Тёмные воды Энцелада

Царица была настроена решительно. Воспоминания о Каэнри’ах слишком много для неё значили, чтобы их отпустить, поэтому ей хотелось лишить всех возможности вернуться туда, ведь когда-то у неё действительно не было выбора — Барбатос заставил смотреть на то, как разрушается её небольшой мир, оставляя пустоту в сердце. С тех пор прошло много лет, но трещина всё ещё была ощутима. Богине не нужна была поддержка для осуществления плана. Ей требовалось лишь отыскать врата среди пустоши, которая когда-то была самой процветающей землей во всем Тейвате. Способности архонта преподносили ей самые разные дары, но Селестия не была благосклонна. Любезничать с холодной богиней не было никакого желания и смысла, и ответ от небесного порядка не заставил себя ждать. «Тебе уготована расплата, если ты решишься на подобное. Обещаю лишь одно — наказание будет суровым» Царица хмыкнула, не внимая голосу свыше. Вечно они пытаются предотвратить неизбежное, разве не проще принять то, что должно было случиться в самом начале? Не пришлось бы уничтожать врата, если бы Каэнри’ах осталась невредимой. Обратить целое государство в руины — это называется правосудием? Вечным осталась только ничем не излечимая боль и чувство потери, которое изнывало в груди богини по сей день. Ей не нужна была месть — тратить время и силы на такое развлечение не было необходимости. Она хотела показать всем исход событий и следующие за ним эффекты, с которыми придётся столкнуться при возрождении Тёмных земель.

Штаб Ордо Фавониус, Мондштадт

Дайнслейф вкратце изрёк сценарий действия, ожидая вердикта магистра. Он не уважал богов, но к главам государств всегда относился с почтением, поэтому мнение Джинн было для него важно. Да и не стал бы он силой утаскивать за собой наследного принца. – Я правильно понимаю, вы говорите о Каэнри’ах? Потерянной стране, легенде о которой почти десять лет? – Девять, если быть точнее, – Кэйа пожал плечами, посчитав важным конкретизировать число прошедшего времени. Джинн не отреагировала на замечание, погрузившись в свои мысли. «Я знала, что этот день придёт, но я не могу просто разрешить им уйти, не сделав вид, что я не в курсе происходящего» Магистр попыталась изобразить правдоподобное удивление, граничащее с потерей здравого смысла. – Довольно рискованно верить в то, что Каэнри’ах можно возродить. Есть более весомые доказательства? Дайнслейф вздохнул, качнув головой. Будь он на её месте, тоже вряд ли бы поверил в детские сказки. Но как рыцарь он должен был сделать хоть что-то для своего королевства. – Послушай, Джинн, – Кэйа приблизился к девушке, чтобы их не было слышно, – ты знаешь, почему для меня это так важно. И если бы тебе выпал шанс обрести настоящий дом, ты бы стала отказываться? «Разумеется, нет. Я бы, к примеру, все отдала ради встречи с Веннессой» – Как действующий магистр, я бы сделала все возможное ради места, которое считаю домом. Но как твоя подруга, я не могу сейчас тобой рисковать. Кэйа напряжённо выдохнул, ожидая подобный ответ от Джинн. Когда-то она доверила ему пост капитана кавалерии, а теперь говорит, что не готова им рисковать. – Гораздо больший риск представляет оставить все как есть. Если у Каэнри’ах есть шанс начать новую жизнь, я обязан попытаться. Лиза, все это время наблюдавшая за разговором со стороны, посмотрела на Дайнслейфа, анализируя его реакцию. Было в нем что-то, что заставляло верить в сказанное и без лишних доказательств. – Джинн, может, есть смысл дать им возможность отыскать свои корни? Ты сама говорила, что тебе хотелось помочь Кэйе всё то время, что он провёл рядом с тобой. Альберих удивленно перевёл взгляд на ведьму, перебирая в голове все возможные варианты такого спокойствия, имея на руках всю его подноготную. – Лиза, я же просила… – Ну и что? Сколько ты ещё будешь скрывать, что знала о его происхождении, но молчала? Я думаю, ты станешь корить себя, если не отпустишь их сейчас. Кэйа посмотрел на Джинн, задавая немой вопрос. С тех пор, как отец Дилюка приютил его, девушка старалась как можно чаще видеться с новым другом, и теперь это приобрело изначальный смысл. Всё это время Альберих считал, что Джинн была попросту сильно привязана к симпатичному мальчику, но оказалось, что все её чувства были намного глубже. – Хорошо, – магистр неохотно согласилась, – вы можете действовать, как заблагорассудится, однако у меня будет к вам одна просьба — ни при каких условиях не возвращайтесь в неполном составе. Капитан удивился, оглядев присутствующих. – Мы идем вдвоём, о каком составе речь? Не успела Джинн ответить, как дверь в её кабинет открылась, и на пороге показался Дилюк. Кэйа поджал губы, не в силах посмотреть брату в глаза. Одно за другим чувства начинали с бешеной скоростью разрастаться внутри. Позволить ему идти с ними, рискуя потерять раз и навсегда? Отговорить, после всего, что он сделал ради их будущего? К тому же, их крайняя встреча закончилась весьма неудачно. У Кэйи не хватило бы духу заявить о подобном. – Дилюк вызвался помочь, но я не стала ему ничего рассказывать, посчитала, что это твоя обязанность, – магистр сжала плечо капитана, приводя того в чувства, – введи его в курс дела. Кэйа поднял глаза на парня, что был уверен в своих действиях больше обычного. Несомненно, Дилюк сомневался в правильности своего решения, но при этом осознавал, что иначе он бы не смог поступить. «Даже не зная всей правды, он согласился?» – Ладно. Нужно поговорить наедине. Дилюк лишь кивнул, пропуская Кэйю первым покинуть кабинет. Задержавшись взглядом на Джинн, капитан выдохнул, пытаясь унять накатывающую дрожь. Только её сейчас не хватало.

Площадь Мондштадта

Пики собора возвышались над городом, казалось, касаясь самих небес. Каково Селестии, ощущать присутствие другого бога совсем близко? Впрочем, Кэйа лишь пытался отвлечь себя глупыми мыслями, будто это вообще когда-то его волновало. Было немного не по себе, осознавая, что сказать ему нужно многое, а времени слишком мало. Естественно, во всём он винил лишь себя, ведь столько лет нёс непосильную ношу, ошибочно зовя ту «тайной». Раскрыв этот секрет только Джинн, он никогда бы не подумал, что вернется к нему снова. Дилюк заслуживал правды, как никто другой, но заслуживал ли её Кэйа? – Значит… я — принц Каэнри’ах. Да, все Тёмные земли — мои владения по праву, это мой дом, и было бы глупо не попытаться туда вернуться. Когда ты и твой отец приняли меня к себе, я не знал всего. Моя амнезия рассеивалась лишь с годами и всё равно оставила без ответов кучу вопросов. Не говорил тебе, потому что не знал, что рассказывать. Ты бы потребовал объяснений, которые я бы дать не смог. Дилюк смотрел куда-то вдаль, но внимательно слушал всё, что Кэйа пытался донести. Впервые не хотелось его перебивать, да и в целом сказанное не казалось таким уж нереальным. Альберих всегда был точно не от мира сего: его смуглая кожа, глаза невероятной красоты, вечные загадки и эта манера поведения. Он как пришелец в городе свободы, где каждому рады, если ты пришёл с миром. К тому же, Дилюк никогда не упоминал об этом, но Кэйа с детства говорил во сне. В основном какие-то неразборчивые фразы, но таковыми они казались только потому, что были на языке, с которым не был знаком сам Дилюк. Вспоминая тот вечер, когда Альберих перебрал с алкоголем и поддался минутной слабости, ища то ли утешения, то ли понимания, в голове невольно возникает та же картина. – Я бы мог догадаться, но почему-то не придал значения всем деталям, что кричали о твоём происхождении. Выходит, ты хочешь использовать Врата возрождения, дабы восстановить столицу Тёмного моря? Кэйа кивнул. Слова, подтверждающие теорию Дилюка, были излишни. Парень нахмурился, потерев переносицу. – Что будешь делать, если не получится? Капитан вздохнул, сев на скамью рядом с братом. «Без понятия. Но я ведь не могу так ответить, верно?» – Дайнслейф сказал, что медальон с часами, оставленный моим отцом, возможно, является ключом от Врат. Я не знаю весь функционал этой семейной реликвии, но она должна была явить мне свой лик ещё год назад, когда мне исполнилось 18. Я не пытался открыть эти часы, на тот момент всё, что крутилось в голове, казалось сном, о котором я забуду на утро. – Но ты не забыл, – Кэйа улыбнулся, молча соглашаясь, – ясно. Ну, раз уж это твоя родина, я бы сделал то же самое. Не важно, чем закончится эта миссия: отыщешь свой дом или вернёшься в Мондштадт, думаю… Джинн и все остальные всё равно поддержат тебя. – А ты? Дилюк посмотрел на капитана, погружаясь в его необычные глаза. «А я вообще-то люблю тебя» – А я в любом случае буду рядом, когда тебе это понадобится. Кэйа благодарно кивнул, прошептав «спасибо». Оба остались сидеть в тишине, что впервые по-настоящему была необходима.

Древние пустоши, Тёмное море

Альбедо шатнуло в сторону от резкого перемещения, но алхимик удержал свои рвотные позывы. Издав протяжный стон, он выпрямился, быстро сообразив, что на него смотрят. – Что? У гомункулов тоже бывают с этим проблемы. Кэйа усмехнулся, обводя взглядом брата — тот оказался вполне стойким, чтобы выдержать телепортацию Дайнслейфа, но все равно по-обычному хмурился. Повеяло холодом, и рыцарь коснулся рукояти меча. – Так и должно быть? Здесь совершенно другой уровень энергии, – Альбедо опустился на корточки, беря в руки небольшой камень, – точнее, её вообще нет. Дайн кивнул, подтверждая сказанное юношей. Вокруг этого места не существовало ни элементальной, ни какой-либо другой энергии, словно все пустоши были скрыты под громоздким куполом, поглощающим магию любого рода. Совершенно неважно было, на каком уровне ты владеешь тем или иным искусством, любые чары рассеивались со скоростью света. Это напрягало Дайнслейфа больше, чем всех остальных. «Концентрация внешней энергии очень слабая. В первый раз было иначе» Кэйа осматривался не столько из обеспокоенности рыцаря, сколько из любопытства. Всё было покрыто белым песком, что был похож на снег, вокруг ни единой живой души, дерева или чего-то ещё, намекающего на наличие жизни. Древние пустоши полностью оправдывали своё название, и было сложно представить, что некогда здесь процветало одно из самых прогрессирующих государств. – Ваше Высочество, – мужчина остановился около каменной плиты, с подозрением осматривая её, – это они. Врата возрождения. Альберих, не мешкая, подошел к Дайну, чтобы поближе рассмотреть каменное изваяние. На стене были вырезаны руны — трудно было сказать, сколько им лет, но их значение сохранилось до сегодняшнего дня. Кэйа поднес ладонь к плите, и та приветливо начала пульсировать в ответ. Вибрация прошлась по всей стене, покрывая её трещинами. Рыцарь отскочил, утягивая за собой принца, в тот же момент, когда плита рассыпалась, обращаясь в песок. Перед ними возникли мерцающие врата, обрамлённые в чистое золото, что лилось прямо к ногам. Альбедо от увиденного потерял дар речи, но его внимание тут же привлекли знаки, расположенные над вратами. Точно такие же были изображены в дневнике наставницы. Среди всевозможных рецептов, исследования и записей, относящихся к Кхемии, на нескольких страницах можно было найти руны. До этого момента Альбедо не мог понять, что они пытаются сказать. Но сейчас перед ним открылась самая главная истина. «Ты создала врата… нет, ты была в группе тех, кто их создавал. Значит, Каэнри’ах намеренно запечатали» – Ребят, простите, но… Алхимик выдохнул, замечая пар, который бывает при морозе. Это не вызвало бы подозрений, будь они на Драконьем хребте, но такой холод среди белых песков являлся недобрым знаком. Альбедо хотел шагнуть вперёд, но тело онемело и не отвечало на сигналы мозга. В глазах застыла тревога, а тщетные попытки дозваться до ребят лишь омрачали сложившуюся ситуацию. Дилюк безуспешно боролся с наступающим льдом, стараясь разбивать его как можно быстрее, тем не менее, он был похож на ту магию, что окутала Мондштадт несколько дней назад. Его внимательный взгляд зацепился за колебания в воздухе вокруг Кэйи и Дайнслейфа. «Кто-то сознательно отгородил их от нас с Альбедо. Кто-то, кто знает, как действует каждый из нас» Мучить себя догадками долго не пришлось, женские тонкие пальцы коснулись мужских плеч, заставляя вздрогнуть, но именно это было ошибкой. Дилюк погрузился в бессознательное путешествие по закромам своей памяти, с каждым разом все глубже падая в омут. Когда тело парня рухнуло на землю, Кэйа обернулся и, не успев осознать увиденное, вытащил меч. – Дайн… золото на Вратах, не трогай его. Рыцарь проследил за взглядом принца и вскоре закрыл его своим телом. Перед глазами мелькнула знакомая картина, как девять лет назад отец защитил его ценой своей жизни. Паззлы начали складываться воедино. Отец владел такой же магией, что и Дайнслейф: умел перемещаться между мирами и перемещать других, управлял звёздами, мог поворачивать время вспять и, самое главное, — ему было под силу воссоздать то, что было утеряно. Каэнри’ах погубили не эксперименты, это сделали Архонты, которым власть Тёмных земель показалась слишком обширной. – Ты была среди них? – Кэйа сделал шаг вперёд, оставляя Дайнслейфа позади. Царица горько усмехнулась. Конечно, она была среди них. Она была свидетелем падения великой династии. Собственными глазами видела, как уничтожали её родину. Боль в душе была несоизмерима, вместе с королем, плечом к плечу, они столько лет боролись за свободу от богов, пока её не поглотили эксперименты. Человеческое тело было слишком слабым, чтобы выдержать опыты, и Рэйндоттир запретила ей приходить в лабораторию. Но упрямая королева довела начатое до конца и вознеслась в Селестию. Она побудила небесный порядок даровать ей силу для защиты любимого государства и семьи, но было слишком поздно. Явившись в судный день, королева Каэнри’ах лишилась всего, что поддерживало её веру в чистую любовь. Так в её душе зародилась ненависть к Барбатосу, принявшему решение оставить Земли хаоса, отдать их воле бездны. Королева не нашла другого выхода, кроме как обратить это чувство против бога свободы. – Кэйа Альберих, потерянный принц уничтоженного королевства, всю свою жизнь ты искал ответы на свои вопросы, но задавал их не тем людям. У Каэнри’ах печальная судьба и богатая история, – Царица сделала шаг навстречу, протягивая руку, – как жаль, что ты не узнаешь ни того, ни другого. Серебристые кристаллы закружились в ладони богини, искрясь порочным морозом. Взмахом руки она отпустила их в свободный полёт, с невероятной скоростью замораживая врата. Направив всю энергию на цель, что ждала её все эти годы, Царица невольно ослабила барьер, и Дайн воспользовался предоставленным шансом. Его тёмная материя достигла богини, заставив ту уклониться. – Бросаешь мне вызов, Дайнслейф? Разве не в твоих обязанностях служить королевской семье? – Ты не можешь убить короля и тех, кто целовал его перстень. А я целовал, и не только перстень. «Да как ты смеешь» Царица звонко рассмеялась. Её глаза смотрели на рыцаря, источая холод, но Дайн не сдвинулся с места. Кэйа хотел вмешаться, но понял, что только помешает мужчине сосредоточиться. К тому же, в его голове не укладывалась правда, которую он так долго искал. На эмоциях он бы смог принять только импульсивное решение, а это меньше всего было необходимо в данной ситуации. – Я не подчиняюсь богам, и уж тем более не служу королеве, что избрала божественный путь, вместо принятия собственной судьбы рядом со своим королём. Дайнслейф использовал всю магию, что была ему подвластна. С распечатыванием врат в Древние пустоши вернулась энергия, ранее являвшаяся её частью. Земля впитала не только прошедшие года, но и колдовство Каэнри’ах, и сейчас она была против сражения на своей территории. Песок начал шевелиться, обращаясь в кристаллическую массу и тем самым вызвав коллапс столкнувшихся энергий. Трещины, распространяющиеся по земле, взяли в круг тех, кто вторгся в забытые владения. Царица не ожидала такого исхода событий, и её план остался незавершённым. Она бы не стала бежать, но как богиня, прекрасно знала, к чему приведёт такой выброс магии. Тем не менее, с пустыми руками уходить было некрасиво. Царица подобрала момент, чтобы обманом вынудить рыцаря защищать принца, но на самом деле, Кэйа был ей неинтересен. Ей достаточно было коснуться меча Дайнслейфа, обратив его в чистый лёд и раздробив на кусочки. Дайн пошатнулся, рухнув на колени, Альберих тут же кинулся к нему. – Дайнслейф! – Кэйа осмотрел рыцаря на наличие ранений, но не найдя ничего стоящего, посмотрел на Царицу, – что ты сделала? Ответь сейчас же, что ты сделала? Богиня лишь качнула головой, растворившись в воздухе. «Я пыталась уберечь тебя, Кэйа. Но ты непослушный ребёнок» – Дайн, я что-нибудь придумаю, только держись, пожалуйста. – Ваше Высочество… не тратьте своё время. Я — это меч, если уничтожить оружие Хранителя ветви, то его жизнь перестанет иметь ценность. Я вас подвёл. Альберих замотал головой, прижимая рыцаря к себе. Как бы ни была озлоблена Царица, она оказалась права: Кэйа задавал вопросы не тем людям. – Не говори так. Я могу ничего не помнить, но уверен, ты был самым преданным человеком за всю историю нашей страны. Без тебя Каэнри’ах не была бы свободной. Дайнслейф слабо улыбнулся, ощущая, как энергия просачивается сквозь его изъяны. У них слишком мало времени. – Ваше Высочество, возьмите меня за руку, – Кэйа удивился, но просьбу выполнил, – а второй рукой коснитесь Врат. Я передам вам оставшиеся силы, чтобы разморозить их. Как только вы используете ключ, Земля хаоса признает ваше превосходство. Альберих хотел что-то сказать, но посчитал бессмысленным тратить драгоценное время Дайнслейфа на пустые разговоры. Его рука плавно легла на одну из колонн, заставив ту вспыхнуть. Лёд постепенно превращался в воду, растекаясь и уступая первенство жидкому золоту. Древние пустоши уняли свой гнев и возвратили всё на свои места. Альбедо оттаял, но свое тело он все ещё слабо ощущал, поэтому был не в состоянии двигаться. Дилюк же пришёл в себя гораздо позже, замечая лишь бездыханное тело Дайнслейфа и Кэйю, что снимал медальон с шеи. Часы без особого сопротивления открылись, словно ждали подходящего часа. Когда отец говорил про восемнадцатилетие, возможно, он надеялся, что Кэйа разгадает все загадки и достигнет Врат к этому моменту. Но он задержался и, к сожалению, винил себя во многом. Особенно в том, что в отличие от короля или Дайнслейфа, магия Каэнри’ах была ему неподвластна. Царица наградила его глазом бога, посчитав, что силы мороза будет достаточно для достижения целей, но что мог сделать крио элемент в сравнении с великим искусством? Минутная и секундная стрелки сложились в ключ, и Кэйа, не мешкая, вставил его в замочную скважину. Врата отозвались яркой вспышкой, ослепив близстоящих парней. Когда свет потускнел, Альберих с ужасом заметил пропажу тела рыцаря. – Куда… куда он делся? Альбедо, к которому вернулись силы, поравнялся с Дилюком, наблюдающим за всем со стороны, но на максимально возможном близком расстоянии к Кэйе. – Кажется, Врата поглотили его. «Плата за вход? Вряд ли. Наверняка Царица повредила возрождающий механизм, и Вратам понадобилась дополнительная энергия» В ту же секунду двери распахнулись, сливаясь с наложенным на пустоши барьером. Врата исчезли, и на их месте постепенно начали возникать сооружения немыслимой красоты, пока не заполнили собой все Земли хаоса. Столица Тёмного моря стояла перед ними, целая и невредимая, будто время было над ней не властно. Вечная инсомния, окутавшая Каэнри’ах, пала, и к Кэйе начали возвращаться воспоминания. Метка на шее Альбедо почувствовала то же самое, что и принц, поэтому алхимику удалось забраться в теневые уголки своей памяти, вытащив оттуда всю необходимую информацию об учителе. Рэйндоттир была жива — теперь Альбедо ничуть в этом не сомневался.