Тёмные воды Энцелада

Альбедо плохо помнил своё знакомство с юным наследником, но ещё тогда почувствовал незримые нити, что связали их с первого взгляда. Кэйа был напуган, слаб и совсем не радовался жизни. Для того, кто был рождён по-настоящему, он выглядел несчастным. Его воспитанием занималась королева, пока болезнь не приковала ее к кровати. Конечно, предвестником такого помутнения стали бесконечные эксперименты: мать могла весь день провести в лаборатории Рэйндоттир, восхищаясь её способностями и прытким умом. Кэйа стал одиноким и совсем позабыл, что есть любовь. Альбедо не знал, как ободрить принца, возможно, ему нужны были объятия, а может какие-то слова в поддержку стабильного состояния — ни того, ни другого он дать не мог. Альбедо не учился быть человеком, он учился быть угодным своему учителю, быть полезным, удавшимся экспериментом. И он никогда не звал свою наставницу матерью. Ну, уж точно не в её присутствии. Рэйндоттир была строга к нему, не терпела ошибок и всегда твердила стремиться к высшему порядку. Там, по её мнению, хранились ключи от всех тайн и секретов. Единственное, что было алхимику под силу, — это рисование. Однажды он изобразил павлина в надежде поднять Кэйе настроение, но тот разорвал альбомный лист, отправляя кусочки бумаги лететь по ветру. После этого Альбедо перестал лезть в человеческие отношения. И вскоре не понял, как замкнулся сам. – Альбедо, тебя что-то беспокоит? – Рэйн с интересом рассматривала колбы с тягучим содержимым и вряд ли действительно беспокоилась за состояние ученика, – в алхимии очень важна сосредоточенность, я же тебя учила. Юноша мельком глянул на наставницу, потирая плечо. Он чувствовал что-то, но не мог объяснить что. В голову пришла идея это нарисовать. Так и получился портрет коронованного принца, лежащего в чужой крови. – Я не знаю, что означают твои рисунки, Альбедо, но запомни ещё кое-что, – Рэйндоттир присела на корточки, беря ученика за плечи, – принц Кэйа — очень важный человек для нашей страны. Если ты чувствуешь, что с ним что-то может случиться, немедленно скажи мне. Алхимик мотнул головой, убирая альбом подальше. Наставница вздохнула и вмиг стала серьёзной. – Раз у тебя больше нет причин отвлекаться, принимайся за работу. Сегодня нужно довести дело до конца.

Штаб Ордо Фавониус, Мондштадт

Джинн, как ни старалась, не могла сосредоточиться на куче бумаг, требующих ее подписи. Все мысли занимали разговоры о метке порчи, состоянии Кэйи, и, наверное, она немного переживала за Дилюка. Он был ей как брат, да и росли они вместе. Покойный господин Крепус относился к Джинн как к собственной дочери, а в доме магистра семья Рагнвиндр всегда была почетным и желанным гостем. Стук в дверь прервал цепочку приятных воспоминаний, и Джинн рассеянно мотнула головой. – Входите. Лиза проскользнула в кабинет как змея, плотно закрывая за собой дверь. На лице сияла улыбка, а в глазах читалось что-то недоброе. – Так, когда ты заходишь ко мне вот с таким выражением лица, мне становится не по себе. Скажи, что новости хорошие. – О, непременно, – ведьма плавно приземлилась на краешек стола, стреляя по безоружной Джинн своим игривым взглядом, – пришла проведать тебя и напомнить о том, как важно уметь вовремя остановиться. Магистр похлопала глазами, воспринимая намеки собеседницы в самом прямом смысле этого слова. Лиза в открытую заигрывала, а такое было не то чтобы слишком часто, особенно учитывая их нынешнее положение. – Ладно, ты права. Очень полезное умение. Джинн потянулась к ведьме, оставляя на её щеке невесомый поцелуй. – Но сначала я бы проведала Кэйю, его ведь выписывают? – Ага, Барбара сказала, что больше нет нужды держать его взаперти. Теперь за ним присмотрит Альбедо, чем крайне недоволен наш с тобой вспыльчивый друг. «Ох, Дилюк…» – Вот тебе и благотворительная акция. Я считаю, нельзя бросать парня в беде. Лиза изогнулась как кошка, сползая со стола. Похлопав ресницами, она в танце подошла к двери, открывая ее перед магистром. – Все для тебя, моя дорогая. Но обещай, что после того, как разгребем все брачные контракты, мы займёмся своими прямыми обязанностями, мур. Джинн улыбнулась, щёлкнув ведьму по носу. Наверное, это означало «да».

Госпиталь Мондштадта при соборе Барбатоса

Альбедо не покидал палату Кэйи с того самого момента, когда… впрочем, вспоминать он об этом не желал, потому что считал своим промахом. Что может ждать в будущем наследника Каэнри’ах и обычного алхимика, хоть его и назвали «королевским»? Ровным счётом ничего — так думал Альбедо. Кэйа же в привычной для него манере двусмысленно подглядывал на юношу, теряясь в догадках, о чем же тот думает. Лицо Альбедо выражало максимальную сосредоточенность, и не заметить этого не мог, разве что, слепой человек. Однако капитану был малоинтересен весь поток его мыслей, ухватиться хотелось только за конкретную деталь. – Альбедо… – Не стоит даже начинать разговор. Альберих склонил голову в бок, не скрывая усмешки. Серьезно, с каких пор алхимик такой правильный? – А я думал, что принц тут я… Альбедо спас скрип изношенной двери палаты, но сейчас терпеть такой звук было куда большим удовольствием, чем вступать в реакцию с крио-носителем. «Как-то грубо я о нем подумал, он ведь ничего толком не сделал» Кэйа повернул голову в сторону источника шума и не поверил своим глазам. – Дайнслейф… – капитан судорожно выдохнул, находясь на грани, – это правда ты? Я сейчас. Парень нащупал тапочки около кровати, засовывая в них ноги. Резкость в движениях ещё отзывалась головокружением, но Кэйе было плевать. Он кинулся в объятия рыцаря, почти обмякая в них, и только сильные мужские руки удерживали его от падения. – Вы так же красивы, как в день, когда я потерял вас. Альберих зажмурился, от комплиментов Дайнслейфа всегда хотелось потерять рассудок, и побыстрее. – Льстец. Альбедо стоял заворожённый, точно увидел какое-то невообразимое существо, сотканное из шелка мироздания. Непременно, выходивший его странник подходил под описание, но почему тогда сердце обливалось кровью при его появлении сейчас? Алхимик сделал вид, что не придал значения боли в груди, и улыбнулся. – Тебя так долго не было. Когда мы виделись в последний раз? – почти полностью расслабленный Кэйа выглядел словно ребёнок, которому удалось найти старую, но любимую игрушку, – кажется, перед тем, как моя амнезия дала сбой. Дайнслейф кивнул, припоминая что-то из сказанного принцем. Возможно, все эти мелочи были важны для самого Кэйи, поэтому мужчина не имел права его перебивать. – Стой. Дайнслейф, сними маску. – Ваше Высочество… – Сними, это просьба, а не приказ. И зови меня Кэйа. Альбедо усмехнулся, отводя взгляд в сторону. Ситуация забавляла и смущала одновременно. Ещё любовного треугольника им не хватало, хотя он сомневался, что будущий принц смотрит на своего рыцаря и алхимика больше, чем на семью. Дайн потянулся к маске, чуть приподнимая её уголок. Любопытство Кэйи взяло верх, и он, не стесняясь, заглянул под неё, будто что-то искал. И действительно нашёл. – Всё тот же. Так немыслимо и в то же время приятно осознавать, что годы добры к тебе. Я рад, что ты снова рядом. Но вряд ли он был рад так же, как парень, стоящий в проёме и испепеляющий взглядом всё, что явно не вписывалось в интерьер госпиталя. Первым Дилюка заметил Альбедо, и у юноши не возникло ни капли сомнения, что если бы не церковь, тяжелый меч приземлился бы ровно близ плаща Дайнслейфа, предвещая сумеречное рагу на ужин. Что ж, приятного аппетита. – Видимо, я не вовремя. Кэйа отпрянул от рыцаря, не ожидав услышать родной голос прямо сейчас. Слова путались в голове, и на их формулировку было слишком мало времени. Дайн обернулся, как бы невзначай закрывая принца своим телом. – Дилюк Рагнвиндр, большая честь встретиться с тобой лицом к лицу. Парень сжал кулаки, игнорируя вежливость стоящего перед ним мужчины. Куда больше его интересовал Кэйа, который безуспешно пытался выглянуть из-за Дайнслейфа. Альбедо кашлянул в кулак, чем привлёк внимание к своей персоне, заставив всех обернуться. – Думаю, что нам всем нужно переварить увиденное, давайте пообедаем? Джинн ведь устраивает не слишком громкую вечеринку в честь выздоровления Кэйи — отличный повод, вам не кажется? Альберих нахмурился, пытаясь сообразить, почему его не предупредили. Но мысль о том, что, возможно, магистр хотела сделать сюрприз, отсеяла все ругательства и возмущения. Дилюк же молча развернулся и почти со скоростью света покинул госпиталь. Кэйе, как и ожидалось, подобное поведение пришлось не по душе, однако он принял решение не омрачать свою вечеринку такими мелочами. – Дайн, если у тебя есть что-то посветлее в гардеробе, я бы хотел, чтобы ты надел это. – Как скажете, Ваше Высочество. Альбедо зевнул, потянувшись от скуки. «Не учится на своих ошибках» Кэйа не обратил внимания на формальное обращение, витая где-то в облаках. И почему Дилюк, будучи главным молчуном, вдруг так взъелся? Сколько ни пытался, капитан кавалерии не мог даже на секунду его взбесить. Наверное, у этого было разумное объяснение.

Командный штаб регионов Тейвата, дислокация неизвестна

– Вы не понимаете одного — это не удержит магический мир в узде. Вы только лишите всех возможности защищаться. Поставите весь Тейват под угрозу, если в этом ваша цель, то я против запрета на магию. Джинн была собрана и решительна, её слова звучали рационально, и к ним явно прислушивалось большинство членов совета. Но были и те, кто совершенно не хотел уступать. Лидеры регионов твёрдо отстаивали свои позиции, провозглашая запрет на магию самым практичным решением проблемы. Меньше доверия необузданной энергии и больше техническому прогрессу — механизмам, что однажды поспособствовали уничтожению страны Тёмного моря. Никто не желал повторить судьбу Каэнри’ах, поэтому итогом заседания стал наложенный запрет на использование любого рода магии, а в особенности алхимии. Нарушение нововведения расценивалось как отказ от полномочий и изгнание из собственных владений. Покинув здание, Джинн обессилено сжала кулаки, устремив взгляд куда-то вдаль. Изящная рука легла на напряженные плечи магистра, от чего та вздрогнула. – Не печалься. Рано или поздно смысл твоих слов достигнет их пустых голов. – Хорошо, если не слишком поздно, – Джинн выдохнула, но, решив не терять надежду, она задумалась о Мондштадте. Так или иначе, ей придётся наложить на город действующий запрет, но она будет действовать исходя из положения в родных стенах. Фигура высокой девушки постепенно удалялась в сторону причала, когда Джинн окрикнула её. – Нин Гуан! – глава Цисин обернулась, заинтересованно посмотрев на магистра, – спасибо, что поддержала меня сегодня. Воля Небес коротко кивнула, подарив в ответ лёгкую улыбку.

Воспоминания Альбедо, Каэнри’ах

– Меня зовут Альбедо, а тебя? – Я… «Не помню своего имени»