Тёмные воды Энцелада

Госпиталь Мондштадта при соборе Барбатоса

Лиза сидела на краю кровати капитана кавалерии, что внезапно появился посреди боя против порочного льда. Он был совершенно нетронутым: ни ран, ни признаков обморожения. Ведьма подметила лишь непривычный для него жар, его тело пылало, а до кожи было больно дотрагиваться. Дилюк поморщился от увиденного, но отстраняться от Кэйи не стал. Что-то двигало им изнутри, хотелось уберечь несмышлёного брата от всех возможных опасностей. И зачем он только отпустил его на тот холм в одиночку. Красная метка горела как лампочка около сердца, подтверждая, что Кэйа жив, но видимо не самым удачным образом. Его кожа была хуже раскалённого металла и не давала прикасаться к себе никому, кроме рук Полуночного героя. Кэйа подсознательно верил только в него, и метка, что постепенно становилась частью его тела, принимала такую прихоть. Джинн по итогу приняла решение передать капитана кавалерии Дилюку, с настойчивой просьбой «позаботиться о нем как следует». Чувствовалось нечто незнакомое в ее тоне, но если магистр посчитала именно эту развязку дорожкой к хорошему концу, то следовало ее послушать. – Альбедо мог бы ему помочь. Я уверена, у него как всегда нашлось бы какое-то противоядие, – Лиза качнула головой, с сочувствием осматривая тело Кэйи, – у него очень мало шансов на прежнюю форму. Метка обращает его. Дилюк поджал губы, задумчиво уставившись в пол. Его скулы дергались, скорее, инстинктивно, чем намеренно. Самым ужасным для него оставалось неведение, недостаточная информация о том, кто Кэйа на самом деле. Это мешало мыслить здраво и принимать взвешенные решения. – Что ж, Альбедо сейчас нет. Я отправила на его поиски группу, но пока безрезультатно. «Нет, метка лишь будит то, что уснуло» Джинн, напротив, такое знание не спасало. Ей довелось стать той, кому Кэйа доверился почти сразу — поэтому рассказал то, что помнил. Герб на медальоне, в виде павлина с тремя бронзовыми глазами, лишь подтверждал теорию о королевском происхождении. «Кэйа — принц Тёмных земель, не иначе» Магистр вздрогнула, чуть поёжившись. Холод, обычно исходящий от капитана, еле подавал признаки жизни. Метка алела в груди, распуская свои пламенные руки по всему телу. Ей хотелось познать того, чьей частью она стала. У такого рода «оружия» только одна цель — пробудить настоящее. В случае с Кэйей… «Демон пустоши. В хаосе рождённый, в хаосе погребённый» – Я вернусь в штаб. Если что-то будет нужно, вы знаете, где меня найти. Джинн заботливо коснулась плеча Дилюка, как бы говоря «я тебе сочувствую». Парень кивнул, отвлекаясь от мыслей. Странное чувство не давало ему покоя, но он решил не тревожить магистра. По крайней мере, пока.

Убежище Сумеречного странника, дислокация неизвестна

Альбедо очнулся в более приятной обстановке, хотя нельзя было назвать её сильно приветливой: потолки чернее ночи, сверкающий пол, отмытый до дыр, а трещины в стене были заделаны золотом — кстати, вполне удачное дизайнерское решение, но что-то в этом месте окружало тревогой. Не то чтобы у алхимика был огромный выбор гостиниц, где можно было отдохнуть, прийти в себя и затем вернуться в Мондштадт, но Альбедо все равно надеялся на лучший исход событий. К примеру, умереть в руках поехавшего доктора больше не представлялось такой уж плохой затеей. Миссия по его спасению явно не входила в план того, кто на это пошёл. И, к сожалению, Альбедо знал, какими мотивами руководствуется данное лицо. В Каэнри’ах ходили слухи о рыцаре, чьи доспехи не сияли, как тем было положено. Его прозвали Сумеречным странником, что вечно скитался и вечно служил. Королю не особо нравились методы его служения, тем не менее, рыцарь был предан. Конечно, скорее, он был предан юному принцу, чем королевской чете, но об этом мало кто задумывался. Альбедо совсем его не помнил, разве что из записей учителя, которые остались ему в качестве подсказок после ее исчезновения. «Он придет за тем, что ему принадлежит. Ни колебаний, ни сожалений. Он опасен и непредсказуем» Но алхимик знал, что именно этот рыцарь с невероятно сильной болью был влюблён в наследника престола. Своей, необъяснимой любовью, заботясь и терзаясь одновременно. Запреты мешали его чувствам, а долг не позволял переступить черту. – Ты пришёл в себя, – мужчина остановился возле кровати, поставив поднос с чашей на столик, – твое горло сильно повреждено, я повторно приготовил тебе отвар. «Заботливый… нет, что-то здесь не так» Альбедо поморщился, все тело изнывало от боли, двигать любыми частями тела было почти невозможно. В голове точно колокола звонили, и внешний мир слышался отдаленно. Тем не менее, голос мужчины пробивался сквозь все преграды, достигая самых потаенных мыслей. – Ты королевский алхимик, верно? Вопрос, который Альбедо и не надеялся услышать. Он мотнул головой, приподнимая руки, но те тут же рухнули на простынь, не задерживаясь ни секунды в воздухе. «Принц мела, а справиться с последствиями опытов не можешь» Каждый раз, когда Альбедо сглатывал, слюна раздражала горло, от чего не представлялось возможным не то чтобы что-то говорить — было адски больно дышать. Алхимик понимал, что таким образом он ничего не добьётся. Но внезапная мысль об альбоме развеяла его сомнения. Парень приоткрыл рот в надежде хотя бы прошептать, чтобы ускорить процесс построения коммуникации. Гортань неприятно закололо, и без того тихая фраза получилась неразборчивой. – Тебе не следует напрягать его. Я же сказал, оно сильно пострадало. Ума не приложу, что с тобой делал тот доктор, но одна его принадлежность к Фатуи уже говорит о многом. «Да господи боже, не это сейчас важно. Загляни в чёртов альбом» Альбедо нахмурился, что тоже поспособствовало новой волне боли, на этот раз воздействие пришлось на голову, и в сознании начали возникать картинки. Точнее, как подметил сам Альбедо, это были воспоминания. Тошнотворно жуткие воспоминания. Дотторе узнал от него все, что хотел, но предпочёл провести с ним больше времени, чем задумывал. Его эксперименты были незавершенными, недоработанными, но для Альбедо оказались смертельно действенными. Из общей картины выпадала лишь нить повествования, которая вела к более неприятным воспоминаниям. То, что сделал доктор, должно было кануть в Лету, и Альбедо предпочёл бы никогда об этом не говорить, но следы, разбросанные по всему телу, наталкивали на неудобные мысли. Мужчина помог ему приподняться, одной рукой придерживая спину, другой обхватывая чашу с отваром. – Нужно выпить, тогда ты сможешь сказать больше. Альбедо не видел смысла сопротивляться, к тому же, отсутствие голоса сковывало его возможности. Алхимикам всегда есть о чем поведать, но большинство из них крайне молчаливы. Запах собранных трав удивительно быстро успокаивал разум, и вскоре Альбедо смог мыслить позитивно. Ему не нравилось надеяться на помощь других, но годы, проведённые рядом с людьми, изменили его отношение почти ко всему. Отвар не обжег горло, хотя алхимик ожидал именно такой реакции, наоборот, он способствовал более быстрому заживлению ран, и глотать становилось проще. – Ты быстро учишься. Твоя наставница была такой же. «Он… ее помнит? Сколько же ему лет?» Парень поморщился от неприятного послевкусия, но на самом деле, это меньше всего волновало его. Рыцарь, отдавший все свои годы служению королевству, пусть даже оно превратилось в руины, наверняка знает больше самого Альбедо. Открытым оставался вопрос — как его разговорить? – Альбом… – алхимик выдохнул, немного приподняв ладонь и указывая куда-то в пустоту. «Н-да, не думал, что моим первым словом за столько времени станет именно это» Мужчина заинтересованно посмотрел на Альбедо, но довольно быстро сообразил. – Да, я нашел один в лаборатории. Видимо, Дотторе были нужны твои рисунки, – рыцарь задумался, – ты художник? Альбедо мотнул головой. Он бы с радостью рассказал все, что накопилось, и все, что нужно было знать его спасителю, только боль в теле не утихала и давила на голосовые связки. По крайней мере, горло было в порядке. – Значит, хобби, – мужчина вытащил из шкафчика альбом, протянув его алхимику, но тот мотнул головой, – я должен сам посмотреть? Как пожелаешь. На четных страницах были изображены различные пейзажи, которые Альбедо удалось увидеть, на нечетных — люди, которых он повстречал во время своего путешествия. Глаза рыцаря зацепились за мельницы, что были прорисованы словно настоящие, созданные руками человека. – Ты из Мондштадта. Выходит… это тебя зовут Альбедо, – перевернув страницу, он замер. На листке бумаги ровными линиями был нарисован портрет: Кэйа с короной на голове, истекающий кровью. И вряд ли она принадлежала ему, – Его Высочество тоже в Мондштадте… Альбедо внимательно наблюдал за мужчиной, пытаясь понять его чувства. Это казалось сложной задачей, но не нужно быть гением, чтобы уловить беспокойство, радость и смятение. Миссия рыцаря увенчалась успехом, и ему остался последний мазок, чтобы закончить собственную картину. – Я помогу тебе добраться до города. На этот раз наши взгляды едины.

Мондштадт

Прошло около недели, прежде чем жизненная энергия вернулась в столицу ветров. Размеренно протекали лишь жизни тех, кому никогда не удавалось проявить себя в бою, сейчас люди были этому рады. Гильдия искателей приключений помогала с исследованием близлежащих территорий, поскольку магистр строго приказала прочесать каждый сантиметр, дабы предотвратить следующую атаку. Она была убеждена, что та случится. Кэйа почти не вставал с кровати, однако чувствовал себя лучше. Метка в его груди тускнела, но Лиза спешно заметила, что это отнюдь не хороший знак. – Чем ярче она, тем больше у нас времени. Сказать, что Альберих был совершенно спокоен, наверное, нельзя было. Он так умело скрывал тревогу, что все вокруг считали его полностью здоровым, а подчиненные ждали возвращения любимого капитана. Барбара же была настроена менее оптимистично, её навыки исцеления оказались бессильны, и у девушки началась внутренняя паника. Конечно, Дилюк был первым, кто заверил её, что проблема в самой метке, а не в способностях пастора, но Барбара осталась непреклонной, пообещав создать лучший целебный эликсир в истории Мондштадта. У Кэйи с каждым днем наблюдались какие-то улучшения, но он мало что помнил. Обрывками описывал случившееся на Утёсе Звездолова, упоминал элементальную энергию, что пожирала Венти вместе с его барьером, хотя к концу рассказа Кэйа уже не был уверен, что это была сила элементов. Единственное, что Альберих смог вспомнить детально — исчезновение Архонта, и, к сожалению, он поклялся, что тот мёртв. Сомнений в его голосе не наблюдалось, поэтому большинство членов Ордо Фавониус поверили ему на слово. Но если Архонт был мёртв, то какая судьба ожидала Мондштадт? Город привык существовать самостоятельно, не полагаясь на защиту бога свободы. Тем не менее, у них в сердцах всегда была надежда на то, что он придет, когда дыхание опасности будет слишком близко. Перебрав все легенды в голове, Джинн приняла решение не распространяться о рассказе Кэйи и попытаться убедить жителей, что Архонт снова исчез. Ведь он уже так делал, значит, у людей будет повод верить в его возвращение. – И чего ты мрачнее тучи, скажи на милость? Я ведь не умираю, – Альберих усмехнулся, поглаживая чужую руку сквозь перчатку, – ты можешь расслабиться, а то вечно напряженный сидишь тут. Дилюк не реагировал на, своего рода, насмешки. Он, погрузившись в мысли, не сводил глаз с бледных пальцев брата. Смотрел так, будто это были чужие руки, он настолько привык к смуглой коже и искрам в глазах, что лежащий перед ним человек казался незнакомым. От прежнего Кэйи остался только голос, и это пугало. Неизвестно, сколько ещё должен был продержаться Кэйа, прежде чем метка взяла бы над ним верх, но Мондштадт наполнили громкие возгласы о последней надежде. Хотя эта «надежда» еле передвигалась и все ещё тяжело переносила резкие звуки. «Хочется накричать на них, чтобы они замолчали, но я ведь не могу так сделать…» Когда Альбедо качнуло в сторону, женская рука удержала его от падения. – Я не знаю, где ты был, но ни одна группа не могла тебя найти. Мне очень интересно послушать, что ты сможешь рассказать, но сперва я отведу тебя в госпиталь. Новости не шибко приятные. Алхимик согласно кивнул, опираясь на Мону, даже если доставлять девушке неудобства ему не хотелось. Альбедо потерял счет времени, поэтому окончательно запутался в числах. Сколько он провел у Дотторе, сколько у рыцаря, сколько дней заняла дорога до Мондштадта… сколько всего случилось, что город стал для него чужим? По этим причинам ему было просто необходимо узнать все о том месте, откуда он родом. О Каэнри’ах. Заметив Альбедо, Кэйа порывисто поднялся с кровати, чуть не кинувшись помогать, но твердая рука заставила его лечь обратно. Дилюк мотнул головой, но руку убирать не стал, на случай, если у брата возникнут ещё какие-то порывы. – Альбедо, тебя все обыскались, – парень с ног до головы осмотрел алхимика, ужаснувшись количеству шрамов на его теле, – что с тобой случилось? – Не думаю, что сейчас время для увлекательных историй, – Альбедо говорил тише обычного, с легким хрипением, но в стенах госпиталя его было отлично слышно, – вы можете оставить меня с Кэйей наедине? Дилюк недоверчиво сощурил глаза, мельком посмотрел на брата, потом снова на алхимика. Одна его часть говорила, что ничего подозрительного в этом нет, может Альбедо хочет узнать подробности у самого Кэйи, но с другой стороны… разве не странно обсуждать это вдвоем? – Я бы… – Разумеется, мы выйдем, – Мона натянуто улыбнулась, потащив Дилюка на выход. Парень хотел возмутиться, но заметив взгляд астролога, решил промолчать. Ей тоже не нравился такой ход событий, но не доверять Альбедо у нее не было причин. Когда дверь захлопнулась, алхимик рухнул на колени рядом с постелью Кэйи и уткнулся в его холодные ладони. – Извини, что меня не было рядом. Я виноват. Альберих нахмурился, сначала не понимая, о чем шла речь, но память маленькими шажками начала достигать его. Сердце закололо, и Кэйа осознал то, что нельзя было забыть ни в коем случае. Ближе, чем друзья. – Альбедо, скажи… что ты помнишь до того, как все это случилось с тобой? – Немногое, – юноша поднял глаза, но почти сразу же отвел взгляд, – в ту ночь мне пришлось остаться у тебя, так как ты… кажется, сказал, что твои воспоминания постепенно возвращаются. И ещё ты сказал, что они представляют огромный интерес для меня, как для алхимика. Кэйа этого не помнил. В круговороте мыслей крутились лишь события, не представляющие значимость в сложившейся ситуации. Да и ту ночь они запомнили по-разному. – Вот как… тебя похитили? Фатуи, верно? Альбедо моргнул, немного отстраняясь от руки капитана. Предположить, откуда у Кэйи такие сведения — слишком для только что восстановившегося мозга, поэтому алхимик решает просто подтвердить сказанное. – Тогда это ты меня извини. Я должен был тебя защитить, – Альберих приподнялся на локтях, заставляя Альбедо отпрянуть ещё дальше, но слабая хватка задержала его, – ближе. – Что? – Пожалуйста, наклонись. В воздухе блестели небольшие снежинки, они вспыхивали и так же стремительно гасли. Альбедо мог поклясться, такое он видел разве что на Драконьем хребте. Но что-то двигало им, диктовало свои условия, ему хотелось одновременно быть ближе, и как можно дальше. Алхимик прикусил нижнюю губу, чуть наклоняясь вперед. На таком расстоянии он мог слышать чужое дыхание, видеть ключицы, выглядывающие из выреза расстёгнутой рубашки, и, что более важно, уловить стук сердца. Не такой, как раньше, гораздо медленнее, словно оно было чужим для владельца. Но Альбедо не успел сделать никаких предположений, Кэйа утянул его в поцелуй, который был сравним с искуплением — они оба нуждались в нем, не столько из любви, сколько из попытки забыться.

Штаб Ордо Фавониус

Лиза прошлась ногтями по корешкам книг и, улыбнувшись, повернулась к магистру. – Джинн, все наладится. Мы сможем защитить Мондштадт, к тому же… – Простите, что не постучался, – Дилюк появился в проеме внезапно, заставив девушек вздрогнуть, – Альбедо вернулся. Ведьма облегченно выдохнула, опершись спиной о книжный шкаф. Джинн же была менее удовлетворенной такой новостью, по внешней озабоченности Дилюка она могла уловить неладное. – В чем проблема? – магистр встала из-за стола, нахмурившись. Парень выдохнул, не давая своим эмоциям разбить его стойкость. Ничего страшного не произошло, с его чувствами можно жить, можно также поговорить с Кэйей. Ведь можно же? – Ни в чем. Альбедо вернулся, и это главное.