Тайны непознанного

Мать, как и обещала, возила Шикамару на занятия, а еще в полицию, давать показания, и к психологу, потому что этого требовал протокол. Спустя две недели она выдохлась и заявила: ее сын в состоянии сам добраться до школы, но после уроков – сразу домой, никаких прогулок с друзьями и походов в гости. Шикамару также записали на курсы по подготовке к SAT. Родители не доверяли онлайн-формату, поэтому ему предстояло ездить на занятия в колледж на другом конце города. Строгий распорядок и бесконечная учеба отвлекали от маленькой сердечной катастрофы. Когда Шикамару не вспоминал о ней, все было прекрасно, но регрессы случались. Соседский дом никуда не делся, Шикамару натыкался на него взглядом всякий раз, как выглядывал в окно. Но он почти не видел Хидана, а без его голоса и глаз бумажный порез потихоньку затягивался. Они встретились спустя три недели после ареста церковников. Шикамару торопился на курсы, когда в нескольких кварталах от дома заметил Хидана, несущегося на «Веспе» по встречной полосе. Он собирался проехать мимо, но Хидан посигналил и свернул к нему. Пришлось остановиться. − Давненько не виделись! – улыбнулся Хидан. Его нос выглядел значительно лучше. – Думал, грымза-мать заперла тебя на замок. − Она и заперла. Но мне надо ездить на курсы, − ответил Шикамару. – А ты как? − Все норм. Представляешь, муниципалитет наградил Мистера Флейма. Ему вручили медаль за отвагу при спасении меня и той девицы. Закатили церемонию, правда, блядски скучную. Но Какузу все равно заставили платить за разбитое окно, типа это порча имущества. Жесть, как он был зол! Шикамару почти не слушал Хидана. Он наблюдал за тем, как двигаются его губы, вспыхивают и гаснут эмоции на лице. Ему не хватало всего этого, но боль недостачи имела пределы, ее удавалось держать под контролем. − Зато все виновные под арестом, так? – заметил Шикамару с мнимой расслабленностью. − Хах, − ухмыльнулся Хидан. – Ты действительно в это веришь? Во-первых, секс-трафик – это не вялая конторка двух пальцем деланных залуп, а до хуя огромная сеть. Если полиция не копнет глубже, реальные подонки скроются. Во-вторых, я уверен, сектанты после этого приныкаются похлеще, чем раньше… − Нет никаких сектантов! – возразил Шикамару, теряя терпение, на что Хидан рассмеялся: − Ага, конечно. Новый редактор «Тайн непознанного» тоже пропал без вести. Думаешь, он поехал кадрить девок во Флориду? Или скорее его обгорелый труп найдут в Монументальной долине через пару недель?.. Смотря в бездонные глаза цвета зари, Шикамару все яснее видел – Хидан ебанутый. Псих, повернутый на теории заговоров. Попадать второй раз в ту же ловушку было как-то обидно, поэтому Шикамару осторожно сказал: − Надеюсь, тебе удастся выяснить его судьбу. − Надеюсь! – На лицо Хидана вернулась улыбка. – Всегда хотел побывать в Монументальной долине. На этом они простились, и Шикамару покатил в колледж. Он крутил колеса изо всех сил, мечтая ускользнуть от своей печали, но та неслась по пятам. Правда, она не была прежней, − к ней прибавилась мучительно-сладкая нота ностальгии. Крохотная бирка: «Хорошие времена». Шикамару чудом не опоздал на курсы и плюхнулся за парту. Его не интересовали сокурсники, поэтому он устроился у окна. Оттуда виднелись верхушки деревьев и голубое, выедающее глаза небо. Как славно было бы сейчас отправиться на прогулку или просто сидеть, радуясь солнцу, не делая ровным счетом ничего… − Ты кто такой? – Прозвучало над ухом. – Это мое место. Хрупкий момент дзена испортила рослая светловолосая девчонка. Ее наряд – какое-то подобие корсета поверх блузы, короткая юбка с разрезом до бедра и шлюшные сетчатые гольфы – предназначался для тусовки в клубе, а не для подготовительных занятий, но его обладательница не была настроена веселиться. Она уставилась на Шикамару, как на насекомое, угрожающе свела брови и бросила: − Давай, давай, иди на хуй. Что-то в ее тоне показалось Шикамару знакомым, почти близким, но это странное узнавание не принесло облегчения, скорее наоборот. Внутри звякнуло и напряглось, посылая разным частям тела противоречивые сигналы. Хотелось то ли запустить руку в штаны, то ли закурить. И тут все, как сиропом, залило чудовищной ясностью. Увлечение Хиданом не было сбоем дофаминовых рецепторов, острым психозом или насланным проклятием. Дело было не в ориентации, светлых волосах, откровенной одежде и сквернословии. Просто Шикамару нравились ебанутые.