Два клинка, лютня и Плотва

— Ближе к шее, Юлиан! Держись крепче! Вот так, умница, — ведьмак, стоя поодаль, наблюдал за этой парочкой. — Умница, так держать! Бард, облегчённо рассмеявшись, взял поводья покрепче. — Молодец, всё было отлично, только держись как можно крепче. Ну что, ещё раз? — Эрнхольт подошёл к лошади и погладил Лютика по колену, а тот смущённо опустил глаза. — Давай, но потом я хочу попить, — сев в седло чуть подальше, менестрель приготовился. — Ап, Соль! — и кобыла встала на дыбы. Эрн учил Лютика, что делать в ситуации, когда контроль над лошадью потерян. Разговор об этом зашёл во второе утро, когда бард сжался в седле при переходе на рысь. Тогда стало ясно — Юлиан боится ездить верхом. — Разве у тебя не было своей лошади? — недоверчиво поинтересовался ведьмак, подогревая тушёную капусту этим же вечером. — Нет, она была, но её очень скоро разодрали стрыги, тогда мне пришлось опять путешествовать пешком. На Плотве мне, естественно, кататься никто не давал, редко когда Геральт сажал к себе. А до этого я передвигался на попутных телегах. Скоро будет готово? Уж очень ароматно пахнет… — Лютик прижал ладонь к урчащему животу. — Уже готово, маленький, — Эрн протянул спутнику ложку и сам подсел ближе к котелку. Бард постепенно возвращался к обычному количеству болтовни — уже сегодня утром он рассказывал Эрнхольту о своих музыкальных начинаниях. Табуированных тем было очень много: Лютик не говорил о Геральте и их путешествиях, своём детстве… Даже с неохотой отвечал на вопросы о самочувствии. «Неплохо» и «нормально» — вот и всё описание его состояния. После ужина Эрн явно хотел что-то сказать, но, видя, что Лютик сидит поодаль, перебирая струны, решил его не трогать. Вечер протекал в приятном молчании. Звёзды целовали небо, а облака смущённо шептались у горизонта. Лежа на толстом дорожном покрывале, Лютик сильнее кутался в плащ Эрнхольта. С каждым днём становилось всё морознее. С воздухом остывала и земля. Ведьмак, заметив облачка пара под носом Лютика, встал со своего места и подтянул спутника ближе к огню. Проехавшись на покрывале прямо к костру, Лютик рассмеялся — этот мужчина просто чудо. — А ты долго будешь лежать в ста милях от меня? Ложись ко мне, мсье «да мне вообще не холодно». Знаю я это ваше, ведьмачье, — менестрель любезно подвинулся к краю подстилки, куда Эрн лёг без пререканий. Спорить с юношей бесполезно, это он уяснил с первого дня вместе, когда Лютик чуть не подрался с ним, настаивая, чтоб ведьмак съел часть его порции похлёбки. «Такой упёртый, милый и сильный» — дивился Эрнхольт. — Я даже от сюда слышу, как ты скрипишь мозгами. Спрашивай давай или спи, — Лютик повернулся к нему лицом. Бард читал его как открытую книгу. То ли его ведьмачья природа настолько понятна и предсказуема для Лютика, то ли тот был знатоком человеческих и не очень душ. Возможно, всё сразу. — Как вы жили с Геральтом? Что делал ты, что делал он? И ты… — Эрн прокашлялся в кулак. — Ты можешь не отвечать, если не хочешь, я всё отлично понимаю… — Да нет, я в порядке, правда… — собравшись с силами, Лютик вздохнул и поведал всё. — Геральт брал заказы, а я таскался с ним, постоянно болтая в тему и нет, бренчал, завывал над ухом и мешался под ногами. Он, весь в кишках и слизи, рыкал на меня как настоящий волк, если я приближался сразу после битвы. Его можно понять, он очень уставал, ну ты знаешь… Эрнхольт, погладив барда по спине, притянул его ближе к себе. — Не оправдывай его, Юлиан. Сам факт, что он срывал злость на тебе, остаётся фактом. Ты не виноват. Виноват только он. Впрочем, он и наказан — одиночество ему послужит лучшим уроком. Слышал истории о вас двоих. О недовольном ведьмаке и обаятельном барде. Эрн, задумавшись, замолчал на несколько минут. Лютик же, открывая для себя новые, ранее не виданные аспекты отношений с Геральтом, понимал. Геральт пытался защитить его от чудовищ, но не смог защитить от себя. Нет, он не был одним из монстров, но его слова били и ранили сильнее любых когтей и клыков. Сейчас, засыпая под боком другого ведьмака, Лютик скучал по своему глупому Белому Волку, но после сказанных им слов не верил, что когда-нибудь найдёт силы вернуться.

***

— Ты когда-нибудь держал оружие в руках? — проезжая сгоревшую деревушку, поинтересовался мужчина. — Пришлось. Но это был первый и единственный раз, после которого мы с Геральтом и разошлось, — вспоминать об этом было чуть менее больно. С момента начала их пути прошло уже две недели. — И что это было за оружие? — ведьмак выглянул из-за бардовского плеча и вскинул бровь. — Скрамасакс, я убил им игошу, — не без гордости сообщил менестрель. — Удивительно, и как ты его убил? — Как-как? Просто — смазал нож маслом против проклятых и воткнул его в шею уроду по самую рукоять. У него чёрная шипучая кровь полилась! И вонял он, кстати говоря, просто отвратительно! Не то что бы среди его сородичей есть кто-то с приятным ароматом, но эта мразь была с особенным запашком. Барда было уже не остановить, но ведьмак и не планировал. Он выслушал историю об убийстве младенца-переростка в красках и мельчайших деталях. Да как только Лютик успевал всё это запоминать, будучи испуганным до дрожи в коленях? Удивительный человек, в хорошем смысле этого слова. — Так значит ты у нас бесстрашный борец против нечисти? — Эрн потрепал барда по каштановым локонам и передал поводья Лютику. — Держи, мелкий, пришпорь-ка её, давай проедемся до вон того леса, — указав на потонувшие в сливочном тумане верхушки елей предложил ведьмак. И Юлиан смело взял поводья. Он верил, что мужчина защитит и не даст ему улететь из седла или испугаться. Всё под контролем опытного ведьмака, и эти мысли согревали душу барда. Каким бы свободолюбивым и строптивым он не был, сильная направляющая рука всё равно отзывалась теплом в животе. Кобыла пронеслась галопом мимо кишащего мелкой тварью болотца и выбралась на поле. Соревнуясь с ветром, они оставили позади и его. Когда тот самый туманный лесок был близко, Эрн наклонился к уху менестреля и начал учить того менять аллюры — с шага на рысь, с рыси на галоп и опять на шаг. Страх верховой езды почти и вовсе отступил. Утром, собирая вещи с привала, Эрнхольт давал Лютику проехаться по округе на Соли. После недели подобных тренировок бард уже очень уверенно держался в седле и даже порой красовался перед ведьмаком, приподнимая бёдра и выпрямляя спину. «Этот парнишка точно задаст жару даже Геральту. В ловкости и красоте тот уж точно не уступает ведьмакам»

***

Это было первое задание, которое Эрнхольт взял в присутствии Лютика. Они остановились перед входом в пещеры, где, по рассказам жителей, и обитал их монстр. — Принц-жаба, Эрн? Серьёзно? Ты поцелуешь его, и он расколдуется? — уточнил бард, заливаясь смехом. — Да ну тебя, егоза, — махнув рукой, но всё же рассмеявшись вместе с другом, Эрн рассматривал только купленные вещи. Лютик вздрогнул, когда на его плечи опустилось что-то довольно тяжёлое. — Тихо, маленький, не пугайся. Это скромный подарок от меня, — Эрн, погладив барда по плечам, отошёл в сторону. Лютик же, сразу встрепенувшись, стянул это нечто. Подарком оказалась добротная тёплая накидка иссиня-чёрного цвета сверху и с тёплым коричневым подкладом изнутри. По воротнику тянулся бурый мягчайший мех. В такой, вероятно, невероятно дорогой, но тёплой накидке будет тепло даже в самые трескучие морозы. Накинув её назад на плечи, менестрель завязал широкие ленты под шеей бантиком. Кинув на спутника заинтересованно-благодарный взгляд, Лютик подошёл ближе и обвил шею ведьмака руками. Тот же, подавшись навстречу Юлиану, прижался лбом к его лбу. Где-то вдалеке каркали вороны, споря о чём-то своём, гремели голые ветки деревьев, как с неба сорвались тысячи снежинок. Блестя в закатном солнце, они медленно ложились на влажную землю и постепенно таяли. Двое, доверительно прижимаясь друг к другу, обнимались в снежном хороводе. Ведьмак не позволил себе большего — лишь оставил мягкий поцелуй на тёплой щеке и смахнул налетевший снег с мехового воротника. — Я всегда буду рядом, что бы ни случилось, Юлиан… И он верил. Верил, потому что ведьмак подкреплял свои слова действиями. Он показывал уважение, понимание, доверие, восхищение, удивление. Он извинялся, интересовался и не обижался сутками. «Если бы Геральт был таким же…». Но Геральт был другим. Много раз описав себе цензурными и не очень выражениями его поведение, Лютик приходил к одной мысли снова и снова — ему не хватает Волка, каким бы тот ни был. Из раздумий его вырвал голос Эрнхольта. — Раз сегодня у меня этот урод, то надо подготовиться. Поможешь? Лютик кивнул, удивленный тем, что его не прогнали отсиживаться где-то под дубом, а пригласили поучаствовать в таинстве ведьмачьих приготовлений. — Хорошо, а что я должен делать? — Юлиан помог стащить тюки с уставшей Соли. В этот вечер Эрнхольт обучал друга обращению с оружием — что, для чего и как использовать. От некоторых экземпляров у барда под кожей проходился мороз, но вот лук и кинжал его заинтересовали. Он разумно отказался от похода вместе с ведьмаком — не был готов к встрече с такой тварью. Тот, потрепав менестреля по голове, ушёл к мерзкой твари. Лютик же сам взобрался в седло Соли и повёл её иноходью по ближайшим землям. У него получилось поднять кобылу на дыбы и удержаться на ней без подсказок Эрнхольта, то подстёгивало к покорению новых рубежей. Погнав коня, Юлиан старался запомнить рождающиеся в голове хитросплетённые строки об этом путешествии. Первая баллада не о Белом Волке, а о нём самом, о его жизни. Добравшись до города, откуда и поступил заказ на принца-жабу, Лютик выбрал таверну и снял комнату. Не забыл добавить он и про горячую бадью, что, по заверениям хозяина, будет готова к приезду путников. Возвращались в город они уже вчетвером — Юлиан, Соль, Эрнхольт, вымазанный в слизи и крови твари, и та, безвольно свисая с бока коня. Благо ехать было недалеко, ибо у таверны кобыла заплеталась в собственных щётках. Заработанных денег хватит на пару-тройку дней, но сейчас распаренный ведьмак сидит у камина вместе с Юлианом, что играет на лютне. Снятая комната полна нежной трели, переливов волшебного голоса, аромата жареного мяса, крупы в подливке и дорогого эля. Эту комнату хотелось назвать не «ночлежкой», а домом.

***

Венистые ладони легли на крепкие бёдра. С жилистого стана, к аккуратным ступням, упала кружевная рубха, под ней — ничего. Оглаживая горячее желанное тело, Геральт не сдержал утробного рыка — эти невозможные короткие шоколадные пряди, осторожные плечи, округлые бёдра и сильные ноги… — Зараза, Лютик… В ответ лишь сжатая на плече ладонь. Встав над жертвой, Волк опустился к шее, оставив пару меток-укусов, спустился языком по ключицам и оставил тёплый поцелуй в ямочке между ними. Пересчитав губами рёбра, ведьмак спустился ниже, устроившись между бесстыдно разведённых ног и долго, одержимо растягивал партнёра пальцами. Воздух содрогали сдавленные стоны, тяжёлое сбитое дыхание и хруст белья под сжимающимися кулаками. Его просили, нет, его умоляли, вскидывая молочные бёдра. И он поддался, поцеловав ямочку на щеке. Добавив побольше масла, вошёл неторопливо. Ждал, пока дрожащее тело расслабится, а ладони отпустят край одеяла. Но, так и не сдержавшись, сделал пару толчков на пробу — узко и горячо. Так, как себе и представлял Геральт. Пальцы запутались в копне каштановых волос, немного потягивая. Кровать жалобно скрипела под натиском любовников, ударялась спинкой об и так тонкую стенку. Геральта это нисколько не волновало. Всё, что сейчас имело значение — тело в его руках, что изнывало от удовольствие. И он, грубо толкающийся в желанную тесноту. На спине, поверх шрамов, остались розовые росчерки ногтей — его не волновало. Уткнувшись в плечо и не сдерживая глухих стонов, ведьмак вколачивался в податливое тело, пахнущее ромашкой и камином. — Ох чёрт, Лютик! — ощущать это имя на языке в момент сладкого оргазма было… весьма интересно. Прижимая любовника к постели, Геральт кончал долго и по-особенному ярко. Истома разлилась по телу, отдавая жаром в ноги. — Для такого красавчика хоть чертополох, — с улыбкой прошептал визави. Это был не Лютик. Зараза, он называл проститута совершенно иным именем, коим звали его лучшего друга. Бывшего друга. Хотя, честности ради, имени этого парня он и вовсе не знал. — Кто этот твой цветочек? — спросил юнец, поглаживая тёмные волосы на ещё часто вздымающейся груди. Геральт и правда не хотел отвечать. Не будет же он, в конце концов, изливать душу парню, которого вытрахал за пару новигардских крон. — Это тот, кого в моей жизни больше нет, — всё же ответил Волк, отпив из графина низкокачественного пива. — Он живой хоть? — парень приподнялся на локте. — Вроде как. Этого сукиного сына сам черти в могилу не затащат, точно живой. — Так почему ты трахал меня, а не его, ведьмак? Вопрос был абсолютно логичным. Но не для Геральта. Что же, тут придётся разобраться сразу в трех вопросах. Почему он снял поджарого юнца вместо пышногрудой красотки? Возможно, это было именно то, чего он так хотел. Он променял тонкие запястья, хрупкие ключицы и нежные груди на жилистые бёдра, выпирающие рёбра и испещрённый венами член. Жалел ли он? Ни капли. Это тело можно было не бояться вжать в кровать и грубо трахать. Даму же так не прижмёшь, с ними надо всяко нежнее. Почему он называл его именем Лютика? Сколько бы Геральт не морщил лоб в попытках понять — не получалось. Может потому что доверял? Или скучал? Черти, идиот ты толстолобый, тех, по кому скучают, во время секса не зовут с таким огнём в сиплом голосе. И почему, наконец, если не разбираться с двумя предыдущими вопросами, он трахает шлюху, а не барда? Потому что он сам прогнал его. А у него же были все шансы упасть в постель именно с Лютиком! Как тот смотрел на мокрое тело ведьмака после ванной, как часто просился с ним просто посидеть, а сам пожирал взглядом. Но нет, он же был убеждён, что ему нужна только одна определённая чародейка с фиалковыми глазами. А как он разозлился, когда Лютик только намекнул на то, что, может, мужеложцем быть не так уж и противно. Бард бросил пару коротких фраз про «сильные руки и крепкий …» Неужели Лютику были знакомы эти вещи не понаслышке? Ведьмак никогда не допускал и мысли, что очередная Джей окажется не «ей», а «им»! Судорожно вспомнив тройку имён бывших пассий менестреля, Геральт с ужасом понял — два из них могли принадлежать как женщине, так и мужчине. Зараза. Быстро встав, Геральт надел штаны, а за ними и всю остальную броню. Проститут наблюдал за уходящим клиентом с неким замешательством, но когда тот был уже у двери, всё же сказал: — Ты мужик или кто? Хватит болтаться по борделям, возьми свои охуительные яйца в охуительные руки и покажи этому цветочку, на что ты способен, ведьмак. Волк, ничего не сказав, покинул дом, оставив на три кроны больше, чем изначально просил парень.