства глянул на Хидана: тот изо всех сил пытался не скалиться. − Извините, мэм, но здесь нельзя проповедовать, − заявил из-за кассы сонный работник «Сабвея». – Это заведение общественного питания. Пожалуйста, сделайте заказ или… − Неслыханно! – воскликнула пожилая леди металлическим голосом. Школьницы вздрогнули. – Какое нахальство! Он смеет говорить мне подобное, а ведь мы были здесь задолго до вас… Низкие твари, грязь, пыль. Он придет и очистит, придет на следующий день после второго дня… − Ее слова становились все тише, пока не превратились в неразборчивое бормотание. Женщина выудила из кармана платья горсть мелочи, в сердцах швырнула ее через прилавок и удалилась, бубня под нос. Сонный работник «Сабвея» наклонился посмотреть, чем в него запустили. − Да это пуговицы! − Я бы на твоем месте их не поднимал, − заметил Хидан как ни в чем не бывало, отхлебывая кофе. – Вдруг они прокляты? Такая ебань случается сплошь и рядом. Теперь работник «Сабвея» выглядел каким угодно, но только не сонным. Его лицо скорбно вытянулось – наверное, он все-таки потрогал одну из пуговиц. − Ладно, не ссы, – приободрил Хидан несчастного и скомандовал: − Валим отсюда. − Как проблематично, − прокомментировал Шикамару, когда они оказались на улице. Стакан с кофе жег правую руку, пока сэндвич остывал в левой. Именно так и ощущалась несправедливость. − Ага-а, − протянул Хидан. – Я говорю, эти сектанты вконец охуели. Главное их место сбора, конечно, церковь на центральной площади, но я стараюсь туда не соваться. Пробовал как-то нарыть там инфу, но они что-то заподозрили и выставили меня… − Надо же, − хмыкнул Шикамару. Он не сомневался, Хидан все перевирает и преувеличивает, да и старушка из «Сабвея» смахивала на обыкновенную религиозную фанатичку, если не брать в расчет слова «Мы были здесь задолго до вас». Кто был где до кого?.. Шикамару не знал ответа и сомневался, что хочет его узнать. До сквера, раскинувшегося перед «Марлином», добирались в молчании. Выдался редкий момент, когда Хидан не вещал, и Шикамару хотел насладиться им сполна. Наконец они приземлились на лавку, откуда открывался дивный вид на ресторан с макетом гигантской остроносой рыбины прямо над входом. Времена популярности «Марлина» давно прошли, однако табличка на двери уверяла, что он открыт и готов накормить посетителей. Рядом на стене красовался стеклянный короб с копией меню. Возле ресторана никто не мялся, никто не входил и не выходил из него, но это было абсолютно нормально для позднего утра среды. Усевшись, Хидан немедленно приступил к еде, будто дома его не кормили. Смотреть, как он впихивает в себя сэндвич, который, следуя законам физики, не должен помещаться во рту, было дико и немного неловко, поэтому Шикамару с преувеличенным вниманием принялся разворачивать свой заказ. Пока он боролся с отсыревшей от соуса бумагой, Мистер Флейм буравил его тяжелым взглядом офицера на допросе. У Шикамару никогда не было собаки, а фильмы зародили в нем мысль о том, что все псы попадают в рай именно за любовь к человеческому роду. Поведение Мистера Флейма полностью противоречило этой концепции. Беззаветное обожание на его морде появлялось только при виде Хидана, зато всех остальных он считал потенциальной добычей. Вдруг Шикамару пришло в голову, что он знает способ задобрить этого монстра. Он выковырял из сэндвича немного тунца с майонезом, чтобы поделиться с Мистером Флеймом, но стоило протянуть импровизированное угощение, как ему нехило врезали по руке. − Ты че, бля?! – проорал Хидан. – Он заболеет! Мистер Флейм однажды сожрал резиновую перчатку, а я об этом узнал спустя несколько часов и так пересрал! Какузу бы прикончил меня, случись с ним что. Все закончилось нормально, перчатка сама вышла на следующий день. Но блядь! Бля-адь!.. Шикамару со вздохом вытер рыбную смесь салфеткой. Не стоило заморачиваться. Все равно Мистер Флейм не стал бы есть у него с руки. Когда с сэндвичами было покончено, все внимание переключилось на «Марлин». За прошедшие двадцать минут им никто не заинтересовался. Ресторан выглядел мертвым – или как минимум нисколько себя не окупающим. − А я что говорил, − задумчиво произнес Хидан. – Никто сюда не ходит, а ресторан открыт. Подозрительно. − Может, он все-таки закрыт? Владельцы «Марлина» могли забыть перевернуть табличку в последний день его работы. Но тогда бы вывеску, дверь и крыльцо не подновляли и не чистили. − Проверь, если смелый, − фыркнул Хидан, развалился на лавке и вытянул из кармана пачку сигарет. – Будешь? − Мне все еще шестнадцать, − напомнил Шикамару. − Отличное время начать. Шикамару покачал головой. У его матери случился бы припадок, узнай она, в чьей компании он коротал день. А что бы с ней случилось, если бы он закурил, и представить страшно. Мистер Флейм откопал камень у края одной из клумб и приволок его Хидану. Тот бросил камень, словно мяч, и гигантский пес устремился за ним, чтобы вновь принести, виляя хвостом. Это повторилось несколько раз. Шикамару отстраненно наблюдал за игрой. Заметив его внимание, Хидан пояснил с улыбкой: − Мистер Флейм любит камешки. В кои-то веки он не походил на маньяка из истории про расчленение бензопилой. Улыбка – нормальная, человеческая, а не оскал в тридцать два зуба – преображала его. Впервые Шикамару задумался, почему годами был уверен в опасной, угрожающей неадекватности Хидана. Ну, если отбросить материнские россказни. Что он вообще знал о Хидане?.. Сидеть на лавке было довольно скучно. Живописные виды окрестностей приелись, подходящая тема для беседы не подворачивалась, а Хидан был занят своей псиной. Он гладил Мистера Флейма, зарываясь пальцами в черную шерсть, и приговаривал слащавую бессмыслицу про «хороших мальчиков», а алабай млел, вывалив язык из пасти. Прерывать их казалось невежливым. Чтобы развлечь себя, Шикамару прогулялся до стеклянного короба с меню. Как выяснилось, в «Марлине» подавали устриц, стерлядь и ризотто с целым лобстером. Все – за несусветные деньги. Цены на блюда тоже объясняли отсутствие посетителей. Шикамару жил в маленьком городке, где все предпочитали есть дома, а по праздникам ходили в пивной ресторан, знаменитый своими крылышками чили. − Супа из абортированных младенцев в меню нет, − сообщил Шикамару, вернувшись на место наблюдения. − Ты такой наивный, я прямо хуею, − Хидан сложил губы трубочкой. – Тебе надо побольше почитать об этом… − Он сделал неопределенный пас в воздухе. – Они шифруются, ясно? Это как в «Зове Ктулху». На первый взгляд все тихо и нормально, просто ми-ми-ми, но качнешь оккультизм, качнешь поиск предметов и – о, знакомая кассирша из супермаркета уже размахивает тентаклями. Не верь в их дерьмо, если не хочешь, чтобы тебе присунули без смазки. Явив миру частичку своей мудрости, Хидан закурил вторую сигарету. − Точно не хочешь? – Он продемонстрировал ополовиненную пачку жестом фокусника. Шикамару помотал головой. От ментолового дыма чесалось в носу. − Куплю попить, − сказал Шикамару – в основном потому, что хотел ускользнуть от едкой сигаретной вони. Он ждал, что Хидан вновь начнет чего-то требовать, но тот лишь махнул рукой: валяй. В дальнем конце сквера стоял фургон мороженщика. Шикамару направился туда, надеясь, что в продаже будут и бутылки с водой. Обходя группу детей, чертивших что-то на асфальте, он краем глаза заметил на фонарном столбе потрепанное объявление с фотографией. Шикамару безотчетно сбавил шаг, и его взгляд успел выцепить заголовок «Пропал человек» и фотографию худой усталой девушки. В их городке редко что-то случалось. Из-за того, что жизнь здесь текла размеренно и тихо, любые новости разносились в мгновение ока, и какие это были новости! «У миссис Горски вышел почечный камень». «Томпсоны посадили тыкву в палисаднике». Исчезновение человека мигом поставило бы всех на уши. Шикамару никогда не видел девушку с фотографии, никогда не слышал о ней, из чего заключил, что ориентировку направили из другого города. Ее могли разослать по всему округу, а то и штату. Воды у мороженщика не оказалось, но Шикамару не расстроился: через дорогу от сквера находился магазин с товарами повседневного спроса. Купив там бутылку минералки и ополовинив ее за раз, он не торопясь побрел обратно. Бессмысленное сидение порядком достало. Даже наблюдать за облаками было интересней, чем таращиться на вечно закрытую дверь «Марлина». Хидана, судя по всему, тоже утомило бездействие. Он выглядел сонным и немного печальным. − Я видел объявление о пропаже девушки, − поведал Шикамару, чтобы его взбодрить. − И почему я не удивлен?.. Девчонка-то красивая? Шикамару растерялся: − Не знаю. Скорее… замученная. Хидан покивал чему-то своему, потом душераздирающе зевнул. − Кофе бы. Только при Шикамару он выпил три кружки за полдня. Кто-то должен был открыть ему, что кофеин тоже стимулятор, и от него бывает зависимость. Или для этого уже поздно? Раздумья Шикамару прервал тип, похожий на бомжа, который появился из ниоткуда, чтобы усесться к ним третьим. Он был облачен в замызганный твидовый костюм, источал неаппетитный запах и имел при себе лишь чехол со скрипкой, но держался как король. Окинув соседей по лавке надменным взглядом, бомж достал скрипку, а чехол оставил рядом на асфальте, бросив в него скомканную десятидолларовую купюру. Когда с приготовлениями было покончено, он прокряхтел: − Это мое место. Валите на хуй, вы мне мешаете. Шикамару с радостью бы ушел, тем более что бомж вонял как последствия аварии на заводе по переработке мусора. Он поднялся на ноги, но Хидан не шелохнулся: − Че?! Ты не охерел ли, мужик? Сам проваливай, мы заняли эту лавку первыми. Бомж, набычившись, яростно уставился на него. Хидан не остался в долгу и тоже скорчил зверское лицо. Для этого ему не надо было особенно напрягаться: он всегда находился где-то на полпути к безумию. Увидев в нем достойного противника, бомж попустился: − Ладно, хуй с вами. Можете остаться, если пес будет собирать деньги. Шикамару наморщил лоб – он не до конца понял глубину этого великого замысла. И как его в принципе осуществить. И… Если по-простому, он не понял ничего. − А деньги потом достанутся псу? – уточнил Хидан. − Нет, мне. Это мое место. − А, бля, ну на хуй. Мистер Флейм мне как семья. Я бы никогда не заставил своего деда клянчить мелочь! – возмутился Хидан. Шикамару испугался, что стычка продолжится, и вклинился: − Может, пойдем? Мы без толку проторчали тут часа три. Было видно: Хидан не хочет уходить из упрямства. Он посидел еще немного, раскинувшись, чтобы занять максимальное количество места, но в конце концов победил здравый смысл – или исходившие от уличного музыканта ароматы. − Мистер Флейм, пойдем! Стоило им удалиться на несколько метров, как ликующий бомж затянул на скрипке «Деспасито». − Терпеть не могу это говно, − прорычал Хидан себе под нос. – Давай вернемся и прикончим его? Шикамару не понял, была ли это шутка, поэтому многозначительно хмыкнул. Но кое-что все равно не давало ему покоя: − Что мы будем делать дальше? − Не знаю, как ты, а я с четырех выгуливаю своих собак. В смысле, чужих собак, − поправился Хидан, − но они все равно мои. − А как же «Марлин»? В него ведь действительно никто не заходит. – Теперь Шикамару находил это странным. – И пропавшая девушка… − Ага, ты начинаешь втягиваться. Но мне, типа, реально надо работать и все такое. Возвращайся домой, поучи свои ссаные уроки, разведи в Интернете телку на нюдсы, напиздев, что тебе двадцать… Займи себя чем-то. − Оке-ей, − протянул Шикамару. Ничего из предложенного его не прельщало. Не сейчас, когда он наткнулся на нечто огромное, уродливое, безумно важное и ускользающее от его понимания. Хидан с усмешкой глянул на него сверху вниз. Он был чертовски высоким и чертовским белым; из его волос будто выело весь цвет. − Или пойдем со мной. Выгуляем собак вместе! − Я не очень-то лажу с… − Не гони! Мистер Флейм считает тебя лапочкой! Шикамару покосился на Мистера Флейма, чтобы убедиться, и точно – тот считал его ходячим куском мяса. − Ну ладно… − согласился он единственно потому, что был уверен – рано или поздно Хидан вернется к размышлениям о чертовщине, которая происходит вокруг, и в очередной сумасшедшей теории соберет все воедино – бабку, которая была здесь до первопоселенцев, девушку из объявления, ресторан, куда никто не ходит, и многие другие вещи, о которых Шикамару пока не знал. Его ожидания не оправдались. Хидан больше не упоминал тайны и загадки. Он поочередно посетил несколько домов, забрал оттуда своих подопечных – дурацкие шавки по-настоящему его любили! – и отвел их в собачий парк, чтобы побегать с ними. Энергия из него так и перла. «Вот кому не помешал бы Аддерол», − апатично подумал Шикамару, наблюдая, как Хидан пытается отобрать резиновую кость у терьера. Сам он стоял по другую сторону забора, ограждающего собачий парк. Здесь ему было спокойней. Чтобы скоротать время, Шикамару влез в смартфон – впервые за день. «Ты где? – поинтересовался Чо в 09:10. – Все ок?». «Ты спишь?» − это умозаключение подоспело к 11:30. И наконец: «Шика, ты жив?» в 14:10. Чувствуя смутное замешательство, Шикамару поторопился ответить: «Все норм. Я приболел. Прости за молчание». Он настолько увлекся импровизированным расследованием Хидана, что забыл о друге. Это стало для Шикамару настоящим шоком. Он считал себя достаточно развитым, чтобы удерживать в голове сотни дел, задач, вопросов и умозаключений, но первая же загадка из ряда вон полностью перетянула его внимание. Было чудовищно стыдно перед Чо. Он ведь беспокоился… − А чего лицо такое? – Хидан вернулся в окружении своей стаи. Как оказалось, древний пердящий пудель вполне реально пердел. − Да так… − Объяснять ему, что произошло, Шикамару счел крайне проблематичным. Они двинулись назад, по пути возвращая собак хозяевам, а те, в свою очередь, платили за выгул. У старухи из красного кирпичного дома денег не оказалось, но она впарила Хидану банку джема и яблочный пирог. − Какузу ненавидит, когда они зажимают бабло, − объяснил он, когда кирпичный дом скрылся из виду. – Говорит: пошли ты этих дармоедов. Но я добрый, а бабка печет охуенные пироги. С чего мне ее посылать? − Ну, вы же бизнесмен, − предположил Шикамару. − А, да. Но ты так говоришь, потому что пирог не пробовал. Ни с того ни с сего на его «Эппл Вотч» сработал будильник, заставив Шикамару встрепенуться. − Что это? − Пора домой, − бросил Хидан. Он потерял всякий интерес к разговорам и небывало заторопился. Шикамару едва успевал за ним. Он не фанател от спорта и не был в нем силен, на занятия по физкультуре ходил только потому, что мог, а освобождение требовало дополнительных усилий. Вскоре быстрая ходьба измотала Шикамару. Он начал задыхаться, в боку закололо, а Хиданова потертая куртка по-прежнему издевательски мелькала впереди. Куда гнал этот говнюк? − Больше. Не. Могу, − прохрипел Шикамару, встав посреди тротуара. Черт побери, он выглядел как тупой стереотип − хилый азиатский подросток-ботан, разве что без очков и стрижки под горшок. Хидан обернулся на секунду, чтобы послать ему бескрайнюю ослепительную улыбку. − Догоняй, пиздюк! Я тебя ждать не буду. Это Шикамару успел понять. Его рациональная часть кричала: наплевать, пусть валит. Шикамару знает город, он не заблудится, а без нелепых Хидановых причуд – целее останется. Не заработает, например, разрыв сердца во время безумного забега. И воспользуется автобусом! У Хидана какое-то предубеждение против них, но Шикамару-то нормальный. И в то же время его корежило от обиды. Они вроде как провели вместе весь день, Шикамару потратился на сэндвич для этого засранца и терпел его постоянную болтовню, а теперь его бросили посреди улицы. Как-то это не по… «Приятельски?» − перебил себя Шикамару. Они с Хиданом точно не приятели, это факт. Они соседи. А еще Хидан чокнутый гондон. Шикамару все-таки продолжил идти, игнорируя полыхающие легкие. Отчасти потому, что он умирал от голода, а в холодильнике ждал своего часа карри. Отчасти из любопытства. Шикамару хотел разгадать за сегодня хотя бы одну загадку: что гнало Хидана вперед? На подходе к дому он стал свидетелем дикой картины, которая все объясняла. На соседской подъездной дорожке страшный мужик – Какузу – вытаскивал пакеты с продуктами из багажника потрепанного «Форда». При виде него Мистер Флейм залаял и устремился вперед, Хидан припустил следом. На полной скорости он подлетел к Какузу и запрыгнул на него, издав дельфиний вскрик. Учитывая Хидановы рост и вес, Какузу просто обязан был опрокинуться, но тот с поразительной легкостью подхватил Хидана под ягодицы и занес в дом. Мистер Флейм обнюхал брошенные пакеты, а не найдя ничего интересного, потрусил за хозяевами. Шикамару, которого только начало отпускать после дневной порции необъяснимого, снова почувствовал себя растерянным, опустошенным и погрязшем в болоте энтропии. Если кто в его окружении и наскакивал на другого от избытка чувств, то только Натан, когда хотел докопаться до Саши. В результате оба падали и катались по коридору, сцепившись, словно пара горилл. А соседи семьи Нара были вместе… сколько, лет восемь? Или больше? В их возрасте, пожалуй, подобное считалось зазорным. И проблематичным. Шикамару задумчиво прикусил губу и пошел домой есть карри.