Два клинка, лютня и Плотва

Лютик, стуча каблуками по сверкающему камню залы, танцевал с какой-то очередной красавицей. В воздух подлетали десятки рук, полупустые чаши и подолы юбок. Юлиан, одетый в серебряный кафтан с пышными рукавами и высокие алые брюки, перехватил тонкокостную ладошку леди и, вскрикнув со всеми, отпустил её к другому партнёру. Сам же, хлопнув в прыжке и отбив каблуками ритм, вышел в центр круга и, наслаждаясь вниманием, танцевал один. — Твой бард сегодня блистает, — послышалось хитрое у Геральта за ухом. Обернувшись, он увидел свою старую знакомую — Кейру Мец. Не ясно, что она делала на таком приёме, но видеть её он всё равно рад. Не до топорщащихся штанов, как это бывает с Юлианом, но всё же. Кивнув женщине, он прислонился спиной к колонне и покрутил в руках так и не опустевшую чашу. — Тебя чего нет с ним рядом? — Кейра выцепила из его пальцев вино и отпила. — Не по мне подобные сборища, — больше прорычал ведьмак. Только Геральт хотел пойти к Лютику и забрать его из круга, как увидел барда в объятиях другого ведьмака. Крепко прижимая к себе, Эрнхольт наблюдал за порозовевшим и захмелевшим бардом. Тот, подчиняясь его воле в танце, льнул к широкой груди и о чём-то говорил, иногда посмеиваясь. Толпа, что окружала их, довольно улюлюкала, свистела и хлопала. И вот, на очередном вскрике, Эрн поднял барда за талию, а тот поднял изящную кисть в воздух и прикрыл глаза. Удовольствие буквально окутывало их своим сладким мороком. Геральт, утробно зарычав, оттолкнулся локтями от колонны и подошёл к сладкой парочке, буквально разрывая круг. Танцующие попятились, загораживая плечами женщин. Эрнхольт же, опустив барда, прикрыл его собой, но Лютик быстро оказался между ведьмаками, не желая прятаться ни за чьей спиной. — Ну здравствуй, Геральт из Ривии, — Эрн, прищурившись, улыбнулся уголками губ, больше для хоть какой-то вежливости. — Кто тебе разрешал касаться моего Юлиана? — Геральт никогда не был в рейтинге тактичных людей. — А кто сказал, что он твой? Когда мы убили этерела, ты даже не вспомнил о Юлиане. Да и к тому же он танцевал совершенно один, твоего духу тут и не было, — сложив руки на груди, парировал Эрнхольт. Юлиан заметил нехороший блеск в глазах ведьмаков, поэтому, выхватив меч из-за спины Геральта быстрее самого Геральта, выставил лезвие прямо между ведьмаками. — Я не вещь, чтобы меня делить, мальчики. — Заткнись, Юлиан, — прорычал Геральт, сжимая кулаки. — Закрой свой паршивый рот, Мясник. Эрн, перебросившись с Геральтом острыми взглядами, вытащил свой меч и угрожающе направил его в сторону Волка. Лютик, перекрутив меч над головой, выставил его перед собой, сразу принимая боевую стойку. Локти, прижатые друг к другу, блестели нежностью белой кожи. Геральт попытался выбить меч из его рук, но Лютик присел и проскользнул прямо под его руками. Опережённый Геральт ошалело взглянул на Юлиана, что хитро улыбался и смотрел на Эрнхольта из-под бровей. — Не смей наставлять на своего учителя меч, Юлиан. Толпа, перекрикивая себя же, оттеснилась в сторону выхода и вывалилась из высоких дверей. Зал опустел. И Юлиан нанёс первый удар. Мечи мелькали с лязгом, перекликающимся с выдохами мужчин. Юлиан, заблокировав подлый удар ниже пояса, развернулся к Геральту спиной, неосознанно прикрывая ведьмака. — Ты можешь что угодно думать о нём, но говорить такое я не позволю никому. Бард подошёл еще ближе и обрушил на Эрнхольта сразу несколько странных ударов, о которых Грифон ему никогда не рассказывал. Геральт, что стоял сзади, удовлетворённо хмыкнул — был доволен своим учеником. Оцарапав ведьмачье плечо, Юлиан сделал подсечку, от чего Эрнхольт упал на лопатки, а меч вылетел из мозолистой руки. — Это мой ведьмак. И оскорблять его могу только я. Понял? — Юлиан надавил каблуком на грудину лежащего, всё так же утыкая остриё меча куда-то под дрожащий кадык. Эрнхольт, наступив на горло своей гордости, кивнул. Недовольный ответом Юлиан прижал остриё посильнее, пустив пару капель горячей крови. — Извинись перед ним. Проворчавший скудные извинения Эрнхольт смог встать и забрать отлетевший в сторону меч. Но тут же почувствовал ледяной воздух, всколыхнувшийся от скрестившихся перед его носом мечей. Юлиан удерживал удар разъярённого Геральта. — Не вынуждай меня и с тобой драться, — прорычал Лютик в опасной близости к губам ведьмака. Тот, хмыкнув, поцеловал его в кончик носа и опустил меч. Лютик перехватил оружие поудобнее и, взяв с лавки лютню, кинул Геральту: — Дома поговорим. На взгляд Эрнхольта Геральт только пожал плечами. Пора спешить за бардом, что уже вышел из зала и явно усаживался на лошадь. Толпа за дверьми ревела, все пытались узнать, что случилось в зале, но после выхода двух ведьмаков сразу затихла и поредела. Юлиан, поправив алые брюки, уже сидел на Деймосе и застёгивал накидку под горлом. Перехватив поводья, посмотрел на ведьмаков. Кивнул Эрнхольту, а вот Геральта смерил тяжёлым, осуждающим взглядом. Деймос вскинул голову и пошёл уверенную рысью прочь от замка. Геральт задержал взгляд на удаляющейся фигуре, хмыкнул, сел на Плотвичку и стукнул по бокам кобылы. Нагнать барда было не сложно — Геральт знал, что это лишь потому, что тот позволил. Ведьмак очень любил пропускать своего барда вперёд, чтобы насладиться изгибами спины, линией бёдер. Сейчас поднимающийся от встречного ветра и скорости плащ позволял Геральту насладиться юным телом только мельком. Но обтянутые красным ягодицы, напряжённые и округлые, манили, заставляли дышать чуть глубже. Погнав Плотвичку быстрее, он довольно скоро поравнялся с Юлианом, по его правую руку. Дорога вилась и петляла, из-под копыт летели плотные комья глинистой земли. Юлиан, сосредоточенный и серьёзный, смотрел строго вперед, перебирая между пальцев кожаные поводья. Острый подбородок, напряжённые губы и чуть прищуренные глаза. — Юлиан. Юноша даже не посмотрел в его сторону, лишь задрал подбородок повыше. Изящные бёдра приподнимались в такт движениям лошади, отрываясь от её спины. — Юлиан. Безразличный взгляд куда-то влево, в противоположную от ведьмака сторону. — Юлиан. Последняя попытка, да только снова безуспешная. Геральт, перебирая все возможные причины обиды, выделил по крайней мере двадцать, и те за последние десять минут. Что он там говорил о том, что будет тем, от кого Лютик не захочет убежать? Сейчас, будь его воля, он сбежал бы от себя сам. — Дорогой. Хвала небесам, Геральт удостоился его взгляда. Перехватив нежно-голубой своим янтарным, улыбнулся, но ответной улыбки не получил. Что же, ведьмак решил просто принять правила их игры и последовать за Юлианом, потому что понял, что тот едет точно не к той таверне, где они остановились. Спешившись, Геральт сразу почувствовал запах сероводорода. Сложив исходные данные, понял — горячие источники. Лютик, привязав Деймоса к толстому дереву, обошёл Геральта, специально задев кончиками пальцев чужие, и скрылся за кустами. Но ведьмак пошёл за ним не сразу; открыв седельную сумку Плотвички, достал оттуда кусок мыла и бутылёк льняного масла, что использовал всегда в иных целях. Выбравшись из густых ветвей кустов, Геральт стал свидетелем прекрасного. Юлиан, стоя на камнях около источника, снимал последнюю часть одежды — серебряный кафтан. Та, задевая нежные соски, соскользнула с его плеч и упала к острой косточке лодыжки. Медленно, покачивая бёдрами, он дошёл до источника и сел с тихим стоном. Движения были его не нарочито пошлыми, как у девушек в публичных домах, а чарующе-прекрасными, сексуальными. Геральт скинул всю одежду в кучу и, специально красуясь, долго не садился в воду — делал вид что занят распутыванием волос. Похотливый заинтересованный взгляд Юлиана не остался незамеченным. Опустившись в почти горячий источник, ведьмак прикрыл глаза, улыбаясь искренне, по-настоящему. Лютик молчал. Долго не говорил ни слова, хотя обычно болтал и болтал. Видимо, ведьмак и не такой уж бесстрашный, по крайней мере не тогда, когда дело касается Лютика. Он боялся обидеть барда или разозлить его ещё сильнее. — На что ты так дуешься, Юлиан? — приподняв бровь, спросил он. Лютик перевёл на него взгляд и, подняв медленно одну бровь, наклонил голову вбок. Геральт же принял это за зелёный свет и подсел ближе, прямо напротив юноши. А зря. Ощутив на щеке жжение от звонкой пощёчины и увидев зло сведённые брови Лютика, пожалел обо всём сказанном. — Лютик! — ошалевший ведьмак прижал руку к щеке. — Не Лютикай мне тут! Это тебе за «заткнись». Юлиан взял принесённое Геральтом мыло и начал яростно растирать им руки и грудь. Тёмные волоски вокруг твёрдых сосков манили, заставляя забыть о пощёчине. Ведьмак, затолкав глупую обиду куда подальше в свою ведьмачью жопу, встал между лютиковых ног на колени, по плечи в воде. Любовно огладив ладонью широкие мышцы, с нежностью смотрел ему в глаза, показывая своё повиновение. От такого послушания Лютик плыл — положил руку на серебряные волосы и погладил, приглаживая пряди. — Извини, дорогой. Юлиан задохнулся от такого обращения и потянулся к губам напротив, приоткрывая свои, нежные и покусанные. Лёгкие касание с пошлыми причмокиваниями перетекли в пылкие, горячие глубокие поцелуи. Остро нуждаясь в языке юноши, Геральт провёл своим по кромке ровных зубов, внутренней стороне губы, ловя тихий стон, слизывая его. И Юлиан позволил. Ведьмак, уложив своего Лютика грудью на тёплый камень, спустился поцелуями по позвоночнику. Метаясь губами от ягодицы к ягодице, иногда касаясь напряжённого от прикосновений ануса, Геральт упивался красотой и молодостью тела, что было полностью в его власти. Юлиан задыхался от стонов, то упираясь лбом в кулак, то запрокидывая голову, выгибаясь. Это было не просто единение тел, трение и прикосновение, а настоящая любовь, ощущаемая кожей. Геральт показывал её, говорил о ней сухими губами, тёплыми подушечками пальцев, мозолистыми ладонями. Он говорил об этой любви, не произнося ни слова. А Юлиан отвечал томными протяжными стонами, довольным мычанием и рваными вздохами. Когда Геральт вошёл одним пальцем, не переставая целовать ягодицы, Юлиана вскинуло. Обмякший и чуть трясущийся от напряжения, он прислушивался к своим ощущениям с закрытыми глазами. В беспамятстве, морящем возбуждении повторял одно единственное слово — «Геральт». А тот лишь смотрел на приподнятые бёдра с негой во взгляде и оставлял поцелуи на коже — «я тут». Растягивать Юлиана не приходилось — он оказался податливым. Поэтому, перевернув разгорячённое тело под себя, Геральт поцеловал прижатую к чужим губам ладонь и пьяно улыбнулся. — Всё хорошо, Юли? Бард лишь мотнул головой и уткнулся в чужое плечо. Помолчал, оглаживая кончиками пальцев плечи, иногда задевая старые шрамы. Но потом, собрав остатки самообладания, попросил: — Я хочу пересесть сверху. Геральт кивнул, опускаясь спиной на горячие камни, и позволил оседлать себя. Юлиан перекинул левую ногу через его бёдра и сел, внимательно осматривая шрамы на груди. Недолго думая, наклонился и прошёлся поцелуями по каждому большому, а маленькие лишь слегка лизнул. Ведьмак не торопил его, понимал — привыкает и успокаивается. Но вскоре Юлиан сам потянулся за бутыльком масла и капнул на ладонь, после чего прикоснулся ей к уже налитому кровью члену Геральта. Издав протяжный стон, прикрыл глаза и неосознанно опустился бёдрами. Сознание Геральта постепенно утекало из-за такого развратно-доверчивого поведения его Лютика. — Боги, Юли! — на выдохе протянул он. Юноша наклонился, хитро улыбаясь, и замер в нескольких миллиметрах от чужих губ. — Назови меня иначе. Геральт попытался приподняться и поцеловать его, но не смог — Лютик надавил ладонью на грудь, прижимая к земле. — Дорогой… Недовольное покачивание головой, поцелуя не последовало. — Мой Юлиан… Мой любимый Юлиан, — Геральт скоро сообразил, что его мужчина так жаждал услышать. Откинув голову и похрипывая, Юлиан сжал левой ладонью свою ягодицу, стараясь хоть как-то заземлиться, а правой помог Геральту войти в себя, не спеша и аккуратно. Ведьмак проник очень плавно, сжав напряжённые бёдра барда. В такой позе Лютик сам контролировал глубину проникновения, поэтому Геральт не хотел рушить это доверие, не вскидывая бёдра и не пытаясь войти в него глубже. Юлиан сам начал приподниматься и опускаться назад, не отрывая взгляда от помутневших золотых глаз. Воздух рядом с источниками был горячим, пронизанный запахами их тел, страсти и масла. Упираясь ладонями в крепкую грудь, юноша предавался удовольствию, стараясь запомнить каждую секунду рядом с ним. Рядом с его мужчиной. Рядом с его ведьмаком. Когда ему перестало хватать и этого, он сбивчиво прошептал на ухо любовника, что хочет большего. И тот исполнил просьбу. Подложил под спину своего барда всю валявшуюся рядом одежду, чтобы нежную кожу не раздражали голые камни, и взял его сам. Теперь всё было в руках Геральта. Но он не забывал замедляться и спрашивать Юлиана о самочувствии. Несмотря на напускную грубоватость, от которой тот получал ещё большее удовольствие, ведьмак был очень опытным и внимательным любовником, прислушивающимся к желаниям и эмоциям партнёра. Доведя Лютика ладонью, Геральт излился на дрожащий бардовский живот и упал рядом, сразу вовлекая в поцелуй. Медленный и неспешный, сладкий, наполненный всеми оттенками любви, которую мог испытывать ведьмак. И вся эта любовь была для него одного. Для его прекрасного Юлиана.