Жареный лук и чеснок

      Тусклые лучи пробивались сквозь белые ажурные тюли на окнах, падая на белоснежную простынь. Фред проснулся от внезапного света, обнаружив, что на часах уже половина восьмого. Рядом, свернувшись калачиком, спала Гермиона, а её волнистые волосы беспорядочно распластались по подушке.       Фред улыбнулся, пальцем убирая прядь девушки за ухо, позволяя разглядеть опущенные длинные ресницы, светлую кожу с лёгкими веснушками на скулах и чуть пухлые розовые губы, чуть приоткрытые во сне. Как вообще всё пришло к тому, что она спит в его постели по утрам?       Дёрнув уголком рта, Гермиона перевернулась на другой бок, оказываясь лицом к лицу с Фредом, и тут же распахнула глаза, почувствовав тепло чужого тела.       — Доброе утро, — улыбнулась она, начиная потягиваться. — Который час?       — Почти восемь.       — Нужно поторопиться.       — Каждое утро теперь будешь так сбегать?       Гермиона немного смутилась: она расчитывала, что подобная акция окажется разовой, потому что целую неделю сбегать и прятаться определённо не хотелось.       — Сомневаюсь, что твоя мама подобное одобрит.       — Она одобрила подобное Джорджу.       — Они встречаются дольше нас.       — Мы встречаемся? — выражение лица Фреда приняло серьёзный вопросительный вид, на секунду смутив Гермиону, но она тут же спохватилась, решив подыграть.              — Точно, забыла, тогда, думаю, я могу идти, — она начала вставать с кровати, как крепкие руки обхватили её за талию поваливая обратно.       — Неет, не так быстро, — промычал Фред ей в ухо, опалив его тёплым воздухом, пока Гермиона пыталась выбраться из рук, хватаясь за его запястья вокруг её живота. Выпирающие вены на красивых руках впервые были так близко, чтобы их можно было разглядеть и потрогать. Вчера вечером всё происходило в полумраке, позволив Гермионе увидеть не так много.       Её восхитила мысль о том, сколько ещё интересных вещей внутри и снаружи ей предстоит открыть для себя относительно Фреда. И пока что совершенно всё, что она в нём находила, приводило её в восторг.       — У тебя такое лицо, будто о ЖАБА задумалась, — всё ещё держа её в руках, сказал Фред, играя пальцами на её рёбрах, отчего становилось щекотно.       — Ай! — Гермиона дёрнулась от проворных рук. — Нет, всего лишь о тебе… Ай! Фред!       Парень послушался, убирая от рёбер пальцы и повернулся лицом к ней, целуя в уголок рта.              — Зачем думать обо мне, если я здесь и можно заняться чем-нибудь менее абстрактным.       Поцелуй перешёл на губы, отчего голова вмиг стала пустой. Он действовал на Гермиону круче всякого огневиски, да и его поцелуи были намного вкуснее.       Движения губ стали активнее, Гермиона поняла, что оказывается под Фредом, а тот запускает руку ей под футболку, медленно двигая ткань. Резкий выдох дал понять, что она совершенно не против. В утреннем свете можно было разглядеть намного больше, и Гермиона прильнула к его шее, на которой сейчас могла увидеть каждую вену. Рука Фреда, не встретив препятствий, легла на небольшую грудь, пропуская сосок между пальцев, нежно её сминая.       Гермиона тут же ощутила нахлынувшее возбуждение, продолжая целовать шею Фреда с ещё большим напором. Тот уже перешёл на другую грудь, а она снова поймала его рот, тут же почувствовав, что возбудилась не одна она: парень оттягивал её губы своими, беспорядочно пуская в ход язык. Все ощущения смешались в один бушующий коктейль, руки Гермионы, прежде гладившие его торс, начали спускаться ниже, нащупывая натянувшуюся ткань пижамных штанов.       — Э-э, нет, солнышко, — раздался над ухом хриплый голос. Фреду пришлось приложить немало усилий, чтобы оторваться от девушки, убирая руки и переворачиваясь на спину так, что теперь они лежали рядом. Фред лежал. А Гермиона недовольно пыталась отдышаться. — Если ты сейчас разыграешься, мы не сможем остановиться.       Какой чёрт вообще потянул её сказать, что они не будут никуда спешить?       — Я и не хочу останавливаться, — прошептала Гермиона, но Фред её услышал, тут же расплывшись в самодовольной улыбке.              — Я не меньше, — ответил он, отчего начавшая приходить в себя Гермиона осознала смысл сказанных ею слов. — Но в любом случае в Норе это будет провернуть… Сложновато.       — Говоришь об этом так, будто планируешь очередную проделку, — буркнула Гермиона.       — Секс со мной будет намного лучше, чем какая-нибудь проделка, — усмехнулся Фред, отчего Гермиона тут же залилась смехом. — В любом случае, тебе следует идти к себе, если хочешь преподнести новость остальным должным образом.       — Иду, — Гермиона чмокнула парня в губы, вскочила с кровати и, осторожно выглянув из-за двери, покинула комнату.

***

      Кухонная плитка, чистые тарелки, вязаные накидки на мебель — всё казалось необычно красивым и уютным, как и сам дом. Как и утренние капли душа, стекавшие по телу, как запах чистого белоснежного полотенца. Цитрусовый и еловый аромат в доме смешался со всеми остальными запахами, пропитал весь дом, отчего, наверное начало отношений с Фредом всегда будет ассоциироваться именно с этим запахом Норы во время Рождества.       Миссис Уизли и Билл хлопотали на кухне, раскладывая завтрак по тарелкам, пока Джинни, Кэти и Гермиона оккупировали Флёр и её круглый живот, слушая рассказы девушки про Шармбатон, беременность и жизнь в Ракушке.       — Мальчики опять до последнего валяются в кроватях, — проворчала миссис Уизли больше для вида, чем из недовольства. — Кэти, детка, у тебя всё хорошо?       — Да, миссис Уизли, мне всё очень нравится, — скромно ответила девушка. Ей всё ещё было неловко от столь близкого знакомства с семьёй парня, но с другой стороны в этом была вся Нора: где поместились девять, там поместятся и десять, и одиннадцать, и двенадцать.       Но и сами гости Норы старались не оставаться в долгу. Гарри, Гермиона и, впоследствии, Кэти всегда помогали ребятам с поручениями, часто помогая миссис Уизли с готовкой под предлогом поднабрать у неё навыков в готовке.       — Ну наконец-то явились!       С лестницы друг за другом спускались Рон, Гарри, Джордж и Фред, на последнем красовалась рубашка салатового цвета с высоким воротником. Позже за столом Гермиона поняла, к чему она была — если приглядеться к шее под углом, виднелся небольшой бордовый синяк, оставленный абсолютно известно кем.       Гарри и Джордж подсели к своим девушкам, а Фред совершенно обычным образом сел рядом с Гермионой, а спустя секунду девушка почувствовала, как его тонкие пальцы скользнули в её ладонь, лежавшую на коленях и сцепили их руки в замок.       Она пыталась расслабиться, но ситуация была определённо из волнительных.       — Мам, папа уже ушёл? — спросил Рон, усаживаясь рядом с Гарри: ему, к сожалению, найти половинку в Норе пока что не посчастливилось.       — Да, обещал вечером не задерживаться. Не успело пройти Рождество, как уже успели направить на несколько дел.              — Мы тоже будем периодически отлучаться, — сказал Джордж. — Во время каникул много посетителей, нужно всё контролировать.       Фред почувствовал, как дёрнулась рука Гермионы, и провёл пальцем по её тыльной стороне.       Миссис Уизли и Билл взмахнули волшебными палочками, перемещая многочисленные тарелки и чашки на стол.       — Учтите, если из-за вашего магазина вы завалите ЖАБА…       — …винить в этом будете самих себя, — хором закончили близнецы.       — Мам, наших знаний более чем достаточно, чтобы не опозорить весь род, — произнёс Фред.       — К тому же, последние два года отсутствие полного образования не особо мешало нашему магазину функционировать, — добавил Джордж. Миссис Уизли осталось только пожелать всем приятного аппетита и сесть за стол.

***

      — Кто же знал, что большую часть каникул мы проведём так, — хмыкнула Джинни, палочкой перемещая шевелящиеся корни в новый горшок, тут же присыпая новой землёй из мешка: сегодня миссис Уизли устроила пересадку своих домашних растений, в чём Джинни и Гермиона вызвались помочь. — Ещё и Кэти с Джорджем каждый второй день уходят в магазин братьев, никакого с ними отдыха.       Гермиона грустно вздохнула. С того дня, как они с Фредом первый раз провели ночь вместе, тот каждый день куда-то уходил, а порой так и не возвращался домой. На все её вопросы говорил, что ищет что-то и уже на верном пути.       — Фред, кстати, недавно выслал сову, — словно прочитав её мысли, сказала Джинни. — Он каким-то образом оказался у троюродной сестры нашего папы на другом конце Англии. Ума не приложу, что он там забыл. Мама волнуется, а он всё отмахивается.       — Может, это как-то связано с магазином? — предположила Гермиона.       — Врядли, Джордж здесь, и он ничего не говорит. Сказал только не беспокоиться. Кажется, Фред вернётся только к началу семестра.       Гермиона опустила глаза. Тот факт, что они в отношениях и при этом он совершенно ничего ей не говорит, напрягал. Она вспомнила их разговор, когда Фред сказал, что не уверен в успехе и не хочет ничего говорить раньше времени. Она понимала, что причин для беспокойства нет, но неизвестность всё же пугала.       Фред не объявился к началу семестра, когда Гермиона, только зайдя в свою комнату впервые после каникул, обнаружила на подоконнике первое письмо от него за всё время.       «Наверное, я полный идиот, если думаю, что ты не беспокоишься. Поэтому пишу тебе. Я задержусь буквально на несколько дней, но вернусь с хорошими новостями: я близок к цели своей поездки и всё раскажу, как только приеду.       Чтобы ты не беспокоилась, сообщу, что в данный момент сижу в доме тётушки, которая души не чает в Уизли и с радостью согласилась меня приютить, как только узнала цель визита.       Хорошо кушай и ходи на все занятия!!! И проследи за тем, чтобы мои младшенькие хорошо себя вели, особенно Джордж (но сильно не увлекайся). Очень жду нашей встречи и целую в самые красивые щёки.

С любовью, Фред»

      Письмо было коротким, но в нём было столько спокойствия, что Гермиона решила лишний раз не беспокоиться, а заняться экзаменами и посетить нужную секцию библиотеки, о которой думала все каникулы.       Тяжёлые снежинки падали за окном, в библиотеке дрожали свечи, роняя свет на тусклые страницы огромной книги. Гермиона внимательно вчитывалась в странице, перечитывая одну из них уже по второму разу. Брови озадаченно сдвинулись, руки нервно теребили края мантии.       Девушка убрала книгу на место и уверенно вышла из библиотеки, точно зная, куда пойдёт. Пройдя весь замок, она дошла до Северной башни, где находился когда-то ненавистный ей кабинет. Слабо постучав и услышав разрешение войти, девушка впервые за несколько лет вступила за порог класса Прорицания.       Здесь всё так же пахло чаем и какими-то травами, повсюду были разбросаны пуфики и подушечки. Атмосфера, которая когда-то до невозможного раздражала, сейчас вызывала чувство спокойствия на душе.       — Мисс Грейнджер? — откуда-то сбоку показалась профессор Трелони, всё в так же укутанная в цветные шали и с выпуклыми круглыми очками на глазах. — Вы что-то хотели?       — Да, профессор, — уверенно произнесла Гермиона. — Мне хотелось бы кое-что у вас спросить, если вы не против.       — Пойдём присядем, я заварю тебе чай.       Профессор Трелони прошла к небольшому круглому столику, приглашая студентку сесть, а сама палочкой притянула фарфоровый чайник, от которого веяло травяным паром, и разлила желтоватую жидкость по уже стоявшим там чашкам, словно она знала, что мисс Грейнджер заявится в класс Прорицания этим вечером.       Гермиона вдохнула терпкий аромат чая, сделав глоток — жидкость теплом прошлась по горлу, отчего тело слегка расслабилось.       — О чём вы хотели спросить? — нарушила тишину профессор, делая глоток из чашки, державшей обеими руками.       — Недавно я прочитала об интересном явлении в одной книге, — осторожно начала Гермиона. — В них шла речь об альтернативных снах. Или альтернативных видениях. Но больше в них не было никаких пояснений, поэтому я пришла к вам.       Профессор Трелони сделала ещё один глоток, пару секунд смотрела на Гермиону не моргая, затем отвела взгляд и положила чашку на стол.       — Видишь ли, милая, скорее всего, альтернативные сны не относились к той теме, о которой была книга, — глубоким голосом заговорила она. — Но, конечно, ты не смогла найти информацию о них, потому что не знала, где искать. Но я тебе отвечу.       Профессор сделала ещё один глоток и откинулась на спинку кресла.       — Насколько я знаю, ты не по наслышке знаешь о том, что такое Маховик времени. — Гермиона кивнула. — И, конечно, знаешь о правилах его использования, потому что любое неосторожное поведение может повлечь за собой большую беду. Но, неизбежно, меняются детали и мелочи, с какой-то точки все события во времени меняют своё направление. Чем больше изменения, тем сильнее. Крошечные вмешательства меняют события совсем немного, но при любых изменениях это происходит, а течение настоящих событий имеет альтернативный характер. Грубо говоря, есть образ того, как должны были развиваться события без тех самых мелких вмешательств.       Гермиона слушала внимательно, слабо начиная понимать, как связан её вопрос с тем, о чём говорит профессор.       — Разделение событий на альтернативные и реальные не всегда случаются из-за прямого влияния путешествий во времени. Иногда уже созданный вектор реальности пересекается с альтернативным течением, это запускает своего рода… энергетические волны. По крайней мере пока что у волшебников нет другого объяснения. В любом случае, все события в прошлом и их изменения могут посеять случайное разделение течений на реальное и альтернативное. Все волшебники в разной степени наделены прорицательными способностями. Но некоторые из них начинают получать видения из альтернативного течения, и чаще всего это случается, если ветвление радикально поменяло их существование. Думаю, это всё, что я могу сказать.       Гермиона сидела, напряжённо уставившись в одну точку. Сны Фреда очень походили на то, что описала профессор Трелони: одно событие — смерть Фреда — и события расходятся, сохраняя при этом всё, что было до. Но с другой стороны, могли ли это быть всего лишь сны?       — Профессор, а не могли бы вы сказать, что именно может сниться человеку, который стал частью ветвления?       Профессор Трелони нахмурилась, потянув чай из чашки, которая уже оказалась пустой.       — Чаще всего, им снится их жизнь в альтернативном течении, точно какой она бы была, от первого лица.       — А что, если… самого человека нет в альтернативном течении? — голос Гермионы дрожал.       — Про это информации не так много, — задумалась профессор, поправляя очки. — Но источники говорят, что им может видеться всё то же самое, но со стороны. Они просто будут наблюдать жизнь своих близких или того, что им дорого, но со стороны.       Гермиона нервно выдохнула, ставя допитую чашку на стол: всё это время она крепко сжимала её в руках.              — Надеюсь, я ответила на все твои вопросы, дорогая? — мягким голосом спросила профессор.       — Да, спасибо, профессор Трелони, — Гермиона встала из-за столика и пошла в сторону двери и уже было была готова её открыть.       — Постой, милая, — раздался голос сзади. Девушка обернулась. — Помни, что всё, что происходит в альтернативном течении, остаётся в альтернативном течении. Оно никак не может вернуться в реальное. А теперь иди, надеюсь, тебе понравился мой чай.       — Да… — ответила Гермиона. — Очень вкусный, спасибо за всё. До свидания.