Два клинка, лютня и Плотва

Слегка дёргая особо запутанные пряди, Юлиан разбирал сбитые колтуны. Серебряные волосы намокли и стали цвета мокрого камня. Лютик задумался, как бы выглядел ведьмак, если бы цвет его волос был другим. Чёрным? Золотым? Каштановым как у Юлиана? — Я слышу, как ты скрипишь мозгами. Выкладывай, — молчаливый до этого Геральт обратился к Юлиану. Хмыкнув, он погладил его по голове и вздохнул. — Не хочу сейчас говорить. Он не хотел заглушать сладость момента горечью собранных за всё время мыслей и обид. Он хотел просто сидеть за спиной Геральта и мыть волосы. Нежно распределив пену по голове, Юлиан промыл корни, к которым было сложно подобраться из-за густоты волос. Теперь с ведьмака смывали мыльную шапочку. Движения Юлиана были осторожными, будто он мог причинить какой-либо вред. Но у него даже ногти были подстрижены, поэтому это было невозможно. И всё равно, тот трепет, с которым он мыл голову Геральту, заставлял ведьмачье сердце колотиться ещё сильнее. Чувство вины было с Геральтом приливами. То накатит, опаляя мысли огнём стыда и злости, то отпустит, вернувшись в незаметное далёкое куда-то. И так по кругу. Сейчас был момент прилива. Горло драло, а виски сжимало. Казалось, они никогда не выберутся из этой адской петли непонимания и злости. Геральт не умел и не любил извиняться. Ему жуть как захотелось встать и отречься от Юлиана. Снова. И он бы сделал это, точно сделал бы, но Юлиан прижался сзади, сцепив руки у ведьмака на груди, и пламя, сжигающее всё внутри, сразу поутихло. Он выступал катализатором. Когда Юлиан обнял его — всё стало проще. Вставать и уходить — бессмысленно. Так он точно не разорвёт эту петлю, а сделает только хуже. Бросив его второй раз, Геральт точно не оставит ни одного шанса на прощение. Он даже не уверен, что сейчас Юлиан его простил. Эта мысль хлестнула пощёчиной по напряжённой скуле. Лютик всегда прощал его. За грубость, хамство и безразличие. За недоверие и незаинтересованность. За резкости и оскорбления. Он прощал его за все проступки и так же мыл волосы, с бережностью и заботой. Но простит ли его Юлиан? Тем временем юноша прижался растянутыми в улыбке губами к мокрым прядям и долго поцеловал. Закрыв глаза, Геральт провёл по его рукам и вздохнул. — Хм… — Не хм, — передразнил его Юлиан, — а вставай, пора спать, — бард похлопал его по прохладному плечу. Выйдя из ванной, Юлиан вытерся большим полотенцем и, надев льняные серые штаны, ушёл в комнату. Геральт втянул запах мятного мыла с лёгкими нотками ромашки. На полочке для купальных принадлежностей не было бардовского гребня. Геральт понял, что он, видимо, так и не забрал его из той самой таверны, откуда они вышли уже не друзьями. Он думал лечь на пол, но не смог. Юлиан жался к стене, явно оставив место для Геральта. Значит разрешал. Опустившись рядом, Геральт поёрзал и впервые за всё время их путешествий положил руку не за спину юноши, а забрался под одеяло и опустил её на его талию. Посильнее прижав к себе, ведьмак уткнулся носом в каштановые волосы барда и закрыл глаза. Это казалось настолько естественным, как и дыхание.

***

Поставив кружку с мятным чаем, Юлиан сел на стул и поджал ноги, обхватив колени руками. Он уже переоделся в коричневые штаны, высокие сапоги и чёрную рубашку. Геральт всё ещё сидел без верха, но уже в кожаных штанах. — Ты сверлишь меня взглядом всё утро и таинственно молчишь. Спрашивай уже, — Юлиан поднёс кружку к губам и посмотрел на ведьмака поверх глиняного ободка. — Почему ты не вернулся ни к Грифонам, ни ко мне? Лютик поёрзал на стуле, хмыкнул и посмотрел куда-то в левый угол, под потолок, думая. — Я не хотел никого видеть. Грифоны оберегали меня, обучили всему, а я на эмоциях ускакал куда подальше. Не знаю, как смотреть в глаза Эрну. А к тебе не вернулся, потому что ты меня обидел. Сильно обидел, — Юлиан закусил щёку. — Что же ты тогда не извинишься перед ним и не вернёшься? Они ж такие хорошие, — Геральт начал закипать очень некстати. — Я не воин и не ведьмак. И никогда не буду им. — Как нет? Ты же так хорошо работаешь с луком, и на мече хватка у тебя очень даже, — он был явно удивлён ответом, ибо ожидал от Лютика… Сам не знал чего, но точно не этого. — Геральт, у меня оружие — вынужденная мера. Сначала я взял его, чтобы защитить тебя. Потом — чтобы защитить свою шкуру. Я не могу самоотверженно бросаться на монстров ради монет. Да, я неплохо орудую мечом и луком, но я предпочитаю зарабатывать лютней и голосом, — свесив ноги со стула, объяснил он. — Понял. Но почему Грифоны? — Геральт встал и, зацепив с крючка рубашку, надел её. Лютик пожал плечами и залпом допил остывший чай. — Тогда я понятия не имел, кто они. Я вообще сначала встретил только Эрнхольта, но не думал с ним идти. Просто хотел уйти из Блавикена. — Ты был в Блавикене? — Ведьмак резко обернулся и сверкнул золотом глаз. — Был. Там мы с ним и встретились. — Чушь. Ведьмаков близко к Блавикену не подпускают. — Как видишь. Так вот, я уже выходил из него, как он повстречался на дороге. Я не хотел идти с кем-либо, но всё сложилось так, как сложилось. Он купил мне две пары сапог, — Юлиан показал на свои высокие сапоги, что с утра начистил до блеска. — Те ридинги тоже от него. И Деймос. И оружие. И тёплая накидка. Геральт поджал губы. Он никогда ничего не дарил Юлиану. Что же, может стоит попытаться тоже сделать ему подарок? Да вот только что? — Мы поехали в Каэр Серен, там я познакомился с другими ведьмаками Грифона, они обучили меня всему, кормили, а я платил им музыкой и историей. — И телом? — с грубостью прервал его Геральт. Юлиан вскинул руки и открыл рот, пытаясь что-либо сказать, да только хрипел и рвано вздыхал. — Ты! — Лютик указал пальцем на ведьмака. — Ты даже и не претендовал, знаешь ли! — Знаю. Прости. Я многого не видел. Лютик завис с поднятой рукой. Опешевше заморгав, он медленно опустил ладонь и наклонил голову влево. — Прости? Серьёзно? — Юлиан. Ты знаешь, что я не умею говорить красивых слов, но всё же, выслушай меня, — ведьмак неловко прочистил горло и поднял глаза на барда. — Ты — лучшее, что было у меня. И мне жаль, что я оказался недостаточно хорош, чтобы ты захотел остаться со мной. Я монстр и я это понимаю. Я не хочу, чтобы тебе было больно, но постоянно причиняю тебе эту самую боль. Но я не могу отпустить тебя, прогнать, как тогда. Я хочу, чтобы ты был моим бардом, а не чьим-либо ещё. Понимаешь? — Геральт сделал пару шагов к ссутулившемуся Юлиану. Тот лишь то часто моргал, то застывал, вообще забывая моргать. Слова давались Геральту сложно, он постоянно делал паузы и молчал по несколько секунд прямо посередине предложения, очень неуместно. Но он всё же сказал от начала до конца, что хотел. И теперь ждал ответа. Юлиан закусил губу, упёрся взглядом в деревянный пол и мелкими шагами подошёл к Геральту. Взял кончиками пальцев его руку и уткнулся лбом в ведьмачью грудь. — Прости? Ты серьёзно сказал мне это? Тот лишь кивнул. — Не помню, чтобы ты мне говорил когда-либо это слово, — Лютик не двигался, боясь спугнуть момент. — Не говорил. И сожалею. Говорю сейчас, — ведьмак положил горячие ладони на спину Юлиана и окинул взглядом густые вихры. — Прости, если ты сможешь. Лютик затрясся в крепких руках и прижался щекой к рубашке. — И что я сказал опять не так? — спросил Геральт с острой хрипотцой. — Заткнись и просто обними меня. И он послушался. Сжал Юлиана в объятиях и уткнулся носом в кудрявящаяся волосы на макушке. Так и стояли — Юлиан с утихающей бурей внутри и Геральт с уходящим приливом.

***

Они тряслись в седле уже седьмой час. Казалось, добраться до поселения вообще нереально. Но вот вдалеке появились блестящие огни и Геральт напряжённо сжал челюсти. Юлиан терзал свою лютню и постоянно что-то то напевал, то насвистывал. Иногда угадывались привычные мотивы старых баллад, иногда Геральт не мог понять, какие слова Лютик сможет или уже смог положить на звучащую мелодию. — Сыграй ту самую, которую ты пел в таверне перед нашей встречей. — Стол заказов? Неужели ты стал интересоваться моей музыкой? — Юлиан чуть не подскочил в седле от удивления. — Звучало… очень неплохо, — признался Геральт. И Юлиан сыграл. Но вскоре нежный и мелодичный голос сменился резким, более грубым и раздражённым. — Геральт, у меня жопа болит! — протянул Лютик. Ведьмак лишь хмыкнул и сдержал рвущуюся улыбку. Как же ему не хватало барда. Эта мысль теперь была постоянной. Он думал о том, как же сложно было без Юлиана, без бренчания лютни и постоянных напевов. Теперь и ехать было приятнее, да и дорога казалась короче. И Лютик был в безопасности. Рядом. Но не успел Геральт насладиться этой тягучей сладостью удовольствия, как откуда-то слева послышался вой, перешедший в утробное рычание. Ведьмак остановил Плотву и спрыгнул с неё, выхватив из ножен стальной меч. Он ошибочно полагал, что это медведь, может и мутировавший. Юлиан же, спрыгнув с Деймоса, поправил накидку и взвёл лук. Серебряная стрела блеснула в свете луны. За ней — оранжевые глаза. — Волколак! В сторону, Лютик! — Геральт принял боевую стойку и наблюдал за волко-человеком с непропорционально длинными конечностями и клоками шерсти за ушками, на груди и паху. Из-под мокрых губ виднелись два длинных клыка. Но Юлиан не отошёл. Когда-то Эрнхольт рассказывал ему о том, как победил оборотня. И единственное, что бард запомнил — его нельзя убить обычным металлом. А у Геральта в руках был стальной меч. Вот чёрт. Выхватив из ножен свой меч, что висел на седельном ремне Деймоса, Юлиан подошёл к Геральту и встал рядом. Да, его стойка не была столь уверенной и эффектной, но он старался. Главное — концентрация. Как учил Эрн, бард сделал пару глубоких вдохов и зафиксировал взгляд на волколаке. — Уходи отсюда, идиот! — Геральт толкнул Юлиана в бок, заставив того пошатнуться и отойти на пару шагов. И очень зря. Оборотень, среагировав на движение, бросился именно на Юлиана, а не на Геральта. Он хотел как лучше, а получилось как всегда. Сердце сжал ледяной кулак, а виски прострелило острой фантомной болью. Но Юлиан сделал манёвр и, пригнувшись, оказался сбоку от оборотня. Это спасло его шею от уже раскрытой пасти с острыми клыками, выделяющимися на фоне чёрной шерсти. Юлиан понимал, что махать мечом и оставлять раны волколаку — дурацкая затея. Нужно бить на поражение. Геральт, боясь зацепить барда, оставил широкую рану на волчьем боку, отвлёк внимание на себя. Но сталь была почти безвредна для проклятого, поэтому рана начала затягиваться прямо на глазах, не успев пропитать шерсть кровью. Оборотень взвыл, когда Геральт только замахнулся — Юлиан нанёс похожий удар, но серебряным мечом. Это дало ведьмаку несколько секунд на смену оружия. И вот он, отработанным движением убрав стальной меч за спину, вынул серебряный звенящий клинок. Они наносили удары по очереди, дезориентируя волколака. Справа — ведьмак полоснул ему прямо по шее, запачкав меч горячей кровью. Слева — Юлиан провёл остриём прямо под лапой, оборотень кинулся на него. Сзади — Геральт, воспользовавшись удачным моментом, всадив остриё поглубже в жилистое тело. Спереди — Юлиан перехватил рукоять двумя руками и пронзил шею оборотня, но меч вошёл не до конца. Геральт, обхватив рукой его ладони, помог. Серебряное остриё с хрустом прошло насквозь и торчало из свалявшейся шерсти. Лютик отшатнулся. Его руки были в крови, а голова кружилась. Всё-таки вонь монстров для него никак не станет чем-то обычным. Но сегодня он делал успехи — его не вывернуло, лишь помучало сухими позывами. Геральт вынул меч из упавшего тела, обтёр его тряпкой и вернул в ножны, привязанные к ремням Деймоса. Лютик в паре метров сотрясался в позывах, кашлял и сплёвывал горечь. Подойдя поближе, ведьмак похлопал его по спине и увёл от мёртвого тела, протянул фляжку. Сделав пару жадных глотков, Юлиан закашлялся ещё сильнее — он хлебнул алкоголя. Но, как ни странно, позывы прекратились, и он смог распрямится и нормально вздохнуть. — Спасибо, — хриплое куда-то в сторону леса. Геральт покачал головой. Да, ему хотелось накричать на барда, но чего бы он добился? Нового конфликта? Ещё большего недопонимания? Юлиан может уйти. Ему нельзя на него кричать. Не тогда, когда он помог. Реально помог. — Спасибо, Юлиан, — с тёплой благодарностью сказал ведьмак и притянул барда к себе. Тот лишь уткнулся в него и неловко обхватил за талию. Не верилось, что его не послали нахуй. — И извини, что толкнул тебя. Это из-за меня он кинулся именно на тебя, — куда-то в бардовские вихры. — Ничего… Главное, что мы справились, — Юлиан закрыл глаза и устроился удобнее щекой у ведьмачьей груди. — Спасибо, что позволил. Наверное, ему стоило что-либо сказать. Лютик был и правда благодарен. Это значило для него слишком много, ведь именно из-за такого же случая произошла самая серьёзная ссора в их отношениях. Геральт не может позволить себе выкинуть что-нибудь на мудакском. — Два клинка лучше одного, — ведьмак оставил сухой поцелуй на покрытом испариной лбу Юлиана и улыбнулся уголками губ.